Other Star Wars

Существование сильного Ордена джедаев вполне устраивало ситхов, потому что ощущение всемогущества ослепляло их и не позволяло видеть ничего вокруг. А значит - пускай они триумфально стоят на пьедестале. Пусть размягчаются, пусть делают, что угодно их душе. Пусть забудут, что добро и зло, как свет и тени, существуют вместе. Пусть продолжают не видеть дальше стен своего ненаглядного Храма - тогда они за деревьями не смогут разглядеть лес. И раз уж на то пошло, пусть и дальше всеми силами цепляются за власть - так их будет намного легче опрокинуть. Но конечно, не все они были слепы. Многие джедаи осознавали эти перемены - этот медленный дрейф во тьму. Но вместо того, чтобы найти первопричину подступающей Тьмы, они лишь делали все возможное, чтобы сдержать ее. Они ждали рождения Избранного, ошибочно полагая, что только он будет способен восстановить равновесие. В этом опасность пророчества. Именно в такие времена родился Дуку и благодаря наличию мощной связи с Силой попал в Орден, становившийся все более самодостаточным, сосредоточенным на себе, надменным - благодаря власти, которой он был облечен именем Республики. Он закрывал глаза на несправедливости, в искоренении которых Республика была мало заинтересована, потому что те, в чьих руках находилась власть, получали от этого выгоду. Хотя степень восприимчивости джедая к Силе в первую очередь определяли мидихлорианы, наследственные черты тоже играли немаловажную роль - вопреки всем попыткам Храма извести наследственность. Дуку, обладавший знатностью и богатством, жаждал иметь авторитет. Еще юнцом он был одержим желанием узнать все, что только можно, о ситхах и темной стороне Силы. Он строго придерживался правил джедаев, стал самым умелым в Храме фехтовальщиком и инструктором боя на мечах. И при этом с первых же дней в Ордене в нем стали проявляться намеки на те перемены, которые должны были произойти с ним в дальнейшем. Джедаи даже не поняли, какую опасность представлял для Ордена Дуку, как не распознали они впоследствии и угрозы, таившейся в маленьком мальчике, который был освобожден из рабства на Татуине. Недовольство Дуку продолжало расти и становилось мучительнее; он был разочарован Сенатом, слабовольным Верховным канцлером Валорумом, близорукостью самих членов Совета джедаев. Блокада Набу Торговой Федерацией, слухи об Избранном, найденном в пустыне, гибель - его бывшего падавана, а бывших падаванов не бывает - Квай-Гона Джинна от рук ситха... Как могли члены Совета закрывать глаза на происходящее? Как могли они продолжать твердить о том, что все вокруг спрятано под завесой темной стороны? Своими мыслями Дуку делился со всеми, кто готов был его слушать. Неудовлетворенность не покидала его. Хотя у них с Йодой были не самые ровные отношения, они свободно могли говорить о предзнаменованиях. Однако Йода являлся живым подтверждением того, что с долгой жизнью приходит консерватизм. Настоящим другом Дуку стал мастер Сайфо-Диас, который тоже был обеспокоен текущими тенденциями, но был слишком слаб, чтобы начать действовать. Битва за Набу показала, что ситхи перестали скрываться, а сам конфликт был плодом махинаций их владыки. Владыка ситхов - тот, у кого есть мощь... у кого хватит сил совершить решающий шаг. Дуку задумал разыскать его и, быть может, убить, но даже той небольшой веры, которую он питал к пророчеству, было достаточно, чтобы зародить сомнения. Он не верил, что смерть ситха сможет остановить поступь темной стороны. Придет еще один, и еще. Как оказалось, ему не было нужды охотиться за Сидиусом - Сидиус сам нашел его. Его смелость сперва удивила, но спустя какое-то время и Дуку стал восхищаться ситхом. Вместо того чтобы сражаться насмерть на световых мечах, они много беседовали и постепенно пришли к выводу, что их взгляды на перспективы спасения Галактики от разложения, в конце концов, различаются не так уж сильно. Но партнерство с ситхом еще не делает тебя ситхом. Искусствам джедаев надо было учиться - так же дело обстояло и с мощью темной стороны. Так началось его долгое ученичество. Джедаи предостерегают, что гнев - самый быстрый путь на темную сторону, но гнев - не более чем необработанная эмоция. Чтобы познать темную сторону, надо иметь желание подняться над моралью, отринуть любовь и сострадание и делать все необходимое, чтобы реализовалось твое представление о мире, поставленном под контроль, - даже если это означает отнимать чьи-то жизни. Дуку был энергичным учеником, и тем не менее Сидиус продолжал держать его на расстоянии. Возможно, он работал с другими потенциальными заменами своему предыдущему ученику, зловещему Дарт Молу, который на самом деле являлся не более чем игрушкой - как Асажж Вентресс или Генерал Гривус. Но однажды Он объявился в тайной квартире Сидиуса в промышленном районе Корусанта, когда Дуку ожидал там Владыку, и первым же делом весь заплаканный и окровавленный бросился тому на шею, причитая "дядюшка Шив" и бормоча что-то про Дарт Мола, а ситх только гладил мальчишку по голове. А затем юнец бросил на невольного свидетеля такой взгляд тускло синих глаз, что Граф оторопел и почувствовал холодную дрожь стекающую по его позвоночнику. В нем имелись все необходимые ситху качества - эгоизм, жажда могущества и власти, ненависть, кровожадность, беспощадность. Именно этот юноша - сплошь острые коленки, локти и лопатки - явно готовился в ученики Сидиусу. Дуку решил разобраться, что же в нем такого особенного и с удовольствием взялся преподавать премудрости фехтования. И тот был усерден, что льстило, как польстило Графу юное, гибкое тело, что прильнуло к нему, но в исполнение желания юноши он все же отказал, за что был тут же атакован. "Могучим ситхом он станет, яростным, пылким. Лжет пророчество, если Избранный таков и на нашей стороне," - думал Дуку, в наказание за излишнюю порывистость, лишая юношу руки. Сидиус увидел в Дуку задатки настоящего партнера, и Граф верил в это, глубоко заблуждаясь, - равного себе, но воспитанного в противоположном лагере, обученного искусствам джедаев, прекрасного бойца, политического аналитика. Но ему надо было оценить готовность Дуку следовать идеалам ситхов. "Один из ваших прежних друзей в Храме джедаев предвидел грядущие перемены, - поведал ему Сидиус. - Заинтересованный возможностью создания армии для Республики, он связался с группой клоноделов. Заказ на армию нужно оставить в силе, ведь мы когда-нибудь сможем ею воспользоваться. Но мастер Сайфо-Диас не должен вернуться, и джедаи не должны узнать об армии, пока мы их к этому не подготовим". Именно убийством Сайфо-Диаса Дуку полностью открыл себя темной стороне, и Сидиус даровал ему титул Дарт Тиранус. Последнее, что он сделал, прежде чем покинуть Орден, - стер все упоминания о Камино из джедайских архивов. Потом, уже в ипостаси Тирануса, он нашел на Богге-4 Фетта, приказал ему прибыть на Камино и устроил так, чтобы оплата доходила до клоноделов кружными путями. Сидиус имел способность заглядывать далеко в будущее, но неожиданности случались всегда. Когда оказываешься перед лицом смертельной опасности, то доверие может как помочь так и сыграть злую шутку. Именно это и произошло с Дарт Сидиусом. Зная Энакина Скайуокера с младых ногтей, он так привык к его повиновению, что не заметил сам, как стал доверять, тогда как Вейдер не доверял с самого детства никому, а особенно тому кто отдал приказ убить его мать и скрывал от него самую важную информацию. Вбежав в селение Чам натыкается на разгул смерти и хаоса: всюду тела мертвых тви'леков и штурмовиков; транспортник и челнок на дне карьера горят, как и все здания в округе. И еще сюррелиалистичнее, чем все что видел в этот день, выглядит тело Императора с практически отрезанной головой, шлем Вейдера, валяющийся в луже жидкой грязи, и двое мужчин самозабвенно целующиеся на фоне такого жуткого пейзажа. Из-за одного из зданий выбегает Гоби, с до сих пор скованными за спиной руками и расширившимися то ли от шока, то ли от радости глазами, и останавливается прямо перед Чамом. Он лицезрел такое, чем незамедлительно должен поделиться, но как начать этот невероятный рассказ не знает и поверят ли ему вообще: чтобы Вейдер повернулся против Императора, чтобы люди двигались на таких скоростях. И Чам, зачем он здесь, где минуту назад полыхали кроваво-алые клинки и еще витает в воздухе опасность. - Что ты тут делаешь? - Что здесь произошло? Спрашивают они друг у друга одновременно, сделав еще шаг навстречу друг другу, а затем неуютно замолкают. - Не за что, - говорит, подходящий к ним юноша в доспехах Вейдера и дождь над его головой расступается как будто там висит какой-то ореол, которого избегают касаться струи влаги. Они смотрят и не могут поверить своим глазам, в их разуме не укладывается картинка и образ. Как и говорила Реван - реальность затуманивает восприятие. - Что? - Чам берет себя в руки первым. - Что?! Мы теперь должны править всей Галактикой! - Тише, Оби-Ван, - юноша в черных доспехах обхватывает взъерошенного блондина поперек талии и прижимает к себе, не давая мужчине, от которого так и веет опасностью, набросится на тви'леков. - Ты отдаешь им то, что наше... мое по праву! Ты спишь с кем-то из них? - он смеряет бойцов, больше не существующего движения "Свободный Рилот", таким уничижительным взглядом, что всем становится не по себе от ярости звучащей и сияющей в глазах. - Хотя, мне все равно... Просто убей их всех. Давай умоемся в их крови! Вдруг мужчина успокаивается в одну секунду и замирает, уставившись в одну точку, будто прислушивается к чему-то невидимому и ужасно далекому. - Я сделал самое сложное - убил Императора, но и ваша задача теперь не из легких, - он протягивает много раз смятый лист бумаги. - Он где-нибудь на неподконтрольной Империи планете, он же скрывается. Магистра Йода, отдайте это ему, он поймет. Это тоже не будет простым. А в Сенате есть недолюбливающие Империю и кому можно доверять, например, Органа. Еще на планетах Иду и Деспайр, не отличимо от рабов, в поте лица инженеры трудятся над секретной боевой станцией, - он говорит тихо и спокойно, но его слова больше похожи на приказ, они не оставляют вариантов, заставляя лишь согласно кивать. - От нее следует избавиться. Вы справитесь. - Я не отдам тебя никому, прощу любую твою вину. Сквозь столько бед и потерь пройдя, какое счастье любить тебя, просто любить тебя, - внезапно начинает петь, находящийся в трансе, Оби-Ван и его голос - приятный слуху чистый бархатный тенор, - Лети на Мортис, там ждет тебя исполнение твоей судьбы, но поспеши и не говори ни кому, особенно, - он указывает пальцем на свою грудь. - Потому что помочь ему можно будет только там. - Сила? - спрашивает молодой мужчина в броне Вейдера, но блондин вновь замолкает, входя в некое подобие транса. - Я так ненавидел тебя за... все, - говорит пришедший в себя от всех потрясений Гоби. - Значит, я хорошо исполнил свою роль, - мягко и печально чуть улыбается не-Вейдер и в эту же секунду к его спине приникает вдруг очнувшийся Оби-Ван. - Сделай мне больно, докажи, что достоин тех слухов о твоей жестокости и силе. Давай же, Энакин, я беззащитен, - ласково приказывает Кеноби, притягивая за шею покорного мужчину. - Спи, - Вейдер прижимает два пальца ко лбу Оби-Вана и осторожно опускает на землю его разом обмякшее тело. Странное ощущение не покидает Чама, ему будто бы дали приказ и он искренне желает его выполнить. Пусть все его движение мертво, он чувствует, что теперь у него есть цель и эту команду выполнять он готов бежать тотчас. Но... но смотря как не-Вейдер аккуратно поднимает блондина с земли и бережно прижимает к груди, его накрывает какой-то теплой волной и, дотянувшись рукой до ладони Гоби, он переплетает их пальцы. "Магистр Йода, знайте, что я исполнил пророчество, и для того чтобы уничтожить ситхов джедаем быть оказалось не обязательно. Восстановил равновесие Силы. И буду поддерживать его еще долгие годы, благо, что у меня есть хороший противовес, что не даст мне оступиться - Оби-Ван Кеноби. Искать меня бесполезно - я никогда не вернусь в известную вам Галактику. Одна просьба. Если вы или кто-еще возьмется вновь преподавать пути Силы, то обучите моих детей, что бы они знали свой потенциал и могли в будущем осознанно выбрать свои пути. Энакин Скайуокер, Избранный" Душа Оби-Вана изранена и он позволяет ранам затянуться шрамами, поэтому, взглянув в зеркало, не узнал бы себя. Если бы его это еще волновало. Тьма пугает Оби-Вана до смерти. Он так долго избегает и сторонится ее, но затем она принимается петь, и ее пение утешает, обещает освобождение. Она убаюкивает, насылая кошмары, чтобы ненависть делала его сильнее. Она заворожила его сознание, уговорила поддаться, расслабиться. А потом помчалась разрушать. Он понял, что легко может убить. Вновь. И что не будет сожалеть о содеянном совсем, пока внутри горит этот яростный огонь и соблазняет всемогуществом: "Ты все можешь. Тебе все можно. Иди и возьми." Еще не открыв глаз, Оби-Ван чувствует Вейдера рядом, обнимающего его. Но что-то изменилось - его внутренний огонь больше не опаляет и не обжигает блондина, хоть тому это всегда и нравилось. Теперь Кеноби стал лучше и с его могуществом ему больше ничто не страшно и не опасно. Распахнув глаза, Оби-Ван смотрит в лицо Энакина и разница в возрасте его больше не смущает. Извернувшись в объятиях-тисках, он трогает и целует все до чего может дотянуться. Увидев, что Вейдер наблюдает за ним сквозь ресницы, Оби-Ван прекращает свои ласки, ведь они достигли ожидаемого - разбудить, и укладывается на его грудь, сложив ладони под подбородком. - Мы куда-то летим? - Да, на встречу моей судьбе. - Я думал, Император... - Вейдер прикладывает палец к его губам, а затем вовлекает его в поцелуй. И в этом тоже что-то изменилось, нет, это сам Оби-Ван теперь чувствует иначе: ярче, острее, жестче и жаднее - и ему это нравится. Поцелуй начавшись нежно, сладко и ласково, быстро превращается в глубокий, страстный и грязный. Оби-Ван оттягивает темно-русые кудри назад, заставляя откинуть голову, что бы впиться укусом в шею. Внезапно им обоим начинает не хватать кислорода и никто из них не является источником этого. - Жизнеобеспечение отключилось, - Вейдер пытается встать, что бы самому проверить приборы, но, еще более внезапно, перед глазами все меркнет. Они приходят в себя одновременно на том самом месте, где и отключились. Вейдер глубоко вдыхает - с воздухом все в порядке - и бежит в рубку, проверять показатели, ведь корабль больше не летит. - Это уже интересно, - Оби-Ван обводит взглядом выключенные приборы, недвижного и молчащего С-3РО, море зелени за лобовым иллюминатором. - А кто посадил звездолет? - Невозможно определить в какой части Галактики мы и в своей ли Галактике вообще, - Вейдер безрезультатно нажимает на кнопки и дергает переключатели и даже хлопает ладонью по парочке потухших мониторов, а затем молча выходит из кабины челнока. Оби-Ван идет следом, глубоко вдыхает чистый воздух и тоже осматривается. Чистая молодая зелень окружает их, набухшие почки лопаются, выпуская содержавшиеся в них лепестки и листья, ласково светит утреннее солнце. А самое главное - Сила всюду, она обволакивает, нежно гладит обнаженные участки тел, забирается в ноздри, уши, рот; и это так приятно и спокойно, как находиться в объятьях Вейдера. И абсолютно сюрреалистично выглядят обломки скал, висящие безо всяких опор высоко в небе. А сам Вейдер, вдыхая и нежась в обилие Силы, что струится вокруг них, чувствует родство, какого не было даже рядом с его матерью в далеком детстве. - Ты Избранный? - за спинами мужчин возникает высокая девушка, окруженная мягким ореолом света, какой бывал иногда вокруг Оби-Вана в самом начале их отношений, и пристально смотрит на Вейдера своими огромными глазами. - Ты Избранный, - кивает она больше сама себе. - Нужно спешить к Отцу, у нас очень мало времени. Мы так долго искали тебя. Оказавшись в долю секунды почти вплотную к ним, она возлагает на плечи мужчин самые кончики пальцев, и они переносятся в совершенно иное место. Теперь они находятся в огромной продолговатой зале, все стены которой покрыты сакральными символами, большинство из которых не узнает даже Вейдер. Дряхлый старик в легких белых одеждах тяжело поднимается при их появлении и неестественно легко практически парит им на встречу. - Отец, тебе не стоит так напрягаться, - подбегает к нему девушка и взволнованно подхватывает за локоть. - Это уже не важно, моя милая, - говорит старик девушке, но не сводит при этом глаз с Вейдера. - Оставьте нас наедине, пожалуйста. Дождавшись, когда все лишние покинут залу, он подлетает почти вплотную к Энакину, да, он вновь ощущает себя просто Энакином Скайуокером, кем он был рожден, безо всяких титулов, и начинает свою речь. - Я не ситх и не джедай. Я гораздо большее, впрочем, как и ты. Нас называют Властелинами Силы. Не всем известно о нас. Мы можем принимать любые формы. Внешность - лишь оболочка, отражение мира вокруг нас. Мы с детьми управляем Силой, как никто другой. Поэтому мы удалились сюда и живем отшельниками. Мои дети могут в клочья разодрать Вселенную. Только здесь можно контролировать их, достигая равновесия. Ты чуешь свою судьбу, видишь ее сейчас? Я умираю и ты должен заменить меня. Это все твое, ибо было предсказано, что Избранный останется, чтобы держать моих детей в равновесии. - Я согласен. - Правда? - старик удивляется, ведь сколько бы он ни искал, еще ни одна версия этого юноши не соглашалась на свою судьбу так просто. - Да, но с одним условием. Помогите Оби-Вану, влейте в него снова свет, я порчу все к чему прикасаюсь. Старик кивает и медленно парит к выходу из залы, и Вейдер следует за ним на встречу своей судьбе. Но в такой торжественный момент, момент того, чего он ждал всю свою жизнь, его мысли заняты совершенно иным - он обдумывает как его благие намерения сумели причинить столько вреда тому кто ему дороже всего. Почему из-за своей любви он совершил столько ужасных поступков. Пора сотворить для его любимого Оби-Вана и что-то прекрасное. Стоя на широкой площадке во дворе монастыря, чуть в отдалении от уже знакомой девушки и ее, только что прибывшего, брата - бледного и красноглазого, Оби-Ван вдруг замечает сгущающееся пространство возле себя, которое спустя какое-то время принимает молочно-белый облик его бывшего учителя. - Квай-Гон? - Оби-Ван, мальчик мой, как я рад, что ваши пути с Избранным пересеклись, - его голос доносится как бы издали, и как описывал Вейдер похож на эхо. - Что? Откуда вы здесь, учитель, - изумляется Оби-Ван, ведь одно дело - слушать про призраков, а совсем другое - столкнуть с ним воочию. - Я здесь, потому что ты здесь. Это место уникальное, канал, по которому проходит вся Сила Вселенной, одновременно и усилитель и магнит. Если он Избранный, то поймет это здесь. Если - нет, то ты поймешь, что при его потенциале ему опасно находиться здесь, - как и раньше принимается читать нотации Квай-Гон, делая упор в своей речи на слово "понять". И Оби-Ван только теперь понимает, как его всегда злила эта повадка магистра. - Что должно случиться, произойдет. Нравится вам или нет, - говорит Сын, когда из парадных дверей торжественно выходят старик и Вейдер. - Мы те, кто охраняет Силу. Мы - Середина, Начало и Конец, - еще торжественнее, хотя куда уж дальше, произносит старик и, взявшись за руки с Вейдером, взлетает вместе с ним. А его дети нашептывают эту фразу, будто в трансе. Квай-Гон улыбается, смотря на две фигуры в небе, и один лишь Оби-Ван не совсем понимает, что здесь творится. И это раздражает, неведение злит его. Вейдер спускается на землю один и он будто стал чуть выше ростом, нет, это обман зрения из-за мощи, что теперь растекается потоками вокруг него. Сын хватает за горло Оби-Вана, а Дочь ухватывает бывший прежде не совсем плотным призрак Квай-Гона Джинна. - Выбирай. Ты должен отпустить свою вину. Выбирай, кого ты спасешь сейчас. Вейдер вскидывает руки и невидимая волна воздуха откидывает Сына и Дочь от плененных ими и не позволяет им разогнуться, давя к земле. - Вы их отпустите и больше никогда не посмеете прикоснуться. На колени! Сын падает и превращается в маленькую девочку с двумя, завернутыми в жгуты, длинными темными косами. - Отец! Прости нас, папочка. Хнычут они хором с Дочерью, обернувшейся светловолосым мальчиком, так похожим на Энакина в детстве. Оби-Ван растирает свою шею, ощущая будто его держали огромные когтистые лапищи ранкора. Вейдер спешно подходит к нему и в его серо синих глазах неподдельная забота и волнение. - Ты в порядке? - спрашивает он, а Оби-Ван лишь кивает и застывает, впервые видя такой цвет глаз напротив. Но потом его прожигает такой волной боли и облегчения сразу, невесомой легкости и титанической тяжести одновременно, что он кричит как никогда в жизни, но из горла не вырывается ни звука. - А теперь? Как себя чувствуешь? - Отвратительно, - хрипит Оби-Ван. - А если копнуть глубже? - продолжает допытываться он. - Куда уж глубже... ты будто все нутро мое перевернул... - бурчит Оби-Ван, косясь на лежащую напротив его сердца руку мужчины. - Хм, спокойно... А затем широко распахивает свои лазурные глаза, ведь он вспоминает все свои деяния и трезво осмысливает их. Всю тяжесть, жестокость и засохшую корку ярости на них. Оби-Ван отшатывается от Вейдера, глядя в пустоту расширившимися от ужаса глазами. - Что я наделал... - Я могу все исправить и ты забудешь все свершившееся. - Не подходи! С меня уже достаточно твоих исправлений! Сначала ты превратил меня в раба, потом увлек в свою борьбу и искалечил мне душу, затем показал мне чудеса, чем навечно привязал к себе. Наши воспоминания делают нас теми, кто мы есть. И хоть я не хочу этого всего помнить, но я должен. - Так уж и всего?.. Разве потеря памяти не избавит тебя от груза проблем? - Но как мне учиться на собственных ошибках, если я о них забуду? - горестно опускает голову Оби-Ван. - Я должен уйти, если я буду рядом с тобой, то не смогу доверять себе в решениях. Челнок на месте? Я улетаю, прощай, Вейдер. - Энакин. Никаких больше титулов. И нет, корабля нет и ты не сможешь покинуть планету. Я заключил сделку: возвращение Света тебе за вечное заточение здесь. - Опять решил за меня, - качает головой Оби-Ван и отворачивается. - Я ухожу. Смотря в спину удаляющемуся блондину, Энакин ощущает пустоту, гложущую изнутри, одинокую пустоту. Именно этого он и боялся, того что произойдет если он отпустит единственную любовь в своем сердце. Будучи младше, он обманывался тем, что одиночество - синоним свободы, но теперь осознал: каждый из них двоих по-своему одинок, но ни один не свободен. Но если для Оби-Вана его плен - Орден Джедаев, а затем брак - был единственным в течение всей жизни пристанищем среди тысяч таких же одиноких, то для Энакина единственным постоянным окружением были ничуть не интересующие его политики - он не раз говорил, что ненавидит политику, как явление - и куда более интересующие его дроиды. Когда ты в чем-то ограничен, начинаешь ценить это сильнее. Но ведь они оба были лишены свободы в своей обычной жизни. Они не будут свободнее, чем здесь и сейчас, когда находятся рядом друг с другом. Любовь - это свобода порывов. А делать то, что доставляет удовольствие, — значит быть свободным. Оби-Ван вернется, не может не вернуться, даже обойдя всю планету кругом, его путь все равно приведет его обратно к Энакину. Потому что они связаны, потому что между нами что-то есть, что-то за что стоит бороться. "Мы с тобой предназначены друг для друга." Оби-Ван Кеноби охарактеризовал Силу как «энергетическое поле, создаваемое всеми живыми существами», а некоторые считали её субстанцией, способной чувствовать и логически мыслить — почти как некое божество, — в то время как другие просто считали её чем-то, что можно контролировать и использовать как инструмент. Одни её используют в качестве советчика или, иногда, в качестве источника силы; другие используют её как виброклинок, третьи — как руководителя, а некоторые — в качестве набора инструментов. Энакин Скайуокер, который считался творением самой Силы, склоняется к взгляду на Силу как на субстанцию, способную чувствовать. И именно здесь, на Мортисе, он наконец-то узнает истину. Да, Сила просто решила так и, оторвав от себя частичку, отправила ее в мир, где он и родился у полной одиночества женщины, обреченный на одиночество. Говорят, что у Силы есть воля и предназначение для всех. "Я владею ей, но она использует нас всех," - правда горчит, но Энакин справляется, теперь у него есть предназначение и надежда, что соседствует с любовью в его сердце. - Почему ваш Отец не разбирался с ними? - спрашивает Энакин у Детей, спуская вслед за ними к Озеру Призраков, возле которого, притянутые как магнитом, бродят эти души. - Некоторые из них не желают показываться, а другие так сильны, что могут вселяться в живых или путешествовать где им захочется. Итак исполняется еще одна из частей предназначения Энакина, став Отцом теперь он обязан выслушивать исповеди не успокоенных душ одаренных и, будучи частью Силы, направлять их в вечный заслуженный покой. - Сила— это жизнь, а жизнь— это Сила, - рассказывает детям, парящим над водой озера Квай-Гон Джинн. - Пути Живой Силы находятся вне нашего понимания… Но не надо бояться. Вы в руках чего-то большего и лучшего, чем можете себе представить. - Почему вы застряли здесь? - спрашивает у юнлингов Энакин, он помнит лицо каждого из них. - Наша смерть была жестока и мы возненавидели своего убийцу, - шипят в унисон дети и тянут скрюченные пальцы из воды озера вверх, пытаясь дотянуться до него: они точно знают кто он, точнее кем он был. - Я теперь - Середина, расскажите все, очиститесь от своей тяжести и я направлю вас в Силу. Квай-Гон Джинн гордится, но чувствует пустоту в Энакине, он точно знает кого ему не хватает и собирается приложить все усилия чтобы восполнить этот недостаток. "Нет страха — есть могущество. Я — сердце Силы. Я — путеводный огонь света. Я — таинство тьмы. В равновесии с хаосом и гармонией, бессмертный в Силе." - произносят призраки в унисон с Энакином и освобождаются, лишь очень немногие продолжают гордо висеть в отдалении. - Реван? - фигура в темном плаще с капюшоном резко оборачивается и смеряет его жестким почти что презрительным взглядом. - Давненько я не слышала своего имени, все эти призраки меня уже тысячи лет не узнают, - чуть смягчившись говорит женщина, но продолжает недоверчиво скрещивать руки на груди. - Я нашел твой голокрон и починил его. И он помог нам уничтожить Императора. - Занятно, но и Император тоже уже не тот. Своего то я сначала убила, а потом утопила в этом озере. Кто тут тонет, тот уже не восстает, - надменно смеется она. - Реван, расскажи, что произошло с тобой, я знаю лишь то, что знал голокрон. Темноволосая женщина одаряет его долгим взглядом, затем секунду раздумывает и прикасается к его руке, передавая мыслеобразы. Энакин видит Карта Онаси - офицера армии Республики - каштаново волосого аккуратно зачесанного с мягкий взглядом добрых шоколадных глаз. Прямая противоположность острой и холодной Реван. «Я люблю тебя. Даже сейчас. Даже после... после... после всего, что ты совершила. Я люблю тебя, как не любил никого и ничто после смерти моей жены. Я даже не знал, что это возможно» - говорит Карт, а затем рассказывает о своих намерениях спасти Реван после победы над Дарт Малаком. - Когда погибла Бастила, я почувствовала себя так, будто половина меня умерла, и, обезумев от горя, брослась на Карта. Так любила, что убила, - тихо хмыкает, не горестно и не весело, Реван. - После ее смерти я стала слабее, но все равно ринулась на Лорда Вишейта, Императора ситхов. И после своего триумфального поражения еще триста лет кормила его своей Силой, обеспечивая его практически бессмертие. Поучительная история, да? У моих учеников она получше будет. Митра в войну была моим доверенным генералом и она единственная кто не пал на темную сторону всед за мной. Она оставалась джедаем до мозга костей, безупречным орудием Света, и когда прибыла на суд Совета, они просто изгнали ее. Я еще заранее беспокоилась о ее судьбе, предчувствуя что-то такое, и поэтому послала одного из убийц, что сама воспитала в личной Академии, на ее путь. Не убить, а помочь. И он смог найти ее и даже втереться в доверие, но затем на их пути встал мой младший ученик - Далек. Я плохо знала его, но понадеялась, что после войны он справится сам, так и вышло. Он переманил из команды Митры нескольких людей, а так же украл сердце моего убийцы - Эттона. Кстати, ты их отправил только что в Силу. Ну а с Алеком мы вместе столкнулись с Императором и вместе стали Лордами ситхов, он меня убить пытался. Но трусливо использовал для этого флот, вместо личного столкновения. Как ни странно - почти удалось, меня спасла Бастила. Потом мы победили уже Дарт Малака вместе с ней. О, я видела его здесь, но столкнула его в наказание в Озеро Призраков. - А кроме безумия что еще мне сулит смерть партнера по Узам? - Обычно тоже смертью, если прежде не перестанешь чувствовать к нему что-либо, полностью сознательно отвергнув, и разорвешь этим вашу связь. Ты с кем-то так связан? Энакин кивает, но не желает сейчас погружаться в свою затягивающую тоску по Оби-Вану, у него и так целая вечность на жалость к себе. - Ты была и джедаем и ситхом. Так какую сторону ты приняла в итоге? - Свою собственную. А насчет света и тьмы... Это не борьба и сторон здесь нету. Не прожить свету без того, кто будет оттенять его, как и тьма не появится без жгучего света. «Иногда приходится шагнуть во тьму, чтобы сохранить свет». - как сказал однажды Алек. Оби-Ван бродит в этом месте сутками и, на исходе шестых осознает не только отсутствие животных и смертельно опасные ночные грозы, но и то насколько ему не хватает его пары. "Любовь это выбор который делают не раз и навсегда, а снова и снова." - обдумывает эту мысль Кеноби в свободные секунды, которые кажется тянутся дольше, чем те когда ему приходится спасать свою жизнь. И каждую минуту времени он возвращается мыслями к нему. Ведь когда его нет рядом, его идеализируешь, и на расстоянии чувства обостряются. В одном из каньонов, что в обилии встречаются на планете, как рытвины на проселочной дороге, ему вновь показывается Квай-Гон Джинн. И теперь Оби-Ван рад своему бывшему учителю, но обрадоваться встрече тот ему не дает. - Ты ему нужен. - Эта любовь - самое худшее, что случалось со мной, он связан со всеми ужасными воспоминаниями в моей жизни. И я люблю его. И, наверное, всегда буду. Но эта любовь... она так ранит. - Нельзя выбирать к кому тебя влечет, как и нельзя сфабриковать отношения. Я чувствую в вас обоих пустоту, что сможет заполнить лишь второй. Оби-Ван входит в распахнутые двери храма и видит троих Властелинов Силы сидящих в позе для медитации друг напротив друга. Энакин читает им лекцию и это выглядит мило, он - хороший родитель. - Должно быть постоянным число галактик и других аналогичных объектов в любом заданном объеме пространства. Все галактики удаляются в прямом направлении друг от друга и поэтому все они первоначально находились в одном месте... - он видит Оби-Вана и его дыхание сбивается. - Оставьте нас. - Привет, мамочка. Надеюсь, скоро опять свалишь, - шипит недовольно темноволосая девочка, проходя мимо Оби-Вана. - Я так рад, что ты вернулся, - они медленно идут навстречу друг другом, их вновь непроизвольно притягивает какой-то внутренний магнит. - Иди то все равно больше некуда, - Энакин улыбается, слыша скрывающееся за этими словами: "мне тебя не хватало". Энакин за всю свою жизнь, полную одиночества и страданий, чувствует себя любимым. А Оби-Ван будто вернулся домой из долгого изнуряющего путешествия, домой, где все наконец встало на свои места. Компания блондина для Энакина - это осознанное решение впустить кого-то в свой закрытый мир, разделить одиночество. - Я думал, что наше увлечение друг другом пройдет, когда я раскрою судьбу и исполню свое предназначение. Но Узы так все усложнили... мы не выбираем в кого влюбляться. Любовь пугает и нельзя винить себя за то, что не контролируешь. - С тобой я чувствую будто балансирую на краю скалы. И поразительно, что мне это начинает нравиться. Весь мир Энакина наполнен Оби-Ваном, но ему хочется еще больше. Хочется разделить ее с ним, наполнить его собой, каждую клеточку его тела, раствориться в нем, в его жаре, в его страсти, в его умиротворении и покое, в теплой манящей лазури его глаз, во всем, что имеет к нему хоть какое-то отношение. Он будет благодарить его за этот бесценный дар вечно. И он знает, что Оби-Ван собирается ответить ему тем же. - Я ошибался насчет всего в своем предназначении. Всего, кроме тебя. Наша судьба будет общей. Энакин протягивает руку и гладит Оби-Вана по нежной щеке, затем накручивает на палец его падаванскую косичку и ненавязчиво слегка тянет того к себе, и тот с удовольствием льнет, ведь он так давно не касался его. - Мне однажды снился такой сон, похоже, что это было видение будущего. - Обещай, что это последнее изменение меня. - Ты сам сделал это и сможешь еще, ведь я могу так, а ты - часть меня. Прижимаясь, они нежатся в тепле, мощи и Силе друг друга. Узы сплетают их. - Я подумал о том кем я был, когда все это началось. - Для меня ничего не изменилось. - Да... и смотришь ты на меня все так же. В этом и проблема: каждый раз, когда ты смотришь на меня, и я совершенно забываю о последних годах. А потом ты отворачиваешься и я снова ВСЁ вспоминаю... Каждый раз я как будто умираю. - Но я никогда не отвернусь. Никогда. Ты - мой мир, мое утешение и мое спасение. Теперь они поменялись местами, теперь Энакин борется за Оби-Вана, как когда-то это пытался делать Кеноби, тем самым искупая свою вину за всё. Но в любом случае они заслуживают друг друга. Им двоим еще предстоит долгий и трудный путь. Им двоим все еще нужно время, чтобы разобраться в себе, научиться прощать и принимать друг друга. Но рано или поздно любовь галактического масштаба победит, потому она такая на всю жизнь.