Всё, что я когда-либо делал

      Гермиона поудобнее устроилась на мантии Рикки, расстелив её, как скатерть для пикника, она взяла кусочек хлеба и обмакнула его в последние остатки горохового пюре. Рядом с ней, высокий и худой, в рубашке с открытым воротом и хлопчатобумажных брюках, Рикки откинулся на локте, наблюдая за ней. Вокруг них были разбросаны остатки ужина и фиш-н-чипс.       Это был долгий день. После почти часового ожидания её подозвал Снейп и проинструктировал относительно основных заклинаний обезвреживания. Затем она произнесла их, Снейп и Бородин одновременно бросили заклинания более высокого уровня. Это был её первый практический опыт работы с запутанной магией, и к тому времени, когда Снейп отпустил их с приказом встретиться завтра в 8 утра в вестибюле, она была уже слишком уставшей, чтобы принять приглашение Рикки. Почти.       Было здорово утроить пикник возле поместья Малфоев. Большая часть парка и садов была расчищена для общественного пользования несколько месяцев назад и теперь являлась излюбленным местом отдыха семей волшебников, хотя к этому времени вечера они были в основном пустынны. Они выбрали поросший травой холмик над ручьём, достаточно далеко от деревьев, чтобы не быть покрытыми падающей листвой. Гермиона втайне наслаждалась иронией судьбы, наслаждаясь маггловской едой в том месте, что было одним из последних бастионов чистокровной власти. — Но как ты мог помнить меня в Хогвартсе? — спросила она после того, как съела последний кусок. — Я была на три года младше и училась на другом факультете.       Сверкающие тёмные глаза смеялись над ней. — Гермиона, все знали, кем ты была с первого курса. Лучшие друзья с мальчиком-который-выжил. Вы трое были в центре почти всего, что случилось за последние четыре года моей учёбы в школе. — Не всего, — возразила она, собирая весь мусор в одну аккуратную кучку чтобы убрать с помощью магии.       В такие моменты хорошо быть ведьмой. Никаких мусорных баков, которые портят вид. Никаких бумажек или разлагающихся пластиковых бутылок из-под напитков, никакого вреда и никаких муравьёв. — Да, всего! — возразил он, подняв брови в недоверия к её наивности. — А на кого напал тролль? Эй, это же была ты! Кто же окаменел от Василиска? Эй, это ты! Кто получил 160 очков и поднял Гриффиндор с последнего места на первое за что-то связанное с Квирреллом и Волдемортом? Вы трое! — Невилл тоже получил десять очков, — вставила она.       Он отмахнулся своей загорелой рукой. — Десять баллов за попытку остановить тебя. Вы трое были единственными, кто сделал… Что бы вы там ни сделали. Она пожала плечами. — Остановили Квиррелла от кражи философского камня, потому что у него на затылке жил Волдеморт. Вот почему на нём был тюрбан. В любом случае, Гарри был единственным, кто это видел. Мы с Роном так далеко не прошли. — Видишь, что я имею в виду? И вы, вероятно, пошли туда специально. Как долго вы шли по его следу?       Гермиона покраснела и отвела взгляд. Может быть, она слишком поторопилась с едой. Больше не было ничего, с чем можно было бы повозиться. Она сорвала три длинных стебля травы и начала их заплетать. — Он пытался украсть камень из Гринготтса ещё до начала занятий. Мы весь год знали, что что-то происходит. — Хотя она многого не знала, пока они не стали друзьями. — Но мы вовсе не шли по его следу. — Она опустила голову. — Мы думали, что злодеем был профессор Снейп. — И разве это не звучало теперь глупо?       Рикки расхохотался. Гермиона уставилась на траву, которую она заплетала, её щёки становились всё краснее и краснее. — Ну, а кто бы не подумал на него, правда? — он начал задыхаться от смеха через несколько минут. — Он одевается как злодей из пантомимы, всегда хмурый и в длинных чёрных одеждах, и по ночам носится по коридорам. Всё, что ему было нужно, это усы, чтобы дополнить образ.       Она взглянула на него, и её губы дрогнули в улыбке облегчения. Значит, он смеялся не над ней. Она всё равно решила сменить тему разговора. — А дети-волшебники ходят на пантомиму? Я думала, что это маггловские штучки. — Я узнал об этом на уроках маггловедения. Четвёртый курс, я думаю; я делал специальный проект. Но пантомимы — это и для нас традиционно. — Я только один год изучала маггловедение. У меня было слишком много уроков, чтобы продолжать ходить на эти занятия. — Меня это не удивляет. Все знали, что ты практически живёшь в библиотеке. Но расскажи мне больше о ваших приключениях со Снейпом. Вы ходили за ним каждую ночь? Большинство первокурсников нашли бы это более страшным, чем встреча с Волдемортом. — Мы точно не знали, — призналась она. — Именно тролль на Хэллоуин заставил нас по-настоящему заподозрить его. Квиррелл заманил его, чтобы отвлечь других учителей, и он смог пойти за камнем, но профессора Снейпа это не обмануло. Только его укусил Пушок, и мы заметили, что он хромает… — А кто такой Пушок? — Сначала нужно было пройти мимо него. Помнишь профессора Дамблдора на сортировочном ужине, предостерегающего всех, кто войдёт в коридор третьего этажа, мучительной смертью? Там был трёхголовый цербер. — Пушок? — Он снова разразился смехом. Это было очень заразительно. — Кто на земле назвал бы цербера Пушком? — Хагрид, конечно, — сказала она, перестав смеяться. — Разве ты никогда не изучал уход за магическими существами? — Не с ним. У нас был профессор Кеттлберн, и я бросил эти занятия после СОВ. Я помню, Мэнди часто жаловалась на уроки Хагрида — гиппогрифы и проклятые скуты или что-то в этом роде. — Эти звери, да. Они были… Довольно ужасны. — Она собиралась сказать «он сам их вырастил», но передумала на полуслове. Это было незаконно. Несмотря на то, что Хагрид был награждён Орденом героя войны после битвы и уехал жить в Шармбатон с мадам Максим, это всё ещё могло доставить ему проблемы, если бы когда-нибудь всплыло. — Судя по тому, что я слышал, всё, что вы с ним изучали, было просто ужасно. Кроме флоббер червей. По крайней мере, они не могли причинить особого вреда. — Он действительно очень много знает о магических существах, — защищала его Гермиона. Как жаль, что ему больше всего нравились огнедышащие драконы.       Рикки лениво приподнял бровь. — И всё-таки, зачем нужны эти черви? — Это вина Малфоя. Он спровоцировал гиппогрифа, и он напал на него, а потом пожаловался отцу, чтобы тот уволил Хагрида. — Но всё же, флоббер черви! Представь Снейпа, меняющего тему урока из страха перед кем-либо!       Гермиона нахмурилась. Вряд ли. Если бы кто-то попытался надавить на него, он бы заставил их делать более опасные зелья, а не меньше. Она отбросила травяную косу и выпрямилась. — Ты говоришь так, словно восхищаешься им, — проворчала она.       Рикки тоже сел, виновато улыбаясь. — И это самое страшное преступление? Прости, но я ничего не могу поделать. Только не после того первого потрясающего урока. — Его глаза загорелись вспомнившимся энтузиазмом. — Он быстро вошёл, и все стихли. Затем он сказал нам, что может научить нас заваривать славу, или запечатывать смерть — если мы не будем большой кучей болванов, каких он обычно учил. Мы тут же решили сделать всё, что угодно, лишь бы он не считал нас тупицами. А потом он устроил импровизированную викторину, чтобы убедиться, что мы помним, чему он нас научил, мы всегда приходили подготовленными.       Гермиона нахмурилась. — У нас было то же самое… — Зачем вмешиваться в совершенство? Он был великолепен! — Он использовал этот тест, чтобы унизить нас. Гарри — за то, что не знает ответов, а меня за то, что знаю. — Она уставилась на землю, прикусив нижнюю губу. Может, она сошла с ума? Спорить о Снейпе, из всех людей, с самым красивым парнем, которого она встретила после школы?       Неудивительно, что у неё не было личной жизни. — Но разве после этого не стало лучше? Я всегда думал, что ты была любимчиком. — Я? — она удивилась. — Что навело тебя на эту мысль?       Рикки потянулся к её руке и начал играть с её пальцами. Она искоса взглянула на него из-под ресниц. Он всё ещё улыбался ей. У неё вдруг перехватило дыхание. — Он как-то упоминал о тебе. По крайней мере, я думаю, что это была ты, он не говорил имени.       Она судорожно сглотнула. — Что… Что он сказал? — Это было сразу после третьего нападения, когда открылась Тайная комната. У нас был действительно ужасный урок, большинство хаффлпаффцев ужасно себя чувствовали, потому что их однокурсник окаменел, и мы все были напуганы, потому что не знали, что могло сделать это с призраком? После третьего взорванного котла он пришёл в ярость. Он сказал, что одна ученица со второго курса может сварить зелье лучше, чем мы, и он сильно искушён заставить нас смотреть, как она это делает, если…       Он резко остановился, скривив губы с нелепым выражением вины в глазах. Она наклонилась чуть ближе. — Что же? — Хм. — Его лицо пылало, а глаза бегали по сторонам. — Ах, ну, эм, если бы она не была так уверена в себе.       Она должна была бы чувствовать себя оскорблённой тем, что он подумал на неё, — конечно же, Снейп не использовал такое вежливое выражение, — но ей хотелось смеяться. Он был таким плохим лжецом. Кроме того, он всё ещё держал её за руку. — Уверена в себе? — озорно спросила она. — Так вот что он сказал? Не знать всего, или невыносимо, или самонадеянно? — Я не думаю, что ты невыносима или самонадеянна, — быстро сказал он, бросив на неё тревожный взгляд. — Во всяком случае, ты всё знала, не так ли? Это вовсе не оскорбление. — Так оно и есть, как он всегда говорил, — фыркнула она. — А почему ты тогда решил, что это я?       Он пощекотал её руку. Она оттолкнула его руку, одарив насмешливым суровым взглядом. Пусть он сам оправдается. — Мэнди сказала, что это, должно быть, ты. Потому что это был не кто-то из Равенкло или Хаффлпаффа, о которых она могла подумать, и она знала, что вы с Малфоем были единственными, кто обошёл её на экзаменах первого курса. Кроме того, ты ведь была лучшим учеником у каждого учителя, не так ли?       Она покраснела. — Действительно? Он недоверчиво поднял бровь. — Только не говори, что не знала. — Снейп никогда не позволял мне отвечать на уроках. Я всегда держала руку поднятой, и он всегда игнорировал меня. — Конечно. Он хотел проверить знания других — он уже знал, что ты знаешь правильный ответ. — Он сжал её руку. — Я так не думаю, — заявила она. — Он просто ненавидел гриффиндорцев, вот и всё.       Рикки пожал плечами. — Этого я не знаю. У нас всегда были уроки с хаффлпаффцами в младших классах. Но я думаю, что это вполне логично. Что является отличительной чертой гриффиндорцев? — Мужество. Шляпа всегда называла нас храбрыми.       Он покачал головой. — Не столько храбрость, сколько глупость. Всегда говорилось о храбрости и смелости, что является ещё одним способом сказать, что вы бросаетесь в опасность, не планируя заранее. И это последнее поведение, которое он хотел бы поощрять — в классе или где-нибудь ещё.       Она нахмурилась. Это прозвучало не очень лестно. Хотя, чем больше она думала об этом, тем больше вынуждена была признать правду. И вообще, в этом было много смысла.       Он наклонил голову и криво усмехнулся. — Зелья требуют терпения, точности и тщательной подготовки. Вот почему гриффиндорцы обычно так плохо справляются с этим. — Он должен был изменить свои методы, чтобы помочь нам, — пробормотала она. — Разве мы не договорились раньше, что оппозиция просто делает его более упрямым? Чем больше ты бунтовала, тем сильнее он давил на тебя. — Это было нечто большее.       Он пожал плечами. — Ну, твой класс действительно положил конец семилетнему успеху Слизерина. И это была ты и твои друзья, которые продолжали выигрывать кубок каждый раз. — Наверное, он просто жульничал, чтобы его факультет был первым. Он отнимал очки у всех остальных факультетов, кроме своего собственного. — Как скажешь, — согласился он. — Как я уже сказал, мы никогда не делили с вами занятия по зельеварению, а занятия — это когда ученики в основном приходят и уходят, если только вас не поймают целующимся или блуждающим по коридорам или на дуэли. Я не помню, чтобы он когда-нибудь отнимал у меня очки.       При слове «целующимся» его взгляд упал на её губы и задержался там. Она затаила дыхание. Он качнулся несколько раз, но не сделал ни одного движения в её сторону.       Молчание становилось всё более неловким. Она не могла придумать, что сказать. Гермиона нервно облизнула губы и услышала, как он затаил дыхание. — Значит, теперь тебе нравится с ним работать, — пропищала она.       Рики печально улыбнулся ей. — Тебе не кажется, что мы уже достаточно долго говорили о нём? Здесь есть кое-кто прямо сейчас, кто мне нравится намного больше. Если ты не возражаешь. Да. Так оно и было.