Иван-Царевич и Серый Волк

      Основная драма состоит в том, что пока Серый Волк был занят не пойми чем в своей загадочной условной Сербии — стране теней, Ивана-Царевича хватает Карма.       Карма — это Мэри.*       Мэри — абсолютное зло. Любовью там не пахнет. Настолько, что многие списывали это «отсутствие запаха» на неровную игру Мартина Фримена. На мой взгляд, если актер уверенно изображает нелюбовь, значит это она и есть.       Джон — талантливый писатель, он — повелитель слов. Почему же он не находит слов, когда делает предложение Мэри?       Когда Джон сообщает о своей помолвке миссис Хадсон, она думает, что он пришел сказать ей, что смертельно болен.       Мэри прямо говорит, что убивала, выполняя заказ «тех, кто больше платит». Она любит свою работу наемного киллера. Она ее оставила с сожалением по не зависящим от нее причинам: «Мы долго были лучшими, но потом это кончилось».       Мэри контрастирует со своим прототипом — Мэри Конан Дойля, которая озабочена спасением невиновного и настолько равнодушна к сокровищам, что это даже обижает доктора Ватсона: ведь он так старался найти их для нее. Потеряв состояние, аутентичная Мэри говорит: «И слава Богу», ей любовь дороже, идеальный доктор Ватсон никогда бы не женился на женщине, стоящей выше него на социальной лестнице, он же не альфонс. Настоящая Мэри Морстен — этический идеал, обретя ее, потерявшую сокровища, доктор Ватсон становится «самым богатым человеком на земле». Авторы сериала любят инверсии, это форма постмодернистской деконструкции, не зря же у них так важен образ зеркала, их Мэри живет ради тех, «кто больше платит», встреча с ней — кара небесная.       Между Мэри и явной антагонисткой Вивиан Норбери проводится прямая параллель. Обе — любительницы кошек. Норбери просит «просто отпустить ее». Она хочет покоя. Она говорит Мэри: «Ведь, этого хотели и вы». Мэри возмущается: «Просто отпустить после того, что вы сделали?». Но это относится и к ней самой. После того, что она сделала, она рассчитывала, как худший вариант, что ее просто отпустят, как лучший, надеялась на полноценную счастливую жизнь с Джоном.       Мэри убила Шерлока, он умер, его удалось реанимировать, но его смерть от ее руки имела место. И она шла на встречу с ним в пустом доме, чтобы добить. (Мэри аналогична полковнику Морану из «Пустого дома»). Она угрожала Шерлоку, навещая его в больнице. Никакого сожаления об этом она никогда не выказывала, разве в момент смерти, чтобы повесить на Шерлока чувство вины. Провожая его на смертельную миссию в Восточную Европу, она не скрывает торжества.       Мэри пропускает мимо ушей, что ее бывший «коллега» убил человека. Она радостно говорит: «Он жив, он просто меня искал». Ей убить человека — что муху, и такая благородная цель, как поиски ее, Мэри, оправдывает все средства. И эта реакция Мэри проходит незамеченной, как будто так и надо, — и это при этической детерминанте Шерлока, борца с драконами! Это лишь говорит о том, что Мэри — не человек, она — абстрактная идея, как и дьявол, и Шерлок, который тоже из горних сфер, это знает.       Но продолжим наши доказательства, что, будь Мэри человеком, она была бы безусловной злодейкой, которой не место рядом с нашими чудесными героями — Джоном и Шерлоком, адептами света.       Понятия Мэри о доверии в «семье» наемных убийц поражают. Залогом доверия Мэри считает возможность любого члена «семьи» уничтожить всех остальных.       Даже Майкрофт, руки которого в крови по локоть просто по определению из-за жесткой этической детерминанты главы МИ-6 и МИ-5 (жизнью меньшинства можно пожертвовать ради спасения жизней большинства; человек, облеченный властью, обязан взять на себя ответственность за жертву жизнями меньшинства), брезгливо отшатывается от возможности использования таких, как Мэри, убийц-"фрилансеров»: «слишком много грязи».       Джон — человек «строгих моральных принципов». Он не может принять наемную убийцу. Однако, принимает. Потому что он «чертовски умен» и, хоть он обыкновенный человек, он, как и Шерлок, знает, что Мэри — это не жуткая смертная женщина, это высшая сущность, Эриния, Карма. Он обращается к Мэри как к Карме: «Что я такого сделал в своей жизни, что заслужил тебя?».       В принципе, понятно, что. Джон убивал людей, когда у него бывали плохие дни. И он не прошел одного пункта инициации, хотя уже стал царем своей судьбы, за ним академическая задолженность, несмотря на то, что он уже получил диплом. Она мешает ему «двигаться дальше». А именно: его не ело чудовище. Вот теперь оно его ест. Брак с Мэри — это поедание Джона чудовищем. Майкрофт, кстати, в курсе, кто такая Мэри, и она вообще — его агент (в «Безобразной невесте»). Так что Джон «заслужил», и это санкционировано высшей волей. Эриний насылают боги.       Шерлок рекомендует Джону в шаферы палача.       Более прозрачно раскрывает эту тему история с сумасшедшими суфражистками в «Безобразной невесте».       Невеста — воплощенное возмездие за все подлости, которые Шерлок и Джон сделали женщинам. Это говорит Шерлок. Прямо, без иносказаний. На аутодафе суфражисток-убийц перед мысленным взором Шерлока встает картина его манипуляций чувствами Джанин, он видит, как гаснет его притворная улыбка, как только Джанин отворачивается, как совсем другими чувствами озаряется его лицо, когда он поворачивается к Джону. А потом перед уже не мысленным взором Шерлока встает живая Молли, в викторианской проекции тоже ставшая Эринией. В чем виноват перед женщинами Джон, не совсем понятно: во время апологии Шерлоком суфражисток-убийц мы видим только молодую экономку, которую доктор изводил как работодатель, но это было в другом мире, в другом воплощении. Ах да, для Кармы это неважно. Так же, как в другом мире он изводил свою жену — суфражистку Мэри.       Здесь прослеживается логическая цепочка. Суфражистки-убийцы — явные Эринии, Мэри — суфражистка: хотя она и не принадлежит к их банде, она провозглашает: «Голоса — женщинам!». Следовательно, Мэри — Эриния и в земной проекции.       Невесты олицетворяют Эриний, в облике невесты является Мориарти, который, как мы помним, в Чертогах Шерлока персонифицирует все самое страшное, что может быть: смерть, боль, потери, безумие. Возмездие, которое несут Эринии, представляет собой нечто самое страшное.       Мэри в этом мире — тоже невеста, читай Эриния. Серый Волк возвратился в наш мир, откликнувшись на неистовый призыв Джона, вопреки всему прозревшего истинное положение вещей, не поверившего ни в смерть Шерлока, ни в его виновность. Это тоже своеобразное прохождение испытания, после чего герой обретает такую силу, что его Сивка-Бурка не может не явиться на призыв, где бы ни был, кем бы ни был. Серый Волк вернулся, чтобы «быть Шерлоком Холмсом», воплотился в него ради пребывания рядом со своим Иваном-Царевичем. Но тот распят Эринией, явившейся за ним в облике безобразной невесты.