Предвестие дождя
16 декабря 2020 г., 09:28
Укрывшись под большим дубом от холодного январского ветра, Гермиона сидела на опушке леса Малфоев, обхватив руками ноги и положив подбородок на согнутые колени. Она была одета в тёплый шерстяной плащ, но капюшон был откинут назад, позволяя её распущенным волосам свободно струиться по спине. Она снова пришла сюда, чтобы посмотреть на рассвет, как часто делала; это было удовольствие, которое она обещала себе после бессонной ночи.
Это было её любимое место в поместье Малфоев. Все по-прежнему называли его так, хотя Министерство переименовало его в Сады Победы, когда они его конфисковали. Каким-то образом приход сюда стал ещё слаще от напоминания о том, что высокомерные бывшие владельцы получили по заслугам.
Она часто устраивала пикники на лужайке с Рикки, но он всегда предпочитал лужайку сразу за садами поместья и ближе к верхнему берегу ручья. Теперь, когда ей больше не нужно было справляться с его предпочтениями, она обычно выбирала более дикий, лесистый конец, чтобы прогуляться.
Зима в этом году была тёплой, с морозными туманными утрами и сухими солнечными днями. Казалось неправильным, что погода улыбалась, когда её внутренний барометр был твёрдо установлен на «серое, свинцовое небо, предвещающее дождь». Она почти хотела, чтобы весь мир плакал вместе с ней, но тогда она не сможет сидеть здесь снаружи и наслаждаться утренним покоем, так что, возможно, так будет лучше.
Было бы намного легче забыть Рикки, если бы им не приходилось работать в одном отделе. Не то чтобы они часто работали бок о бок, по крайней мере, она была избавлена от этого, но так много их коллег встали на чью-то сторону, что она чувствовала на себе осуждающие взгляды и бормотания чаще, чем обычно. Она делала вид, что не замечает этого ни со стороны своих сторонников, ни со стороны недоброжелателей, поскольку ничего не добьётся от дальнейшей вражды с кем бы то ни было. Недолговечное облегчение от того, что ей удалось очистить воздух для собственной защиты, скоро будет перевешено долгосрочным ущербом, нанесённым её карьере. Она слишком любила свою работу, чтобы оставить её. Лучше просто сидеть и ждать, пока буря утихнет.
Это были долгие, тоскливые шесть месяцев, а она всё ещё ждала.
Она посмотрела на слегка посветлевшее небо и криво усмехнулась. Ирония судьбы заключалась в том, что причина её проблемы оказалась лучшей подготовкой к её решению. Никто из тех, кто пережил семь лет ядовитого языка Снейпа, не нуждался в дальнейших уроках полезности и практики держать голову опущенной и рот закрытым. Хотя было бы не совсем справедливо называть его причиной, когда необоснованная ревность Рикки охватывала каждого мужчину, с которым она разговаривала.
Этот последний аргумент снова зазвенел у неё в ушах.
— Ты всё время улыбалась Роджеру. Не думай, что я этого не видел! — разглагольствовал Рикки.
— Это свадьба, конечно, я улыбалась! Ты же не хочешь, чтобы я хмурилась и испортила церемонию, правда? — это она протягивала Роджеру и Луне ленточки для рук. Естественно, она улыбнулась им обоим.
— Теперь, я полагаю, ты скажешь, что он тебе не нравится.
На это действительно не было приемлемого ответа. Она вздохнула и терпеливо объяснила:
— Он твой лучший друг. Конечно, он мне нравится из-за этого, но на самом деле мне нравишься ты.
— Я тебе нравлюсь только потому, что похож на Снейпа! Все твои бойфренды были похожи на Снейпа!
— У меня их было всего три, — запротестовала она. — Разве я виновата, что единственные люди, которым я нравлюсь настолько, чтобы пригласить меня на свидание, — высокие и тёмные, или же они были моими лучшими друзьями с первого курса?
— Ты хочешь сказать, что пойдёшь на свидание с любым парнем, который тебя пригласит? — он зарычал. —Значит, я тебе совсем не нравлюсь, и всё это притворство только потому, что я был настолько глуп, что спросил тебя.
— Ты не был глупым, когда спросил меня об этом. Ты сейчас ведёшь себя глупо! — ответила она сквозь стиснутые зубы.
— О, я такой глупый, да? Теперь я знаю, теперь я наконец слышу правду! Каждый раз, когда мы целовались, ты думала о том, какой же я глупый, как нелепо думать, что всё это было по-настоящему!
— Это было по-настоящему. — К тому времени она уже плакала. — Но это уже не так. Я не могу этого вынести. С меня довольно. Прощай — и я больше никогда не хочу тебя видеть! До свидания!
Даже на свадьбе своего лучшего друга он не смог сдержаться. Тогда она уже знала, что если его нельзя пристыдить перед друзьями, то без них он никогда не станет рассуждать здраво. Она убежала в укромный уголок сада, чтобы побыть одной. И это была такая хорошая идея, не правда ли, с профессором Кислое-Лицо Снейпом, ожидающим там?
Слишком поглощённый изучением розовых листьев, чтобы обернуться, он даже не оказал ей любезности, повернувшись к ней лицом, чтобы бросить свои обычные оскорбления. Его голос никогда не повышался от холодного презрительного шёпота, когда он издевался сначала над её речью, потом над её горем, потом над её друзьями, потом над её характером. Она испытала некоторое удовлетворение, бросив ему в ответ такие слова, хотя у неё не хватило смелости остаться и ждать его ответа. Без сомнения, он хотел добавить что-то ещё более язвительное.
Она подавила смех от внезапной мысли. Ему следовало бы страдать под собственной опекой в течение семи лет, тогда, возможно, он научился бы сохранять вежливое молчание. Вместо этого он был таким же тонкокожим и вспыльчивым, как… — она поморщилась, — как Рон! Только ещё более неумолимый. Учитывая, как эти двое всё ещё ненавидели друг друга, было забавно заметить, насколько они были похожи — верные, упрямые, гордые и неразумные. Однако у Снейпа не было доброты или юмора Рона — или его большой любящей семьи. Он был похож на более мрачного и злого Рона, каким он мог бы быть, если бы над ним издевались, и он был бы один.
Он был зол на неё, когда она случайно наткнулась на него на свадьбе. Он всегда злился на неё, но в тот день больше, чем обычно. Его ледяная реакция на известие о ревности Рикки всё ещё озадачивала её. Она думала, что он был оскорблён сравнением с Рикки, но это не совсем соответствовало его ответу. Он сказал что-то о том, что не является кастратом, что-то о своих чувствах. Она была шокирована этим.
Розовато-золотое сияние угасало на небе. Она встала, собираясь уходить, и остановилась. Позади себя, среди деревьев, она услышала треск веток и тихий шёпот голосов. Другие люди здесь, так рано утром? Обычно она никого не видела. Она повернулась, чтобы посмотреть.
Примерно в десяти метрах слева от неё седобородый незнакомец, который выглядел смутно знакомым, выходил из леса, повернув голову назад, чтобы бросить комментарий через плечо. Она посмотрела за его спину и увидела высокую тёмную фигуру, которая наклонилась, чтобы вытащить несколько грибов и положить их в корзину.
Она открыла рот, когда он выпрямился, и увидела его профиль. Это был Снейп.
Это был её бывший профессор, каким она никогда его не видела, щёки его раскраснелись от утреннего прохладного ветерка, глаза светились юмором, а лицо озаряла улыбка чистого удовольствия. Впервые она по-настоящему почувствовала, что сила и энергия, которые он излучал в классе, были врождёнными качествами этого человека, а не просто маской, за которой он прятался. Это было всё равно что смотреть на ожившую греческую статую.
Внезапно её грудь стала слишком маленькой. Её сердце колотилось о рёбра, а лёгкие были раздавлены. Вот почему он так негодовал на её пренебрежительные комментарии в тот день. Она сказала ему, что он ниже её внимания, но этот жизнерадостный, активный мужчина был не менее ошеломляющим человеком, чем когда был учителем.
Он услышал её сдавленный вздох и повернулся к ней лицом, как всегда сверх-подозрительный. Их взгляды на мгновение встретились, и его лицо застыло, изгиб губ превратился в гримасу. Очевидно, он тоже не забыл их последнюю встречу.
Профессор Снейп встал рано утром. Все аптекари, казалось, одновременно с ним исчерпали свои запасы тонкого папоротника Танбриджа. Это было неподходящее время для сбора листьев, но, к счастью, он знал о тайных рощах в Малфоевском лесу, которые были заколдованы, чтобы поддерживать жизнь растений на пике цветения или в стадии листвы круглый год. Это было одно из преимуществ того, что он когда-то был другом Люциуса. Других было немного.
Накануне вечером за ужином он поделился своими планами с Эмори, который тут же пригласил его с собой. Это был новый опыт — взять с собой компаньона на сбор урожая. Когда он был подростком, зелья были тем интересом, который его друзья не разделяли, и когда он стал старше, не было никого, кого он мог бы назвать другом, чтобы пригласить. Он не ожидал, что это изменится, но прошёл уже почти год с тех пор, как Эмори изменил всё своей неожиданной магической клятвой дружбы.
Постепенно у них вошло в привычку поочерёдно встречаться раз в неделю в комнатах друг друга. Эмори познакомил Снейпа со смехотворно легкомысленным, но удивительно приятным времяпрепровождением —строительством домов с помощью колод маггловских карт. Сочетание сосредоточенности и точности было достаточным умственным занятием, чтобы обеспечить удобный фон для долгого, спокойного молчания и случайных разговоров — и небольшое преднамеренное изменение, которое привело к падению всего, было лёгким способом ненавязчиво изменить тему или отказаться от последнего комментария.
Эмори был нетребовательным собеседником, мало говорил и много понимал. У него был свой собственный опыт темноты, и он прошёл через него к спокойному принятию, которое сгладило грубость и успокоило больные места души Снейпа. Он был единственным, с кем Снейп когда-либо говорил о Гермионе, и то лишь однажды, вечером после свадьбы.
— Розовый куст был испорчен, — пробормотал Снейп, глядя на покрытый тёмными пятнами лист, который он нашёл в кармане.
Проницательные карие глаза посмотрели на него и отвели взгляд.
— Как это было?
— Я изучал его. — Плечи Снейпа на мгновение приподнялись. — А потом пришла она.
Костяшки его пальцев белели на фоне бледной кожи, когда он склонился над листом. Его кадык подрагивал вверх-вниз. Она выпотрошила его одним словом. После семи лет обучения и двух лет случайных встреч, когда она обрела такую власть над ним? Когда же она перешла от неприятностей к необходимости?
Он молча наблюдал, как Эмори выбрал другую карточку и, держа её между большим и указательным пальцами, внимательно рассматривал хрупкую конструкцию перед собой.
— Она властный, упрямый, всезнающий ребёнок — я даже не люблю её, — проворчал Снейп.
Эмори по-прежнему молчал. Он балансировал двумя картами друг против друга, чтобы начать третий этаж.
— Не понимаю, почему меня это волнует! — выпалил Снейп после долгого, задумчивого молчания.
— Никто никогда не делает ничего просто так. — Эмори поколебался и добавил: — Есть такая маггловская поговорка. У сердца есть свои причины, о которых разум ничего не знает. — Затем, когда его руки оторвались от идеально сбалансированных карт, он незаметно пробежал пальцами по столу. Карточный домик рухнул, и им пришлось начинать всё сначала.
Этот разговор, состоявшийся полгода назад, теперь крутился в головах обоих мужчин, а молодой мужчина и ещё более молодая женщина молча смотрели друг на друга. Чёрные глаза боролись с карими, две пары щёк покраснели, две пары губ сжались. Губы Эмори дрогнули, но он ничего не сказал.
Снейп уставился на назойливую девчонку, которая непрошеным образом лезла ему в голову. Даже мысленная арифметика или зубрёжка не могли полностью изгнать из памяти яркие карие глаза и румяные щёки, обрамлённые облаком буйных волос, сквозь которые пробивался солнечный свет. В неосторожные моменты он видел её солнечную улыбку, когда она поднимала ленты для рук, её нетерпеливые руки рассекали воздух в его классе, её руки на его столе, когда она наклонялась, чтобы попросить прощения, и в его ушах эхом отдавалось её горькое требование: «Кто ты?»
Теперь она уже не улыбалась. Под этими блестящими глазами залегли тёмные круги, и холод, а не здоровье придали румянец её щекам. Она выглядела усталой и подавленной, только волосы оставались такими же непослушными, как и прежде. Его горло болело от желания сказать правильные слова, чтобы утешить её, но он не знал, как это сделать. Этих слов никогда не было в его лексиконе.
