Всё, что я когда-либо делал

Хмурый взгляд профессора Снейпа не сходил с его лица, когда он принимал обратно свою палочку от охранника Министерства. Он был глубоко возмущён тем, что ему пришлось потратить своё единственное свободное время и, вероятно, пропустить обед из-за этого проклятого дела. Вероятная перспектива быть задержанным достаточно долго, чтобы пропустить дневные занятия, также заставила его заскрежетать зубами. Ещё один тайник с незнакомыми тёмными артефактами был найден в Малфой-мэноре, и поскольку он был единственным бывшим Пожирателем Смерти, который не был ни мертв, ни безумен, его присутствие требовалось в Отделе Тайн. Единственным спасением было то, что он будет работать с невыразимцами, а не с аврорами. Он повернулся лицом к стажёру, который ждал его, чтобы проводить. Конечно, это будет она, единственная бывшая студентка, которая, казалось, действительно желала его общества. Прошло уже шестнадцать месяцев с тех пор, как она закончила учёбу, и она стажировалась уже больше года. Была ли она назначена на эту должность как самый младший сотрудник или же она сама попросила об этом? Она улыбалась ему снизу-вверх. Его желудок сжался от того, как это было неправильно. Она нетерпеливо поздоровалась с ним. — Профессор, прошло уже почти шесть месяцев с тех пор, как мы виделись последний раз… Он пристально посмотрел на неё сверху вниз. — Шесть месяцев — это слишком мало для меня, мисс Грейнджер, — съязвил он. Сияние исчезло с её лица, и она прикусила губу двумя маленькими белыми зубками. В полном молчании они прошли из вестибюля к лифтовому залу, где уже собралась небольшая толпа волшебников и ведьм. Она больше не смотрела на него, и её плечи были слегка опущены. «Ты мне не друг, и никогда им не будешь», — свирепо подумал он, — «и чем скорее ты вобьёшь это в свою дурную гриффиндорскую голову, тем лучше». Они ждали, не говоря ни слова. Никто из тех, кто его знал, не пожелал бы начать разговор, и она не была исключением. Кованая золотая решётка наконец открылась. Все вошли внутрь. Там было семь уровней, идущих вверх, но вниз гораздо меньше, только к Департаменту тайн и старым залам суда. Снейп наблюдал, как Гермиона Грейнджер уставилась на стену перед ними, её лицо было напряжено, а кулаки сжаты. Она моргала слишком сильно и слишком часто. Открылась ещё одна решётка, и он последовал за ней. Это было так непохоже на неё — молчать так долго. Ему это совсем не нравилось. — Дуетесь, мисс Грейнджер? — Это должно вызвать ответную реакцию. — Вы ведь всегда понимаете, когда кто-то дуется, правда? — Её голос был жёстким. — Вы дуетесь уже больше двадцати лет. Его глаза сузились, впившись в неё взглядом. Она встретила его пристальный взгляд с лёгкой вызывающей ухмылкой, играющей на её губах. — Если вы хотите развязать войну оскорблений, я буду рад услужить вам, но у вас очень мало шансов на победу, — усмехнулся он. Она снова уставилась в пол. Если бы её волосы не были стянуты сзади, она, несомненно, спряталась бы за ними, но вместо этого он мог видеть каждую эмоцию на её выразительном лице. Она была рассержена, обижена и более чем готова ответить тем же. Он ждал ответа. — Девятый уровень, Отдел тайн, — произнёс холодный женский голос. Гермиона поджала губы. — У меня очень мало шансов выиграть что-либо, что касается вас, — пробормотала она, на этот раз выбрав путь благоразумия. — Хорошо. По крайней мере, вы признаёте этот факт. Лифт остановился. Решётка скользнула в сторону, и они вышли в длинный пустой коридор с простой чёрной дверью в конце. Они были уже на полпути, когда она снова заговорила: — Почему вы всегда так грубы со мной? — в её низком голосе послышался едва заметный намёк на дрожь. — Я думала, когда вы согласились, что мы можем начать всё сначала, то это прекратится. Вы помогли мне. Я люблю эту работу, и я уверена, что вряд ли работала бы здесь без вашего совета. Всё, что я хотела сказать — это спасибо, но вы даже не дали мне шанса. Каждый раз, когда мы разговариваем, вы язвите. — Почему вы всё время пытаетесь переписать меня? Я не хороший, — он выплюнул последнее слово с горьким ударением, — я никогда не был хорошим. Семи лет моих занятий должно было хватить вам, чтобы понять это. — Но вы же выслушали все мои варианты по поводу работы, и я знаю, что вы были не обязаны этого делать… — Потому что впервые в жизни я решил убедиться, что ваши мозги не будут потрачены впустую на какое-то идиотское гриффиндорское решение. Обязывает ли это меня быть приятным и дружелюбным после этого? Думаю, что нет. Вы были моим учеником. Всё, чем вы когда-либо были для меня — это разум, которым можно управлять. Она шмыгнула носом, и он настороженно посмотрел на неё, надеясь, что она не заплачет. По крайней мере, до тех пор, пока она не передала его своему боссу и не сбежала от его неохотного общества. Довести женщину до слёз вряд ли повредит такой тёмной репутации, как у него, но он просто был не в настроении. Он смягчил свой голос до бархатного шёпота. — Я сделал бы то же самое для любого студента, который осмелился бы спросить меня. Даже Лонгботтома. Она искоса взглянула на него. Её глаза больше не были влажными. Хорошо. — Но вы не хотели бы сделать это, — упрекнула она его. Теперь они стояли у чёрной двери. Она провела его в большую, круглую, отделанную чёрным мрамором комнату, усеянную одинаковыми чёрными дверями и голубыми пламенеющими свечами. Когда она закрыла за собой дверь, комната быстро закружилась, пока двери и свечи не слились в единую синюю линию. Он подождал, пока она остановится. — Ну конечно, — возразил он. — Я бы сказал ему правду, что любой, кто достаточно глуп, чтобы предложить ему карьеру зельевара, должен быть слишком взволнован, чтобы помешать ему взорвать все вокруг — и себя в том числе. И он не должен ожидать, что я приду на его похороны. — Я так и вижу, как вы ему это говорите, — признала она с лёгкой улыбкой. — На самом деле, я видела, как вы говорили ему это, или что-то очень похожее, каждый урок зелий. — Я рад, что ваша память не совсем испорчена, — он ухмыльнулся. — Поскольку это полезно для исправления недостатков вашего интеллекта. Она пристально посмотрела на него. — Мой интеллект не является недостатком! Он насмешливо приподнял бровь и последовал за ней через третью дверь налево, в кабинет, который мог бы быть просторным, если бы не был так забит приборами и бумагами. От него тянулась вереница небольших кабинетов. — Рейдер, — поприветствовал Снейп невысокого лысеющего мужчину за столом, — на что ты потратишь моё время сегодня? Голова невыразимца повернулась к нему, с выпученными глазами, оглядывая его без видимого изменения выражения. — Снейп, — ответил он, не вставая. — Мы нашли ещё одну комнату позади третьего подземелья. Не могли бы вы взять команду по дезактивации и просмотреть её? Снейп сердито посмотрел на него, садясь без приглашения и вытягивая свои длинные ноги. Гермиона осталась стоять у двери. — Ну что, готов приступить сейчас? — рявкнул он. Но даже если так, это будет работа на целый день. На самом деле ему, вероятно, придётся вернуться завтра. Перед отъездом он обязательно пошлёт письмо в Хогвартс. К счастью, сегодня были только шестой и седьмой курс. Они могли бы работать под наблюдением Поппи. — Как никогда. Та же команда, что и в прошлый раз. И Грейнджер, конечно. Со временем она набралась кое-какого опыта. — Ну конечно же! Она же магглорождённая! — Снейп проигнорировал тихий всплеск протеста позади него. Рейдер откинулся на спинку стула с видом человека, уставшего от жизни. — Её уже брали на задания. Снейп пожал плечами. — Она же твоя стажёрка. Если ты хочешь рискнуть потерять её у Малфоя, мне нечего тебе сказать. — Он наклонился вперёд, прищурив чёрные глаза, и добавил тихим угрожающим шёпотом: — Кроме того, я буду очень недоволен, если обнаружу какие-нибудь антимаггловские приспособления. Другой мужчина разразился лающим смехом. — Я уже написал завещание. Грейнджер, скажи остальным, что всё готово. — Да, сэр. Десять минут спустя команда Снейпа стояла в огромном холле Малфоя на полу из пёстрого зелёного ониксового мрамора из Пакистана и стенами из жемчужно-белого итальянского мрамора. Два аврора быстро оглядели их, а затем помахали рукой. Кроме Гермионы в группе было ещё трое опытных невыразимцев: Бородин, Ловатт и непосредственный начальник Гермионы Вальдемар Тигран, плюс один только что закончивший обучение Рикки Брокльхерст, которого она немного знала. Он был в Рэйвенкло, как и его младшая сестра Мэнди. Гермиона ходила с ней на пару уроков, но они не были близки. — Вы всё время будете держаться позади меня, Грейнджер, — приказал Снейп, впервые не добавляя к её фамилии «мисс». Услышав намёк на то, что она часть команды, она немного выпрямилась, но теперь нахмурилась, услышав противопоказания его особых инструкций. Он одарил её тяжёлым взглядом. — Здесь не место для безрассудства гриффиндорцев, девочка. Я уверен, вы помните, как Малфои относились к магглорождённым. Возможно, они оставили какие-то сюрпризы. — Вам же сказали, что всё чисто, — пробормотала она себе под нос, но недостаточно тихо. — Скажите мне это ещё раз, и я возьму вас под стражу! — прорычал он. — Я не разделяю ваше раздутое мнение о компетенции Министерства. Вспомнив весь свой опыт обучения, она покраснела и опустила голову. — Простите, профессор. Снейп отвернулся, и все последовали за ним. Как только он отвернулся, Рикки подмигнул ей. Он был темнее Мэнди, с блестящими глазами и крючковатым носом. Когда они спустились вниз, он придвинулся достаточно близко, чтобы прошептать, с опаской поглядывая на Снейпа и держась тремя ступеньками ниже: — Он позволяет тебе называть его профессором? Должно быть, ты у него в фаворе. Она нахмурилась и покачала головой. — Он называл меня невыносимой всезнайкой все школьные годы и ни капельки не изменился, — проворчала она. Он пожал плечами. — Он не такой уж и плохой, если ты делаешь без вопросов то, что он тебе говорит. Просто он очень заботится о безопасности. Безрассудство и излишняя самоуверенность нагоняют на него жар из-за воротничка. И в этом месте чувствуются некоторые очень неприятные заклинания. — Брокльхерст, — прорычал Снейп, не поворачивая головы. — Если понадобится какое-нибудь указание, я его дам. — Прошу прощения, мастер, — сказал Брокльхерст, снова непринуждённо подмигнув Гермионе. Он заметил, как она корчит рожицы за спиной Снейпа. Она густо покраснела, когда её увидели за таким ребяческим поведением. Они спустились ещё по двум мраморным лестницам, хотя те были меньше и не так величественны, как первая. Расписные стены были голыми, но прямоугольные формы стен разного цвета указывали на то, что когда-то здесь висели картины. Гермиона гадала, что же они с ними сделали. Она надеялась, что они где-то хранятся. Разумные портреты охранялись тем же разделом закона министерства, что и призраки и тени, причём изгнание призраков разрешалось только в тех случаях, когда недоброжелательность приводила к вредоносному ущербу для рода волшебников. Было бы неправильно сжечь или стереть их, поскольку, конечно же, предки Малфоев не все были тёмными волшебниками. Чистокровные семьи были слишком смешаны, чтобы такие склонности оставались тайной на протяжении поколений, и Люциус никогда не имел бы репутации и влияния, если бы Малфои были известны как тёмные. Иногда быть магглом было легче. Вы можете использовать свои старые газеты, чтобы завернуть рыбные чипсы или картофельную шелуху без необходимости сначала отправлять все фотографии в газетные архивы. У неё почти потекли слюнки. Она скучала по рыбе и чипсам, это были одни из тех продуктов, которые волшебники, казалось, не едят. Она надеялась, что Снейп не заставит их работать во время обеда. Затем они добрались до подземелья, и все мысли о еде исчезли. Каменные комнаты были опустошены и вымыты, но ничто не могло стереть пятна крови или запах отчаяния и смерти. Невозможно было забыть, для чего они были использованы; подробные отчёты Ежедневного пророка, которые помогли отправить даже Нарциссу на поцелуй Дементора, раскрывали все подробности. Они прошли мимо ещё двух авроров, кивнув им в знак приветствия, и остановились прямо перед потайной комнатой, настороженно сгрудившись позади Снейпа. Зловещего вида серебряные и медные предметы, которые заполняли её, были небрежно разбросаны по комнате без видимого порядка. — Эр’Эх тераех сонеича, — нараспев произнёс Снейп, вращая палочкой в сложном и незнакомом жесте. Гермиона с кислым выражением лица подумала о его насмешках по поводу «глупого размахивания палочкой» в своем первом уроке зельеварения. Защитные заклинания нельзя было назвать глупыми, но она была не в настроении быть справедливой. Две трети предметов в комнате начали светиться, в оттенках от ярко-розового до глубокого красно-фиолетового. Гермиона ахнула и невольно сделала шаг назад. Это выглядело не очень хорошо. — Протего протегиум, — продолжил Снейп скучающим голосом, его палочка описывала круг защиты вокруг них. — Ловатт и Тигран, вы будете вместе работать над объектами, которые я обозначу. Брокльхерст будет наблюдать и помогать. Рикки скорчил гримасу и прошептал Гермионе: — Это значит таскать и носить. Снейп повернулся и молча посмотрел на него сверху вниз, прежде чем продолжить: — Грейнджер, оставайтесь в этом кругу и смотрите, — «Только на меня», — говорили его глаза. — Бородин, мы будем работать вместе, но не спускай глаз с Грейнджер, пока я не закончу. Губы Гермионы сжались в злую прямую линию. Он посмотрел на неё и сквозь неё. — Я надеюсь, что вы не забыли, как следовать инструкциям. — Я никогда не забываю, профессор. — Уверен, что нет, — отрезал он и начал двигаться по комнате по часовой стрелке, выделяя предметы, которые светились бледнее, и перечисляя соответствующие номера для каждого, когда они делали заметки с самозаписывающим пером. Вскоре в воздухе повисли мерцающие золотые имена. Гермиона никогда не слышала о большинстве из них. Она умоляюще посмотрела на Таддео Бородина, ожидая объяснений. — Тёмные искусства, — пожал он плечами. — Конечно, им не обучают в Хогвартсе. Вот почему нам для этого нужен Мастер Снейп. — Его большие печальные глаза, так плохо сочетавшиеся с круглым розовым лицом и носом-пуговицей, встретили её понимающий взгляд. — Он разрешит тебе присоединиться, как только это будет безопасно, — пообещал он. — Разве он допускал к практике с первого урока? Глаза Гермионы расширились. — А ведь и правда. Это необычно? — она думала, что это обычная практика. — Во времена моей учёбы все было по-другому, — он был по меньшей мере на пятнадцать лет младше прежнего учителя зелий, — мы первый год занимались теорией, прежде чем нам разрешали приблизиться к котлу. Но его результаты настолько хороши, что Шармбатон и Дурмстранг последовали его примеру. — Но мне кажется столь очевидным немедленно приступить к практической работе. Мы занимались этим и с другими предметами, такими как трансфигуряция и чары. — Ах. Это всегда очевидно, когда кто-то об этом думает. Тогда это никому не казалось таким очевидным. Но Дамблдор поддержал его: трансфигурация и чары — это всё о том, чтобы научиться направлять свою магию через палочку. Там очень мало опасности и нет опасных ингредиентов — кроме того, их всегда можно преобразить обратно. И вообще, сколько стоят спички и перья? Она переваривала новую информацию молча, наблюдая, как худая тёмная фигура Снейпа шагает от одного неопознанного светящегося объекта к другому. Неужели он произвёл революцию в изучении зелий? И он даже не хотел преподавать их, несмотря на то, что был мастером в этом вопросе. Может быть, её однокурсники преуспели бы на войне, если бы ему разрешили учить их обороне, ведь все знали, что он всегда этого хотел? Она никогда не сомневалась в причинах отказа профессора Дамблдора. Конечно же, у него была на то веская причина. Кроме того, Снейп был злым, раздражительным учителем. Никто бы не захотел видеть его на этом месте. И всё же она видела Снейпа в действии в дуэльном клубе Локхарта на втором курсе. Его первое заклинание было Экспеллиармус, и, оглядываясь назад, она знала, что это было одно из самых полезных защитных заклинаний, которые она когда-либо изучала. Он продемонстрировал это так ясно, что этот единственный раз запечатлелось в их сознании, несмотря на испуг, вызванный змеёй Малфоя вскоре после этого. Открытие, что Гарри знает парселтанг, затмило всё остальное в тот день, но они помнили Экспеллиармус достаточно хорошо, чтобы разоружить Снейпа на следующий год в Визжащей хижине, и это заклинание помогло спасти Гарри от Волдеморта после Турнира Трёх Волшебников. Она нахмурилась. Должно быть, это было горько для Снейпа, все эти годы лишённого права обучать своих учеников тому, что он знал, и вынужденного смотреть, как другие учителя растрачивают ценное, невосполнимое время подготовки на корнуоллских пикси и Гриндилоу. Даже Ремус сосредоточился на тёмных существах, а не на дуэлях с тёмными волшебниками. Рикки был прав насчёт сознания безопасности этого человека. Он был самым заботливым учителем, который у неё когда-либо был, всегда настороже и в поисках опасности, он также спасал или ругал с одинаковой энергией. Возможно, у него было что-то более ценное, чем несколько резких слов. Во всяком случае, это никогда не заставляло его пренебрегать своим долгом.