Всё, что я когда-либо делал

      Гермиона стояла на поляне, наслаждаясь красотой вокруг. После трёх месяцев двухнедельных завтраков в кафе они вернулись в Малфоевский лес, чтобы успеть к началу сезона колокольчиков, и перед ней расстилался ароматный голубой ковёр по колено, простиравшийся так далеко, насколько хватало взора. Оно было более глубокого голубого цвета, чем небо. Бледные и яркие вспышки бабочек то появлялись, то исчезали из виду, и слышалось жужжание пчёл. — Если бы я знал, что этот способ заставит тебя замолчать, я бы привёл тебя сюда раньше, — сказал Снейп, ухмыляясь её безмолвию. — Ты что, никогда раньше не видела весеннего леса с колокольчиками?       Пара оранжевых бабочек гонялись друг за другом в пятнистом солнечном свете, пока не приземлились на её руку. Она подождала, пока они улетят, прежде чем заговорить. — Мои родители никогда об этом не думали. Они всегда больше интересовались культурой, чем природой, и я, наверное, последовала их примеру. — В следующем году мы начнём в начале апреля, и ты сможешь проследить за цветением, — пообещал он, надеясь, что она не станет сразу же отказываться. — Мы пойдём пешком или ты уже потеряла способность говорить и пользоваться конечностями?       Гермиона поморщилась, но сделала несколько шагов вперёд. Потом остановилась. — А мы их не испортим? — Там есть тропинка. — Он повёл её налево. — Вот. Это сделала Нарцисса. По-моему, это было её любимое место весной. — Его глаза были мрачными за завесой чёрных волос. — Ты скучаешь по ним? — спросила Гермиона, прежде чем они прошли десять шагов по тропинке. — Я уже давно не считал их друзьями, — коротко ответил он.       Девушка вспомнила, что уже спрашивала его об этом однажды, на праздновании первой годовщины. В ответ он попросил её дать определение понятию «друзья», а последовавший отказ от доверия и верности намекнул, что, став шпионом, он утратил чувство дружбы. Она прикусила губу. Он первым нарушил неловкое молчание. — Значит, есть ещё некоторые области знаний, которые маленькая мисс всезнайка не исследовала. — Снейп ухмыльнулся в ответ на её гневный взгляд и продолжил без паузы: — Возможно, в следующий раз я приведу тебя к самой охраняемой тайне этого леса — оранжерейной роще. Именно туда мы ходили с Эмори в тот день, когда мы встретились здесь. Каждое растение там цветёт круглый год.       Когда речь заходила о растениях, Гермиона сразу вспоминала своего друга. — Невилл был бы в восторге от такого места! — воскликнула она. — Если у тебя были какие-то мысли пригласить его с собой, я бы посоветовал немедленно их отбросить. Хотя я сомневаюсь, что даже его преданность растительной жизни смогла бы убедить его отважиться на роль гида. — Чёрные глаза повернулись к ней со злобным блеском.       Гермиона разрывалась между смехом и хмурым выражением лица. — Он мой друг, — строго напомнила она ему. — Я не позволю тебе смеяться над ним — или над кем-либо из них. — Уверяю тебя, у меня хорошая память. Мне не грозит опасность забыть, как часто ты не слушалась меня, чтобы помочь ему. Тебе никогда не приходило в голову, что твою помощь было бы лучше направить на то, чтобы подготовить его заранее?       Она слегка подпрыгнула и нахмурилась. — Нет. Никогда. — Девушка пожала плечами. — Но это всё равно не помогло бы. Он так боялся тебя, что не мог ни на чём сосредоточиться. — Я не терплю беспечности. Я строго контролирую всё в классе, чтобы предотвратить несчастные случаи, — объяснил он.       Тропинка шла вдоль пологого изгиба склона. Он остановился, пропуская девушку вперёд. — Ты так пугал его, что он делал больше ошибок, а не меньше, — сказала она ему.       Теперь настала его очередь пожать плечами. — Ему нужно было закалиться. Он ведь гриффиндорец, не так ли? Он должен был показать хоть какой-то костяк, который помог бы ему разобраться.       Девушка быстро и сердито вздохнула. — Он делал это каждый раз, когда приходил в твой класс! — парировала она.       Его это не смутило. — Тогда я оказал ему услугу. Жаль, что он не испытывает должной благодарности.       Гермиона искоса взглянула на него из-под нахмуренных бровей, спрашивая себя, что она с ним делает. Прошло три месяца с тех пор, как она протянула ему руку, чтобы остановить его, и он удержал её, как спасательный круг. Удалось ли им что-нибудь сделать с тех пор? С тех пор он не прикасался к ней, и они до сих пор не называли друг друга менее официально, чем «профессор» и «мисс Грейнджер».       Он по-прежнему был угрюм и молчалив по очереди, по-прежнему быстро злился и сердился. Нравилась ли она ему вообще? Возможно, иначе зачем уделять ей так много времени, но она едва ли могла судить об этом по его манерам. Вопрос был в том, нравится ли он ей. Был ли этот скачок её сердца, когда уголки его рта приподнимались, когда их глаза встречались, признаком чего-то более глубокого, чем дружба? Или ей просто льстило, что учитель, на которого она всегда хотела произвести впечатление, теперь хочет произвести впечатление и на неё?       Прикусив губу, она наклонилась, чтобы рассмотреть какое-то растение, коснулась кончика длинного узкого листа и провела пальцем по ряду мягких сине-фиолетовых колокольчиков. Хотела ли она этого? Хотела ли она его? Достаточно, чтобы не обращать внимания на определённое смятение и неодобрение её друзей, даже, возможно, ужас со стороны Невилла, который боялся его, и Рона, который всё ещё ненавидел его? Достаточно, чтобы игнорировать его равную неприязнь к ним?       Казалось, он уловил её мысли сквозь густую тишину. — В этом не было необходимости, — признал он. — Я постараюсь в будущем помнить, что у твоих друзей должны быть какие-то искупительные качества, которые делают их привлекательными для тебя. Как бы мне ни не удавалось их различить.       Она фыркнула, всё ещё склонившись над цветком, чтобы он не видел её лица. Это было самое близкое к извинению, которое она могла получить, но она не думала, что должна принять его. «Промах — это всё равно что миля». — Это не один из твоих многочисленных талантов, — сказала она с подчёркнутой вежливостью. — Возможно, причина кроется в твоём нежелании смотреть.       С напряжённым лицом он посмотрел на её склонённую каштановую голову. Ему не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что она думает. Через мгновение он вздохнул в знак согласия. — Может быть, ты поможешь мне, перечислив все те безупречные качества, для которых я слишком слеп, чтобы увидеть. — В его голосе прозвучал сарказм, но она решила не обращать на это внимания. Девушка выпрямилась и окинула его долгим холодным взглядом. — Возможно, я так и сделаю. — Тогда поиграй в учителя и расскажи мне, — предложил он.       Она пошла дальше по тропинке, вызывающе тряхнув кудрями, когда он последовал за ней. — У меня есть идея получше, — ответила Гермиона, и он стиснул зубы, когда она продолжила: — Я последую твоему примеру и заставлю тебя рассказать мне. Тогда я смогу пригрозить тебе отработкой или снятием баллов, если ты потерпишь неудачу.       Мужчина задумчиво посмотрел на неё. Гермиона не могла этого видеть, но слышала насмешку в его голосе. — Отработка с самим собой?       Неужели он флиртует с ней? Её сердце снова странно кольнуло. — Нет, с Гарри, а ещё лучше — с Роном. Он бы с удовольствием поменялся с тобой ролями после того, как ты столько раз давал ему поблажки — чистка больничных котлов и маринование крысиных мозгов. — Невыносимая всезнайка, — пробормотал он. — Ты никогда не забываешь ни одной детали? — И всё же в этой жалобе был проблеск веселья.       Девушка улыбнулась про себя. — Тогда продолжай, — бросила она с вызовом. — Скажи мне, что тебе нравится в Гарри. — Ничего, — пробормотал он и поднял руку, когда она резко повернулась к нему. — Полагаю, он не такой несносный, как его отец, — неохотно добавил он. — Хм.       Он нахмурился, услышав выжидательный тон её ответа. — Любой, кто победил Волан-де-Морта в бою, не может быть полным болваном, — фыркнул он.       Девушка слегка наклонилась, чтобы провести рукой по головкам душистых голубых цветов. Это был рай. — Продолжай. — Возможно, его высокомерие оказалось не совсем оправданным, — задумчиво произнёс он, сердито глядя ей в спину. — Во всяком случае, его таланты в конце концов догнали импульсивную привычку слепо бросаться навстречу опасности. И у него всегда была завидная способность ускользать от неприятностей, — он думал, в основном из-за неоправданной предвзятости некоторых директоров школ и деканов, но знал, что лучше не говорить об этом.       Гермиона склонила голову набок. Он знал, что она торжествующе улыбается. — Что-нибудь ещё? — подсказала она, требуя весь ответ с раздражающей, но образцовой тщательностью. Наступило долгое молчание. — Его выбор друзей не совсем плох, — неохотно сказал он. — Это относится ко всем, но хорошо. Теперь Джинни.       Его губы невольно дёрнулись. Злая, мстительная девчонка. Она собиралась заставить его придумать комплименты для каждого из её надоедливых, глупых друзей. Он должен был извиниться должным образом. Это было бы менее болезненно. Нет, слишком рано признавать своё поражение. — Не такая неприятная, как большинство её братьев, — съязвил он. — Её ответы в классе были адекватными. — Ещё одна шутка о её братьях, и я заставлю тебя говорить о них, — пригрозила она.       Мужчина закрыл глаза и сглотнул. — Полагаю, бесполезно просить пощады, — мрачно сказал он.       Опередив его, она сделала небольшой бессознательный прыжок, от которого её пышные волосы разлетелись в разные стороны. Его глаза, отметили это с одобрительным блеском. — О, дай мне подумать, — протянула она. — Сколько раз ты упускал возможность назвать меня всезнайкой за то, что я слишком умна?       Его глаза расширились, а рот снова дёрнулся. — Почти каждый урок, — сказал он. — Если подумать, сколько раз я мог бы это сказать, по сравнению с бесконечно малым числом раз, когда я это делал...       Она резко повернулась и посмотрела на него. Мужчина ухмыльнулся в ответ. — Ты! Ты! Я заставлю тебя пожалеть об этих словах, — пролепетала она. — Тогда Невилл! Ты должен придумать десять хороших вещей о нём, или я не позволю тебе уйти.       Это стёрло его ухмылку почти так же быстро, как она могла желать. — Я бы предпочёл, чтобы меня наказали, — сказал он. — Я так не думаю, — произнесла она, и её карие глаза засияли ликующим весельем. — Наказание — говорить это ему в лицо.       Мужчина с трудом сглотнул. — Один раз, — предложил он. — Этого недостаточно. — Два, три? Пять? Она покачала головой. — Ты когда-нибудь позволял кому-нибудь из нас избежать наказания, которое, по-твоему, мы заслужили? — заметила она. — По какой причине?       Мужчина нахмурился, глядя на неё, но в глубине души его переполняло неосознанное счастье. Он заставил её улыбнуться, он заставил её смеяться от радости, и каждый дюйм её негодующего, сияющего, торжествующего «Я» был великолепен. — Лонгботтом, — проворчал он. Сердце бешено колотилось от его смелости, он шагнул вперёд и взял её руку в свою, чтобы продолжить прогулку. Оттолкнет ли она его? — Невилл Лонгботтом, — согласилась она, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Я жду. — Его вкус в друзьях... — Это ты уже сказал, — оборвала она его. — Просто хочу убедиться, что ты не забыла.       Её рука была тёплой. Интересно, есть ли хоть малейший шанс, что она подойдёт ближе и положит голову ему на плечо, когда они закончат? — У него есть заметный интерес к зелёным, растущим вещам — возможно, товарищеское чувство к жизненным формам, таким же молчаливым и неинтересным, как он сам.       Девушка искоса взглянула на него прищуренными глазами. — Не испытывай судьбу, — предупредила она, придавая каждому слову должное значение.       Их взгляды встретились точно на дуэли. Мужчина приподнял бровь, и она ущипнула его за руку. Его глаза сузились. Он проигнорировал её совет и намеренно надавил сильнее. — У него было достаточно здравого смысла, чтобы понять, кто достаточно умён и глуп, чтобы дать ему ответы.       Она глубоко вздохнула, готовясь дать ответ. Следующую мысль он высказал быстро. Иногда время решает всё. — Он никогда намеренно не взрывал котел. Он был недостаточно умён, чтобы понять, как это сделать. — Тогда он оказал тебе услугу. Жаль, что ты никогда не был по-настоящему благодарен, — она воспользовалась возможностью, чтобы бросить ему в ответ его собственные слова. Снейп величественно проигнорировал их. — Он оказался лучше, чем я ожидал, — признал он, и его голос сочился фальшивым великодушием. — Рада, что ты это признаёшь, — фыркнула она. — Но тогда твои ожидания были так низки. — Это пять, — сосчитал он, позволив нотке надежды проскользнуть в свой голос. — Продолжай.       Он смотрел вдаль и в прошлое прищуренными глазами. После долгого молчания он подумал о другом. — Он никогда не задавал вопросы. — Шесть. — Она выжидающе подняла бровь, но ему показалось, что он услышал в её голосе слабеющую решимость. — Поделить разницу?       Подняв брови и поджав губы, она оглядела его с ног до головы. Он не выглядел раскаивающимся, но, если дружба с Роном и научила её чему-то, так это тому, что иногда лучше пойти на компромисс. — О, хорошо. В чёрных глазах горел победный блеск. — Он не Поттер и не Уизли. — Снейп ухмыльнулся и добавил: — Это считается за два.       Вздёрнув подбородок, она сердито посмотрела на него. Он считал себя умным, не так ли? Что ж, она его предупреждала. — Теперь Уизли, — она слабо улыбнулась, — начиная с их родителей. И если ты посмеешь спорить, я заставлю тебя сделать то же самое с Ремусом.       Двадцать лет шпионажа научили его, когда нужно сражаться, а когда подчиняться грациозно — или так грациозно, как только можно кричать под Круцио. Он глубоко вздохнул и начал перечислять.