Демон в Академии!

Шестые сутки, утро. Кабинет профессора ван Карни Этой ночью сновидения профессора ван Карни носили хаотический и тревожный характер. Возможно, всему виной было пережитое возбуждение, а может быть, к нему в сознание снова пыталась дозвониться черная сущность, называющая себя его братом, но факт остается фактом: в голове у Гектора один апокалиптический видеоряд сменялся другим. Вот он посреди выжженной равнины, а небо от горизонта до горизонта затянуто сизыми тучами, и из-за туч волнами заходят бомбардировщики с водородными бомбами; вот он укрывается в древних катакомбах, среди выщербленных камней и замшелых черепов под ногами; вот он бежит по длинному коридору, а навстречу ему идут черные жрецы, увешанные золотыми амулетами и коронами из ледяных кристаллов; вот он попадает в пещеру, на потолке которой мигает кроваво-красная лампа, и в ее прерывистом свете танцуют уродливые темные тени; вот Гектор делает глоток какого-то пахнущего дурманом зелья и на несколько мгновений становится частью этого света; и со всех сторон его обступает сумрачный лабиринт, в стенах которого сверкают синеватые огни, а где-то вдали слышится глухой рокот моторов и лязг гусениц. В общем, все происходящее воспроизводилось в бесконечном количестве смыслов и оттенков, и самое удивительное, что все было понятно и не вызывало протеста, а наоборот — как бы дополняло видение мира, дававшее призрачные ответы на вечные вопросы о смысле жизни и его предназначении. Жаль, что если доблестный профессор и услышал какие-нибудь подходящие ответы, он их не запомнил. «Уф, — подумал он, безо всякой радости открывая сонные вежды, — похоже, опять какая-то фигня снилась… То ли Дарт Вейдер, то ли Токийский Гуль. Один черт оба в масках». — Чем бы заняться с утра пораньше? — задал он себе риторический вопрос, но собеседник оказался тем еще невеждой, и ничего путного ответить не смог. Впрочем, выбор был невелик: либо до начала лекции поесть, а потом почитать умные книжки, либо сперва почитать книжки, а потом поесть. Неизменным во всей этой перспективе было одно — лекция, что у Гектора, ярого противника фатализма как философского направления, вызывало выраженное недовольство. — Ладно, — сказал наш герой, скорбно открывая методичку. — Перед тем, как потребить пищу физическую, займемся сперва пищей духовной и припадем к источнику научной мудрости. Читать всегда, читать везде — вот лозунг мой и солнца… Утерев преждевременный пот, Гектор погрузился в методические рекомендации по написанию статей, из чего вышло мало толку, ибо деревянный язык методички ужасно раздражал, а в ряде мест складывалось впечатление, что автор издевается над читателями. Как, например, прикажете понимать следующий совет? «Основные положения научной статьи следует давать в максимально кратком, тезисном виде, без приукрашиваний и цитат из классиков, избегая использования длинных предложений, изобилующих подчиненными и деепричастными оборотами. Это позволит читателю получить сжатый и емкий, достаточно свободный от литературной красивости, но вместе с тем ясный и лаконичный конспект, позволяющий без труда разобраться в сути проблемного поля, над которыми работает автор». — Садизм и глумление, — громко сказал Гектор, переворачивая страницу. Впрочем, он, кажется, понял суть рекомендаций: как можно больше воды, чтобы успешно скрывать отсутствие мыслительной деятельности на передающем конце. Как видно, остальные авторы давно овладели этим прогрессивным методом, пришел и его черед. — И не хочется, а что делать? Денежки золотым дождем просто так не посыплются… Впрочем, наверное, не стоило мне упоминать золотой дождь… Гектор схватился за световое перо, точно за спасательный круг, и поспешно написал: «Необходимо отметить, что в сфере науки и образования бессовестные манипуляции с предметом исследования не только возможны, но и являются повседневной нормой. Чтобы победить в этой борьбе, не следует бояться ни идеологического беззакония, ни откровенного вранья. Это необходимо для гармоничного развития общества. Трудно переоценить всю значимость поставленной задачи…» Работа спорилась. За окном пели соловьи и жалостливо вопили не разбирающиеся в науке чайки. Яркий луч солнца переполз со стола на руку находящегося в творческом угаре профессора и отвлек его от мыслей о баснословных барышах, которые он (возможно) получит после сдачи статьи в печать. Погрузившись в пересчет этих воображаемых денег, Гектор совершенно потерял счет времени, и грубый стук в дверь застал его врасплох. — Дратути, — сказал он двум угрюмым големам, возвышающимся в коридоре. Это было обыкновенное проявление вежливости, столь естественное в кротких устах нашего героя, ибо всем известно, что големы суть неодушевленная материя, приведенная в действие магией. А значит, поблизости должен был находиться и их оператор. — Душевное вам с добрым утром, — выглянул откуда-то сбоку низкорослый карлик — а, может быть, гном, дварф или хоббит, впопыхах было не разглядеть. — Вынос мебели заказывали? — Никак нет, — по-военному отрубил Гектор, но сообразил, что оператор сейчас облегченно кивнет и удалится, а это совершенно не тот исход, что ему нужен. — То есть заказывали, да — сначала вынос, а потом занос новой. Вы от Виктории, я правильно понимаю? — Не «от», а пошли ей навстречу, вне очереди решили вас обслужить, — поправил его карлик. — Меня зовут Локк, Тахион Локк, и заказов полным-полно до конца года и дальше, забито под завязку, но тут делаем исключение… Зайти-то можно? Гектор мысленно похвалил взбалмошную, но честную Вики Драже. Сам он был этого качества напрочь лишен. — Заходите, конечно — распахнул он дверь и посторонился, когда каменные туши молча прогромыхали мимо. — Собственно говоря, из спальни выносить можно абсолютно все, включая постельное белье, а из кабинета ничего, особенно кофе-машину. Мигните, если поняли. — Чего тут не понять, — подтвердил предположительный хоббит Тахион Локк, мигая сразу обоими глазами. — Из спальни да, а из кабинета нет, элементарщина. Спальня, значит, тут у вас, и кабинет — но кабинет нам вовсе даже не нужен, а спальня наоборот… На полчаса делов… То есть, я хотел сказать, к вечеру управимся — особенно если начнем прямо сейчас. Или вам тут еще нужно посидеть? — Никак нет! — Гектор свернул и спрятал почти готовую статью между книг и деятельно вскочил. — Слишком много сидячего образа жизни ведет к неврозам, геморрою и импотенции. Это не наш путь! Пора укрепить расшатанный организм спортивной ходьбой, то есть пройтись и позавтракать! С этими простыми, но в то же время великими словами он отправился в кафетерий.

***

В столовой оказался рыбный день, отчего все вокруг пахло пошлостью, но, похоже, никто из студенток этого не замечал. Удобный столик с видом на пустую спортивную площадку нашелся без труда. Гектор размял затекшие ноги и приступил к завтраку, который состоял из розового куска копченого лосося, салата, поджаренного хлеба и сельтерской воды. Когда с едой было покончено, наш герой ухватил из вазочки горсть соленых орешков и глубоко задумался. «И почему вся кухня в Солнечной Системе так однообразна? Казалось бы, вот белки, вот углеводы, глюкоза, жиры, и все такое прочее… Будь я здесь шеф-поваром, непременно ввел бы в меню стейк средней прожарки, пиво и сыр на гриле. Столовая ломилась бы от посетителей, между столами сновали бы официантки в коротеньких платьицах, а я три раза в день повышал бы себе зарплату…» Он с удовольствием представил себе длинноногих помощниц в белых фартучках с подносами в руках, девиц с глуповатыми личиками, похожих на андерсеновских русалочек, сладко пахнущих духами — и его губы сами собой расплылись в улыбке. «Не хотели бы вы выпить чего-нибудь прохладительного в это прелестное утро, профессор? Вам апельсиновый сок, чай? А может, мартини?» В такой вселенной, ей-ей, было бы куда приятнее жить! Впрочем, он заметил, что атмосфера здесь будто бы стала чуть легче, по сравнению с тем, что было неделю назад: в воздухе ощущалось какое-то оживление, студентки выглядели веселыми и радостными, а в зале то и дело раздавались шутки и смех. Вероятно, дело было в пятнице, но нельзя исключать, что причины таились глубже. Гектор дожевал орешки, запил их водой и неспешно отправился на поиски аудитории, в которой — если память его не подводила! — вот-вот должна была разразиться очередная лекция.

***

Профессор ван Карни сосредоточенно глядел в окно, чтобы все студенты могли увидеть и оценить его чеканный профиль, а когда обнаружил, что никто и не думал его оценивать, повернулся к аудитории и мрачно сказал: — Начать сегодняшнюю нашу беседу я хотел бы с бессмертных слов поэта: «Хотят ли демоны войны? — спросите вы у Сатаны». И это будет, разумеется, самый легкий способ, потому что Сатана вам вряд ли что-то ответит, у него своих дел по горло. По этой причине рассуждать на данную тему нам придется самостоятельно. Он сделал еще одну зловещую паузу. Студенты сидели тихо, но, судя по всему, не проникались серьезностью момента, чему виной была солнечная погода за окном. Гектор мимоходом пожалел, что не идет дождь с градом, не ползут над лесом свинцовые тучи, не блещет молния, раскидывая по небу пылающие гроздья холодных электрических разрядов… До чего редко природа приходит на помощь педагогике! — Как вы уже догадались, — продолжил Гектор обыкновенным тоном, — тема сегодняшнего занятия: «Анализ враждебных демонических устремлений в последние годы: состояние и перспективы». Пишите тему разборчиво и подчеркните двумя чертами, когда будете списывать на экзамене, вам это пригодится. Итак, словами гения: «Чего хочет женщина, того хочет бог, а чего хотят демоны, мы никогда не узнаем…» — Чего они хотят — и так никому не интересно! — прервала едва начавшуюся мысль красноволосая девушка за последней партой. На ней были обтягивающие брючки цвета хаки с надписью «I love bad cock» на бедре, в ухе пульсировала странная сережка в виде полумесяца, рукава форменной рубашки были обрезаны по плечо, и обнаженные плечи покрывали сине-зеленые татуировки, замысловатые и не слишком понятные. — Зачем вообще об этом рассуждать? Главное — чего хотим мы! Не успел Гектор порадоваться столь кстати начавшейся академической дискуссии, как уровень академичности резко пошел вниз, словно получившая пробоину субмарина. Яркая блондинка-ангелочек с испускающим ослепительный свет нимбом последней модели презрительно фыркнула: — А что за «мы»-то, Руби? Кто «мы», кого ты имеешь в виду, полукровка, в которой человеческое булькает так, что едва из горла не лезет? — У тебя, Мира, — парировала красноголовая, — из горла лезет только вонючая блевотина, так что неизвестно еще, что хуже! — Хуже — это думать, что длинные уши дают тебе право считаться полноправной эльфкой! — «Думать» — это слово, которое тебе вообще непонятно откуда знакомо! «Какие интересные у них здесь лекции, — задумчиво покивал сам себе Гектор, пока блондинка хватала ртом воздух, оправляясь от словесного нокаута. — Преподаватель спит, служба идет. И зарплата, что характерно, капает. Однако, кажется, следует вмешаться, пока диспут не перешел в фазу рукопашного боя». К счастью, помощь пришла откуда не ждали: пылающая праведным гневом Пенни отважно возвысила голос на нарушителей спокойствия. — Помолчите же! Перефразируя великого классика, ваши свары лишь потешат демонов. Давайте будем выше этого и выслушаем профессора, наконец! — Вот-вот, правильно, — согласился Гектор, с одобрением глядя на розовеющие щеки студентки. — Как раз собирался это сказать, буквально набирал в легкие воздух… Итак, вопрос, которым я вас огорошил, звучит так: «нужна ли демонам война?» Резонно предположить, что он может иметь всего два ответа: «да, нужна» и «нет, не нужна». Рассмотрим обе возможности. «Уверен, что хотя бы половина лекции уже прошла, — обрадованно подумал наш герой, бросая быстрый взгляд на часы. — Так я не понял… в каком смысле «пятнадцать минут»? Как в Академии освоили релятивистское замедление времени, откуда у них эти технологии?» — Как мы знаем, самый мощный источник магической энергии — маны — в данный момент находится на Земле — это человечество и выделяемые им эмоции. За многие тысячелетия были опробованы самые разные способы выкачивания энергии из людей — их держали в рабстве, пытали, усыпляли… но при этом сила эмоций значительно притуплялась, и генерация маны шла неэффективно. «Откуда я это помню? — тревожно подумал Гектор. — Может, у меня мозговой паразит в голове? Ушной червь со знанием истории? Но эти ребята не выглядят встревоженными: наверное, я пока говорю общеизвестные вещи». — Впоследствии для получения энергии человечество подвергали войнам, болезням и голоду, — продолжал он, ходя между рядов и энергично рубя ладонью воздух. — Таким манером получались всплески энергии, но численность людей слишком сильно уменьшалась, и сила эмоций не могла восполнить малое количество людей. Технологическая дилемма! — Вам бы снотворным работать, очень сильный эффект был бы… — мрачно буркнула красноволосая неформалка. На нее зашикали. — На рубеже тысячелетий, с наступлением так называемой нашей эры — нашей, понимаете? — ангелы все-таки установили свою власть на Земле и принялись единолично выкачивать из людей энергию с помощью созданной ими религии. Но в ходе специальной операции, известной в земной истории как Реформация, власть снова перераспределилась. — И кто же проводил эту специальную операцию? — поинтересовалась стервозная с виду брюнетка с торчащими эльфийскими ушками. От внимания Гектора не укрылась хитренькая усмешка на прелестном личике. Что ж, подыграем. — Разумеется, за этим стояли лучшие в Солнечной системе спецслужбы — эльфийские, — согласился он. Стремление гордиться принадлежностью к определенному биологическому виду было, на его взгляд, невиданной глупостью, но наш герой никогда не спорил с теми, кто думал, будто понял жизнь. Вот и сейчас, услышав лестные слова, брюнетка милостиво кивнула — ее вера в исключительность эльфов снова блестяще подтвердилась. — Было решено использовать только те способы генерации эмоций, — продолжил тем временем Гектор, — которые не ограничивают свободу и численность человечества. В результате энергию из людей вполне мирно вытягивают в казино, церквях, азартных играх и на спортивных соревнованиях. Ватикан, Москва и Лос-Анджелес — крупнейшие кормушки магических существ, а олимпиады, чемпионаты и локальные войны проводятся на Земле лишь для планового отбора излишков маны. Лекция шла, кажется, гладко: студенты сидели тихо и с разной степенью успешности пытались зажечь в своих глазах огонек интереса. Кое-где уже появились парочки, шептавшиеся и хихикавшие. Гектор кашлянул и выразительно поглядел на часы. — Отсюда вопрос: могут ли демоны в такой ситуации хотеть начала очередной войны? Аудитория предусмотрительно молчала. — Конечно, могут, — дал риторический ответ Гектор. — Демоны вообще могут быть удивительными кретинами. Как, впрочем, и все остальные. Следующий вопрос: будет ли им выгодна такая война? — Нет? — Даже я не сказал бы лучше! Конечно, нет! Нынешняя ситуация хотя и не является для них оптимальной, но она все равно несравненно лучше тотальной войны, в которой они, конечно, проиграют вследствие своей малочисленности. Какая у них там армия? Сто одиннадцать отрядов по шестьсот шестьдесят шесть бойцов в каждой? Да это курам на смех! Тут наш герой осознал, что на аудиторию опустилась морозная тишина. Под высоким потолком медленно затухало припозднившееся эхо его последних слов, и в этой внезапной паузе Гектор обвел взглядом аудиторию и увидел несколько десятков внимательных и совсем не влюбленных пар глаз. — Я думала, это секретные военные данные… — раздался одинокий голос самой сообразительной студентки. «Мою же покамест неизвестную маму… — ошеломленно подумал Гектор. — Длинный язык, конечно, нравится женщинам, но до добра он меня не доведет. Я слишком много болтаю. Впрочем, мне хорошо известен безошибочный рецепт успеха: несмотря ни на что, продолжай валять дурака!» — А об этом мы поговорим уже на следующем занятии, — закричал он веселым голосом базарного зазывалы, — которое состоится тогда, когда написано в расписании! А на сегодня все! До новых встреч! — Но до конца занятия еще почти полчаса, — не унималась студентка с нимбом, пытаясь перекричать возбужденный гул аудитории, — и, кроме того, у меня еще вопрос… — А это уже ни к чему, ни к чему! Пишите письма, приходите на эти… как их… модная штука сейчас… — Консультации? — Ни боже мой! Зум-конференции, вот! Пока-пока! Довольные перспективой потратить время лекции на личные нужды, студентки, как молодые газели, выскочили в двери, унеся с собой хмурящуюся зануду, и Гектор, утирая трудовой пот, остался там один. Впрочем, ненадолго, ибо почти сразу он услышал деликатный стук в дверь, и на пороге показался целый декан. — Наконец-то я вас нашел, Гектор! — разбросал в стороны руки Метатрон. — Рад, что выходящие из класса учащиеся смеются и обсуждают услышанное, а не собираются идти в ректорат и писать на вас жалобу. Это, пожалуй, главный результат, который от вас ожидается — отсутствие жалоб. Хотя мне показалось, что звонок с лекции еще не прозвенел… — Жалобы — это сразу решительное нет, я же профессионал, я прочитал целых две книжки: «Помощник оратора», и эту, как ее… вторую, в общем. Неудивительно, что на занятиях аншлаг. То есть был аншлаг. А потом у кого-то из них будильник в кармане зазвенел, и они все как ломанутся на выход! Поэтому такая ситуация, а я вовсе даже ни при чем. Метатрон мудро (по его собственному мнению) улыбнулся: — Помилуйте, Гектор, я и сам порой — скажу по секрету — отпускаю ребятишек пораньше: пусть займут очередь в столовую или погуляют в парке. Не волнуйтесь, ваша тайна умрет вместе со мной. — Это обнадеживает… — Что? — Вы собирались рассказать о причине своего визита. Но помните: в такие дни подслушивают стены! Недалеко от болтовни и сплетни — до измены! Метатрон панически поперхнулся. — Стихи вот пишу, — пояснил наш герой. — В свободное от работы время. — Как же вы правы, Гектор, как же вы… Давайте-ка пройдемся немного: погода на улице просто чудная! Шестые сутки, день. Парк при Академии св.Ласкавии Они выбрались из душного корпуса и неспешно побрели по тенистым аллеям. Деревья что-то задумчиво шептали над их многомудрыми головами, неподалеку пел соловей, и негромкая музыка из окон актового зала казалась знакомой и успокаивающей. Разросшиеся кусты жасмина колыхались от легкого ветерка, мир был полон величия, и было хорошо идти вот так — ни о чем не думая, не терзаясь педагогическими муками, а просто вдыхать свежий воздух, пахнущий пьяной листвой. — Помните, — вкрадчиво начал декан, — я говорил, что вы будете проводить частные занятия для некоторых девочек нашей Академии? — Эй-эй, вы чего задумали! — вскинулся наш герой в ужасе, знакомом каждому, на кого пытаются навесить общественную нагрузку. -Я уже давно репетиторствую для одной — Пенни, кажется, ее фамилия! Или если она утверждает, что я на занятия не являюсь, так это гнусная ложь! — Нет-нет, Гектор, я… — Передайте ей, что я буду жаловаться! — с жаром продолжал оскорбленный демонолог. — Причем лично вам. Собственно, можете передать, что я уже на нее пожаловался! Я фактически оскорблен! Такое неуважение к этому святому человеку, ко мне… — Гектор! — Такое чувство, что мы в античной трагедии, — вздохнул герой, лицемерно утирая в уголке бесстыжего глаза воображаемую слезу. — Я просто пытался сказать, что вы все неправильно поняли. Да, Пенни ходит на ваши занятия — и, к слову, она от них в полном восторге… — Серьезно? — поразился Гектор. — Видимо, у нее были очень заниженные ожидания. — Да, она упоминала что-то о личностном росте, который вы помогаете ей осуществить. Но первоначально-то, как вы помните, речь шла о двух студентках… — А вот второй я еще в глаза не видел, прогульщицы! — оживился наш демонолог. Робкая надежда расправила свои голубиные крылья у него внутри. — Вот эти вот глаза — видите? видите? правый немного косит, последствия ранения — даже издали ее не заметили ни разу! Так что она, говорите, передумала приходить, да? — Отнюдь нет, — успокоил Метатрон. — Она будет являться к вам на занятия, начиная со следующей недели. То есть с понедельника! Гектор внутренне увял. Умом ему было понятно, что две девушки всегда лучше, чем одна, но на душе стало неспокойно. Обязанностей все прибывало, а время, отведенное на разгульный отдых, неумолимо сокращалось. Ладно, до понедельника, по крайней мере, есть время… — В общем, я все понял, — молодцевато отрапортовал он, щелкнув каблуками и поедая декана полным энтузиазма взглядом. — Вторая девушка заявится в мою скромную обитель где-то на днях. Записал. Вы не сказали это словами, но я же не дурак — глазами намекнули, что и к ее приходу тоже придется готовиться. Так что понедельник у меня, я так чувствую, начинается теперь в субботу… Неплохое название для мемуаров одинокого профессора! Они подошли к скромной калитке, где заканчивалась окультуренная часть парка и начиналась тропа, ведущая к виноградникам, тихому лесному озеру и таинственному гроту, где порой, случалось, пропадали студенты. Вокруг стояла тишина, только издалека доносились тихие птичьи трели и негромкое журчание ручья. Ничем не тревожимый воздух дышал свежестью. — Вероятно, да, — согласился Метатрон, испытывая явственное облегчение от того, что новость донесена, а ничего страшного не случилось. Над его лысоватой макушкой плыли в вышине облака, белые, словно черепа на дне реки. — И, Гектор, как бы поделикатнее выразиться… будьте помягче с ней. — С чего это вдруг? — удивился наш герой. Не то, чтобы он собирался исхлестать ее розгами на первом же занятии, но… хм. А мысль-то неплоха! — Понимаете, она… трудный подросток. — Малолетняя преступница? Что же вы такую дрянь принимаете-то к себе, Сариэль? Стыдно! В то время, как общество производит паровозы, электричество, миллионы тонн чугуна… вы тут пытаетесь обучать какую-то, извиняюсь за выражение… — Вы снова неправильно поняли меня, Гектор! — Метатрон вытер внезапно вспотевшее лицо. — Эта студентка, Одри Блэкберн, из очень богатой эльфийской семьи. Наследница огромной корпорации, которую унаследует уже совсем скоро, лет через тридцать. И, сами понимаете, воспитанная в такой атмосфере, девушка получилась несколько… избалованной. — Испорченная дрянь, вы хотите сказать, — понятливо кивнул демонолог. — Почему-то в высших слоях каждый второй такой. Не считая каждого первого. — Не думаю, что дело в социальном статусе, — покачал головой декан. — Та же Пенелопа, скажем, происходит из древнего аристократического рода, но ведь она, согласитесь — сущий ангел! Прошу прощения за каламбур. — Нет. — Что? Лицо господина ван Карни приняло суровое и неумолимое выражение. Оно было словно проекция грозной и древней мудрости, вдруг проступившей сквозь повседневную суету, как откровение, высеченное из гранита умелой рукой камнереза. — Вы просили прощения — его не будет. Каламбур ужасен. А проблему с этой вашей… — Одри… — Проблему с Одри я решу. Вы даже не поверите, до чего быстро. Она у меня шелковой будет. Метатрон вежливо улыбнулся и поправил галстук, который все равно не умел завязывать. — А вот это уже и правда маловероятно. Но в любом случае, я очень рад вашему оптимизму и приверженности благородной профессии преподавателя. До свидания, Гектор. Хорошего вам дня. Он благожелательно кивнул и шустро зашагал по аллее обратно к учебному корпусу. Декан походил на мудрого древнего египтянина, спешащего к пирамидам, чтобы засвидетельствовать свое почтение богам и с достоинством исполнить священный ритуал. Только на его лице не было мудрости, а так все сходилось. Гектор так тяжело вздохнул, что сидевший на соседнем кусте жук умер от разрыва сердца. Затем он увидел за парковой оградой кое-что. Давешнее журчание издавал не ручей, а дивный лесной фонтан — мраморная чаша, украшенная ониксовыми лилиями и аметистовыми гроздьями винограда, из которой била, сверкая на солнце, серебряная струя. Вода в чаше казалась совершенно прозрачной, на ее поверхности плавали опавшие листья, а вокруг фонтана на траве были разбросаны лоскутки солнечного света. Выглядело все это чрезвычайно мирно. — А посидеть бы сейчас на краю, умыться холодненькой, подумать о вечном, — с внезапной тоской пробормотал Гектор, — да только надо опять пилить в корпус, читать разную ахинею, готовиться к скучным… стоп! Его осенило. — Я ведь постоянно талдычу Пенни о том, что нужно думать о себе, отталкиваться от своих стремлений, быть эгоистом — в разумных пределах! — а сам, между тем, веду себя как забитая серая мышь… Вот что: этому приходит конец! С этой минуты я буду каждый миг делать только то, что хочу! Вот так! Он молодецки перемахнул через заскрипевшую ограду и оказался по пояс в траве. Путь к вожделенному фонтану оказался, таким образом, чуть дольше и сложнее, чем казалось поначалу, но Гектор отважно преодолел все трудности и через несколько минут уже перегнулся через теплый мрамор и опустил буйную голову в прохладную воду. — Ага! — довольно прорычал он секунду спустя, возвращаясь на свежий воздух. Он словно пытался выпытать у самого себя какой-то секрет, глубокую и важную тайну, приближался к ней крошечными шажками, а тайна манила вдали, переливаясь, словно черный бриллиант. С волос текло на рубашку, мысли приходили в порядок, все вставало на свои места, и жизнь снова казалась простой и прекрасной. Солнечные зайчики плясали на воде, смеялись и играли, как дети в своей счастливой ребяческой манере. Гектор сложил ладони лодочкой и с удовольствием напился. В голове немного шумело, но вода показалась ему удивительно вкусной. — Итак! — сказал в пространство наш герой. — Давно я себя так славно не чувствовал! Что ж, Рубикон перейден — ну, будем считать этот ветхий забор легендарным Рубиконом — а здоровое самолюбие рулит! И пусть потеет липким ужасом моя избалованная ученица по имени Одри со стервозным характером — ничего, характер этот мы еще укатаем… — Давно пора, — послышалось рядом. Надо отдать должное смелости профессора ван Карни. Столкнувшись с неведомой смертельной опасностью, он не дрогнул и не побежал. А тот конвульсивный прыжок на месте следует отнести скорее к спонтанной физической зарядке и кардио, чем к чему-либо еще. Приземлившись на место, демонолог завертел головой, пытаясь определить источник звука, и через мгновение нашел его. На самой опушке, где уже вступал в свои права густой и темный лес, обнаружилась чуть полноватая, но все равно весьма приятная девушка с длинными зелеными волосами. Она сидела на спине каменной черепахи, чей панцирь едва поднимался над густым разнотравьем, и непринужденно болтала ногами. Правильный носик, широко поставленные темные глаза, пухлые губки, с которых не сходила веселая, самую малость хулиганская улыбка — при этом как бы невзначай она постоянно поглядывала на профессора, словно гипнотизировала взглядом. Когда пауза перестала быть томной и стала отчетливо неловкой, девушка приветливо улыбнулась, помахала ладошкой и спрыгнула с каменной спины. На ней была короткое, летящее платьице из зеленой кисеи, перехваченное на талии широким кожаным ремнем, а на ногах — изящные босоножки на низком каблуке. Рядом на панцире лежала большая книга в потертом кожаном переплете. — Аншанте, — сказал профессор ван Карни, приглаживая мокрые волосы. — Что в переводе с грузинского означает: «вас не учили стучать, прежде чем начинать разговор?» Я ведь мог размышлять о проблемах Вселенной, изыскивать новый способ борьбы с демоническим отродьем или даже… — Так вы же разговаривали вслух, — прыснула зеленоволосая девчушка. От нее в пространстве распространялся сладкий аромат сирени. — Меня зовут Кария, я была у вас сегодня на паре, помните? Имя проскользнуло в пустой череп Гектора, со стеклянным звоном побилось о внутренние стены и вылетело во второе ухо, не оставив ни эха, ни воспоминаний. — Конечно, — кивнул он. Воспользовавшись случаем, из уха потекла вода. — Только если вы на консультацию, то прием каждый второй четверг каждого четного месяца с восьми до восьми двадцати. — Вообще-то нет, — снова хихикнула Кария. — Я тут просто готовилась к парам, а потом пришли вы с деканом, потом вы решили искупаться, ну и… вот. — Это была медитация, — уверенно сказал Гектор. — А что вы, собственно, имели в виду, когда сказали «давно пора»? — Вы же об Одри Блэкберн говорили, правильно? — девушка отбросила с плеча волосы. — Я с ней в одной группе учусь. Заносчивая дрянь — самое мягкое, что про нее можно сказать, даже на преподавателей умудряется фыркать. — Вы, юная леди, тоже надо мной исхитрились подшутить… — Я же понарошку, — улыбнулась Кария. Глаза у нее по-прежнему искрились лукавством, а длинные ресницы отбрасывали нежные тени на щеки. — Можно сказать, любя. А Одри на всех смотрит как на прислугу, и все из-за своей дурацкой семейки, без которой, кстати, ее бы даже на второй курс не перевели… — Вы хотите сказать, что эту студентку следует… приструнить? — Давно пора, как я и сказала в самом начале, — она снова послала Гектору гипнотический взгляд из-под ресниц. — Только не решается никто… пока. «А она ничего… — ошеломленно подумал наш демонолог. — Пухленькая, конечно, но ничего…» — Слава Генеральному Ангелу (да благословит его Аллах и приветствует), эти робкие времена уходят в прошлое! — громко сообщил он. — Эра бесправия и мрака минула, и дух прогресса воссияет во всей своей славе, и счастливые семена благотворного огня в конце концов дадут о себе знать… «А это, кстати, мысль! Отчего бы не вдалбливать ей в голову мысль о покорности и этом, как его, смирении? Даже если в итоге ничего и не выйдет, может получиться очень забавно. А уж если все получится… судя по словам Карии, меня студенты боготворить будут! Черт, до чего же я коварная задница! Так бы и расцеловал!» — Это очень здорово, — продолжая глядеть Гектору в глаза, Кария присела, сорвала травинку и сунула ее в рот. — Приятно знать, что в нашей Академии есть такие решительные мужчины. И… мне нравятся ваши пары, они забавные. — Рад слышать, — голосом пожилого филина проскрипел демонолог. В горле было сухо, будто в центральной части Австралии. — Кстати, если что-то непонятно, или вам нужны более глубокие… разъяснения — не стесняйтесь обращаться вне очереди! В любое время дня и… э-э-э… вечера. — Обязательно! — медленно кивнула девушка и походкой манекенщицы вернулась к своему посту на каменной черепахе. Гектор утер пот со лба, вернулся к ограде, сосредоточенно перелез через нее и отправился обратно к корпусу. Все это время он решал в уме одну несложную, но крайне ответственную задачу. «Что ли пришло время в спальню двойную кровать заказывать…?»

***