Хочу убить тебя...

Открыв глаза, я почувствовала жуткую боль. Всё тело изнывало после произошедшего вчера. Сама того не заметив, я заснула, несмотря на боль. Последнее, что я помнила, было его лицо. Мне хотелось его ненавидеть, избить той самой плетью до полусмерти, но его улыбка… Он казался таким невинным человеком, в его глазах не было безумия, ощущалось лишь чувство покоя и умиротворения. Вот про кого говорят, в тихом омуте черти водятся. Но, ведь я была не первая, не так ли? Как только я зашла в комнату, я увидела следы крови. Но, где мои предшественники? Они погибли? Их убили? Их отпустили? Что было до меня? Множество вопросов, ответов на которые не было. Эта неизвестность пугала. Я скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. Только сейчас я почувствовала бинты на моём теле. Мои раны обработали? Я решила осмотреться немного. Над кроватью свисали слегка прозрачные ткани цвета тёмной орхидеи, синей лазури и пурпурного сердца. Такие цвета навевали чувство полной отрешенности от этого жестокого мира. На душе становилось так спокойно. Нежное, пуховое, лёгкое, светлое пурпурно-розовое одеяло обволакивало моё тело. Интересно, как там поживают родители? Они наверно очень обеспокоены таким длительным отсутствием. А как там моя маленькая сестрёнка? Хотя она была меня старше, я продолжала её так называть. Энни должно быть волнуется за меня, а я тут разлеглась. А как там Кристофер? Надеюсь, с ним всё хорошо, и он жив и здоров. В дверь постучали, и я инстинктивно устремила свой взор в ту сторону. — Доброе утро, молодая Госпожа. Вы уже проснулись? — заглядывая в комнату и улыбаясь, произнесла женщина. Это была молодая женщина среднего роста с тёмными волосами, заплетёнными в пучок. Одета она была в неприглядное обыкновенное тёмное платье, на поясе был повязан белый фартук. Она нежно улыбалась, смотря на меня. Молодая Госпожа? Кто, я? Быть может, мне послышалось просто. Что только не послышится. — Доброе утро. Который час, не подскажете? — поинтересовалась я. — Девять утра, молодая Госпожа, — ответила она, заходя в комнату и приближаясь к кровати. Значит, мне не показалось. — Прошу прощения, но почему Вы продолжаете меня так называть? — Оу, так приказал к Вам обращаться Господин. Он сказал, что отныне Вы — Госпожа этого дома, и все слуги обязаны о Вас заботиться, молодая Госпожа, — сказала она и склонила голову. — Как Вас зовут? — Как Вам угодно, молодая Госпожа. Мне не положено называть своё имя, — сказала служанка и снова опустила голову. Несмотря на то, что она улыбалась, каждый раз, как наши взгляды сталкивались, я видела в её глазах некую печаль. — Вам нужно принять ванну, молодая Госпожа, прошу, следуйте за мной. И да, не забудьте сообщить, как Вы соизволите меня называть. Отбросив в сторону одеяло, я села на край кровати. Было так больно и холодно, поэтому я начала прикрываться руками. В противоположной стороне от входной двери находилась ещё одна дверь, она была открыта настежь. В комнату вошли ещё две служанки и проследовали в сторону открытой комнаты, перед этим включив там свет. Встав с кровати, я медленно направлялась в ту же сторону. Каждый шаг был болезнен. Было ощущение, что хожу по ножам. Как только я приблизилась к большой ванне, с меня сняли бинты и остатки нижнего белья, и заплели незамысловатый пучок на голове. Затем усадили в набранную горячую ванну. Это так успокаивало, однако каждый раз, когда я притрагивалась своей спиной к стенкам ванны, боль растекалась по всему телу с новой силой. Служанки, взяв мочалки, начали тереть руки, ноги, всё тело. — Я буду звать тебя Летисия, — внезапно выдала я. На это служанка очень удивилась, а затем улыбнулась и, опустившись на колени, сказала: — Слушаюсь, моя Госпожа. Остальные служанки покинули ванную комнату. Летисия взяла мочалку и аккуратно начала протирать спину. Она делала это довольно нежно так, что боль совсем не чувствовалась. Мне помогли выбраться из ванны, вытерли всю. На мне затянули изящный корсет. Сверху надели красное платье, сшитое из бархата. Оно было украшено лентами, кружевом, каймой. Рукава были узкими, расширяясь ближе книзу, края украшали манжеты из кружева. На ноги надели красные замшевые туфли на танкетке. Всё это напоминало больше наряд девятнадцатого века, нежели нашего времени. Передние волосы собрали и отвели назад, где их закололи крабом. Спустившись по огромной лестнице, я оказалась в огромном зале. А затем меня сопроводили в столовую. Особняк очаровывал своей красотой. Если бы это только видел Кристофер, у него бы челюсть отвисла. От этого я улыбнулась, но затем улыбка исчезла. Меня не покидало чувство беспокойства. Что же с ним? Оказавшись в столовой, я увидела Фредерика. Он сидел в центре большого стола совершенно один. Меня усадили рядом с ним. Повисло довольно долгое и неловкое молчание. Так хотелось разглядеть его, но я боялась встретиться с ним взглядом. В течение всей трапезы я не смогла поднять глаз, ведь чувствовала, как он, Господин, смотрел на меня. Страшно, как же страшно. Как только мы закончили, прислуга убрала всё со стола и покинула помещение, оставив нас наедине. Набравшись смелости, я решила всё-таки посмотреть на него. Он смотрел на меня, облокотившись на стол и поддерживая голову. Фредерик продолжал мило улыбаться. Его взгляд был довольно игривым, сложно было сказать, о чём он думал. Я поражённо смотрела на него не в силах промолвить и слова. — Госпо…- начала я, как вдруг меня перебили. — Подойди ко мне, Лиззи, — сказал он, садясь ровно и протягивая левую руку в мою сторону. Это заставило меня поволноваться, будто бы он ждал, пока я что-нибудь скажу. Покорно встав с места, я медленно подошла к нему, положив свою правую руку на его ладонь. Затем сверху моей руки он положил правую ладонь. — Такая маленькая, такая хрупкая, — начал он, отчего я вся покрылась мурашками. — Ты боишься меня? Этот вопрос заставил меня встать в ступор. Я не знала, что ответить. Я боялась его? Да. Так почему же не могла ему об этом сказать? Всё оказалось ещё более запутаннее. Ответом на моё молчание послужила ещё более широкая улыбка. От этого стало ещё страшнее, поэтому я посмотрела в сторону его лица, надеясь увидеть другой спектр его эмоций. Но Фредерик продолжал улыбаться, а затем положил свою левую руку мне на талию. — А ты забавная, Лиззи. Хотя… - в этот момент он притянул меня к себе, и я почти было упала на его колени, но неосознанно вцепилась в его правое плечо обеими руками. Своей ногой я почувствовала его стояк, от чего вся раскраснелась и отвернулась. Затем я попыталась встать, чтобы избавиться от неловкой ситуации, однако он обратно притянул меня со своей дерзкой ухмылкой. — Господин? — вымолвила, было, я, как вдруг его губы накрыли мои. Я попыталась хоть как-то оттолкнуть его, но всё было тщетно, он лишь сильнее прижимал меня к себе. Мне показалось, что воздух вот-вот закончится, и я просто задохнусь, но этого не произошло. Я понимала, к чему всё шло, но мне не хотелось, чтобы это вот так случилось, поэтому я начала бить его в грудную клетку. Это сработало, ведь он отпустил меня, и я смогла не только вздохнуть с облегчением, но и вырваться. Я побежала из столовой прочь. Эти дурацкие туфли мешались, поэтому я бросила их где-то по дороге в мою комнату. По пути я не встретила никого из прислуг, что меня сильно удивило, ведь народу было не мало. Вбежав в комнату, я, было, закрыла дверь, как вдруг Фредерик не дал мне этого сделать и, зайдя в комнату, сам закрыл дверь. Я решила бежать в ванную комнату, но та была закрыта, поэтому всё, что мне оставалось, так это стоять в углу и молить о снисхождении. — Прошу, нет. Умоляю, не надо, Господин, смилуйтесь, — упав на колени перед приближающимся мужчиной, умоляла я. По щекам катились слёзы. Казалось, хуже уже ничего быть не могло. Фредерик подошёл ближе, присел на корточки и взял меня за подбородок. — Ты — моё сокровище, только моё, ничьё больше, — говорил он, вытирая другой рукой слёзы. — И если не я, твой Господин, окажу тебе милость, то кто, Лиззи? Из его уст, моё имя звучало так скользко, так неприятно. В следующее же мгновение он приблизился ко мне и облизал мои губы, от чего стало противно. Отныне этот человек, ассоциировался только со змеёй, такой же склизкий и коварный. Он закинул меня на своё плечо, от чего я начала бить его спину, а затем кинул на кровать и одним движением перевернул меня лицом в подушку.