Всё, что я когда-либо делал

      Гермиона наполнила последний флакон зельем, закупорила его и поставила рядом с остальными.       Обычно Северус готовил зелья ещё до начала занятий, но прошлая зима была достаточно не морозной, что в лазарете использовалось гораздо меньше, чем ожидалось. Но запас уже начал уменьшаться, поэтому он посвятил первые два дня рождественских каникул приготовлению новых.       Это была единственная из его обязанностей, которую он мог разделить с ней. Его дни были настолько заполнены преподаванием, патрулированием, отработками, консультированием студентов Слизерина, посещением собраний персонала и бумажной работой, что их взаимодействие ограничивалось бы письмами и завтраками вместе.       Этого было недостаточно, поэтому он тщательно планировал время для тех случаев, когда она могла провести время с ним. В выходные она была свободна, и он мог освободиться на несколько часов раньше. К счастью, дел было меньше, чем в будние дни.       Гермиона не совсем понимала, насколько ограничительным может быть роман с преподавателем.       Даже если бы он был таким же жизнерадостным и дружелюбным, как Чарли Уизли, он всё равно не смог бы взять её за руку на публике, не говоря уже о поцелуе. Поскольку он был одновременно собранным и замкнутым, ей приходилось довольствоваться блеском в глазах или едва заметной усмешкой. Даже за закрытыми дверями они старались быть готовыми ко всему, к внезапным посетителям в том числе.       Они с нетерпеливым рвением ждали свободного времени на каникулах. С пятью хаффлпаффцами, четырьмя гриффиндорцами и двумя студентами из слизерина и рэйвенкло, оставшимися в замке, наконец-то будет возможность расслабиться вместе и поговорить о чём-то более существенном, чем «передайте яйца Пеплозмей» и «почему вы не сказали мне, что вам нужны дополнительные два стебля Алихоцци?»       К счастью, в других областях её жизни наметились улучшения. Как только их отношения с Северусом стали известны, Рикки больше не появлялся рядом, и даже его самые ярые друзья замолчали. Друзья Гермионы не слишком жаловали её выбор, но не выказывали недовольства, за исключением Рона. Он ненавидел Северуса, и это не изменится.       Позвав домового эльфа он велел передать зелья Поппи. Борясь с желанием протереть глаза немытыми руками, Северус крепко зажмурился и снова открыл глаза. — Что ты делал до того, как я тебе помогла? — поддразнила Гермиона, наблюдая, как он потягивается и зевает.       Северус преувеличенно терпеливо вздохнул, наблюдая за ней краем глаза. — Разумеется, я занимался этим один. — Он повёл плечами. — И я добавлю, что это не заняло бы много времени. — Если ты хочешь, я уйду...       Он ухмыльнулся и обнял её, когда она проходила мимо него, чтобы вымыть руки. — Однажды я поверю тебе на слово, — ответила она, легонько поцеловав его в губы, прежде чем отстраниться.       Нахмурившись, он встал рядом с ней у раковины, но вместо того, чтобы подставить руки под струю воды, обнял её за талию и уткнулся в её волосы. — Когда-нибудь я попрошу тебя об этом, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала.       Интересно, что это значит? Она повернула голову, чтобы увидеть его лицо, но не смогла. Прежде чем она успела попросить его объяснить, он заговорил снова, на этот раз громче, отпустив её и вымыв руки. — Какие планы на завтра?       Отложив вопрос для дальнейшего обдумывания, она принялась вытирать мокрые руки. У них было целых две недели, прежде чем она должна была вернуться на работу. Она хотела провести всё это время с ним, но у неё были и друзья, с которыми тоже нужно встретиться. — Не мог бы ты помочь мне выбрать подарок для помолвки Захарии и Элоизы? Вчера вечером он сказал, что они назначили дату. — Не понимаю, к чему такая спешка, — сказал он, подозрительно прищурившись. — Не лучше ли подождать до января, когда магазины опустеют? — Завтра вечером они устраивают вечеринку, — призналась она. — Мы, конечно, приглашены. — Конечно, — усмехнулся он. — И ты думала, что смягчишь, начав с похода по магазинам, не так ли? — он вытер руки полотенцем. — Или можно выбрать что-то одно? В любом случае, оба варианта утомительны. — Утомительны? — воскликнула она, но в её глазах плясали озорные огоньки. — Ты считаешь что я скучная? — Нет, — сухо сказал он. — Ты же знаешь, я не люблю ходить по магазинам, но если дело дойдёт до выбора...       Она прикусила губу. — Я надеялась уговорить тебя на оба варианта.       Снейп бросил на неё хмурый взгляд. Она не может пытаться превзойти слизеринца. Гермиона была гриффиндоркой, чтобы успешно использовать подобную тактику. — Хм. Ты забыла, как прошла последняя встреча с твоими друзьями?       Хотя они вместе посещали все праздники, он никогда не приближался к своим бывшим ученикам, и большинство из них избегали его. Но не в случае вечеринки по случаю её дня рождения.       Жаль, что он встретил Уизли, когда спускался по лестнице в тот вечер. Его девушка не смогла удержать его от гневной тирады, и с этого момента встреча пошла под откос. — Грязный Пожиратель смерти, — выплюнул Уизли. — Держу пари, ты скучаешь по поцелуям со старой змеиной мордой...       Предостерегающий крик девушки почти заглушил последнее слово, но его нельзя было ни с чем спутать. Только мысль о том, что Гермиона расстроится из-за ссоры, притупила резкий ответ Снейпа. — Вы должны быть благодарны, мистер Уизли, что последние двадцать лет я сдерживался, чтобы не заколдовать тупоголовых детей. — Ему следовало бы остановиться на этом, но привычка взяла верх. — Хотя, возможно, в вашем случае мне следовало бы сделать исключение. — Держись от неё подальше, она слишком хороша для тебя! — продолжал молодой человек, не обращая внимания на вопль своей спутницы: — Ро-он! — Я не сомневался что в вашей голове нет даже зачатков разума. Поэтому я проигнорирую ваш добрый совет. — Он вежливо кивнул, проходя мимо бормочущего парня, на всякий случай держа в руке палочку. — Добрый вечер, мисс Боунс. — Добрый вечер, профессор Снейп. —Она бросила на него довольно суровый взгляд и добавила: — Знаете, вам следует вести себя вежливо. Может, это Рон начал... нет, помолчи, Рон! Но если вы действительно заботитесь о Гермионе, вы не будете так разговаривать с её друзьями. Или вы хотите, чтобы она осталась без друзей?       В этот момент они заметили, что входная дверь открыта и за происходящим наблюдает Поттер. Он молчал, но его хмурые зелёные глаза и плотно сжатые губы давали понять, что он всё слышал. Плечи Снейпа напряглись, а обычно серое лицо немного покраснело. — Я постараюсь не отогнать от Гермионы друзей, — сказал он сквозь стиснутые зубы.       Это было бы легче вынести, если бы голос Уизли не был слышен на заднем плане как раз перед тем, как дверь за ним закрылась. — Это было великолепно. Ты правильно отчитала этого мерзавца! Так и нужно!       Затем Северус обнаружил, что стоит в комнате, полной её друзей, которые смотрели на него с враждебностью. Он не знал, что у неё вечеринка. Быстрый осмотр комнаты подтвердил её отсутствие. — Добрый вечер, — сказал он, поскольку отступать было уже поздно, и получил в ответ рассеянные ответы: — Добрый вечер, профессор. — Я думаю, мы уже давно прошли через этот этап, не так ли? Вы, наверное, уже много лет называете меня Снейпом за моей спиной, — довольно горько съязвил он. — С таким же успехом вы можете называть меня так прямо в лицо. — Значит нам так же можно использовать другие имена, которыми мы называли вас за вашей спиной? — насмешливо воскликнул молодой человек.       Его губы сжались, а глаза вспыхнули, когда он обдумывал свой ответ. Мужчина напомнил себе, что нужно быть вежливым и снисходительным. Ей были дороги эти люди. — Ради Гермионы, мистер Смит, я сделаю вид, что ничего не услышал. Только в этот раз.       В этот момент в дверях кухни появилась Гермиона, слегка бледная, но с улыбкой. — Северус, я не думала, что увижу тебя сегодня! — воскликнула она, приветственно протягивая руки. — Это было очевидно. — Он пересёк комнату, направляясь к ней. — Спасибо, что не пригласила меня на вечеринку. — Это был сюрприз, — вмешалась Джинни Уизли.       «Сюрприз? Как и конфеты Берти Боттс с разными вкусами. Некоторым людям нравилось не знать, что им предстоит попробовать». — Боюсь, я не могу остаться, — прошептал он. — Можно тебя на пару слов?       Лонгботтом выскочил из кухни, чтобы дать им возможность побыть наедине. Снейп последовал за Гермионой, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней. — Я скучал по тебе, — признался он. Это было мягкое выражение неистового желания, которое овладело им с момента их последней встречи, поцелуя-который-почти-был. На этот раз он решил сменить «почти» на «точно».       Разрываясь между упрёком и смехом, она позволила ему притянуть себя, мягкую, тёплую и желанную, в объятия, но вскоре потребовала оплаты, вытащив его к остальным, для обмена хмурыми взглядами и светскими улыбками. — Ты уверена, что хочешь навязать нас друг другу? — пробормотал он, уже понимая бессмысленность вопроса. Она была гриффиндоркой: конечно, она будет продолжать сталкивать их лбами, пока не вобьёт свою версию здравого смысла хотя бы в некоторых из них.       Девушка вздохнула. Она не забыла эту холодную атмосферу и неловкую формальность. — Надеюсь, с тех пор ты научился хорошим манерам, — ядовито заметила она. — Может быть, мне следовало заставить тебя сочинять хвалебные стихи в их честь.       Снейп ухмыльнулся. — Ты раздражающая маленькая негодяйка. — А ты по-прежнему самый противный, самый неприятный человек, которого я когда-либо встречала. — Гермиона говорила почти серьёзно. — Наши дети наверняка будут самыми ужасными в истории вселенной!       «Что?» Её рот оставался открытым, пока мозг прокручивал слова. «Она ведь не сказала того, что подумала, не так ли?» Его застывший взгляд подтвердил ужасающую истину, что она правда сказала именно это. И было уже слишком поздно брать свои слова обратно.       Дети. Мир замер, когда это слово повисло между ними. Чёрные глаза смотрели на неё испытующе. — Ты хочешь детей? — спросил он нерешительно.       Гермиона долго думала, прежде чем ответить, застигнув себя врасплох не меньше, чем его. — Я никогда раньше об этом не думала. Наверное, я хочу, — пробормотала она. — Иначе я бы этого не сказала.       Его напряжённое лицо ничего не выдавало. Они всё ещё стояли у раковины, повернувшись друг к другу. — Сколько?       Не сводя с него глаз, она попыталась заговорить сквозь нервный комок в горле. — Одного, пожалуй. Его глаза сузились. — Ты сказала - дети. Это множественное число. — Да, но... всё, что я знаю, это то, что мне точно не нужно столько детей как у Уизли. Это меня не устаивает. Не могу себе представить, чтобы мне захотелось больше двух.       Снова наступило долгое, тяжёлое молчание. — И когда? — Когда-нибудь в будущем. — Гермиона пожала плечами. — Определённо не сейчас.       Снейп внимательно смотрел на неё. — Ты хочешь детей от меня? — в его голосе звучало недоверие.       Её губы дрогнули в улыбке. — С чего бы мне хотеть от кого-то другого?       Он нахмурился, плотно сжав челюсти. Раздражённый их вынуждённым воздержанием, он уже несколько недель дрожал на грани признания, но не мог найти нужных слов. Может, они ему и не нужны. Один из первых уроков, который он усвоил, будучи шпионом, состоял в том, чтобы прыгать в омут с головой. — Самые ужасные дети в истории вселенной?       Один уголок его рта приподнялся, и его пальцы проследили линию её щеки и подбородка. — Думаю, мы научимся их терпеть, — ответил он за неё.       Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил. Забыв обо всех своих предосторожностях и опасениях, что его могут прервать, он сосредоточился на том, чтобы донести до неё свои слова с предельной осторожностью, и она ответила ему с восхитительным энтузиазмом. — Мы всегда можем попросить Филча посидеть с ними. Я уверен, что он будет рад поиграть во что-нибудь, — сказал он.       Гермиона хихикнула в изгиб его шеи. Снейп убрал её волосы со своего рта и носа, одной рукой нежно прижимая их к её затылку. Рука девушки прошлась по его волосам. Корни были ещё более сальными, чем тонкие чёрные пряди, которые она время от времени убирала с его лица. — Угу, что ты намазываешь на волосы, какой-то гель?       Другой рукой он крепче обнял её и, потянувшись, прошептал ей на ухо: — Как долго ты ждала, чтобы спросить меня об этом? — пробормотал он. — Думаю, лет десять. С тех пор, как я впервые вошла в твой класс, — призналась она, прижимаясь ближе. — Ты так стремилась угодить мне, — вспомнил он. Тогда это было невозможно, а теперь стало так же легко, как дышать.       Но в этот момент им обоим было трудно дышать. — И всё, что ты хотел сделать, это раздавить меня, — напомнила она ему. — Не будем больше ждать, — сказал он. — Министерство откроется завтра в 9 утра. — Как только они поженятся, то смогут найти уединение в своей общей комнате за закрытыми дверями. Дела никуда не денутся, но ночи, по крайней мере, будут в их распоряжении. — Но ты до сих пор даже не познакомился с моими родителями!       Она не могла найти время, которое устраивало бы всех. Её родители слишком рано отправлялись на работу, а Снейп всегда утверждал, что по выходным слишком занят, чтобы покидать территорию школы. Гермиона подозревала что это просто предлог, но не хотела настаивать. Но теперь ей придётся это сделать. — Всегда легче сначала сделать, а потом получить разрешение, — настаивал он. — Северус, я не могу. Я обещала маме, что сначала познакомлю их с тобой. Как насчёт того, чтобы пойти и пригласить их на свадьбу?       На его лице появилась тень сомнения. — Наверное, я им не понравлюсь.       Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него, и в её глазах мелькнул огонёк. — Ты столько раз сталкивался с Волан-де-Мортом, но боишься моих родителей?       Гермиона сразу поняла свою ошибку, почувствовав, как он напрягся, ещё до того, как увидела это на его лице. Она протянула руку к его щеке и нежно коснулась, слегка проведя указательным пальцем по его губам. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, затем зарылся лицом в её волосы. — Тогда я тоже боялся, — пробормотал он.       В её груди кольнуло сожаление. Раньше она восхищалась его силой и бесстрашной храбростью, когда он неоднократно сталкивался с Волан-де-Мортом. Это было иллюзией. Возраст научил её ценить его способность показать ей свою слабость, признать свой страх. Для человека, более восприимчивого к унижению и отвержению, чем к физической боли, это требовало гораздо большего мужества. — Ну конечно, — воскликнула она. — А кто бы не боялся?       Последовавшее молчание было наполнено невнятными заверениями и ласками, которые были для него в новинку. Всё в порядке. Когда нибудь он привыкнет и тоже научиться этому.