Other Star Wars

      — Мне уже достаточно лет для записи в летную академию! — утверждает Люк под скептическим взглядом женщины-офицера и его уши горят, хорошо, что под волосами не видно.       — Да, он учился в школе вместе со мной. Всегда таким мелким был мы его потому «малышом» и прозвали, — подбоченившийся, Хан Соло возникает буквально из пустоты за спиной Люка, и кладет руку ему на плечо, тянет в сторону от пустующего пункта вербовки.       — Малыш, Галактика еще не оправилась от перемен, которые ее постигли. Каждый мир зализывает полученные раны, это нормально, что все думают в первую очередь о себе. Посмотри на нее, — кивает молодой мужчина на скучающую женщину за стойкой. — Ей же абсолютно все равно. Ей плевать на тебя, меня, мир, справедливость.       И Люк смотрит, как она без какого либо интереса перекладывает бумажки перед собой, скользит скучающий и невидящим взглядом по ним, с куда большим интересом обращает внимание на свои ногти. «А высокий красавчик на один раз покувыркаться подошел бы. Хотя, вдруг малолетка, то проблем не оберусь даже в этом захолустье. Тьфу на все, перевестись бы поскорее», — слышит юноша ее мысли, такое бывало и прежде, стоило ему как следует сосредоточиться.       И Люк переводит взгляд своих ясных голубых глаз обратно на молодого мужчину. Обращает внимание на бластер на его бедре, стильную, но слегка потрепанную жилетку, и складки от долгого сидения на брюках. Красавчик, назвала его женщина, что вполне оправдано, Люк оценивающе смотрит на его каштановые волосы, затем заглядывает в честные, но с хитрецой, карие глаза и чувствует… какое-то волнение вокруг него, но таких знаков Силы он понимать еще не умеет и не знает. Поэтому думает, что екнувшее в его юношеской груди сердце — это влюбленность.       — Что предлагаешь? — осторожно спрашивает Люк, хоть уже знает, что согласится на что угодно, лишь бы с ним.       — Ну, Имперская Летная Академия здесь существовала, но после того, как все развалилось, и она тоже расформировалась. Я ищу второго пилота… Грабежи, разбой, контрабанда — в общем, для разных дел. Заинтересован, малыш?       — Звучит… — Люку хочется сказать «романтично», но рассудок, который всегда не в ладах с сердцем, на этот раз солидарно советует повременить с громкими красивыми словами. — Увлекательно.       — Мы маргиналы, маргинальными делами и займемся, — Хан счастлив, сам не понимая от чего, и доверительно приобняв парнишку, увлекает его прочь из этого удушливого здания. — Жаль, что ты не принцесса, а то я бы тебя похитил.       — Вообще-то моя мама была королевой… — Люк патологически не умеет врать особенно тем, кто ему нравится.

***

      Так поступают все в семнадцать лет: вылетают из родительского гнезда, взрослеют, становятся личностями, но не Люк. За три года путешествий с капитаном Соло и его верным Чубаккой он стал всего лишь эмоционально отсталым взрослым, все так же лелеющим свою иррациональную влюбленность.       Однако, многому научившийся, например, волочить пьяного в стельку мужика из кантины в трюм «Тысячелетнего сокола», познавший на горьком опыте, почему не стоит спорить никогда на тему пилотирования с вуки, который в десять раз старше. И узнавший, что объятья Чубакки экономят отопление в холодные космические ночи для всех них троих, и успевший поучаствовать в нескольких перестрелках.       Поучаствовал Люк и в командной работе над преодолением Дуги Кесселя менее чем в 12 парсеков, чем заслужил от Хана прозвище «Трюкач*», которым очень гордится и рассказал ему абсолютно всё о своем детстве с бабушкой и дедушкой в небольшой горной деревне на Набу, тогда как события детства Соло так и остались загадкой для команды.       Корвала — столица планеты Шили, идиллистическое местечко абсолютно мирной планеты. И удивительно чистая кантина, где у них назначена встреча ради абсолютно легальной, чуть ли не впервые, работы: нет ни кислого запаха разлитой выпивки и блевотины, ни удушливого мочи. Хану Соло совершенно не по себе: взяв напиток только для вида, весь напряженный, как взведенный курок, он ждет, хоть с полностью безмятежным видом.       — Ты Люк? — беззвучно подкрадывается к младшему члену команды «Тысячелетнего сокола» со спины молодой мужчина.       — А ты еще кто такой? — юноша весь напрягается и незаметно тычет в собеседника дулом бластера, с абсолютной уверенностью подростка определяя, что тот, несмотря на бородку, лишь на пару лет старше его.       — Прости мои манеры. Я — Кайл Катарн, падаван Нового Ордена джедаев. Магистр Йода, но лучше он объяснит сам, ищет тебя, Люк Скайуокер.       — Наберри. Моя фамилия — Наберри, — у Люка нехорошее предчувствие насчет этой встречи, но волшебные слова «Магистр Йода» и «джедаи» переворачивают весь мир с ног на голову, он столько читал об Ордене и Войне в вырезках, что собирал дедушка про мать Люка — Падме Амидалу Наберри, замешанную во всем этом.       — Как скажешь, — легко соглашается этот Кайл и манит Люка туда, где над столиком, что занял Хан, уже возвышается лохматая голова Чубакки, а рядом с ними находится новый участник несуразной сцены.       И банте понятно, что зеленый коротышка совсем не просто так поджидал их тут. Ему, наверное, уже очень много лет: от него исходит невидимая, но осязаемая мощь и мудрость, которые можно выработать только с годами. А еще у него клочковатые седые волосы за ушами и покрытое паутиной морщин лицо, которые уже совсем прямо говорят о почтенном возрасте.       Чубакка, что-то довольно рычит, явно обрадованный встрече с зеленым старичком.       — Рад и я, что выжил ты, — говорит коротышка, хлопая трехпалой рукой Чуи по ноге.       Люк пытается влезть со своими вопросами, но ему не дают и он охает: существо проворно вскарабкивается ему на спину, и хотя старичок в раза три меньше и уж точно намного его легче, юноша слегка растерян от такой наглости.       — Наглость, думаешь, м? — захихикал старичок. — Нетерпимостью отличаешься ты, хорошим джедаем не станешь ты. Хотя наследие так и пышет твое, в корыстных целях Силой пользуешься, м? На корабль погрузиться мы должны и лететь, поскорее да.       — Я никуда не отправлюсь, пока мне не скажут правды! Что за ерунду вы болтаете и про мое наследие в том числе?       Чубакка мгновенно успокаивает взбеленившегося Люка, быстро рассказывая про то, как после выполнения Приказа 66 он помог Йоде ускользнуть от солдат-клонов и покинуть планету Кашиик. В это время к ним подходит, двигаясь так же неслышно, как и Катарн, наверное, это джедайская особенность, высокая блондинка со странными перламутровыми глазами.       — Тионна, вы с Кайлом летите в Храм, а мой путь еще не окончен. Мастера Старстоун и Марек займут вас до возвращения моего.       — Магистр, — они оба склоняют головы, а затем выходят из этой удивительной кантины.

***

      Лететь туда, не знаю куда Хану совершенно не нравится, за дело он берется только ради оплаты, как объявляет он сам пассажиру, а на самом деле из-за уговоров Чуи и влажных глаз малыша, которому зеленый сморчок обещает в пути рассказать об родном отце.       — Дедушка Руви сказал, что отец мой был пилотом и погиб в Войнах клонов. Я всегда чувствовал, что это ложь… кем он был? Джедаем?       — Жив отец твой. Герой он, Императора победил, положив начало Империи концу.       — Но почему тогда никогда не искал меня? У него что, другая семья, или он не знал обо мне?       — Знал. Сосредоточиться ты должен, связь родственная путь нам укажет.       Приземление на Мортис, как и прежде, сопровождается отключением всех приборов корабля. И пока гости планеты удивленно осматриваются, особенно привлекают взгляд висящие в небе скалы, навстречу им выходит мальчик лет десяти.       — Поговорить прилетел со старшими я, — говорит Йода, прощупывая в Силе и даже принюхиваясь к встретившему их и явно понимая, что это вовсе не человеческий ребенок, пока остальные удивленно рассматривают, удивительно похожий на Люка, внешний вид.       — К Отцу отведу вас, — произносит он и зовет за собой, ведя гостей к храму на скале.       Но на подходе к распахнутым широким двусторонним дверям здания им загораживает путь взявшаяся из неоткуда девочка и, не обращая внимания на гостей, обращается к мальчику полузагадочным тоном, будто бы половину слов они произносят в разговоре про себя.       — Думаешь, Сила привела их?       — В этом Отцу разбираться.       — Отец пока не может — отдыхает.       — Они опять?       — Они опять, — девочка хитро хихикает и переводит на гостей взгляд своих абсолютно красных глаз, заставляя их оторопело замереть на пороге.

***

      Знакомое присутствие Оби-Ван ощущает, как только их гости приземляются на планете, но не сразу понимает, кому принадлежит этот след в Силе. Сейчас у него есть дела, что важнее всяких присутствий, он обнимает самого красивого мужчину всех галактик за шею и, чуть приподнимаясь, целует его в губы.       — Скажи, что мне сделать, чтобы ты взял меня? Я хочу почувствовать тебя в себе, подчиниться твоей силе, тебе… — горячо шепчет Кеноби, в свою очередь сокращая расстояние между собой и своей мечтой до считанных миллиметров.       А затем они оба вскакивают от тревожного чувства, присутствия, что не ощущали уже много лет, но оно знакомо обоим до боли. Оби-Ван срывается с места и бежит, минуя комнаты, к дверям их храма. И гостей уже встречает с пожелтевшими глазами и красными клинками в обеих руках.       — Оружие убери свое, ни к чему оно, — этот голос и манеру речи спутать невозможно.       Люк рассматривает мужчину с такими же светлыми, как у него были в детстве, волосами, видит цвет глаз, понимает, что тот — ситх, о них он тоже читал, но не боится ни капельки.       — Он — мой отец? — спрашивает юноша, но Йоды уже рядом нет: джедай с зеленым клинком на изготовку бросается на противника, вырывая из груди того лишь смех.       Ни Люк, ни Хан никогда прежде не видели схваток на световых мечах и на сверхъестественных скоростях. А Чубакка вспоминает Оби-Вана, ведь они встречались прежде, когда Квай-Гона Джинн и его падаван помогали ему урегулировать конфликт в колониях на Аларис-Прайме.       — Довольно, — из храма выходит высокий мужчина в черных развевающихся одеждах и делает рукой жест, который тут же тушит клинки противников.       Оби-Ван роняет свое оружие и бросается к новоприбывшему. Мальчик и девочка закатывают глаза и, обернувшись мифическими существами, взмахивают синхронно своими крыльями и улетают высоко и далеко.       — Позволь мне хотя бы… — выдыхает Оби-Ван, быстро опускаясь на колени перед ним. — Позвольте мне хотя бы вылизать вас, Дарт Вейдер, — просит блондин, облизывая губы.       — Оби-Ван, ты должен измениться, — говорит Энакин, кладя ладонь на щеку того.       — Но я не хочу, — Кеноби трется щекой о бедро Энакина, с удовольствием отмечая, как у того едва уловимо краснеют скулы, в отличие от свидетелей этого действа, которые уже не знают куда деть глаза от смущения.       У мужчины в черном начинает светится мягким белым светом рука, пока другой он берет Оби-Вана за подбородок и вскидывает его лицо. Тот сладко улыбается, а затем все его тело выгибается до хруста в позвонках, а рот округляется в беззвучном крике, пока Свет переливается в его грудь из руки напротив сердца.       У Магистра Йоды приоткрывается от удивления рот, такого даже он мудрый и древний представить и вообразить не мог. Энакин отходит на несколько шагов, дожидаясь, когда судороги Оби-Вана прекратятся, и он распахнет свои прекрасные лазурные глаза.       — Нет страха — есть могущество, я — сердце Силы, — говорит он, подавая любимому руку и помогая встать.       — Нет боли — есть принятие, я — путеводный огонь света, — Оби-Ван делает выдох-вдох, и они оба одновременно оборачиваются к гостям планеты.       — Это место и святилище и тюрьма одновременно. Но оно только наше. Вам нужно улететь, — говорит Энакин Йоде, а Кеноби согласно кивает.       Энакин чувствует себя тем самым девятилетним мальчишкой, который впервые предстал перед разочарованными глазами Совета.       — На планете этой далекой совсем без информации вы засиделись, — подумать только, Йода делает им выговор за отшельничество.       Магистр Йода всегда славился своими спокойными обличительными речами, после которых объект порицания еще очень долгое время чувствовал себя последним дерьмом.       — Давненько же мы не виделись, — «И не видеться бы нам до самой вашей кончины», — тоскливо подумал про себя Энакин. — Я думал информации в записке достаточно.       — Идет речь об этом, да. Новому Ордену джедаев люди нужны.       — Что вам не понятно в слове «тюрьма»? И Оби-Вана я не отпущу, — Энакин сжимает ладонь Кеноби.       — Своенравен Скайуокер, всегда таким был ты. Сына хоть уговори джедаем стать, скрывался он от этого долго.       — А не слишком ли туманно его будущее? Не слишком ли опасно в таком возрасте постигать Силу? — Оби-Ван переплетает их пальцы, слыша издевку и глубокое недовольство в голосе Энакина.       — Давно я размышлял над этим, да поддержки магистров Старого Ордена не получил… не может Свет существовать без Тьмы, — вдруг говорит Йода, наконец-то окончательно удостоверившийся в своей теории, чувствуя подтверждение буквально разлитое в воздухе этого места.       — Не зря я, выходит, Старый Орден уничтожил, — хмыкает Энакин и зовет Люка за собой.

***

      — Тебя никто не может убить, ты ведь джедай, — простодушно замечает Люк и Энакину приходится рассказать ему всё, с самого начала.       — Мы те, кто мы есть, и кем всегда были. Никто не устоит от искушения что-либо изменить, обладая знанием о грядущем. А я знаю всё: и прошлое, и будущее, и чего не было, и что могло бы быть. Поэтому я здесь, настолько насколько мне позволит Сила. Подменяю одно искушение другим, но речь сейчас о тебе… Ты уверен в выборе своего пути?       — Мой мир рядом с ним, — сквозь широкие двери храма Люк смотрит на Хана, как тот улыбается и явно травит байки об их приключениях на «Тысячелетнем соколе».       «Уж лучше так, чем тот вариант, где ему приходится убить собственного племянника за похожесть на меня», — думает Энакин, а затем дает сыну единственное и самое главное напутствие.       — Не отступай и не сдавайся. Никогда.