Всё, что я когда-либо делал

Привет Гермиона, Я вернусь из Испании в следующие выходные. Приглашаю тебя на девичник в субботу: мы пойдём по маггловским магазинам и, может быть, в кино? Приведём себя в порядок на день рождения, и отдохнём в спа-салоне, и ты сможешь лирично рассказать о вас со Снейпом?

Джинни.

      Гермиона посмотрела на письмо и вздохнула. Это была её вина. С того самого момента, как в Большом зале за завтраком она назвала его Северусом и он улыбнулся ей вместо того, чтобы насмехаться, остальные учителя исподтишка наблюдали за ними. Он не подавал виду, пока они не добрались до его кабинета.       Потом он повернулся и сказал ровным голосом: — Вся школа знает. Может быть, тебе лучше отказаться от волчьего аконита до следующего раза и поговорить со своими друзьями, прежде чем Уизли пришлёт сову. — Я приехала сюда изучать волчий аконит и не уйду без этого, — объявила она, сжимая его руку.       Он потянул её руку вверх, чтобы поцеловать в ладонь, и благодарная улыбка осветила его лицо. «Две улыбки за одно утро», — подумала она, её пальцы сжались, чтобы погладить его по щеке. Это было больше, чем он давал ей раньше за всю её жизнь. Другая её рука потянулась к линии его подбородка, и он повернулся, чтобы поцеловать и её. Затем он прочистил горло и решительно отстранил её. Сейчас было не время. — Очень хорошо. Мы начнём немедленно, — пообещал он и с этого момента стал совершенно деловым. Она последовала его примеру, желая помочь своему учителю. Мечта наконец исполнилась. Раньше она только хотела проявить себя, она никогда бы не подумала, что это может быть действительно здорово.       О, и это стоило того, даже если ей придётся заплатить за это сейчас, столкнувшись с друзьями, которые услышали новости от кого-то другого. Друзья, которые наверняка подумают, что она либо сумасшедшая, либо ей промыли мозги. Она поморщилась. Реальность снова ударила её по носу.       Разговор с професс... — Минервой, решительно поправила она себя, — был полезен, но это был один из его друзей, а не её. Ей нужно было поговорить с кем-то из своих, но с тем, кто не ненавидит его. Это сузило список претендентов до магглов. Она вздохнула от этого отрезвляющего осознания. Впервые с тех пор, как она была совсем маленькой девочкой, Гермиона Грейнджер отчаянно нуждалась в своих родителях.       К счастью, один из родителей, по крайней мере, был дома и ломал голову над хирургическими счетами за кухонным столом. — А где папа? — спросила Гермиона.       Она наполнила чайник и пододвинула стул достаточно далеко, чтобы не разбрасывать бумаги матери. Миссис Грейнджер бросила на неё долгий насмешливый взгляд поверх очков в серебряной оправе. — Опять настраивает приём на телевизоре тёти Дотти. Или, может быть, он уже закончил с этим и теперь чинит раковину. Ты что-то хотела? — Хм? — добавила она после того, как не получила никакого ответа, кроме пожатия плечами и вздоха.       Гермиона нервно разгладила скатерть. Возможно, ей следовало отрепетировать вступление. — Мам, — нерешительно произнесла она. — Я кое с кем встречаюсь. С кем-то, кто мне очень нравится.       Голова матери дёрнулась, и она крепче сжала ручку, чтобы не уронить её. Через мгновение она отложила её и поправила свои бумаги, затем слегка повернулась на стуле к своей молчаливой дочери. — И как долго?       Гермиона перекатывала слова на языке, прежде чем произнести их. — С января. — Вы познакомились с ним в январе и до сих пор ничего не сказали?       Гермиона поморщилась.       Голос её матери был спокоен, но, возможно, он станет обвиняющим, когда она прояснит этот вопрос. — Я не знакомилась с Северусом в январе, — призналась она. — Просто тогда мы снова встретились. Я знаю его гораздо дольше. — Опустив голову, она добавила: — Мама, он был одним из моих учителей. Из Хогвартса.       Мать торопливо открыла было рот, но тут же снова его закрыла. Она глубоко вздохнула, прежде чем позволить себе высказаться. — Один из твоих учителей? Но даже самый младший на двадцать лет старше тебя! — её глаза расширились. — Так вот кто это? Оборотень? — он мог быть очень милым, но она не могла думать о нём иначе с тех пор, как Гермиона рассказала ей его истинную историю.       Гермиона заёрзала на стуле. Чайник закипел. Она с облегчением встала, чтобы налить себе чаю. Через плечо она пробормотала свой ответ. — Нет. Хотя ему столько же лет. Это Северус Снейп.       Она унаследовала хорошую память от матери и холодную логику от отца. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что мать хмурится. — Мастер зелий? Тот, кого ты всегда ненавидела?       Гермиона стиснула зубы. Гриффиндорская смелость, будь она проклята, ей бы сейчас не помешала какая-нибудь слизеринская хитрость. Неужели ей приходится говорить другое и не в той последовательности? — Я не испытывала к нему ненависти. Ну, не всегда. Впрочем, мои друзья... — Ты вряд ли можешь их винить. — Миссис Грейнджер изучила напряжённую спину дочери и начала машинально приводить в порядок свои бумаги. — Так что же тогда изменилось… погоди, разве Рикки не ревновал тебя к нему? Он обвинил тебя, утверждая, что у тебя к нему чувства, и все решили, что он, должно быть, сумасшедший.       Прямая спина стала ещё прямее. Гермиона с грохотом поставила чайник и нахмурилась. — Тогда он мне не нравился, — сказала она. — Тогда почему Рикки так решил?       Гермиона поджала губы, положила ложку сахара и налила молока. — Я столько раз задавала себе этот вопрос. Я думаю, он почувствовал, что я нравлюсь Северусу. Только он совершенно не показывал этого: я понятия не имела, что он когда-нибудь думал обо мне. Но Рикки мог заметить. И это заставило его почувствовать угрозу, возможно, потому что он восхищался Северусом со школы, почти боготворил его. — Да, вполне возможно. — Женщина взяла свою чашку чая и со вздохом откинулась на спинку стула. — Расскажи мне о… Савелое? Как ты произносишь его имя?       Гермиона закатила глаза и произнесла вслух. — Сев-ер-ус. — Сав-ел-ус. — Северус! — почему её мама путает имена всех волшебников? — Именно это я и сказала, Савелус. Почему он тебе нравится больше, чем Рикки? — спросила её мама. — Я просто...       Гермиона поджала губы, когда подумала об этом. Она должна была предвидеть это — наверняка каждый задаст один и тот же вопрос себе, если не ей, — но она никогда не задумывалась об этом раньше. Они были слишком разными. Если бы Рикки снимался в кино, он сыграл бы отважного героя-пирата. Северус, вероятно, был бы мучеником, горящим в огне. — Он не красив, не приятен и не дружелюбен, но он настоящий. Твёрдый и верный, как сталь, — задумчиво произнесла она.       На лице матери отразилось сомнение. — Похоже, с ним довольно трудно жить. — Трудно? Я уверена. Но жить без него гораздо труднее. Я пыталась два месяца и не думаю, что когда-либо была так несчастна.       На это, казалось, не было никакого ответа. Женщина вздохнула и отхлебнула чаю. — Тебе придётся привести его к нам. Я знаю, что ты уже взрослая и сама будешь принимать решения, но обещай, что позволишь нам встретиться с ним, прежде чем сделаешь что-нибудь непоправимое. — Если я это сделаю, вы с папой должны пообещать не допрашивать его. И ничего не говорите о его зубах. — «Почему дантисты всегда обращают внимание на зубы? Вероятно, по той же причине, по которой Северус был так строг с учениками». — У него ужасные зубы, но если я смогу жить с ними, то и вы тоже.       Когда всё это закончится, Гермиона сможет с нетерпением ждать встречи с Джинни на следующей неделе. Если не с нетерпением, то по крайней мере без страха. Она повременит с разговором с остальными, пока не выяснит, что им сказала Джинни. Слава богу, она не собиралась устраивать вечеринку по случаю своего дня рождения. Это даст ей шанс разобраться с ними по очереди, когда ей будет удобно.       Верная своему слову, Джинни не поднимала вопроса о Снейпе до тех пор, пока они не уселись в маникюрном салоне, после того как Гермиона наотрез отказалась от спа. — Итак, — девушка растянула это слово с непристойным ожиданием, — Снейп? — она подняла брови и откинула назад свои рыжие волосы. — Но почему?       Гермиона сердито посмотрела на неё. — Потому что я люблю его. А почему же ещё? — это был первый раз, когда она употребила слово на букву «Л». Её губы изогнулись в широкой улыбке облегчения. Вот так! В конце концов, она могла это сказать. Может быть, в следующий раз, когда она увидит Северуса, она даже скажет ему об этом.       Её подруга посмотрела на неё с жалостью. — Да, я понимаю, но почему? Почему именно он? Ты ведь не просто ищешь замену Рикки, не так ли? Я знаю, что они немного похожи, но…       Карие глаза загорелись, каштановые волосы взметнулись. — Они совсем не похожи друг на друга! — Гермиона вспыхнула. — Вы все так говорите, но это же просто чепуха! Должно быть, существуют миллионы темноволосых, темноглазых, крючконосых мужчин, которые больше похожи друг на друга, чем на самом деле! — Хорошо, хорошо, — извинилась Джинни. — Я не думала, что ты не заметишь разницы, просто удивлена, вот и всё. Не обижайся, но это действительно трудно представить, понимаешь? — Я знаю, — призналась Гермиона. — Раньше я тоже не могла себе этого представить. Но мы просто как-то подходим друг другу. Я могу рассказывать ему обо всём, и он будет слушать, всё, что угодно. — И он не делает неприятных замечаний? — в голосе Джинни прозвучало недоверие. — Иногда он пытается, но теперь я его понимаю. Он вовсе не такой противный, каким притворяется.       Ее подруга фыркнула от смеха. — Надеюсь, что нет!       Гермиона шлёпнула её по руке. — Я вовсе не то имела в виду, — запротестовала она. — Он совсем не противный, по крайней мере для меня.       Джинни хихикнула. — Хорошо, потому что по меньшей мере дюжина из нас готова заколдовать его, если он когда-нибудь причинит тебе вред.       К счастью, она оставила всё как есть, отказавшись от темы «почему» в пользу «как», «когда» и «где». К тому времени, как они вернулись домой, у Гермионы слегка болели ноги и руки, но на сердце было легче. Это продолжалось ровно столько, сколько ей хватило, чтобы бросить три тяжёлые сумки на стул и снять куртку. Именно в этот момент Гарри снял заклинание. — Сюрприз!       Сердце Гермионы упало вместе с челюстью. Она посмотрела на комнату, полную её ближайших друзей, которые, без сомнения, ждали, чтобы расспросить её о Северусе, и на мгновение подумала, что плавание в Амазонке с пираньями может быть более комфортным, чем следующие несколько часов.       Джинни поймала её взгляд и виновато пожала плечами. — Тебе двадцать два, — заметила она, не обращая внимания на бормотание Гермионы, — и ты не позволила нам отпраздновать это событие должным образом в прошлом году. Ты же не думала, что мы навсегда оставим тебя без вечеринки?       Гермиона изобразила мрачную улыбку, люди-пираньи окружили её с голодными белозубыми улыбками. Пусть они терзают её вопросами, теперь у неё не было другого выбора, кроме как встретиться с ними лицом к лицу.       Ей удалось сдержать свой гнев в течение первых двадцати объяснений, пока Рон, который сердито смотрел на неё на заднем плане, не сбежал от своей бдительной подруги и не решил, что пришла его очередь. — Значит, Рикки был прав, — сказал он обвиняющим тоном. — Нет. Тогда мне даже не нравился Северус. — Сколько раз она говорила это за последний час? — Он тебе всегда нравился, — фыркнул Рон. — Даже в школе ты всегда его защищала.       Сьюзен оторвалась от разговора с Ханной и покачала головой. — Рон! — предупредила она. — Только не так! — в тот же миг рявкнула Гермиона.       Рон проигнорировал их обоих. — Как ты могла? Если ты слишком эгоистична, чтобы заботиться о том, как он обращался со всеми нами, как ты можешь забыть, как он обращался с тобой? Вспомни про зубы! — Я не забыла, как он обращался с другими. Он делал то, что считал правильным в то время… — Правильно! — крикнул он так громко, что в комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем поднялся ещё больший шум. — Ненавидеть Гарри за то, что его отец сделал до его рождения… — Не втягивай меня в это, — перебил Гарри, подавляя правду и семейные чувства в пользу дружбы, — я тоже мог бы ненавидеть себя за то, что мой отец и Сириус сделали с ним в школе — хуже, чем Малфой, судя по тому немногому, что я видел.       Глаза Рона расширились, а уши покраснели ещё больше, чем волосы, когда Гарри вернулся на тропу правдивости. — Он был настоящим ужасным мерзавцем как учитель, но он больше не наш учитель, и, если он нужен Гермионе… — он повернулся к Гермионе, морщась от внезапного сомнения. — Он тебе нужен? Правда? Это не просто какой-то слух, который распространяли?       Гермиона знала, что должна посмотреть ему в глаза. — Да. Всегда. Я пыталась обойтись без него и не смогла. — Всегда? И прямо сейчас? — рот Гарри принял странную форму.       Она покраснела и посмотрела на свои дрожащие руки. — Особенно сейчас.       Он попытался скрыть свою гримасу. — Он мне никогда не понравится, но мы с Ханной постараемся с ним смириться, если ты этого хочешь.       Было легче обнять его, чем благодарить. Рон прервал его с рычанием: — Он гнилой, сальноволосый мерзавец, который сделал нашу школьную жизнь невыносимой и который стоял по обе стороны во время войны, пока не смог выбрать победившую сторону! Он тебе не подходит!       Сьюзен попыталась вмешаться, но Рон, не обращая на неё внимания, продолжал: — Я не желаю иметь с ним ничего общего, и с тобой тоже.       Гермиона напряглась. — Не надо, Рон. Не заставляй меня выбирать. Ты один из моих самых старых друзей.       Рон проигнорировал удерживающую руку Сьюзен на своем плече. — Тогда бросай его, — он со стальной уверенностью выпалил свой ультиматум. — Это твоё последнее слово? — глаза Гермионы вспыхнули, когда она увидела, как он энергично кивает. — Тогда для нас это всё, Рон. — Она сглотнула. — Он меня слушает и понимает, а ты никогда не понимал.       С этими словами она отвернулась и направилась на кухню, где Невилл расставлял подносы с закусками. Джинни всегда приносила рецепты оттуда, куда её посылали по работе. Хотя по большей части она предпочитала заказывать, а не готовить. Он поднял глаза, его кроткое лицо было встревожено. — Снейп? — спросил он. — Ты хочешь поговорить об этом?       Гермиона подавила рыдание. — Вообще-то нет. Слушай, я знаю, что он плохо обращался с тобой в школе…       Невилл пододвинул к ней бумажную салфетку и вернулся к своей работе. — Не обращай внимания. Он тебе правда нравится? — Да, — ответила она приглушённым голосом. — А ты ему? — парень вздохнул и, не останавливаясь, продолжил: — Наверное, так и должно быть. Он был очень вежлив, когда мы столкнулись на прошлой неделе у «Флориш и Блоттс». Сказал, что, по его мнению, мы оба рады никогда больше не встречаться лицом к лицу в классе, но он с радостью будет принимать мои растения для зелий.       Гермиона убрала руку с глаз, и её дрожащие губы изогнулись. — Правда? — это была смена темы, лучшее, что мог сделать кто-нибудь для неё сейчас. Её лицо засияло. — Жаль, что я не слышала.       В этот момент в комнату вошла Сьюзен. — Гермиона, мне очень жаль. Он настаивает на том, чтобы уйти. Я попытаюсь поговорить с ним после того, как мы вернёмся домой. — Не ссорьтесь из-за меня, — сказала ей Гермиона. — Меньше всего мне хотелось бы вставать между вами. — Не волнуйся, я знаю, как разговаривать с Роном.       Это было дружеское заверение, а не критика. Гермиона встретилась с ней взглядом и заставила себя улыбнуться. — Я тоже не люблю Снейпа, — добавила Сьюзен, — но ведь это не означает конец нашей дружбы, не так ли? Если он будет вежлив с нами, то и я буду вежлива с ним, и я постараюсь заставить Рона просто молчать. — Рон никогда не умел держать язык за зубами.       Сьюзен невольно усмехнулась. — Так и есть! Но я попробую привести его в чувство. Он не будет злиться вечно. Или может быть…       Она остановилась и поджала губы, отводя взгляд. — Я не перестану любить Северуса, если ты это имеешь в виду! — настала очередь Гермионы поджать губы и отвести взгляд. — Извини. Слушай, давай не будем сейчас об этом. Я знаю, что это был шок для всех вас, я не виню вас, но я действительно не хочу больше защищаться сегодня вечером. Я люблю его, он любит меня, я напишу тебе как-нибудь, когда мы все успокоимся.       После ухода Сьюзен воцарилось напряжённое молчание, которое ни Невилл, ни Гермиона не могли понять, как нарушить, пока не вошла Джинни с горящими глазами. — Мой брат — идиот! — воскликнула она, со злым лязгом опрокидывая поднос. — Мне очень жаль, Гермиона. Это просто такое неудобное время, мы узнали перед вечеринкой, и было слишком поздно, чтобы отменить… — слова вырвались слишком быстро, чтобы она успела остановиться. Она скорчила гримасу. — Прости.       Гермиона скрутила бумажную салфетку и скомкала её в комок, который бросила в мусорное ведро. Глядя, как он приземляется, она заговорила, не поднимая глаз: — Тебе не нужно извиняться. Это ведь моя вина, не так ли? Возможно, вы все чувствуете, что я предала вас. — Нет, конечно же, нет! Мы все понимаем — ну, большинство из нас понимают это. Это просто… — она поморщилась и покачала головой. — Ничего страшного. — Нет, скажи мне, — приказала Гермиона. — Лучше вытащить всё наружу, чем оставить внутри. — Ты не захочешь этого слышать. — Я не хочу об этом думать.       Джинни прогнулась из-за мрачной решимости, прозвучавшей в голосе подруги, но голос её звучал неуверенно. — Нам всем нравился Рикки. Нам просто трудно понять, почему у вас ничего не вышло, но ты так уверена, что у тебя что-то получится со Снейпом. — Мы твои друзья, Гермиона, — добавил Невилл. — Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива.       Гермиона поняла невысказанный вопрос. Они обвиняли Рикки в том, что они расстались, но теперь они не могли не задаться вопросом, было ли то, что они считали необоснованной ревностью, в конце концов оправдано.       Она неожиданно села за кухонный стол и закрыла лицо руками. Тишина стала громкой, как крик, прежде чем она взглянула на их встревоженные лица. — Мне очень нравился Рикки, — пробормотала она. — Я правда так думала. Никто не виноват, что мы расстались, просто нам не суждено было быть вместе. Мы весело проводили время вместе, пока течение было спокойным, но, когда начинался шторм, наши вёсла скрещивались. С Северусом всё наоборот. Чем неспокойнее вода, тем больше мы сближаемся. — Но зачем тебе вообще понадобилось грести сквозь бурю? Остановись в гавани и укройся от дождя. — Голос Джинни звучал настойчиво. Зачем выбирать для жизни такого трудного персонажа, как Снейп?       Гермиона криво улыбнулась. «Как же нам спастись от дождя, — думала она, — если мы несём в себе бурю?»       Возможно, ей повезло, что она была избавлена от необходимости отвечать, так как неожиданно появился незваный гость в чёрном. Жаль, что больше никто не был рад.