Мака

      Наше место оказалось почти в хвосте каравана. Если бы не защитный барьер против пыли, который поставила Аниме, мы просто не продохнули бы, стояла невыносимая жара, и не было никакого ветра. Примерно через несколько минут к нам подъехал Кадан и сразу обратился с просьбой:       — Мака, в последней стычке у нас коней подстрелили, теперь двух не хватает. Может, продашь своих, для вас они все равно большие.       — Кадан, я думала, ты раньше подойдешь к нам с этой просьбой, а ты только сейчас решился.       — Если честно, я думал, вы к нам с этой просьбой обратитесь, чтобы их нам продать.       — И вы бы сбили нам цену? А теперь придется покупать по полной стоимости, я права?       — Ну, где-то так, — нехотя согласился он. — Даем по тридцать золотых.       — Это кони шамана Тукам, поэтому давай по пятьдесят.       После небольших торгов согласились на тридцати пяти, и они нам еще хорошего коня покупают, потому что я или Аниме остаемся без коня при таком раскладе. Уже собираясь уезжать, он спросил меня:       — Мака, тут такое дело, вчера я показал себя с лучшей стороны, спасибо тебе. Но у меня в отряде есть мой родственник, и у него проблемы, какие были раньше у меня. Так вот, он просил узнать, можешь ли ты ему помочь. Пластин у него нет, но у него есть два больших ножа из того же материала, которые вы по недоразумению мечами называете. Он их нашел там, где мы пластины берем, правда, пользоваться ими невозможно, но он их все равно с собой таскает. Может, они тебе в качестве платы подойдут?       — Давай так, ты когда привезешь деньги за лошадей, приводи своего родственника, на него посмотреть надо, а уже потом и о цене говорить будем, — перебил я его.       — Может, я помочь не смогу, я ведь не лекарь.       — Лекари ни мне, ни ему помочь не могли.       — Ты его на всякий случай предупреди о побочном эффекте от лечения, вдруг он передумает.       — Побочный эффект прошел, а результат остался. За это и пострадать можно.       После этих слов он развернул коня и отправился в хвост колонны.       — Позволь спросить? — обратился ко мне Эрсин. — От чего ты его вылечила, что он за лечение так благодарен, ведь орки вообще никогда на моей памяти никого не благодарили. Деньги платят, но благодарности от них не дождаться.       — Если пообещаешь никому не говорить, скажу.       — Клянусь. От меня никто не узнает.       — У него писюн плохо работал, я его вылечила, вчера он с орчарками со встречного обоза его проверил, — наклонившись к самому уху, прошептал я.       От этой новости Эрсин очень смутился. Совсем не ожидал от его такой реакции. Вроде бы уже взрослый парень, а от этой новости так смутился.       — Что это с ним, что он так смутился? — спросил я, подъехав к Аниме.       — Может, он не от новости смутился, а от того, что ты ему на ухо шептала. У нас это очень чувствительный орган, особенно у мужчин.       — Не хватало еще, чтобы он что-нибудь нафантазировал, — проворчал я. — И ещё, Аниме, о какой клятве ты говорила с дядей, что ты мне обещала, и почему с левой стороны? Это ты насчет той клятвы, что мы на крови дали?       — Нет, конечно, про ту только мы знать можем, ну, еще Танаш и Шала, если ты захочешь. Я про то, что ты взяла в жены Танаш и меня. И Танаш, твоя первая жена стоит по правую руку, я вторая по левую, а если возьмешь Шалу, она будет стоять сзади тебя.       Я сидел на коне, как ударенный мешком по голове от такой новости. А Аниме, не замечая моего ступора, продолжала:       — Ты подарила Танаш бубен, и она согласилась принять твой подарок. А за меня ты отдала камень «крови», и глава рода принял подарок и отдал в жены меня, хотя я уже раньше приняла твое предложение, когда ты подарил мне три огромных рубина.       — Погоди, Аниме, но ведь мы одного пола, и как я могу быть вашим мужем?       — Так если для продолжения рода можно у любого подходящего мужчины семя взять, очистить и родить, когда понадобится. А так ты меня полностью удовлетворяешь. У Шалы я спрашивала, она тоже не против, только клятву с нее надо взять, чтобы о твоей особенности не стало всем известно.       Я продолжал ехать и тихо офигевать от полученной информации. Я девушка, и у меня две жены, и еще одна намечается, и в этом местные не находят ничего странного.       — Аниме, и часто женщины заводят семьи друг с другом?       — Ты, что не знаешь? Только магички, так легче пробиться наверх и получить образование, мы живем намного дольше обычных людей, и поэтому чтобы поддерживать друг друга и придумали такой закон. Мужчины очень часто гибнут, и им разрешено иметь много жен, а нам женщинам жить семьями, чтобы проще противостоять обстоятельствам. И детей растить легче.       Проехав еще какое-то время в одиночестве и поразмыслив, я пришел к выводу: "Чего я мучаюсь, попал в чужой мир, попал в женщину и пытаюсь мыслить земными законами. Оно мне надо? Жизнь дала второй шанс — живи, как считаешь нужным и не заморачивайся."       Приняв это решение, я уже более оптимистично смотрел на окружающий мир.       Пока меня мучили душевные сомнения, наш караван стал останавливаться на дневную стоянку. Оказалось, хоть я и выпустил из виду закупку продуктов, об этом позаботилась Шала. Теперь она и Аниме занимались приготовлением обеда. Стреножив наших лошадей, я присоединился к ним и скоро наш обед был готов. Позвав наших охранников, которые с радостью к нам присоединились, мы принялись за обед.       Мне досталось место между Аниме и Эрсином. Усевшись между ними с тарелкой ароматной каши, мы начали есть. Во время обеда Эрсин старался оказывать мне знаки внимания, и если честно, мне было приятно, что за мной ухаживает молодой человек. Он действительно, как и его напарник, был довольно симпатичным и очень быстро увлекся этой игрой в заигрывания. Прервало нас появление Кадана в сопровождении незнакомого орка.       — Мака, я принес деньги за коней и договорился с магиней, что пока у вас нет лошади, кто-то из вас поедет с ней. И еще, это мой родственник, Наруш, я о нем тебе говорил. Он принес мечи, чтобы ты посмотрела, может, тебя они заинтересуют.       После этих слов он протянул мне мешочек с деньгами, который я, не перечитывая, отдал Шале, которая это восприняла с радостью и одновременно, как само собой разумеющееся. Мне стало понятно, что в отношении себя она уже все решила, и моя передача ей денег подтвердила мой выбор.       Получив деньги за лошадей, я посмотрел на Кадана:       — Тебе так срочно нужны лошади, что ты не смог подождать до города? Или это магичка тебя попросила?       — Магичка, — неохотно признался он.       — Кадан... И много она заплатила?       — Десять золотых, если ты к ней пересядешь, или пять, если кто-то другой.       — Ладно, Кадан, в честь нашей дружбы я пересяду, но чтобы коня мне достал хорошего.       Закончив строить хитрого Кадана, я посмотрел на Наруша. Проморгавшись, я сразу посмотрел на его ауру, она была с небольшими вкраплениями, но еще держалась, опустив глаза, я увидел причину, его предстательная железа была коричневого цвета.       — Кадан, я не знаю, смогу ли помочь Нарушу, ему уже недолго осталось, его болезнь его убивает. Надо действительно к настоящему лекарю, а не ко мне, самоучке.       — На настоящего лекаря у него не хватит денег, ему даже шаманы не могли помочь, как и мне, а ты мне помогла. Помоги и Нарушу.       — Тогда условимся так, если сумею помочь, мне мечи и сто золотых, если нет, только мечи за хлопоты. Кстати, на них взглянуть можно?       Наруш стоял, не шевелясь, было видно, от моей информации он впал в ступор. Толкнувший его Кадан спросил:       — Ты не ошиблась? Посмотри еще раз.       — Нет, я, к сожалению, не ошиблась, если мне не верите, сходите к магине, пусть она посмотрит. Но, Наруш, ты и сам должен чувствовать боли, и они должны только усиливаться.       — Наруш, это правда?       — Да, мне действительно больно по утрам, но потом боль отпускает, и я могу спокойно ходить.       — И ты молчал?       — Если бы ты знал об этом, ты бы меня в отряд не взял, пришлось бы умирать дома, что еще может быть хуже для орка?       — Ты прав, но сказать должен был.       — Мака, мы согласны на твое условие, вечером мы подготовим шатёр.       — В этот раз можете поставить палатку, только вдали от основного лагеря, много места не понадобится. И на мечи можно посмотреть? — второй раз попросил я.       — Да, конечно, — сказал Наруш, доставая из-за спины сверток, который принес с собой, развязывая веревки стягивающие ткань. Не разворачивая сверток, он протянул его мне. — Осторожней, от прикосновения к лезвиям может тело все чесаться.       Раскрыв сверток внутри, я увидел два меча с рунами, как на моей секире и пластинах, что я собирал. Появление мечей заинтересовало всех рядом стоящих. Первой к ним приблизилась Шала и, посмотрев на них, сразу заявила, что не их работа, и руны ей неизвестны. Взяв один меч за рукоять и осмотрев его, сказала, что такой металл они изготавливать не умеют, и, вообще, это не чистый металл, а какой-то сплав.       Когда она попыталась дотронуться до лезвия, ее что-то напугало, отдернув руку, она вернула меч на место, сказав, что его лучше не брать. Вампиры, посмотрев на реакцию гномы, даже не решились близко подходить к ним. Меня же тянуло к ним, я их чувствовал, как живых, точно также, как и свою секиру, которую приходилось возить с собой в специально сшитом мною чехле из плотной ткани. Вот чешуек я не слышал, что было странно.       — Наруш, твои боли начались после того, как ты нашел эти мечи?       — Не знаю, я не обращал на это внимания, но сейчас мне кажется, что да.       — Тебя убивали они, поэтому я их заберу у тебя прямо сейчас. Вечером ты меня должен ждать в палатке и уже спать, теперь я почти уверена, что помогу тебе.       — А теперь, Кадан, забирай теперь уже своих лошадей, и кто-нибудь, отвезите меня к Регине.