Хочу убить тебя...

Он наклонился над моим ухом и прошептал: — Тебе положен высочайший титул, сокровище моё! Затем он нежно коснулся губами мочки моего уха, из-за чего мурашки пробежались по всему телу. — Но учти, со своим сокровищем я буду обращаться так, как хочу. Так что ты должна всё вытерпеть, Лиззи, — сказал Господин, отпустив мой подбородок, затем нагнулся так, что наши лица находились на одном уровне, и погладил меня по голове, при этом мило улыбаясь. Я бы расслабилась, но мне не было покоя от последней фразы. Что я должна вытерпеть? Что он будет со мной делать? В голове начали мелькать очень неприличные мысли вперемешку с крайне жестокими, так что я даже не знала, смущаться мне или биться в истерике. Господин, нет, Фредерик казался мне довольно приятным мужчиной, но было в нём что-то пугающее, такое таинственное, опасное. Моё внутреннее «Я» говорило: «Не подходи! Опасно! Слышишь? So dangerous!»  Но почему это так притягательно? Я сошла с ума? Что со мной не так? Одна сторона притягивается к этому опасному чувству, а другая буквально бежит от него. Я разрываюсь меж двух сторон, почему, нет, из-за чего? Точнее из-за кого? Из-за него? Чушь! Мы с ним даже не знакомы, ну точнее уже знакомы, но я впервые его сегодня увидела. Однако я чувствую, что в нём есть что-то, что есть и во мне, вот только что это? — Учти, будет очень больно, но ты моё сокровище, Лиззи, поэтому всё вытерпишь ради меня, верно? — он продолжал мило улыбаться. Я должна была его бояться, я должна была готовиться к страданиям, так почему же на душе так легко? Мой разум был затуманен, и я уже забыла даже про бедного Кристофера. Фредерик взял меня за руку и повёл куда-то. Я не знала, как на это реагировать. Мне было страшно вне сомнений, но почему я тогда куда-то иду? Я будто под гипнозом, но это ведь не так. Я сама иду, но куда? Фредерик остановился возле какой-то железной двери, которая кардинально отличалась от других. Она была маленькая, без ручки, лишь дверной замок. Это тюремная камера? Как только дверь открылась, я увидела небольшую комнату, которая была сделана из того же материала, что и дверь. Как только мы вошли в неё зажглись огни и осветили скромное помещение, а затем Фредерик закрыл дверь. Ближе к противоположной от двери стене стоял деревянный столб, рядом с которым лежали наручники и плеть. На полу возле столба виднелись остатки крови. Не нужно быть гением, чтобы не понять, что здесь к чему. Вот про что намекал Господин. Его увлечение. Я подошла к этому столбу и присела на колени, вытянув руки по обе стороны от деревянного сооружения. Господин надел наручники и снял своё пальто, кинув рядом со мной. Я прижалась к столбу, принимая жестокое неминуемое будущее. Зажмурилась, и по щекам побежали первые слезинки. Страшно, так страшно. Я больше ничего не слышала, не видела, лишь ждала, удара. Я почувствовала первый удар. Он пробирал до костей. Из моих уст вылетел крик. Моё нежно-голубое платье разорвалось, но я ревела не от этого. Больно, очень больно. — Не волнуйся, моё сокровище, осталось ещё четыре. Четыре? Я не вынесу. Я же умру. Нет, я должна выжить. Тут я вспомнила Кристофера. Как я могла о нём забыть? Милый, милый Крис, как он там? Снова удар. Было ещё больнее. Он задел первый, боль была невыносима. Я почувствовала, как кровь медленно растекалась по спине. Моё платье упало на пол. Такое хрупкое, разорвалось от двух ударов. Крис, его избивали, что с ним стало? Тот мужчина, кажется Уильям, сказал, что займётся им. Что он сделает с ним? Прости, прости меня, ты страдаешь из-за меня. Я дура, Крис! Я уже не понимала от чего я плачу, от боли физической или душевной. И вот, третий удар. Он пересёк два предыдущих, от чего боль была нестерпима. Я чувствовала, как рвётся мясо внутри меня, как куски кожи отлетают словно пылинки, как разгорячённая кровь растекается по спине. И вот я сидела совершенно одна, беспомощная, почти вся обнажённая. Четвёртый и пятый не заставили долго ждать. Удары последовали подряд. Кровь с большей силой хлынула наружу. Я истошно кричала. Невыносимая боль, пробирающая всё тело. Брызги крови разлетелись по всей комнате. Я не могла прекратить кричать и плакать. Я никуда не хочу идти. Я больше ничего не хочу. — У-убей…- судорожно говорила я. — Что? — кладя плеть на место, удивлённо спросил Господин. — У-у-у-бейте ме-ме-ме-меня, про-прошу, Господин, — выбила из себя я. Он снял наручники и, улыбаясь, сказал: — Ты принадлежишь мне, слышишь? Ты моё сокровище. Силы покидали меня, и я почти рухнула на пол, как он аккуратно подхватил меня, а затем взял на руки и понёс куда-то. Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, тем более ему. Помню лишь, что он положил меня на, кажется, кровать. Было так больно, что даже самый мягкий матрац, казался тысячью иглами, пронзающими моё тело насквозь. — Я не позволю тебе умереть, моё сокровище.