The meaning of life

      Все в столовой ждали, что бальзамировщик вернётся в одиночку. Он всегда так делал. Эзоп никогда никого не провожал до ворот и, тем более, никого не ждал. Если посмотреть с позитивной стороны, то это научило выживших быть более самостоятельными, или, по крайней мере, так об этом думали некоторые из них. И этим вечером ничего не изменилось, игроки наблюдали, как бальзамировщик вернулся на своё место. Как и ожидалось, он был один. Место Илая ещё пустовало.       – Мистер бальзамировщик, я хотел бы спросить… – произнёс брюнет в капюшоне с беспокойством в глазах.       Эзоп неожиданно посмотрел ему прямо в глаза, чего никогда раньше не делал.       – Я не видел его, – просто ответил он, вставая со своего места, и, как ни странно, не отправился к себе в комнату. В списке всех странных вещей, сделанных им сегодня, эта определённо была самой необычной. Он облокотился на перила лестницы. Не было никаких причин ждать конца матча, кроме проверки результатов. Но он никогда раньше не проверял свои оценки. Казалось, бальзамировщик вместе со всеми ждал возвращения пророка.       В какой-то момент Наиб поймал себя на мысли, что Эзоп тоже беспокоился за Илая. В его глазах явно отразилось беспокойство и, как ни странно, сожаление. Но это была просто очередная наивная идея наёмника. Сейчас это не имело значения. Важнее всего сейчас было благополучное возвращение Илая в поместье. Время шло, и Наиб постепенно терял терпение. Он продолжал смотреть на экран, но статус его друга так и не изменился. Там по-прежнему высвечивалось «в игре». Невозможно было сказать, ранен ли Илай или привязан к стулу. На данный момент даже второй вариант был хорош. Это бы означало проигрыш, но проигрыш ничего не значил для Наиба.       – Почему вы все здесь? – Кричер закашлялся, прежде чем продолжить. – Он всё равно рано или поздно вернётся.       – Или он мог потерять сознание, а это очень плохо, – ответил наёмник, не отводя взгляда от экрана.       – А почему это плохо? Его всё равно отправят обратно, – закатил глаза Кричер.       – Но это действительно плохо! Я не могу объяснить, ладно! – Наиб в отчаянии яростно чесал затылок. – Он просто обязан вернуться прямо сейчас!       – Может, он ищет люк, – Уильям тоже беспокоился, но старался быть более оптимистичным.       – Нам нельзя было пускать его играть! – заскулила Эмма.       – Ну, всю следующую неделю он не будет играть, если его не выберут случайно! Я позабочусь об этом, – сказал Наиб, погружая левую руку в карман. Нащупав прибор, наёмник крепко и с сожалением сжал его. Он должен был спрятать устройство, чтобы не дать Илаю участвовать в следующем матче, – мы спрячем его детектор, если он не послушается.       – Пусть этот проклятый пророк делает, что хочет, – резко ответил Кричер. – Вы, упрямые панки, совсем не уважаете решения людей, а?       Наиб стянул с себя капюшон и посмотрел на вора.       – Кричер, послушай, мы просто беспокоимся о друге.       – Ага! Он сейчас явно не в лучшем состоянии, – надулась Эмма.       – Нет, ну вы просто настырные идиоты! – сказал Кричер, прежде чем развернуться и покинуть столовую.       Хотя наёмник и знал пророка совсем недолго, он уже успел привязаться к нему. Илай был хорошим парнем, так что не было ничего плохого в том, что они беспокоились за него. Кроме того, пророк был хорошим слушателем, что прекрасно дополняло болтливость Наиба. Даже Уильям чувствовал себя непринуждённо рядом с Илаем. С его приездом в поместье тут стало немного оживлённее. Он подарил надежду выжившим. Вот почему многие были озабочены его состоянием: они заботились о пророке так же, как и он заботился о них. Не только Наиб, Уильям и Эмма ждали его возвращения. Почти все игроки собрались у столовой.       Видя, что Наиб расхаживает взад-вперёд, словно встревоженная мать, Марта решила заговорить:       – Он сказал, что знает, где люк, так что не волнуйся.       – Почему ты сказала это только сейчас? – Наиб досадливо качал головой, но в то же время почувствовал какое-то облегчение.       Даже услышав слова координатора, Эзоп продолжил держать рот на замке. Он был вместе с пророком до того, как покинул игру. Так как они оба были у ворот, не было смысла искать люк. Илая держали щупальца Хастура, поэтому он не смог уйти. Охотник сказал, что Илай должен остаться. Эзоп не размышлял над этим, пока был в матче, но теперь, когда у него появилось время на раздумья, в его голове появилось так много безответных «почему», например, почему охотник говорил с пророком так, будто они давно знакомы? Почему Илай остался с ним? Почему он снова спас Эзопа, если он действительно был «не важен»? Почему он ждал возвращения Илая?       – Э-это ведь не страшно, да? Нельзя умереть в матче! – напомнила им Эмма.       – Нельзя умереть от ударов охотника, а вот от истощения – запросто, – вздохнул Наиб.       – Послушайте, он же сказал, что мы должны доверять ему. С ним всё будет в порядке, – наконец заговорила Вера, стараясь, как обычно, говорить уверенно.       – Но прошло уже 20 проклятых минут! – снова запаниковал Наиб. – Он не может так долго искать чёртов люк!       – Он меняет местоположение, помнишь? – сказала Трейси.       – Это правда, но… – Наиб не смог закончить фразу, когда его взгляд встретился с местом Илая. Из ниоткуда появилось белое свечение. Наёмник уставился на экран, на котором обновился статус пророка. "Сбежал". Перед выжившими материализовался образ парня в капюшоне. Илай остался на месте, молча оглядывая комнату, будто выискивая кого-то. Обнаружив нужного человека, он наконец понял, что в столовой собрались почти все. Затем его взгляд снова вернулся к бальзамировщику, который решил покинуть столовую прежде, чем все присутствующие успели что-то сделать.       – СЛАВА БОГУ! – Наиб быстро перелез через стол и бросился прямо на пророка, заключив того в крепкие дружеские объятия. Уильям тоже чувствовал облегчение, подходя к ним.       Лицо Илая расплылось в довольной улыбке:       – Простите, что заставил вас волноваться.       – Мы рады, что ты наконец в безопасности! – воскликнула Эмма.       – Добро пожаловать обратно, – сказала Вера. Поклонившись, она направилась в свою комнату.       – Ты нас напугал, – доложила Марта.       – С возвращением, – коротко сказала танцовщица.       – Спасибо вам всем. Извините, – ответил пророк.       – Ты обещал, что на следующей неделе не будешь вызываться добровольно, – Наиб уставился на Илая с серьёзным лицом. Наёмник почесал подбородок, глядя в закрытые повязкой глаза пророка, – ты ведь сдержишь своё обещание, правда?       – Хн, да. Я отдохну несколько дней, если меня не вызовут, – объяснил Илай.       – Ты можешь отдыхать сколько угодно. Мы тебя прикроем! – на лице Уильяма снова засветилась весёлая зубастая улыбка, когда он поднял два больших пальца вверх.       – Я посплю пару дней в своей комнате. Не беспокойтесь обо мне, пока я не выйду, – почти невыразительно произнёс пророк.       – А? Ты что, в спячку собрался? – почесал затылок Наиб. – Ты наполовину медведь, что ли?       Илай слабо улыбнулся, не ответив.       – Значит, ты не будешь есть с нами? – продолжил допрос Наиб. Наёмника смущал этот «сон, пока его снова не вызовут».       – Да, мне правда надо поспать.       – Окей, – одновременно сказали Наиб с Уильямом, переглянувшись между собой. Оба сомневались в том, что пророк будет «просто спать» несколько дней. Наёмник понял, что что-то случилось, но не хотел заставлять Илая говорить об этом. Сейчас ему нужно было отдохнуть. Наиб просто был уверен, что пророка что-то беспокоит. Это было очевидно: его руки дрожали.       – Тогда я пойду. Спасибо, что ждали меня, – Илай поклонился выжившим, сунув дрожащие руки в карманы в попытке спрятать их, после чего повернулся в сторону своей комнаты. Остальные тоже стали расходиться.       – Илай, – позвал пророка Наиб, стоя к нему спиной.       – М? – парень обернулся.       – Ты всегда можешь выговориться нам. Мы готовы помочь! – наёмник хотел сказать что-то ещё, но не решился, вместо этого направившись в свою комнату.       Какое-то время пророк просто улыбался, но с каждым его шагом эта улыбка медленно угасала. Илай стянул с головы капюшон и снял повязку, закрывавшую его глаза. Ткань сразу же оказалась на полу. Парень тяжело дышал, приоткрыв рот в попытке сохранить самообладание. Каждый новый шаг отнимал у него жизненные силы. Чтобы не упасть, Илай облокотился на комод, стоявший возле его комнаты. Он прижал к груди сжатый кулак, после чего несколько раз ударил её. Сова следовала за своим хозяином, держа повязку в клюве.       Эзоп так и не вернулся в свою комнату. Он наблюдал за пророком, выглядывая из-за колоны. Судя по поведению Илая, сделка с охотником была ужасна. Бальзамировщик спрашивал себя, не мог ли охотник причинить пророку боль. Эзоп увидел, как глаза Илая стали наполняться слезами. Он прищурился, внимательно вглядываясь в лицо парня. И он был прав, пророк действительно плакал.       Илай упал в слезах и обнял себя, когда его лоб коснулся холодного пола. Он даже не мог добраться до своей комнаты. К счастью, в коридоре никого не было, иначе бы все узнали о его жалком состоянии. Хоть громкого плача не было, пророк всё равно ревел, как ребёнок.       "Нет…" – шептал Илай между всхлипами, – "Нет, нет…"       "Похоже, он не такой всемогущий, каким себя изображает", – несмотря на злобный комментарий в голове, голос велел бальзамировщику утешить парня. Это было правильно, потому что пророк помог ему сбежать. Гордость в такой ситуации была ни к чему. Но другой голос легко опроверг эту мысль. Этот другой голос побеждал каждый раз, когда Эзопу было плохо из-за состояния других. Бальзамировщик просто продолжил наблюдать за всё ещё ревевшим пророком. В отчаянии Эзоп сжал кулаки, но его тело не хотело двигаться, дабы помочь, хотя весь его разум кричал об этом. Ему отчаянно хотелось помочь. Мысли спутались. Пророк всегда вызывал этот беспорядок в голове бальзамировщика. И он ненавидел это. Ненавидел всей душой.       "Ну и что, что он пострадал, сам виноват", – мысленно сказал Эзоп, пытаясь убедить себя, всё так же стоя на месте. Он просто не мог сделать то, о чём потом будет жалеть.       Настала одна из самых долгих минут в жизни Эзопа, пророк так и не сдвинулся с места. Он застыл, продолжая всхлипывать. Но его верный друг, видно, не сдавался. Птица потянула его за подол балахона, после чего постучала в дверь, как бы говоря пророку войти к себе.       Несколько всхлипов – и он, наконец, смог обуздать свои эмоции. Пророк сел на колени, глядя на сову. На его лице застыло сокрушённое выражение, слёзы продолжали стекать по щекам.       "Мне очень жаль… Если бы я был сильнее…" – Илай поперхнулся.       Ответ совы был тем же. Она продолжала тянуть его в комнату.       Пророк наконец понял, чего она хотела. Не обращая внимания на боль в сердце, из последних сил он поднялся на ноги, смахнув слёзы с глаз прежде, чем они успели упасть на пол. Илай шёл вяло, медленно переставляя ноги, пытаясь добраться до комнаты. Он всё ещё держался за грудь. Это было последнее, что увидел Эзоп, прежде чем дверь захлопнулась. Теперь, когда она была закрыта, он не чувствовал себя виноватым. Ноги сами поднесли его к комнате Илая. Он угрюмо уставился на дверь, ведущую туда. С этого места был слышен тихий плач пророка.       Бальзамировщик сильно тряхнул головой, пытаясь избавиться от мысли, что он может помочь, и отправился в свою комнату отдохнуть.

***

      Следующим утром бальзамировщик решил провести весь день в библиотеке, чтобы не думать о том, что он видел прошлой ночью. Он встал раньше всех, чтобы люди не узнали, где он. Эзоп прошёл мимо комнаты Илая и удивился, увидев на тумбе его детектор. Он взял его в руки, чтобы проверить этикетку, а затем наклонился чуть ближе к двери, как бы прислушиваясь и проверяя, не проснулся ли пророк. Поняв, что остальные могут увидеть, что он делает, он остановился и положил устройство на место, даже не потрудившись оставить его так, чтобы не было видно, что кто-то трогал детектор.       "Почему он оставил его здесь?" – подумал Эзоп. Затем он вспомнил об обещании Илая не участвовать в играх на этой неделе добровольно. Может быть, поэтому. Но это не должно иметь значения! Эзоп хмыкнул, пытаясь заставить себя не обращать внимания ни на что, связанное с этим парнем.       Бальзамировщик отправился в библиотеку, время от времени проверяя, не проснулся ли кто-нибудь. К счастью для него, в коридорах никого не было. Единственным человеком, которого он мог встретить в библиотеке через пару минут, был Курт. В этом не было ничего особенного, так как путешественник действительно увлекался чтением, а не разговорами.       И наконец он добрался до больших дверей, ведущих в библиотеку. Эзоп слегка толкнул их и вошёл внутрь.       Он не в первый раз посещал это место, но он и не помнил, чтобы видел некоторые книжные полки. Это выглядело так, будто здесь появлялись дополнительные материалы для чтения. Даже некоторые столы были завалены книгами. Тут едва хватало места для спокойного чтения, но Эзоп всё равно осматривал полки, скользя по переплётам указательным пальцем. Некоторые названия не было видно из-за обилия пыли, как будто эти книги хранились здесь много лет.       Книга была выбрана буквально за несколько секунд. Парень начал осмотр страниц, чтобы убедиться, что ни одна из них не повреждена. Было бы неприятно, если бы он увлёкся историей, а потом обнаружил порванные или вообще отсутствующие страницы. Эзоп замер на мгновенье, найдя порванный лист с отрывком текста. Его глаза сами собой пробежались по паре строчек.        Его глаза были, как беззвёздное ночное небо.       Тёмно-синие, красивые, но безжизненные       Грустные глаза, жаждущие света.       Прочитав это, его мысли вернулись к тому матчу. В тот самый момент, когда он увидел лицо Илая. Его тёмно-синие глаза блестели, и в них отражалось столько ярости. Его губы, хоть Эзоп видел их каждый день, тогда казались такими красивыми. Все черты лица пророка были поразительны. Правда, оставалось загадкой то, почему Илай прятал часть лица и вообще всю голову под капюшоном и повязкой. Без них пророк выглядел очаровательно. Лицо парня мгновенно покраснело, так что он ударил себя по лицу обеими руками, выронив книгу.       Затем в мысли ворвалось ещё одно воспоминание, когда слова "грустные глаза", наконец, проявились в его сознании. Он вспомнил, как было больно пророку в ту ночь. Теперь в голове рисовался образ Илая, обнимающего себя в слезах. Эзоп понял, что от мыслей о пророке никуда не деться. Прошла всего неделя, а этот парень уже смог вызвать огромное количество споров и противоречий у бальзамировщика с самим собой.       Эзоп пнул книгу из крайнего раздражения сложившейся ситуацией: "Чёрт возьми".       Он просто стоял на месте, и только через минуту посмотрел на книжку. В конце концов, её нельзя оставлять на полу, поэтому он поднял её и вернул на место. С другой стороны полки он увидел Курта, наблюдавшего за ним, но бальзамировщик тут же отвёл взгляд, ничего не сказав.       – Ты, хнх… – Курт почесал затылок. – У тебя какая-то грязь по всему лицу.       Эзоп почувствовал, как горят его щёки, и мгновенно вытер лицо тыльной стороной ладони. Насколько это было неловко? Теперь он больше не мог тут просто читать. Идея уйти была неплохой, поскольку книги лишь напоминали ему об Илае. Вероятно, даже когда текст не имел никакого отношения к пророку, он, в конечном счёте, всё равно связывал их с той самой ночью, которую так хотел забыть. Когда он приблизился к двери, чтобы поскорее уйти, его встретил парень в капюшоне. Этот был тем, кого он особенно не хотел видеть сегодня утром, да и весь этот день вообще.       – Привет, мистер бальзамировщик.       Это был Наиб… снова. Большая часть сознания Эзопа кричала ему о том, что наёмник, скорее всего, снова будет расспрашивать его о пророке. Хотя было действительно очевидно, что Илай был не в порядке после возвращения с игры. Но надо дать им понять, что Эзоп не тот, кого следует спрашивать об этом. И хотя парень уже знал, что его ожидает, он всё равно терпеливо ждал, пока ему всё-таки зададут этот вопрос.       – Я просто хотел тебя кое о чём спросить, – начал Наиб. – Дело не в том, что я не верю тому, что ты сказал мне вчера вечером, но разве ты вообще не видел Илая во время матча?       – С чего ты взял, что я его видел? – уверенно посмотрел на него бальзамировщик.       Наиб открыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же закрыл его. Он глубоко вздохнул, прежде чем объяснить:       – Во-первых, вы оба дрожали, когда вернулись. Это означает, что вы оба столкнулись с охотником.       – Хватит играть со мной в детектива. Я столкнулся с охотником, но пророк вернулся только через 20 минут после меня, – в голосе бальзамировщика явно слышалось раздражение.       – Я знаю. Но то, как ты выглядел, когда мы ждали е… – оборвал себя Наиб. – Неважно. Прости, что побеспокоил тебя, я просто волнуюсь. Он сказал, что будет спать целую неделю, и это как-то необычно. То есть, кто так делает?       – Действительно. Он играл 7 матчей подряд. Кто так делает? – на каждое слово делался сильный акцент, чтобы его точка зрения была понята Наибом и тот перестал его расспрашивать. Пожатие плечами наёмника положило конец этому разговору.       – Я знаю, что ты беспокоишься о нём, – взглянул на Эзопа Наиб.       – Ты ничего обо мне не знаешь, – посмотрел на наёмника сероволосый и направился к выходу из библиотеки.       – Ты разозлил его, Наиб, – прокомментировал Курт, выходя из-за книжных полок.       – Он ждал вместе с нами, хотя никогда так не делает. Я просто уверен, что он тоже волновался, – Наиб натянул на голову капюшон, сев на стол.       – Да, но он либо не понимает, что волнуется, либо не хочет этого признавать, – сказал путешественник. – Недавно я видел, как он читал книгу, после чего бросил её и покраснел. Это было странно. Может, у него просто сильный стресс.       – Хм… – Наиб потрясённо прикрыл рот рукой, когда обнаружил одну важную деталь. – Я понял!       – Что? – поднял бровь Курт.       – Может быть, он влюбился в Илая! – щёлкнул пальцами Наиб.       Курт достал ещё одну книгу, добавляя её к стопке остальных на столе, и снова отвернулся в поисках новой:       – В этом нет никакого смысла.       – Так и есть! Разве он когда-нибудь показывал нам, что ему не всё равно? Никогда, правильно? Но рядом с Илаем он злится, и даже беспокоится о нём! – Наиб замахал руками, пытаясь объяснить и донести до путешественника свою мысль.       – Да. Но это может быть лишь потому, что Илай хорошо к нему относится, – заявил тот, переходя от одной полки к другой.       – Мы тоже хорошо к нему относимся!       – Он не такой напористый, как вы, ребята. Иногда он просто оставляет его в покое, – потёр Курт подбородок, пытаясь вспомнить какой-нибудь случай, когда Илай заставлял Эзопа говорить, но таких не было.       – Мы не такие доставучие! Это же по-дружески. Но с Илаем он такой ми-илый, – Наиб мечтательно сложил руки вместе и медленно похлопал глазами.       – Я не понимаю, к чему ты клонишь, Наиб, – Курт взглянул на него из-за полок.       – Но ты всё понял, да? Это имеет смысл! Он влюбился, поэтому и ведёт себя по-другому!       – Не думаю. Видишь ли, ты, Уильям и Эмма пристаёте к нему ежедневно. Илай же этого не делает. Максимум – помогает в матчах. Может быть, Эзоп ценит это больше, чем приглашение на обед или ужин, когда он не хочет.       – Э-эй! Мы просто хотим подружиться с ним, ты же знаешь, – надул губы Наиб, – и ты начинаешь говорить как старикашка.       Курт усмехнулся:       – Ну, старики могут грубить, но иногда в их словах самый большой смысл.       – Ме-е. Я всё ещё думаю, что он влюбился в Илая.       – Не спрашивай его об этом. Он может потерять всё оставшееся на вас терпение, – предупредил Наиба Курт.       – Его терпение будет только расти, если моя теория подтвердится! Его сердце смягчится, и тогда мы все станем друзьями! – Наиб встал и взволнованно поскакал в сторону двери.       Курт не считал, сколько раз он уже покачал головой, но сделал это снова, увидев, как Наиб двинулся по следу бальзамировщика.

***

      Наиб собирался рассказать Уильяму о своей "теории", но увидел вдалеке бальзамировщика. Он просто стоял у комнаты Илая и ничего больше не делал.       Наиб быстро спрятался за колонну. "Я так и знал!" – подумал он. Наёмник наблюдал за бальзамировщиком несколько минут, но вскоре ему это наскучило, так как парень вообще ничего не делал. Когда Наиб собирался уходить, Эзоп всё же повернулся к нему, ничего не сказав, после чего просто спокойно направился в свою комнату.       – Я хотел навестить Илая! – крикнул Наиб, беспорядочно пробегаясь взглядом по стенам. Глупо было объяснять что-то, когда тебя не спрашивали. Но это не было странным, потому что это был Наиб. Просто ему действительно есть, что сказать.       Зайдя в комнату, Эзоп прислонился к двери, всё его лицо было красным от смущения. "Почему я вообще стоял там. Агх", – подумал он, не отходя от двери. До парня донеслось, как Наиб сказал, что шёл навестить Илая. Разумеется, Эзоп мог слышать, что происходит снаружи. Наёмник говорил действительно громко, так что услышать его не составляло проблем. До бальзамировщика донёсся щелчок ручки.       – Оу, она не заперта, – услышал голос Наиба Эзоп. Затем наступила тишина, а после неё вновь послышалось медленное скольжение двери.       – Илай!!! Ты в порядке?! – голос Наиба достиг ушей парня. Затем послышался ещё один голос. Конечно же, если Наиб здесь, то с ним точно должен быть Уильям.       – Что происходит?       – Илай, он… – Наиб не договорил.       Эзоп прикусил губу. Он хотел узнать, что же происходит. Раз голос Наиба оборвался, значит произошло что-то серьёзное. Из-за внезапной мысли он приоткрыл дверь.       – А? Он просто спит на полу, – прищурился Уильям.       Наиб ухмыльнулся и только подтвердил свои предположения, когда увидел открытую дверь бальзамировщика. Однако тот не собирался показаться дураком, так что Эзоп уверенно подошёл к шкафчику, словно хотел что-то найти в выдвижном ящике. После этого он вернулся в свою комнату. Уильям и Наиб просто наблюдали за ним всё это время. Вскоре они увидели, как Илай потянулся и зевнул. Наиб почувствовал вину из-за того, что, должно быть, его голос разбудил спящего пару секунд назад парня.       – Прости, мы разбудили тебя.       Илай ответил лишь практически беззвучным шорохом. Он всё ещё не отошёл ото сна. Парень потёр глаза несмотря на то, что даже сейчас они были скрыты повязкой.       – Чувак, ты не даже не переоделся! Сегодня же безумно жарко, – продолжил Наиб, заходя в комнату. Он снова услышал скрип двери Эзопа. – Да, и почему ты спишь на полу? Ты в порядке? – Наиб зашёл в комнату и, как обычно, прислонился к стене.       – Кровать оказалась слишком удобной, – сухо ответил пророк.       – Она такой и должна быть, глупый, – посмеиваясь, произнес Наиб. Он встал, чтобы подать Илаю сменную одежду. Он взял всё, что было: несколько рубашек и брюк. Наемник предположил, что Илай, возможно, собирается ходить в том же, что носил обычно, но сегодня оказалось действительно жарко, так что смена гардероба не помешала бы. Он положил одежду на стол и сел на край кровати. Илай лишь слабо улыбнулся.       – Думаю, я ещё не привык ко всему этому.       – Так привыкай! А ещё ты должен отдыхать в течение всей этой недели, – пояснил ему Наиб, после чего вспомнил, что его приятель пропустил завтрак. – Хочешь, я принесу тебе поесть?       – Нет, – зевнул Илай. – Я ведь уже сказал, что всё это время буду спать.       – Ты не можешь проспать весь день! – Уильям устремил свой взгляд на пророка.       – Я знаю, что мы раздражаем, но… – Наиб попытался подобрать слова, чтобы не прозвучать требовательно.       – Я никого не раздражаю. Такой здесь только ты, – передразнил его Уильям.       Наиб, повернувшись, свирепо посмотрел на говорящего и лишь протянул "Хе-ей!" Оба парня услышали тихое хихиканье Илая. Они наконец оживили пророка и увидели нормальную улыбку по сравнению с той, которую видели прошлой ночью. Теперь пророк улыбался немного более искренне, либо же так просто казалось.       Илай был благодарен за то, что встретил таких чудесных ребят, и он не мог позволить, чтобы те переживали о нем. Он должен выглядеть настолько счастливым, насколько он сможет это показать, пусть это счастье окажется фальшивым.       – Спасибо.       – Чувак, мы не врали, когда говорили, что прикроем тебя! Мы уже говорили о подмене друг друга, так что ты можешь отдохнуть, – быстро ответил Уильям.       – Не стоит. Я смогу продолжить играть, если понадобится, – с фальшивым мужеством ответил Илай, но в глубине души он больше не хотел притворяться.       – Нет. Тебе нужен отдых, хорошо? – проворчал Наиб. – Мы будем в порядке, если ты станешь много спать, но не забывай про еду.       Послышался звук открывающейся двери.       – Простите, – Эмили, доктор, появилась перед ними, держа в руках поднос.       – О, привет! – махнул рукой ей Наиб.       – Я принесла завтрак, но ещё зайду позже проверить тебя и принесу всё, что тебе понадобится. А пока просто отдыхай, – Эмили поставила поднос с тарелкой яичницы с беконом и апельсиновым соком на стол возле кровати.       – Я не заболел, так что всё в…       – Нет. Ничего не в порядке. Слушайся доктора, ладно? – Эмили подмигнула ему, наклонив голову.       Илай вновь произнес сухое "Спасибо". Эмили ушла, оставив группу наедине.       После этого последовала короткая тишина. Все трое пытались найти что сказать, не затрагивая болезненных тем. Илай сделал глубокий вдох. Кто здесь мог говорить меньше всего, так это он. Как ни странно, но даже Наиб не нашел, что ответить. Это было в новизну, ведь он всегда поддерживал разговоры. Но прямо сейчас он не был уверен, сможет ли заставить Илая рассказать, что же произошло, да и вообще сможет ли задать этот вопрос.       Наконец двое парней повернулись на слова Илая:       – Я знаю, что заставил вас беспокоиться. Но сейчас у меня много всего на уме, – Илай смотрел на свои руки. Сейчас он не хотел видеть переживающие лица. К тому же он не был уверен, как долго сможет скрывать свои эмоции. Сглотнув, он добавил, – Я буду в порядке.       – Если ты не возражаешь, я спрошу. Что же всё-таки тебя беспокоит? – выпалил Наиб из чистого любопытства.       – Обещаю рассказать немного позже, – Илай продолжал улыбаться, но не поднимал глаза на выживших. – Пока я не хочу говорить об этом.       Уильям в это время просто тихо стоял рядышком. Теперь, когда он увидел выражение лица Илая вблизи, он понял, что с тем, что скрывал Илай, они никак не смогут помочь. Было слишком очевидно, что пророк страдает. Его улыбка была чересчур фальшивой, а голос, казалось, может оборваться в любой момент их разговора. Нападающий незаметно пнул Наиба по ноге, намекая на то, что пророка нужно оставить одного.       – Хорошо, – Наиб переживал, но не собирался заставлять своего друга разговаривать. – Потом скажешь, когда будешь готов. Мы пока оставим тебя отдыхать.       – Хн. Не волнуйтесь. Я буду в порядке, – Илаю удалось уверить их, по крайней мере приходилось надеяться, что эти двое поверят ему. На самом деле он был действительно сломлен. Быть сломленным это одна вещь, а вот быть потерянным – другая. Потому что после всего, что произошло, он попросту не знал, что же делать дальше. Изначально целью прибытия в поместье был поиск ответов. Но он нашёл их уже на первой неделе, однако те оказались не теми, что он ожидал узнать. Как только пророк услышал хлопок двери, Илай снял маску радости и уверенности, под которой скрывалось жалкое зрелище. Он заставил себя не плакать. Не тогда, когда он всё ещё слышит шаги за дверью. Они могут вернуться и увидеть пророка в таком состоянии. Никто не должен этого видеть.

***

      За последние три дня единственной причиной, из-за которой пророк покидал свою комнату, были выборы игроков на матчи, всё остальное время он провёл, запершись в своей комнате. Для того, чтобы не беспокоить окружающих, Илай всегда ел, когда ему приносили еду. Он ел только потому, что выжившие никогда не забывали оставлять её для него. Иногда они заходили проведать Илая, и, конечно же, каждый раз пророк говорил, что он в полном порядке. Никто ему не верил. Кто станет запираться в своей комнате, будучи в порядке? Даже если они не так хорошо знали пророка, выжившие опирались на первую неделю, проведённую пророком в поместье, тогда, когда Илай наслаждался общением с людьми. Наиб старался не беспокоить пророка. Уильям делал то же самое. Троица игроков взаимодействовала между собой лишь во время сбора игры. Нападающий наблюдал за поведением и поступками Илая во время этого мероприятия. Тот выглядел так, словно он боялся. Это было удивительно, ведь на прошлой неделе Илай был настолько решительным, присоединяясь ко всем играм, а теперь со страхом смотрел прямо, желая, чтобы его имя не высветилось на экране.       К счастью пророка, за последние три дня его имя ни разу не выбирали. Но в этот вечер всё было по-другому. «Пророк» появилось на экране сразу после «Нападающий». Пусть Илай пытался контролировать свои эмоции, было слишком очевидно, что он напуган. Руки дрожали, а глаза показывали только испуг. Парень прикусил губу и коротко выдохнул, прежде чем сесть на стул в обеденном зале.       "Агх", – бальзамировщик почувствовал раздражение, посмотрев на то, как выглядел пророк. Но ещё больше его разозлило то, что он сам, не задумываясь, нажал кнопку на детекторе, как только увидел жалкое состояние Илая. Он смотрел, как выбор игроков резко остановился и показал его имя на третьем месте. Эзоп уверенно прошёл к своему стулу, словно знал, зачем он нажал на кнопку. На самом же деле он не понимал, почему продолжает вмешиваться в дела пророка.       Наиб взглядом проследил за бальзамировщиком, а затем посмотрел на путешественника. Он показал последнему странные жесты, в какой-то момент торжествуя. "А я говорил тебе!" – наемник не мог контролировать свой голос, из-за чего его мысли перешли в звук.       Курт лишь покачал головой, такая же реакция была на все, что делал наёмник.       Наиб нажал на кнопку на своем детекторе, отправляя запрос. Появилась жгучая решимость защитить своих друзей на игре. Вместе с этой решимостью пришёл и страх, ведь мог попасться действительно жестокий охотник.       – Как в первой твоей игре, Илай! Мы все вместе! И мы поможем друг другу. Верно, мистер бальзамировщик? – Наиб обернулся и толкнул локтем сидящего рядом парня. Эзоп никак не отреагировал, но был согласен с ним.

***

      В начале матча Эзоп быстро приблизился к шифровальной машинке, находящейся внутри корабля. Когда парень начал расшифровку, тот понял, что эта карта слишком велика, поэтому даже просто помочь будет непросто. Игра предстоит быть сложной. Лучшее, что он сейчас может сделать – заняться расшифровкой. На верхнюю палубу прилетела сова, отметила местоположение бальзамировщика и отправилась к своему хозяину. Перед тем, как завести машинку полностью, бальзамировщик достал детектор, чтобы быстро проверить состояние соигроков и количество машинок.       Спрыгнув на нижнюю палубу, Эзоп осмотрелся в надежде увидеть кого-нибудь. Такое было впервые, ведь за все месяцы он никогда не хотел встретиться с кем-нибудь в игре. Но в этот раз всё было по-другому, один из игроков не был в порядке. Эзоп продолжил убеждать себя, что его волнует только победа, а не состояние пророка. Это могло бы быть правдой, ведь он всегда пытается набрать наибольшее количество очков, даже если команда проигрывала. Но здесь, этим вечером, всё шло не так, ведь бальзамировщик чувствовал, что без пророка рядом ему тревожно. Стало еще хуже, когда он детектор издал звук. Кто-то получил удар.       "Черт, надеюсь, это не он", – серые глаза уставились на устройство. Разумеется, когда ты хочешь, чтобы кто-то определенный не получил удар, именно этот человек его и получает. Илай оказался ранен. За всю первую неделю не было случая, чтобы пророк получил удар первым. Илай мог видеть местоположение охотника, так что он обычно убегал расшифровывать. Эзоп уже собрался побежать в его сторону, чтобы проверить, как он там, но тут он заметил наёмника, перепрыгивающего через окно, пытаясь привлечь внимание охотника оповещениями.       "Какого чёрта он творит", – бальзамировщик едва мог разглядеть, что происходит, так как Наиб находился намного дальше от него. Но, судя по всему, наёмнику удалось привлечь внимание охотника. Эзоп замер на месте. Теперь он мог узнать, преследует ли этот охотник одного выжившего на протяжении всей игры, или же он будет часто менять своих жертв. Эзоп прищурился в попытке разглядеть охотника. Тот казался высоким. Скорее всего, это был Потрошитель. Джек – спокойный охотник, так что если это действительно он, то можно будет с облегчением выдохнуть. Похоже, ему не придётся беспокоиться, даже если Потрошитель поймает их всех. Были матчи, когда он отпускал выживших. В конце концов, это не Хастур или Ткач Душ, иначе бы поднялся вопрос, сможет ли сбежать хотя бы один.       Эзоп наблюдал за Наибом, пока тот с охотником не пропали из поля зрения. При этом парень продолжал расшифровывать. Он с облегчением вздохнул, когда на детектор пришло уведомление, что Илай был исцелён. Затем раздался ещё один звук – была заведена третья машинка. Оставалось всего две и никто не был пойман. В конце концов, это неплохая игра.       Наиб продолжал бежать к тому месту, где декодировал один из игроков. Он отправил предупреждение и проверил местонахождение других выживших по их ответам. Не могло не радовать то, что отозвался даже Эзоп, но вот Илай ответ не отправил. Он остановился и потряс детектор, хотя охотник ходил прямо перед ним.       Наиб медленно поднял глаза, тут же засверкавшие, как у щенка.       – Джек…       Потрошитель сразу узнал этот взгляд, просящий о чём-то. Наиб редко смотрел таким взглядом, но когда он всё же делал это, было действительно тяжело отвернуться от него.       – Не делай такое лицо. Что тебе нужно? – вздохнул Джек.       – Пожалуйста… Моему другу нехорошо, так что… – Наиб смущённо отвёл глаза. Он не любил просить об одолжениях, зная, что Джеку тоже нужны очки.       – Я же сказал, что мне плевать на твоих друзей, – закатил глаза Джек.       – Я знаю, Только сегодня, – Наиб потянул Джека за рукав. – Он плохо себя чувствует. Давай…       – Он не умрёт, если я посажу его на стул. Я уже говорил это много раз…       – Да, никто не умрёт, если не использовать что-то не относящееся к игре. Я знаю! Но удары всё равно принесут ему боль, а это нехорошо.       Джек провёл лезвиями по подбородку Наиба, пристально смотря на него:       – Тебе нравится кто-то из них? Это та тентаклевая шлюшка, которую ты хочешь защитить?       – Нет! – прозвучал сердитый ответ Наиба. Через секунду он нахмурился.       Быстрого отрицания Наиба было достаточно, чтобы Джек понял, что тот не врёт. В конце концов, наёмник защищал жителей поместья ещё с тех пор, когда он только присоединился к игре. Охотник опустился на колени перед парнем, снимая капюшон, скрывавший лицо Наиба.       – Не сердись. Я просто хотел увериться кое в чём.       Слова, сказанные Потрошителем, наконец отпечатались в сознании наёмника, и тот с любопытством спросил:       – Подожди-ка… Кто такая тентаклевая шлюха?       У Джека не было причин скрывать что-то, поэтому он просто ответил:       – Пророк, Илай, как вы его называете.       Наиб поднял бровь:       – Почему ты так его назвал?       – Потому что он таким является, – Джек встал, отряхивая брюки. – Ну, мне пора идти ловить твоих друзей.       – Джек! Пожалуйста! – обнял его сзади Наиб. – Только в этот раз! Я обещаю, что больше не буду просить тебя об этом.       – Ладно. Но я могу бить остальных? – проворчал охотник.       – Вместо этого ты можешь ударить меня, – охотно предложил Наиб.       – Нет, – Джек развернулся в ту сторону, откуда донёсся звук чьего-то прыжка.       Наёмник преградил ему путь, широко раскинув руки:       – Только меня!       – Хорошо, но, – Джек ухмыльнулся, – только если после удара ты будешь стонать.       Щёки Наиба стали ярко-красными. Он совсем не ожидал этого.       – Ты… Аргх… Ладно.       – О, но кто бы ни пришёл сюда, чтобы спасти тебя, я буду вынужден его ударить, – Джек протянул вперёд руку с клинками, словно готовясь к атаке.       – Подожди, может после первого удара второй будет зависеть от того, поймаешь ли ты меня или нет, – Наиб сделал условие Джека интереснее, усложнив его. Конечно, если его поймают, пророк отправится на помощь. Но попадание Илая в беду – это полная противоположность того, что наёмник пытался сделать. Наиб должен был защитить его, поэтому надо выиграть время. В то же время надо быть справедливым по отношению к Джеку и его игровым очкам. Нельзя просто запретить Потрошителю ловить остальных выживших. Тогда очки охотника были бы весьма малы.       – Хм, меня всё устраивает, – у Джека было очень серьёзное лицо, когда он слушал новое условие сделки. Наверное, потому что он не хотел на это соглашаться. В конце концов, он был в невыгодном положении, так как он мог бить только Наиба. У него будет не так много очков, плюс тот факт, что Наиб пострадает, несмотря ни на что. Это была совсем нечестная сделка.       Пока Джек был погружён в свои мысли, он почувствовал, как что-то прижалось к его губам, ошеломив охотника, лицо которого частично приняло человеческую форму. Во время поцелуя в губы язык Наиба скользнул в приоткрытый рот Потрошителя. Всё ещё пребывая в шоке, Джек не ответил на поцелуй. Только почувствовав потребность прижать парня ближе, он всё-таки задействовал свой язык, чтобы насладиться вкусом мяты во рту у Наиба. Это не длилось слишком долго, так как наёмник застенчиво прервал поцелуй:       – Я знаю, что это несправедливый договор, но обещаю, что заглажу свою вину позже.       – Ты сегодня агрессивный, – стал напевать Джек.       Наёмнику было нечего сказать, он просто раскраснелся, стоя на месте и ожидая первого удара.       Потрошитель довольно улыбнулся:       – Отлично. Это будет больно. Ты уверен, что хочешь этого?       Это заявление заставило Наиба побледнеть. Крепко зажмурившись, он кивнул. Парень выглядел скорее напуганным, чем готовым.       Подняв руку с лезвиями, Джек повернулся к Наибу. От удара, разорвавшего ткань рукавов, на руках наёмника появилось несколько рваных ран. Он попытался встать, отчего кровь из свежих порезов пошла сильнее. Это действительно было очень больно, так как атака была ближней. Наиб тихонько застонал, пытаясь заставить свои ноги двигаться, и замер, так и не сумев добиться этого от своего тела.       Джек наблюдал, как наёмник, тяжело дыша, слабо прижался к валуну рядом. Вместо печали или вины охотник почувствовал возбуждение, увидев это. Что-то в нём кричало о сильном желании нанести второй удар. Обычно, преследуя выживших, Потрошитель напевал себе под нос, но сейчас он был так взволнован, что тут же бросился за Наибом. Это не должно быть слишком трудной задачей, так как он знал, что парень не сможет долго убегать. Джек никак не мог избавиться от мыслей о новых ранах на теле Наиба. Для него эти порезы делали наёмника сексуальным. Охотник ухмыльнулся, сокращая расстояние между ними. Он снова поднял руку и прицелился, пытаясь ударить парня перед ним. Но лезвия наткнулись на что-то другое, и он увидел, как наёмник рванул к ближайшим стенам. Джек остановился, чтобы посмотреть, что помешало ему нанести удар, и узнал сову пророка.       "Неприятно", – Джек повернулся в другую сторону, теперь уже целясь в провидца.       Повернув в разные стороны ещё пару раз, Наиб наконец понял, что его больше не преследуют. К его ужасу, наёмник увидел летящие в сторону Илая туманные лезвия, застывшего перед Потрошителем.       На помощь парню пришёл Уильям. С огромной скоростью он бросился вперёд, чтобы оглушить охотника, заставляя туманные лезвия пролететь мимо пророка: "Беги, Илай!"       Странно то, что Илай всё так же стоял на месте, не предпринимая попыток сдвинуться с места. Он только дрожал от страха. В этом не было ничего необычного, все всегда поддавались страху, когда сталкивались с охотниками лицом к лицу. И всё же лучшим вариантом было бежать, чего пророк не делал. Стоя в шоке, Илай почувствовал, как кто-то крепко вцепился в его предплечье и потащил в более безопасное место. Эзоп двигался в направлении полуразвалившихся стен с окнами и палетками. Спасение других не было сильной стороной бальзамировщика, его главным приоритетом была расшифровка, чем он хотел сейчас заняться.       Обнаружив машинку, Эзоп выпустил Илая из своей хватки. Он наблюдал, как пророк споткнулся на ровном месте и упал, не пытаясь подняться. Это так разозлило парня, что тот снова был вынужден заговорить:       – Мне плевать на всю твою печаль, ты не можешь так безответственно относиться к игре и приносить нам всем неприятности!       Илай оставался неподвижным и просто молчал.       – Как хочешь, – проворчал бальзамировщик, пытаясь сохранить спокойствие, чтобы сосредоточиться на расшифровке. После двух звуков, изданных механизмом в его руке, эта задача лежала целиком на нём. Нельзя терять время на проверку детектора. Сейчас уже не имеет значения, посадят кого-нибудь или нет. Если он может сбежать и получить приемлемые очки – всё в порядке. Поскольку расшифровка ускорилась, Эзоп был близок к завершению шифра, так что оставался лишь один. Теперь оставалось только перетащить Илая к следующей машинке.       И снова Эзоп с силой схватил Илая за руку и потащил его к следующему механизму. Как и в первый раз, пророк упал на землю и ничего не делал. Бальзамировщик не был полностью готов иметь дело с этой хренью. Он был в недобром расположении духа, начиная расшифровывать:       – Тебе надо встать и помочь, потому что сейчас ты такая обуза!       Ничего. Никакого ответа. Никакой реакции.       Детектор снова издал звук. Это было уведомление о сообщении. Наверняка оно было для наёмника, так что Эзоп не удосужился прочесть его. Но, судя по всему, бальзамировщик представлял примерное содержание этого послания от нападающего. Он говорил оставить его. Щёлкнула последняя машинка, а значит ворота можно открыть. Эзоп был так зол, что не хотел брать пророка с собой.       – Я ухожу, – бальзамировщик направился к выходу. Как бы он не заботился о провидце, всё желание помочь ушло. Он был слишком взбешён, чтобы даже думать о том, что могло случиться с парнем. Забота о нём не была первостепенной задачей Эзопа, так что не было необходимости сбегать вместе. Ему ещё надо было убедить Наиба оставить Уильяма. Он отправил короткое "Убирайся отсюда!" вместо сообщения о том, что выход открыт. Чем грубее, тем лучше, думал он.       Ворота были открыты, и бальзамировщик смог избавить себя от необходимости наблюдать за тем, как охотник атакует выживших одного за другим.       Недалеко от выхода стоял Наиб. Он выбрал время для спасения Уильяма. Но проблема в том, что это время быстро истекало. Было трудно бросить союзника в этот момент, ещё наёмник был ранен и не мог свободно вальсировать перед Джеком. И даже если бы он знал, что Потрошитель не ударит его повторно, он не мог просто подло воспользоваться этим преимуществом. К тому же его беспокоило то, что Илай ничего не делает. А это означает, что пророк вовсе не собирался сбегать.       "Оставь меня!" – поступило сообщение на детектор.       Теперь Наиб мог только бежать и искать Илая. Поиски не заняли много времени, так как он тоже был недалеко от ворот, открытых бальзамировщиком.       – Илай, иди сюда! Уилл сказал нам уходить. Агх. Ненавижу бросать товарищей.       Илай не ответил.       – Илай! Хей! – встряхнул его Наиб, – Пойдём! Уильяма вот-вот отправят назад! То есть, Потрошитель скоро появится!       С мёртвым выражением лица пророк встал, кивнув. Послышался звук улетающего стула. Наёмник помчался в сторону выхода, Илай направился следом. Джек использовал свою способность телепортироваться и оказался прямо за спинами выживших. Провидец толкнул Наиба так, чтобы тот покинул игру, прежде чем охотник успел запустить свои туманные лезвия.

***

      Вернувшись в поместье, Наиб увидел светившееся на экране слово "ничья". Илая всё-таки посадили на стул, а это значит, что он получил тот единственный удар, сбивший его с ног. Наиб стиснул зубы от злости, вспомнив о невыполненном обещании Джека. После заключённой между ними сделки он всё равно ударил пророка. Наёмник чувствовал себя преданным.       – Мне жаль, – тихо сказал Илай, думая, что Наиб сердится из-за него.       – Нет-нет! Всё в порядке. Думаю, тебе стоит отдохнуть, – похлопал друга по плечу наёмник, прежде чем покинуть столовую. – Я пойду.       Наиб побежал, резко свернув в коридор, где находилась его комната. Парень остановился, когда Уильям догнал его и преградил путь.       – Эй!       – О, хей. Что случилось? – моргнул наёмник, глядя на высокого парня.       – Твоя рука, – сказал нападающий тоном, полным беспокойства.       – А? – Наиб уставился на свою руку. Там была кровь. В этом не было ничего странного. Но его потрясло то, что когда его пальцы коснулись этого места, парень почувствовал жгучую боль.       – После матча мы исцеляемся. Откуда это? – добавил Уильям.       – Я правда не знаю. Должно быть, какая-то острая штука на палубе того корабля, – почесал затылок Наиб, пытаясь сохранить хладнокровие, хотя сам был в таком же замешательстве. Почему одна из ран не зажила?       – Оу, – получив объяснение, пренебрежительно ответил Уильям. Но он знал, что Наиб не был на корабле в этом матче. Тихо вздохнув, он добавил, прежде чем отправиться к себе, – проверься у доктора.       – Да! Не волнуйся! – широко улыбнулся наёмник, и, чтобы уклониться от дальнейших расспросов, он сказал. – Просто небольшая царапина, всё не так уж и плохо! Спокойной ночи!

***

      С другой стороны коридора по направлению к своей комнате шёл Илай. Он выглядел измученным несмотря на то, что ничего не делал в матче.       – Ты должен уйти, – раздался голос слева от пророка. Он прошёл мимо фигуры рядом с собой, так как слишком устал, чтобы что-то заметить. Но эта реплика заставила его остановиться и посмотреть на обладателя знакомого голоса, читавшего ему нотации. Хотя глаза пророка были скрыты, Эзоп знал, что он смотрит прямо на него.       Бальзамировщик продолжил как можно снисходительнее:       – Ты даёшь этим людям надежду о помощи в матчах, а потом разрушаешь её, становясь вместо этого ненужной обузой.       – Мне жаль, – Илай смог выдавить из себя только эту пару слов. Всё, что говорил бальзамировщик, действительно имело смысл, но сейчас пророк был слишком растерян, чтобы понять, что делать. В груди всё ещё было это тяжёлое чувство. Прошло несколько дней, а оно всё ещё там. Он поперхнулся словами, сказанными седовласым парнем.       – Что, прости? Это никому не нужно. То, что нужно игре – твоё дерзкое поведение, – Эзоп пытался злиться, но в то же время ему хотелось, чтобы Илай смог справиться с тем, что его так сильно беспокоит. Если пророк останется в этом состоянии, это нанесёт сильный удар по остальным, что разрушит их шансы на побег. Это должно прекратиться. Хотя бальзамировщику было любопытно, что всё-таки случилось, но он не хотел спрашивать об этом провидца, иначе можно было бы подумать, что Эзоп беспокоится за него.       Не желая продолжать разговор, бальзамировщик зашёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.       Илай только грустно посмотрел вслед, входя в свою комнату, чтобы лучше дышать.       В это время в своей комнате Эзоп сердито сжимал кулак.       "Я ненавижу его", – подумал он, услышав, как закрылась дверь Илая. Он разозлился сильнее, вспомнив, что тот бездействовал весь матч. Так хлопотно было иметь такого игрока в команде, пусть это никак не повлияло на результаты. Пока его гнев рос, как пламя, в которое льют масло, в его голову пришла мысль о грустном лице пророка. Это породило чувство настоящей заботы об Илае. Это сильно озадачило Эзопа, и теперь он был уверен, что когда он ляжет в кровать, разум не даст ему уснуть.       "Гх, – парень помассировал пальцами виски, – почему мозг не перестаёт думать о нём?"       Эзопу мешали не только мысли о заботе. Ещё у него было сильное желание обнять и утешить провидца. Когда эти мысли пришли к нему в голову, он заворчал, уставился в потолок и принял это в надежде, что его слова растормошат Илая и тот вернётся к нормальной жизни.