Всё, что я когда-либо делал

      Аппарация была любимым видом передвижения Гермионы, без сажи, воды или головокружительной акрофобии полёта на метле. Что касается полётов на фестрале — даже не спрашивайте!       Хотя было досадно, что она не могла трансгрессировать прямо в Хогвартс. Она не была уверена, насколько далеко простирались защитные заклинания. Не желая рисковать быть расщепленной, она решила трансгрессировать в Хогсмид и оттуда идти по хорошо знакомой тропинке.       Пока она прогуливалась, Гермиона обдумывала совет своей матери: «щедрая порция примирительного пирога», и её собственное мгновенное предсказание: «он только кинет мне его в лицо!» Мгновение спустя её уши услышали то, что произнёс её рот, вызвав у неё приступ несколько истерического смеха. Мысль о профессоре Снейпе с пирогом в руке, кидающего пирог с заварным кремом в её раскаивающееся лицо, была слишком нелепой.       Теперь она уже не смеялась. Она была на пути к тому, чтобы ещё раз извиниться перед самым жестоким, самым неумолимым обидчиком, которого она когда-либо встречала, и, как бы она ни размышляла, она не могла придумать ни одного слова, которое могло бы успокоить его. Она предпочла бы встретиться лицом к лицу с разъярённым гиппогрифом.       Когда она добралась до парадных дверей замка у неё ещё оставалось двадцать минут. Филч впустил её, немного поворчав из-за неудобства, затем она прокралась вниз по лестнице и вдоль коридоров, пока не оказалась перед кабинетом Снейпа. Она глубоко вздохнула и постучала. — Войдите, — даже через дверь его голос звучал яростно.       Она сглотнула и сосредоточилась на образе Снейпа, сражающегося едой, с заварным кремом в каждой руке. Это придало ей смелости, когда она толкнула дверь и вошла внутрь. — Профессор Снейп?       И снова он что-то писал за своим столом. Он хмуро поднял глаза. Её фантазия Снейпа с пирогом в руке тут же растворилась при виде его хмурого лица. Она снова сглотнула. — Вы хотели поговорить со мной, мисс Грейнджер? — он не предложил ей присесть.       Она подошла чуть ближе, её руки вспотели и дрожали. — Профессор, я просто сразу хочу сказать, что была неправа, и приношу свои извинения.       Холодные чёрные глаза смотрели на неё с той же неприязнью, с какой он обычно смотрел на расплавленные котлы Невилла. — Неужели? — он усмехнулся. — Разве было необходимо тратить моё время и терпение, чтобы сообщить мне нечто такое, что с таким же успехом можно было бы написать в письме? — Я думала, что личные извинения будут более уместны. Я была непростительно груба и непочтительна, и мне хотелось бы загладить свою вину.       Теперь он смотрел на неё с тем же презрением, которое обычно приберегал для Невилла после катастрофы с расплавленным котлом. — Мне кажется, я уже достаточно ясно дал понять, что не желаю вашего общества. Ваши извинения приняты, и теперь вы можете уйти.       Благоразумие требовало немедленного повиновения. Гриффиндорцы не очень благоразумны. Она торопливо сделала ещё несколько шагов вперёд. — Пожалуйста, дайте мне шанс всё исправить, — взмолилась она. — В чём причина этой одержимости получить моё одобрение? — прошипел он, стиснув зубы от раздражения. — Неужели вы думаете, что я когда-нибудь терял сон из-за вашего явного недоверия ко мне? — Я правда доверяю вам!       Он поднял бровь, играя со своим пером. — И всё же вы попали в ловушку Тёмного Лорда два года назад. Вы не только не сообщили мне, как последнему члену ордена, но даже после того, как вы увидели, что я получаю новости, вы подумали, что я либо слишком глуп, либо слишком некомпетентен, чтобы справиться с этим. Или вы думали, что я предатель?       Гермиона прикусила нижнюю губу. Она мало что могла сказать, но всё же сказала. — Мы были слишком встревожены, чтобы рассуждать здраво. — Доверие не требует ясного мышления — да и вообще никакого мышления, — заметил он.       Она покраснела и опустила голову, сразу же пожалев, что заколола волосы в пучок. Ей хотелось выглядеть взрослой, но она чувствовала себя обнажённой без своей пушистой копны волос, за которой можно было спрятаться, особенно когда он смотрел на неё с отвращением. — Я всегда говорила мальчикам, что вы заслуживаете доверия, — сказала она тихим, дрожащим голосом. — Я снова и снова напоминала им, что профессор Дамблдор не нанял бы вас, если бы не доверял вам.       Он фыркнул. — Аргумент, который мог бы иметь больше смысла, если бы он также не нанял ряд учителей защиты, которые были либо некомпетентными, либо тёмными магами, — съязвил он. — Профессор Люпин не был ни некомпетентным, ни тёмным магом! — Он был и тем и другим. Оборотни включены в разделе защиты от тёмных сил не без причины. Вам троим очень повезло, что вас не укусили в ту ночь.       Она вспомнила, как он всегда жаловался на Люпина и его способности каждое полнолуние, когда он вёл занятия вместо профессора. Было бы тактично не спорить. Гриффиндорцы ценили преданность превыше такта. — Но, профессор…       Лёд в его глазах заставил её замолчать. — Я уже говорил вам, что теперь, когда вы закончили учебу, вы должны обращаться ко мне — мастер. Вы можете исправить это, прежде чем снова говорить о доверии и уважении. Вы постоянно неуважительно относились ко мне в классе и продолжаете делать это каждый раз, когда мы встречаемся. — Я всегда уважала вас, — запротестовала она, вспоминая все те случаи, когда она ругала своих друзей за то, как они его называли. — Уважение не соответствует открытому неповиновению, мисс Грейнджер. Ни воровством, ни колдовством, ни вообще непослушанием. Я всегда был слишком снисходителен к вам.       У неё отвисла челюсть. На мгновение она потеряла дар речи. — Вы были снисходительны? Не могу поверить, что вы это сказали, — пропищала она. — И я с таким же недоверием отмечаю вашу веру в своё уважение. Подумайте ещё раз, мисс Грейнджер. Разве не было правилом, что, если только не поступала конкретная просьба о совместной работе, студенты должны были работать в одиночку? Разве вы постоянно не нарушали это правило, несмотря на неоднократные указания не помогать мистеру Лонгботтому? — Да, но… — Но что? Кто был учителем, вы или я? — Вы, сэр, но… — А вам никогда не приходило в голову, что у меня могут быть серьёзные педагогические основания для этого правила? И как же он должен был учиться, когда всю работу за него делали вы? — Но он боялся вас, особенно после того, как вы угрожали отравить его жабу.       Он скверно улыбнулся. — Его жаба? Скажите, вы когда-нибудь брали свою кошку с собой на занятия? — Конечно, нет. — Может быть, вы считаете, что домашние животные должны быть в классах? — Это была всего лишь жаба. Она помещалась в его кармане, — оправдалась она. — И всё же я припоминаю, что видел её у него вне кармана. Вы знаете, насколько потенциально опасны зелья. Вы бы согласились, что отвлекаться на занятиях зелий не уместно?       Он всё ещё не предложил ей сесть, и она не осмелилась без разрешения. Она переступила с ноги на ногу. — Ну и как, мисс Грейнджер, он усвоил этот урок? — яростные, тёмные глаза впились в неё. Она оглянулась назад. — Малфой бросал ингредиенты в наши котлы, это было более опасно, и вы никогда не наказывали его!       Он хлопнул свободной рукой по столу. Она вздрогнула. — Вы знаете о каких-нибудь случаях, когда гриффиндорцы намеренно заставляли зелья взрываться?       Виноватый румянец окрасил её щёки, и она опустила голову. Она знала, что он имел в виду, когда Гарри бросил фейерверк в зелье, чтобы она могла стащить припасы из его кладовой. — Да, сэр. — А я видел, кто это сделал? Удалось ли мне наказать преступника? — Нет, сэр. — Была ли разница между этими ситуациями? — Нет, сэр. — Нет, именно так. Я должен был наказать вас за обман.       Она резко подняла голову и уставилась на него. — Обман? — эхом отозвалась она. Она всегда отказывалась помочь Гарри и Рону с их домашним заданием, когда они просили. Ну, почти всегда. — Да, обман. Акт оказания помощи кому-то, чтобы получить дополнительные оценки нечестно выдавая чужую работу как свою собственную.       Она обмякла. Невилл. Она помогала ему на каждом занятии. Его работы с помощью Гермионы получали гораздо лучшие оценки, чем он мог бы достичь самостоятельно. — О. Я никогда не думала об этом в таком ключе. — Возможно, я переоценил ваш интеллект. Должен ли я был объяснить на более простом языке? — его шелковистый голос идеально подходил для произнесения оскорблений.       Она положила руки на его стол и склонилась над ним. Если она не может сесть, то хотя бы попытается посмотреть ему в глаза. — Мне очень жаль, хорошо? Я уже извинялась раньше и снова приношу свои извинения сейчас. Неужели вы никогда не забудете об этом? — он всё ещё держал двадцатилетнюю обиду на Гарри. — Вы просили объяснений, и я дал их вам. А теперь, пожалуйста, уходите. С трудом сглотнув, она покачала головой. — Вы дали мне много пищи для размышлений, но, как бы плохо я ни вела себя, я была ребёнком! — эти слова прозвучали страстно, с отчаянной убеждённостью. — Просто ребёнок, бунтующий против родителей, потому что бунт — это одна из глупостей, которую делают дети. И на каком-то уровне я сделала это, потому что знала, что это безопасно, что мы в безопасности! И если это не доверие, то что же тогда?       Профессор Снейп оглядел её с головы до ног. Её глаза были яркими, грудь слегка вздымалась, волосы начали выбиваться из пучка.       Почему эмблема Гриффиндора была львом, когда бык в посудной лавке был бы намного более подходящим? Безголовые, беззаботные гриффиндорцы! Он вздохнул и потёр лоб. В её словах была какая-то доля правды. Он оценивал её детское поведение по взрослым стандартам. Это была его привычка. И всё же она больше не была тем дерзким болтливым ребёнком, и она пытается измениться. — Хорошо, мисс Грейнджер. Садитесь, и мы попытаемся начать всё сначала, — уступил он.       Она открыла рот, улыбнулась и не смогла спрятать улыбку. Через мгновение она уже сидела на стуле, наклонившись вперёд, с сияющим от нетерпения лицом. — Спасибо, в этот раз я постараюсь сделать всё лучше. — Вы уже решили, кем хотите стать? Вы были так обеспокоены моей рекомендацией, что, возможно, собираетесь стать учеником Зельевара? — начал он. — Я точно не знаю. Я действительно наслаждаюсь зельеварением, когда знаю, что вы не сделаете мне выговор, — она одарила его печальной улыбкой. — Но я не думаю, что мне захочется заниматься чем-то другим всю оставшуюся жизнь. Мне всегда было трудно сузить круг своих интересов. Может быть, вы дадите мне совет? — Разве профессор Макгонагалл не давала вам советов по поводу карьеры на пятом курсе? — Да, но у вас больше практического опыта в этой области. — Вы же понимаете, что в первый год обучения зельеварению вы будете заниматься не более чем утомительной подготовительной работой, вроде потрошения жаб и маринования крысиных мозгов? — он ухмыльнулся. — Прямо как длительная отработка, — задумчиво произнесла она. — Так вот почему вы даёте нам такие задания, на отработке, чтобы научить нас, чего ожидать? Или просто чтобы избавить себя от необходимости ученика? — Главная цель любого наказания-преподать дисциплинарный урок. А это — это всего лишь преимущество. Это освобождает меня для более сложных задач. — Как Волчье зелье. Мне бы очень хотелось научиться этому, — её карие глаза горели страстной мольбой. — Тогда вам лучше выбрать мастера, который знает, как это делается. — Вы могли бы научить меня, если бы захотели, — предложила она. — Я не беру учеников, даже тех, кто называет меня мастером, — его тон был сокрушительным. — Может быть, вы хотите объяснить, почему вы отказываетесь?       Она пожевала нижнюю губу и беспомощно пожала плечами. — Не думаю, что мне следует об этом говорить. Это только разозлит вас. — И вы думаете, что ваш отказ сделает мне ещё хуже?       Она посмотрела на пол, на банки с маринованными существами на верхней полке позади него, на перо в его руке, на пыльный камин.       Облизнув губы, она пробормотала: — Просто… Я не могу не удивляться… Я имею в виду… Каждый раз, когда вы это говорите… — Продолжайте.       Она глубоко вздохнула и пробормотала: — Когда вы ходили на собрание Пожирателей Смерти, кто называл вас мастером? Извините.       Его глаза сверкнули, а губы сжались почти до предела. Гриффиндорцы! Безрассудные бестактные бесстрашные гриффиндорцы! Он пристально посмотрел на её раскаивающуюся склонённую голову и задумался. Он мог либо выгнать её, либо сменить тему разговора, и было ясно, чего она ожидает. Как ни странно, он выбрал другое. — Насколько я понимаю, вы уже начали получать предложения?       Она с облегчением последовала его примеру. — Да. Вчера я впервые встретилась с Зельеваром из Святого Мунго. — Без сомнения, он предложил вам всё, о чём вы когда-либо мечтали, — съязвил он с тонкой улыбкой. — Да, но я не хотела этого от него! — она покраснела и добавила: — Просто он не кажется мне очень разумным.       Некоторое время он молча смотрел на неё. Было приятно наблюдать, как она ёрзает, краснеет и ищет слова, которые не приходят на ум. Он терпел её прямоту в течение семи лет, но, видимо, в конце концов заставил её замолчать. — Снова торопитесь с выводами? — наконец усмехнулся он. — Полагаю, я не могу не быть гриффиндорцем, — она не знала, стоит ли ему говорить о их разговоре с Зельеваром. А может, и нет. Она не осмелилась бы произнести в его присутствии слова «бедный дорогой Северус». Гермиона поморщилась. — Он сказал мне, что вы и мухи не обидите, — она пожала плечами. — Безмозглый болван, — пробормотал он, затем посмотрел ей в глаза и добавил безразличным тоном: — Я ранил много кого просто так в подростковом возрасте, пока я не покончил с человеческими жертвами.        Это научит её вспоминать его прошлое Пожирателя Смерти. А если это было слишком откровенно для неё, чтобы справиться с этим? Это было слишком плохо для неё. Если вы не можете выдержать жару, выйдите из помещения.       Она вздёрнула подбородок. Он захотел сражаться грязно, не так ли? Ну и ладно. Она изобразила на лице милую улыбку. — Он сказал мне, что я просто должна правильно вас понять. По его словам, перевод вашей рекомендации был, я цитирую: «Если бы я не был таким скрягой, вы бы стали моим учеником».       Чёрные глаза сузились, когда он наклонился вперёд, выплёвывая каждое слово с медленной преднамеренной угрозой. — Не испытывайте свою удачу. — Нет, сэр, — она опустила глаза, потом робко посмотрела на него. — Я знаю, что я не стану вашим учеником, но, может быть, я смогу вам помочь? Сварить какие-либо зелья или что-нибудь ещё, что вам может понадобиться до начала занятий в школе? — Если вы действительно хотите отбывать наказание, я уверен, что Филч будет рад вашим услугам, мисс Грейнджер. Во время каникул там меньше всего дел, но я уверен, что с помощью поощрения «или без него» он мог бы придумать что-то достаточно мерзкое. Может вы хотите, чтобы я уточнил?       Она вздрогнула от его предвкушающей ухмылки. — Вы оказали мне достаточно услуг, сэр, большое спасибо, — с этими словами она вскочила и начала бочком пробираться к двери. — Я и не ожидала, что вы сделаете хоть что-то. — Но это доставило бы мне удовольствие, уверяю вас, — промурлыкал он.       Гермиона оставила своё первоначальное намерение найти кого-нибудь из других профессоров для конфиденциальной беседы. У неё было такое чувство, что лучше не задерживаться. Возможно, он и не смог бы наказать её, но он мог бы найти другие способы заставить её пожалеть, что она осталась.