Всё, что я когда-либо делал

      Трое человек стояли на краю Малфоевского леса в затянувшейся тишине. — Профессор... — Мисс Грейнджер...       Два голоса разом оборвались, а их обладатели покраснели и закусили губы. Чёрные и карие глаза смотрели друг на друга с отчаянным напряжением.       Двадцатилетняя практика обмана позволила Снейпу прийти в себя первым. — Мисс Грейнджер, это мой коллега профессор Марчант. Эмори, мисс Гермиона Грейнджер. — О, я знаю вас. — Гермиона посмотрела на приятное лицо с высоким лбом и аккуратной седой бородкой. Марчант был почти такого же роста, как Снейп, но шире и с более расслабленной осанкой. — Вы были на свадьбе Луны. — Вы были той девушкой с лентами. — Он улыбнулся. — Рад наконец-то с вами познакомиться. — Наконец-то? — спросила она, наморщив лоб. Гермиона искоса взглянула на черноволосого мужчину. — Я не думаю, что хочу знать, что профессор Снейп мог сказать обо мне.       Снейп нахмурился. Если бы она была кем-то другим, он бы сказал, что у него есть дела поважнее, чем сплетничать о бывших студентах. Большинство из них были примерно так же интересны, как флоббер-черви, и не намного умнее. — Я так понимаю, что вы были тем, кто организовал общественную кампанию, чтобы позволить преподавателям Хогвартса жениться и жить со своими семьями, — вмешался другой мужчина. — Возможно, будущее докажет, что это было полезно большему количеству из нас, как и Роджеру.       Гермиона невольно взглянула на Снейпа, чьи чёрные глаза убедили её, что если это и намёк на расцвет профессорских романов, то не в его пользу. Ей не хотелось выяснять, почему эта мысль успокоила её. — На самом деле я почти ничего не сделала. Просто немного исследований и несколько писем в газеты, — «и в Министерство, и к школьным работникам». — Меня удивило, как легко можно переубедить людей. — Ещё один маггловский обычай, который, по-вашему, стоит применять? — Совершенно верно, — согласилась Гермиона с вызывающим блеском в глазах. — Похоже, это не принесло вам счастья. Вы выглядите так, будто спите со скорпионами в своей постели, — съязвил Снейп. — Слишком заняты заботами обо всех вокруг, чтобы позаботиться о себе?       Она проглотила комок в горле. Её глаза наполнились слезами, а губы скривились в лёгкой невеселой улыбке. — Вы не меняетесь, профессор, не так ли? Мне не хватало вашей жестокой честности.       Это прозвучало как оскорбление, но, произнеся его, она поняла, что это правда. По крайней мере, он высказывал ей свои критические замечания прямо в лицо, чтобы она могла от них защититься. Её тошнило от офисной болтовни, которая резко обрывалась, как только она входила в комнату.       Снейп поспешно шагнул к ней, горячая кровь закипела в его жилах. Неужели она действительно скучала по нему, даже в этом маленьком смысле? Мужчина затих. Она уже отвернулась от него. Если он скажет что-нибудь ещё, возможно, она снова посмотрит на него. — Вы сегодня ели или думаете, что сможете питаться только воздухом? — спросил он.       Она пожала плечами, всё ещё глядя в землю. — Я уже собиралась идти завтракать, когда услышала вас, — пробормотала она. — Отличная идея, — одобрил Эмори. — Я уверен, что двум друзьям есть о чём поговорить. Я оставлю корзины в твоём кабинете, Северус, хорошо?       Гермиона вскинула голову и уставилась сначала на него, потом на его спутника. Пробормотав слова благодарности, Снейп сунул корзину ему в руки и вопросительно посмотрел на неё своими тёмными глазами.       «Он не отрицал этого», — подумала она. — «Профессор Марчант назвал его моим другом, и он не отрицал этого». — Её глаза расширились от удивления. Щёки вспыхнули живым румянцем, а рот слегка приоткрылся в ожидании оскорбления, которое так и не последовало.       Внезапно к ней пришло осознание. «Он беспокоится обо мне», — поняла она. — «Ему не всё равно».       Он был её консультантом. Они сидели в его кабинете, планируя её будущее, пока он просматривал все доступные профессии, связанные с зельями, среди которых она могла бы найти подходящую. Во второй раз, когда они встретились после этого, он оскорбил её, заставив замолчать. Возможно, это будет разовое свидание, несколько часов доверительного общения, а потом ещё один взрыв, но она пойдёт на такой риск. На ней лежал груз невысказанных воспоминаний, которые она должна была разгрузить в течение долгого времени, вещей, которыми она никогда не могла поделиться со своими друзьями. Здесь находился он с достаточно сильными плечами и достаточным опытом темноты, чтобы помочь ей вынести это.       Третий человек ушёл, а двое остались, уставившись друг на друга и не говоря ни слова, с колотящимися сердцами и перехваченным дыханием. И снова годы шпионажа Снейпа сослужили ему хорошую службу. — У вас есть какое-нибудь любимое место? — спросил мужчина.       Гермиона задумалась. Она собиралась захватить что-нибудь дома. Холодильник был почти пуст, но в нём лежали пара яблок, банан довольно печального вида и четверть буханки хлеба. Остались ли у неё яйца?       Но этого явно не хватало для двоих. Кроме того, это вызвало бы ещё больше ехидных комментариев о её привычках в еде, и, что самое главное, она не была готова подпустить его так близко. То же самое с покупкой еды на вынос, и в любом случае она не ожидала, что ей понадобятся деньги. Она также не хотела есть в волшебном заведении. Они оба были слишком хорошо известны, и ей хотелось поделиться своими тревогами без помех. Оставалось маггловское кафе. — Есть одно вегетарианское заведение, куда я иногда захожу, — предложила она, — только нужно будет поменять деньги на маггловские. — У маленькой мисс всезнайки не хватает предусмотрительности, чтобы носить с собой чрезвычайные средства? — он скривил губы, глядя на неё, но она недоверчиво рассмеялась. — Теперь ваша очередь быть всезнайкой. Вы хотите сказать, что носите с собой чрезвычайные маггловские деньги?       Он порылся во внутреннем кармане мантии и вытащил две пятифунтовые банкноты. — Этого достаточно? — Полагаю что да. — Она перевела взгляд с торжествующего блеска в его глазах на банкноты в его руке и обратно. — Я думала, вы не любите магглов. — Я ненавижу их мир, а не их самих. Я не знаю никого из них настолько хорошо, чтобы ненавидеть. — Вы ненавидели Гарри ещё до того, как познакомились с ним. Вы ненавидели всех нас, гриффиндорцев. — Я никогда никого из вас не ненавидел. Я находил вас раздражающими, утомительными и непослушными — вас и ваших друзей больше всего — но я не желал зла. Даже Поттеру в его самом любознательном состоянии или Лонгботтому в самом некомпетентном. — Его глаза сузились. — И я припоминаю, что уже говорил вам об этом раньше. Вы никогда не были невнимательной в классе. Только с тех пор, как вы окончили учёбу, вы перестали слушать. — Вы начали делать это только с тех пор, как я ушла, — парировала она.       Через полчаса они уже сидели за маленьким столиком в кафе, расположенным внизу. Снейп был удивлён, обнаружив что оно находился рядом со склепом и церковью Сент-Мэри-ле-Боу; когда они спускались по лестнице, Гермиона осмелилась подразнить его, сказав, что он чувствует себя как дома под землёй.       Мужчина трансфигурировал свою мантию в длинный клеенчатый плащ, чёрный, конечно, и застёгнутый на все пуговицы. Она могла только мельком увидеть его белую рубашку с воротником и манжетами, нижнюю часть его чёрных брюк и довольно длинные узкие чёрные ботинки. Плащ был почти похож на мантию, но развевался гораздо менее заметно. Её собственная одежда преобразилась в льстивую вишнёво-красную накидку поверх джинсов и рубашки.       Он покосился на деревянный стол и осторожно потыкал свою поджаренную овсяную кашу, политую кленовым сиропом и сливками. — Съешьте это. Я уверяю, что это вкусно, — сказала она ему между глотками красновато-коричневого яблочного сока. — Здесь всё вкусно.       Она выбрала себе булочку с корицей и яблоком и стаканчик йогурта. — Вы часто здесь бываете? — спросил он. — Не очень часто. Тут немного дороговато. Но еда всегда свежая и натуральная. — Редкость в мире магглов, — усмехнулся мужчина.       Гермиона вздохнула. — Просто ешьте. Я ещё не готова говорить. — Как часто мне хотелось, чтобы вы чувствовали то же самое на моих уроках! Вы всегда были готовы к разговору. — Только потому, что у меня было что сказать. Только вы никогда не позволяли мне ничего сказать.       Ответа не последовало. К её большому удовлетворению, его каша, казалось, осталась без каких-либо критических замечаний. Прошло десять минут, прежде чем она снова заговорила. Перед ней лежала недоеденная булочка. — Вы были правы насчёт сна.       Он отодвинул пустую тарелку и поднял бровь. — Неужели истерики Брокльхерста так сильно вас беспокоили? — Не говорите так, — воскликнула она. — Это не только его вина. Да, он был безумно ревнив, но, может быть, это потому... Потому что иногда я отталкивала его. Может быть, много раз. — Девушка облизнула губы. — Мы говорили о чём-то совершенно обычном, и мне было безразлично. Он не мог понять — я даже не понимала, почему я расстраивалась. И мы оба знали, что я, — дрожь пробежала по её лицу, когда она посмотрела на него, — не испытываю к нему чувств.       Его грудь сдавило от мысли, что он никогда не должен был говорить ей об этом. — По крайней мере, вы никогда не бываете намеренно жестокой. — «Как я», — мысленно признался он.       Она фыркнула, что было наполовину смехом, наполовину истерикой. — По крайней мере, вы знаете, что делаете это, и у вас есть на то причина. Я настолько эгоцентрична и глупа, что причиняю людям боль, даже не замечая этого!       Больше чем когда-либо ему хотелось взять свои слова обратно, но он не знал, как это сделать. — Не знать всех ответов — это не преступление, — возразил он.       Уголок её рта приподнялся, когда она искоса взглянула на него. — Но не на уроке зельеварения. — Это потому, что преступно небрежно заниматься такой опасной деятельностью, не предприняв никаких мер, чтобы защитить себя, — сурово сказал он.       В её влажных глазах блеснул веселый огонёк. Она провела по ним тыльной стороной ладони. — Вы всегда защищали нас. Я даже не понимала, насколько сильно, пока не увидела вас в битве.       Он стиснул зубы. Незаслуженную похвалу вынести было труднее всего. Было слишком много смертей, которые он мог бы предотвратить, если бы только узнал больше информации.       Она наклонилась вперёд, поставила локоть на стол и прижалась лбом к руке. Пальцы другой руки лежали согнутыми на столе, а большой палец рисовал маленькие круги на твёрдой поверхности. — Рикки там не было, — пробормотала она. — Он никогда не участвовал ни в одном из сражений. Он не мог понять; я видела вещи, которые до сих пор преследуют меня. — Конечно, — грубо ответил Снейп. — У вас есть друзья, которые там были. Почему вы не поговорили с ними?       Она шмыгнула носом, и он тихо прошептал заклинание отвлечения. Это не делало их невидимыми для магглов, просто подсказывало любопытным глазам, что им лучше не обращать внимание на это место. Если она и собиралась разрыдаться, то по крайней мере без зрителей. — Я не знаю, — она сглотнула. — Сначала это было слишком болезненно, и мы просто хотели отпустить это. Оставить всё позади и никогда больше не думать об этом. Такое чувство, что мы боролись всю свою жизнь, понимаете?       Снейп кивнул. Он тоже сражался всю свою жизнь, на той или иной стороне. — Я надеялась, что смогу забыть об этом. Я не думала и не мечтала об этом, это было просто... Закончено. — Она проглотила комок в горле и прикрыла глаза рукой. — Только в прошлом году, когда с Рикки всё пошло наперекосяк, всё начало возвращаться. Но сейчас уже слишком поздно говорить об этом с моими друзьями. Они ничего не хотят слышать. Всё кончено, и они хотят, чтобы так оно и оставалось. — Её плечи ссутулились. — Я тоже хочу, чтобы всё так и оставалось, но это невозможно. — Вы говорили с целителями? — Всё, что они могли предложить — это снотворное, но я не могу принимать его каждую ночь. И каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу Парвати и Лаванду, кашляющих своей кровью, и Дина с его головой... — она не могла заставить себя сказать. — Как я снова падаю на Пэнси Паркинсон и встаю вся в её крови, и всё, о чём я могу думать, это то, что она мне никогда не нравилась. — Смерть Пэнси беспокоила её даже больше, чем остальных. — Она не хотела, чтобы вы ей сопереживали. — Я знаю. — Она снова шмыгнула носом. — Но это ещё не самое худшее.       Ему не нужно было спрашивать. — Люди, которых вы убили. Те, кто защищался и не использовал убивающее заклятие — оно требовало удовольствия от убийства, которое было у немногих из них, — но были и другие смертельные заклинания, менее чёрные, но не менее эффективные. — Вы же знаете. — Её губы шевельнулись, в конце концов сложившись в мрачную прямую линию. — Вы тоже видели ужасы.       Он нахмурился, губы его сжались почти до невидимости, глаза сверкали. — Это был кошмар. Если бы вы встретили меня тогда, то не дожили бы до того, чтобы рассказать эту историю. И после первых же нескольких минут вы бы сами этого не захотели.       Она отпрянула, но глаза её не отрывались от его лица. — Вам тоже снятся кошмары? — Есть вещи, которым лучше не учиться, — отрезал он. — Но... — Глупое дитя. Неужели ты до сих пор не понимаешь, что больше всего в жизни тебе хочется забыть именно то, что ты никогда не сможешь забыть?