Хочу убить тебя...

Он закинул меня на своё плечо, от чего я начала бить его спину, а затем кинул на кровать и одним движением перевернул меня лицом в подушку. Поняв, что сопротивляться бесполезно я сжала подушку. Я почувствовала, как он медленно проводит своей ладонью по спине. От переполняющего волнения дыхание начало учащаться. В одно мгновение Фредерик разорвал платье вместе с корсетом, от чего я больше вжалась в кровать. Остатки бархатного платья и корсета он откинул в сторону, оставив меня обнажённой. Сам же он скинул своё пальто и расстегнул несколько пуговиц белоснежной рубашки. Он вновь провёл ладонью по спине, проводя при этом, пальцем по оставшимся после порки ранам, от чего я немного вскрикнула. — Такая красивая. Такая нежная, — он проводил своей ладонью по бёдрам, по талии, по части груди, по плечам, по шее, по губам. — Такая невинная. Такая… Затем наклонился над моим ухом и приглушённо добавил: — Такая моя. После этих слов я схватила подушку и кинула в него, прикрываясь одеялом и вжимаясь в спинку кровати. По моим щекам катились слёзы, было безумно страшно. — Не надо, умоляю! Господин! Нет, Фредерик, прошу, не делайте этого! — сквозь слёзы, молила я, надеясь на снисхождение. — У тебя в голове тот юнец, я прав? — ехидно улыбаясь, спросил он. Я ожидала услышать всё, что угодно, но только не это. Что, откуда он знает про него? Нет, причём тут Кристофер? — Запомни, Лиззи, он тебе не поможет, вряд ли он тебя вообще вспомнит. Ты ищешь в нём спасителя, но это лишь твои заблуждения. Ты совсем одна. Так отдайся мне полностью, душой и телом, Лиззи… — Нет! — крикнула я. — Вы коварный, безумный человек! Вам чужды человеческие чувства! Вы ради своих желаний готовы изнасиловать несовершеннолетнюю девушку! Вы взрослый мужчина, как можно быть таким?! — в истерике кричала я. — Мне чужды человеческие чувства? Мне? Моё дорогое сокровище, как же ты ошибаешься, — немного рассмеявшись, сказал он и провёл рукой по моей щеке, вытирая слёзы, а затем опять зловеще улыбнулся. Откинув одеяло в сторону, он вновь поцеловал меня, а затем резко потянул за ноги, от чего я ударилась головой о спинку кровати и оказалась точно под ним. Я даже не успела ничего сделать, как он заломил мои руки над головой, а своими ногами придерживал мои, тем самым обездвижив меня. Внутри меня всё горело, я была безумно напугана. Как бы я не сопротивлялась, он оказался гораздо сильнее меня. Свободной рукой он сорвал трусики, а затем провёл пальцем по половым губам, от чего я съёжилась, а затем непроизвольно выгнулась в спине от нахлынувших неизвестных ощущений. Он продолжал массировать клитор, от чего я застонала, внутри порхали бабочки, а внизу живота всё горело, возбуждение накрывало меня с ног до головы. Оно заставляло меня поддаться этому странному ощущению, но я упорно сопротивлялась, вертя головой, пытаясь прийти в чувства. Господин расстегнул брюки и вытащил пульсирующий и возбуждённый орган. Он ловко раздвинул мои ноги своими, а затем, облизнув два своих пальца, надавил и медленно вошёл, от чего с моих уст сорвался стон, который лишь больше заводил Фредерика. Он вытащил свои пальцы, и резко вошёл своим половым органом в меня, от этого я почувствовала, как во мне что-то рвётся, от чего я громко вскрикнула. — Какая влажная и узкая, — пробормотал мой мучитель. Свободной рукой он сжимал мою грудь, а затем, приблизившись, он начал посасывать соски. Медленно он начал двигаться во мне. С каждым разом толчки становились всё быстрее и быстрее. Боль была невыносима, а стоны всё вырывались из моих уст. Резкими и ловкими движениями он перевернул меня на живот. Толчки становились всё быстрее. Тут я почувствовала, как он облизывает мои раны на спине, от этого стало очень больно, но вместе с тем неожиданно приятно. Он отпустил мои руки, а я схватилась за простыню. — Фредерик… Фред… Пожалуйста, не на…- я резко вскрикнула. Он продолжал вбиваться в меня. Я умоляла его перестать, но меня он и слушать не хотел. Было так приятно, вместе с тем противно от таких ощущений. Затем он начал расцарапывать мою спину, задевая незажившие раны. Мелкие царапины начинали кровоточить вместе со старыми ранами, оставшимися после плети. Боль была невыносима, а затем внизу живота появилось какое-то волнующее чувство, отчего я выгнулась в спине и ещё больше застонала. Фредерик вбивался ещё быстрее, а затем кончил прямо в меня. Я лежала на кровати, абсолютно истощённая, дрожащая в судорогах, захлёбываясь в своих слезах. Вся простынка была в крови, от чего Фредерик стянул её на пол, оставив меня лежать на матраце. Перевернув меня на спину и подложив под голову подушку, он накрыл меня одеялом, а затем поцеловал в лоб и прошептал, гладя по лбу: — Поспи, ты устала, моё сокровище. В ответ я успела вымолвить лишь одно слово: — Фредерик…