Семь смертных грехов

Похоть присуща людям, а не сверхъестественным существам. По крайней мере, Кроули в это свято… то есть дьявольски верил. Ну, или убеждал себя. Особенно по утрам, когда человеческое тело неожиданно выкидывало такие номера, что впору со стыда пойти утопиться в святой воде. А какие красочные ему начали сниться сны. Он ненавидел эти сны. Ненавидел свою демоническую суть, которая так яро заявляла о себе в последнее время. Он ненавидел похоть, которая вполне себе была грехом. А ещё искренне не понимал, почему именно сейчас его человеческое тело решило предать его и существовать будто бы отдельно от него самого. Кроули не был невинной овечкой, он, в конце концов, демон, но раньше похоть для него была лишь частью работы. Работы, которую, чего уж греха таить, он порой недолюбливал, а некоторые её аспекты и вовсе ненавидел. А теперь всё изменилось. Его ангел был с ним, и глупое тело реагировало на это по-своему. Змей ненавидел эти абсолютно никому не нужные химические реакции, в очередной раз приходя к выводу, что человеческие тела крайне несовершенны, и даже его змеиные особенности не спасали. И всё, что ему оставалось, – это тратить на то, чтобы привести себя в порядок, непозволительно много чудес. Конечно, рукоблудие никто не отменял, но Кроули даже в мыслях не мог себе позволить грезить об ангеле. И на то у него было несколько причин. Первая и главная из них – ангелам похоть не свойственна. А значит, всё, что демон мог бы сделать с Азирафаэлем даже в своих мечтах, автоматически расценивалось бы как насилие, а на это он не подписывался. Эта причина на самом деле была очень удобной – она помогала змею избегать сразу ещё двух проблем. Эмпирически проверять её достоверность он бы никогда не стал, ему хватало и всего остального, что было между ними, выше крыши. Он без зазрений совести, если она, конечно, у него была, готов был убить любого лишь за улыбку ангела. Но, увы, любовь слепа. Кроули с ужасом осознал, насколько же она слепа, далеко не сразу. Всё началось с прикосновений. Раньше инициатором всех прикосновений, будь то объятия или переплетение пальцев, был Кроули. Он не позволял себе многого, но иногда его демоническая любовь буквально затапливала всё сознание так, что становилось нестерпимо больно, и единственным спасением был Азирафаэль, который не отталкивал, а лишь крепче обнимал, сжимал чужую ладонь в своей. И это было прекрасно. Но потом что-то неуловимо начало меняться. Теперь уже букинист стремился как можно чаще прикасаться к своему демону. Неожиданные объятия выбивали спокойного демона из колеи. Случайные, а порой и не очень прикосновения кончиков пальцев ангела были подобны молнии – ток выжигал каждую клеточку и сводил с ума. А когда Азирафаэль осторожно откидывал упавшую на глаза чёлку Кроули назад, тот готов был выть. И выл бы, но всё же он не был человеком и мог контролировать себя, порой даже достаточно успешно. Кроули был слеп и не задавался вопросом, зачем это его ангелу. Он просто наслаждался. На самом деле они так ни разу больше и не разговаривали о своих непростых взаимоотношениях после Альфы Центавра, лишь официально обозначили статус, но не обсуждали, что этот статус за собой влёк. Так или иначе, улетали туда они будучи друзьями, а вернулись уже будучи возлюбленными. Хотя даже тогда Азирафаэль скорее был не уверен, чем искренне влюблён. Именно поэтому змей ловил каждое подобное мгновение, ощущая, что его любят в ответ, и не настаивал ровным счётом ни на чём. Он упустил тот момент, когда ангел прекратил стесняться и стал брать его за руку сам даже на людях. Иногда они гуляли по парку, держась за руки. Люди смотрели на них, и эти взгляды можно было смело разделить на три категории. К первой относились взгляды, наполненные отвращением, но таких было не так уж и много в этот век толерантности, доведённой до крайности. Ко второй – взгляды умиления, таких, напротив, было много, люди просто искренне радовались за пару. Ну, а к третьей – недоумевающие, таких тоже хватало, многие пытались понять, как столь разные люди могут быть парой. Кроули замечал все эти взгляды, но даже первая категория не вызывала у него привычного гнева, наоборот, хотелось улыбаться ещё глупее, чем он уже улыбался. Когда вечерние обнимашки на диване стали традицией, змей так же успешно не понял. Просто вечерами они, как правило, у Кроули в квартире устраивались на диване и что-нибудь смотрели по телевизору, обнимаясь. Также он профукал момент, когда эти объятия стали уже не столь невинными, как, скажем, у двух детишек. Если обычно Азирафаэль удобно устраивался на плече демона, пока тот крепко прижимал к себе ангела, то теперь они ложились на диван и буквально переплетались всеми конечностями. Смотреть телевизор было не очень удобно в таком положении, но Кроули ни за что бы не отказался от возможности лежать на белом кожаном диване и ощущать чужой вес на себе. Однажды демон буквально влетел в магазин, шокировав одного покупателя, который был крайне огорчён тем, что лавка была закрыта. Мужчина даже ещё раз подёргал запертую дверь за ручку, но она по-прежнему была заперта. Для него. Не для демона, который всегда был желанным гостем в букинистическом магазинчике мистера Фэлла и компании. Змей быстро влетел на второй этаж, который уже стал ему практически вторым домом, забежал в спальню и увидел Азирафаэля напротив большого зеркала. Ангел разглядывал свои крылья. Первой реакцией был испуг, который Кроули, разумеется, не показал. Лишь сам быстро осмотрел чужие перья. Всё ещё белые, правда с пыльным налётом. Едва сдерживая вздох облегчения, он просто подошёл к букинисту сзади и обнял. Азирафаэль, похоже, так увлёкся, что не заметил демона и ощутимо вздрогнул в его руках, но тут же расплылся в улыбке. – Чего крылья рассматриваешь? – максимально небрежно, а от того и наиграно, поинтересовался змей. – Они опять запылились. Я же их так и не привёл в божеский вид, – улыбка немного поблекла. – Оцениваю объём работ. – Помочь? С меня, вроде, должок, – ухмыльнулся демон, он-то думал, что Азирафаэль откажется, но тот неожиданно задумался, а потом медленно кивнул. – О! Ну тогда погнали ко мне. Я твою ванную видел. Мы там не развернёмся. И вот они уже были в квартире Кроули, точнее в его ванной. Она действительно была немаленькая, здесь спокойно могли развернуть свои крылья два ангела и сплясать какую-нибудь джигу-дрыгу, тогда как у Азирафаэля он один-то кое-как помещался со своим оперением. Букинист мялся в дверях, пока хозяин задумчиво рылся в шкафчике в поисках необходимого инструмента. – Проходи уже. Садись, – раздражённо щёлкнул пальцами, из-за чего посреди комнаты появился табурет, рядом с шикарным джакузи. – Разденься до пояса и разверни крылья, – однако ангел с места не двинулся, краснея и явно не зная, что с этим делать. Кроули лишь хихикнул. – Не бойся, Азирафаэль. Я не кусаюсь, – и неожиданно продемонстрировал острые змеиные клыки, чтобы рассмеяться ещё громче от вида слегка напуганного возлюбленного. – Шучу я! Шучу! Не стесняйся. Меня сейчас больше твои крылья волнуют. Ты их ужасно запустил. Даже жалко… Почему-то после последних слов букинист выглядел не возмущённым, а скорее разочарованным, но Кроули беспечно не придал этому значения. Когда Азирафаэль всё же уселся на предложенное место и с тихим шелестом выпустил крылья, змей им залюбовался против воли. Да, ангел запустил не только крылья, но и выданное человеческое тело, правда, так думали только другие ангелы, а вот Кроули, напротив, был крайне доволен таким положением дел. Ведь Азирафаэль был мягким, его было приятно обнимать, даже отпускать не хотелось, да и выглядел он порой слишком уж милым, так и не скажешь, что это небесный воин, способный уложить демона на лопатки одной правой. Внешность порой обманчива, и Азирафаэль был ярчайшим тому доказательством. Конечно, у него был мягкий характер, но лучше его не злить, Кроули усвоил этот урок уже очень давно. Оценив масштабы работы, змей осторожно, на пробу коснулся чужих перьев. Азирафаэль заметно вздрогнул, но ничего не сказал, лишь раскрыл крылья, чтобы было удобнее. Кроули понятливо приступил к делу. Вначале он помог ангелу избавиться от сломанных перьев. Процедура была не самой приятной, но букинист терпел, морщился, иногда даже издавал какие-то шипящие звуки, будто это он был тут змеёй, а не Кроули. Когда с этим было покончено, демон начал осторожно смывать с перьев слой вековой пыли. Действовать приходилось аккуратно, практически наугад, потому что касаться чужих перьев было ему в новинку. Будь это его собственные крылья, Кроули бы особо не церемонился. Он знал, что его перья не так-то просто выдернуть. Крылья падшего к тому же обладали явно меньшей чувствительностью, нежели ангельские. Но с Азирафаэлем он максимально осторожен, даже нежен, и ему совершенно не противны эти проявления чувств, которые демонам якобы несвойственны. Когда крылья начинают чуть ли не сверкать от чистоты, Кроули щёлкает пальцами, и в ванной начинает гулять тёплый ветерок, взявшийся из ниоткуда. Чуть влажные перья подсыхают, пока змей делает заключительные штрихи, перебирая их и проверяя, не пропустил ли что-то. Ветер раздражал, взлохмачивал рыжие волосы, но это был самый безопасный и действенный вариант. Свои-то крылья Кроули бы просто сунул в дьявольский огонь, который им бы не навредил, и высушил бы всё моментально, правда, при этом ему пришлось бы быть крайне аккуратным с материальным телом – уж оно-то такого жара не выдержало бы, но он всё равно продолжал каждый раз так делать, игнорируя риск. Что поделать, если змей обожал скорость? Пока чужие перья сохли, Кроули окончательно забылся и никак не мог найти в себе сил, чтобы оставить их уже в покое. Он давно всё перепроверил, но продолжал ласково перебирать каждое пёрышко, касаться как длинных маховых перьев, так и короткого особенно нежного пушка. Он настолько этим увлёкся, что совершенно упустил момент, когда довольно жмурящийся ангел прикусил нижнюю губу, а его дыхание невольно участилось. На протяжении всех процедур Азирафаэля охватывали новые, невиданные ощущения. Раньше он никогда никому не позволял касаться своих перьев, да и сам откровенно ленился их чистить. Он боялся, что прикосновения Кроули могут оказаться неприятными и даже болезненными, и поначалу даже так и было, пока он выдёргивал сломанные перья, давая возможность вырасти новым. Но потом что-то пошло не так. Эти нежные, практически невесомые прикосновения вызывали мурашки по всему телу и какое-то приятное покалывание в кончиках пальцах, а ещё ему вдруг стало тепло, даже не тепло – жарко, хотя до этого было довольно зябко. Хотелось, чтобы этот момент растянулся на целую вечность. Кроули мог бы провести в таком состоянии вечность, но неожиданно отдёрнул руки, будто от святой воды. Все мысли в голове демона разбежались, как тараканы при включённом свете. Он поражённо смотрел на белоснежные крылья, молочную кожу спины и поверить не мог в то, что только что ощутил. Ошибки быть не могло. Демоны не могли ошибаться, когда дело касалось негативных эмоций и порочных чувств. Как ангелы ощущали любовь, так и демоны ощущали похоть. А именно её ощутил сейчас змей. Лишь на мгновение в воздухе повисла самая что ни на есть настоящая похоть и буквально тут же испарилась. Это было не его вожделение, оно исходило от Азирафаэля, самого чистого и невинного ангела из всех. Но ведь такого быть не могло! Ангелам не свойственна похоть, они не могут забываться в желании, они не должны. Когда приятные прикосновения пропали, букинист едва не застонал от недовольства. Он титаническим усилием удержал постыдный звук в себе, пытаясь понять свою реакцию. Не понял. Поэтому он просто обернулся к демону, который сверлил его шокированным взглядом. Его дыхание всё ещё было учащённым, и, видимо, что-то изменилось в его выражении лица, потому что шок змея теперь больше походил на испуг. – Что-то не так, Кроули? А тот всё стоял и не знал что делать. Азирафаэль способен испытывать похоть, но, похоже, ещё сам этого не осознал. Это немного успокаивало. Быстро приведя мысли в порядок, Кроули мысленно поклялся себе, что он не позволит своему ангелу так низко пасть, не позволит осознать. Потому что в противном случае они вынуждены будут столкнуться с двумя проблемами, которые раньше успешно Кроули игнорировались. – Да, всё в порядке, – пытаясь придать своей позе хоть чуть-чуть более расслабленный вид, демон щёлкнул пальцами, и ветер в ванной стих. – Всё готово. Теперь твои перья в идеальном состоянии. – Кроули?.. – Не обращай внимания, ангел, – беспечно отмахнулся змей. – Мне просто показалось кое-что. Бред какой-то. Ерунда! – Ладно, – нехотя отступил букинист, решив довериться своему демону. – Спасибо, кстати. Признаться, я немного побаивался, но это было очень даже приятно. Возможно, мне стоит чаще доверять тебе свои крылья? Кроули заметно напрягся после этого вопроса, но не стал ничего говорить, лишь пожал плечами и перевёл тему, предложив ангелу пойти это дело отметить. Змея пугало открытие столь неожиданной стороны букиниста. С этим определённо надо было что-то делать. Срочно. *** Азирафаэль верил в лучшее и, конечно же, видел лучшее в людях, порой жестоко обманывался на этот счёт, но продолжал верить. Все вокруг считали его наивным, но многие путали наивность и глупость, а глупым Азирафаэль уж точно не был. На самом деле более любопытного и умного ангела ещё надо было поискать. Особенно сейчас, ведь букиниста больше не сдерживали правила Рая, теперь он мог с почти спокойной совестью поглощать информацию, которая раньше считалась чуть ли не греховной. Хотя и раньше он себе кое-что позволял, но втихушку. В те дни, когда Кроули ночевал у себя, ангел не спал, а восполнял пробелы в знаниях, а Интернет, как ни крути, очень даже облегчал эту задачу. Так что нет, глупым Азирафаэль не был. Наивным немного, в силу своей ангельской природы, но не глупым. Поэтому он сразу понял, что что-то не так. После того случая с крыльями, Кроули стал каким-то отстранённым, и Азирафаэль никак не мог понять почему. Это раздражало. Ведь ничего особо страшного или неприемлемого не произошло. Ангел помнил, как сам помогал демону приводить в порядок его чёрные крылья после того злосчастного падения на Альфе Центавра и как это тому нравилось. Так почему же смена ролей так сильно повлияла на змея? Он несколько раз пытался поговорить с демоном, но тот с лёгкостью переводил тему, так что эту затею ангел бросил. Кроули перестал касаться его, будто сдерживал себя, но, когда Азирафаэль сам обнимал его, он вцеплялся в него с такой жадностью, будто он путник в пустыне, выбредший на оазис. Это было странно, непонятно и немного обидно. «Что я сделал не так?» – размышлял ангел одним одиноким утром, когда змей свалил по своим демоническим делам, которые на самом деле уже не были столь уж демоническими. Так, мелкие пакости. Азирафаэль подставлял лицо под тёплые струи воды в душе. Не то чтобы эфирным существам надо было принимать душ, но их физическим телам это было необходимо. Минус человеческой оболочки, от которого никуда не убежишь, если не хочется тратить лишние чудеса на такую мелочь, как гигиена, да и было в этом что-то расслабляющее. Азирафаэль даже раньше обожал забраться в ванную и посидеть в тёплой, практически горячей воде, но потом как-то отказался от такого времяпрепровождения. Если бы он едва не испортил из-за этого парочку книг, до сих пор бы предпочитал расслабляющую ванну быстрому душу. Но здесь ключевое именно «если». Светлые волосы намокли, и чёлка противно лезла в глаза, заставляя букиниста раздражённо провести рукой по волосам, откидывая их назад. Сегодня выбираться из душевой кабины не было никакого желания, так что ангел стоял и мок, борясь с желанием выпустить заодно и крылья, опасаясь, что может случайно разворотить собственную ванную комнату. Он думал о Кроули и странностях его поведения. И даже не заметил, как его мысли снова вернулись к тому самому дню и рукам демона в своих перьях. Прошло уже чуть больше двух недель, но воспоминания были всё так же свежи. Закрывая глаза, букинист мог снова ощущать чуткие чужие тонкие пальцы, с нежностью перебирающие белоснежное оперение. Один из плюсов его сверхъестественной сути. Азирафаэль зажмурился, проваливаясь в воспоминания. Он бы соврал, если бы сказал, что не хочет снова ощутить это в полной мере наяву. В тот момент от Кроули, даже несмотря на барьеры его демонической сути, веяло такой любовью и нежностью, что Азирафаэлю хотелось эгоистично испить все эти чувства. Хотелось сцеловать их с губ демона… Ангелу положено было испугаться подобных мыслей, но сейчас он был слишком далёк от осознания, чтобы хоть немного испугаться. Сейчас Кроули в его мыслях вышел за рамки, он не отстранился так, как это сделал в реальности: он наклонился и запечатлел нежный поцелуй между лопатками. Азирафаэлю даже показалось, что он в действительности ощутил улыбку змея на своей коже, которая буквально вспыхнула. Хотелось ещё. Однако следующий поцелуй воображаемого Кроули был уже предназначен шее букиниста. Охнув, ангел не сразу понял, что постыдный стон, раздавшийся в помещении, принадлежал ему. Но как только осознание настигло Азирафаэля, он поражённо распахнул глаза, однако даже сейчас он не испугался, лишь нахмурился. Раньше ангел никогда не позволял себе подобных мыслей, а сейчас они как-то сами пробрались ему в голову. И человеческое тело реагировало предательской дрожью на такие фантазии. В душе стало невыносимо жарко, захотелось сделать воду похолоднее. Азирафаэль потянулся было к крану, но рука его замерла где-то на середине пути. Было ещё одно странное ощущение. Непривычное и в то же время будто знакомое. Ангел медленно опустил взгляд вниз и замер. Он уже шесть тысяч лет жил на земле среди людей, знал, как они относились к плотским утехам, но сам предпочитал к ним не относиться, а тут такое. Резко захотелось провалиться под землю, прямиком в Ад, потому что подобная реакция тела говорила о том, что он сейчас куда ближе к демонам, нежели к ангелам. Он осознавал возбуждение как одну из функций своего человеческого тела, но никогда ею не пользовался и был крайне смущён тем, что сейчас эта функция активировалась сама по себе. Он даже не успел толком подумать, как рука сама по себе потянулась к проблеме. Кончики аккуратных ангельских пальчиков осторожно скользнули по всей длине. Он не мог судить об этой части своего тела, но что-то подсказывало ему, что его тут не обделили, во всяком случае обиженным он себя не ощущал. Дыхание предательски сбилось от скользящего движения, а щёки залило румянцем, тело дрогнуло от нахлынувшего блаженства. Вода будто стала горячее адского пламени. Захотелось ещё. Сильнее. Быстрее. С ним. С Кроули. Нервно сглотнув, Азирафаэль одним резким движением выкрутил кран с холодной водой, пытаясь усмирить внезапно взбунтовавшееся против хозяина тело. Не помогло. Истерично хихикая, Азирафаэль щёлкнул пальцами, чудом призывая своё непослушное физическое тело к покою. Если уж и падать в похоть, то падать не одному. Осознание затопило сознание эфирного создания мгновением позже. Эфирные существа ощущали светлые эмоции и чувства. Любовь была как раз такой. Каждый уважающий себя ангел мог ощутить отголоски чужой любви в радиусе пяти километров. Но Азирафаэль совершенно забыл о том, что любовь всё же не всегда бывает светлой. Она, скорее, смесь тьмы и света. Там, где есть забота, есть и ревность. Там, где есть нежность, есть похоть. А демоны – ходячие детекторы похоти. Они чуяли её так же, как и ангелы ощущали любовь. И сейчас букинист испытывал похоть, желание коснуться своего демона как можно скорее. И чувство это было ему знакомо. Впервые он ощутил его в тот день, когда Кроули помогал ему чистить перья. Охнув, Азирафаэль залился краской ещё больше, хотя от холодного душа уже зуб на зуб не попадал. Вожделение сверхъестественным существам чуждо, у них нет гормонов, да и размножаться им не нужно было, но букинист всё равно ощущал проклятое вожделение. Хотелось бы всё спихнуть на человеческое тело, но это было бы ложью. Теперь простых прикосновений казалось очень мало и… О! Боже! Кроули наверняка почуял волны возбуждения, что исходили от него тогда. Но почему змей отдалился? Разве он не хотел того же? Эти мысли почему-то очень сильно огорчали ангела, но потом пришло второе осознание. Он уже выбрался из душа и размышлял над тем, что, возможно, его внешность не возбуждала демона, когда посмотрел в зеркало и немного непривычным жестом развернул крылья. Он редко так делал, но после внезапного приступа захотелось проверить, белоснежные ли ещё его перья. И вот тогда-то он понял, что на самом деле пугало Кроули. Это же было очевидно! Кроули боялся, что Азирафаэль падёт, если они зайдут слишком далеко. От этого осознания всё душу ангела затопила бесконечная нежность и благодарность к змею. Ведь в каком-то смысле демон был прав. Нет, Азирафаэль бы не жалел, если бы тот его соблазнил, но совесть бы всё равно мучила какое-то время. А теперь он мог всё это обдумать и решить, чего же ему хотелось в итоге. И за это ангел был благодарен своему змею-искусителю. Букинист переборол желание немедленно позвонить возлюбленному и поблагодарить его лично. Вместо этого ангел отправился на кухню и сварил себе какао. Устроившись в кресле, он даже не прикоснулся к книге, которую планировал сегодня дочитать. Он просидел весь день, оцепенев, пытаясь разобраться в собственных желаниях и предательских реакциях человеческого тела. Было уже довольно поздно, когда его новомодный телефон оповестил о новом сообщении. «Извини, слегка замотался. Как насчёт того, чтобы завтра сходить на новую выставку в галерее? Даже если ты против, я всё равно приду, хочу тебя увидеть. Знаю, что ты не любишь спать, но всё равно спокойной ночи, ангел». От таких простых слов на душе стало теплее, а мысли наконец-то выстроились в одну единую цепь. Азирафаэль улыбнулся и с помощью чуда заставил своё остывшее какао снова стать горячим. Он много думал о том, что Кроули, возможно, прав, и он действительно может пасть из-за подобной близости, но сейчас всё это стало как-то не важно. Он и так ведь уже не ангел Рая. Так кому какая разница, белые или чёрные у него будут перья? И всё же он решил не торопить события. «Хочу поцеловать его, а большего и не надо… пока», – решил про себя ангел. Падать страшно, но ещё страшнее жить без возможности прикасаться к любимому так, как хочется. *** – Кроули? – Что такое, ангел? – Обними меня. Азирафаэль не собирался торопить события, но для начала решил, что им нужно вернуться хотя бы к тому, что было. Он хотел, чтобы змей не боялся касаться его. Поэтому сегодня он и попросил об этом Кроули, а не просто подошёл и обнял сам. Ему нужно было знать, что тот хотел того же самого. Демон, совершенно позабыв про отсутствие очков, шокировано уставился на возлюбленного. Они сегодня сидели у букиниста в его лавке и попивали вино после вечера в театре. Всё как обычно. Как говорится, ничто не предвещало беды. Кроули успешно избегал излишнего контакта с ангелом, но вся его оборона рухнула после этих слов и жалобного взгляда серо-голубых глаз. Он не стал ничего говорить, лишь молча поднялся с дивана и подошёл на негнущихся ногах к Азирафаэлю, который стоял возле окна и глядел на улицу с бокалом в руках. За окном лил дождь, поэтому, когда змей осторожно обнял ангела со спины, это выглядело очень романтично для наблюдателя со стороны, но таковых, к счастью, не было, иначе бы Кроули их проклял. – Прости, – невольно тихо шепнул змей, прекрасно понимая, почему Азирафаэль попросил его об этом. – Мне просто пришла одна мысль… – Можешь не продолжать, дорогой, – ангел уютно устроился в тёплых объятиях своего демона. – Мне кажется, я знаю, какая мысль тебя посетила. Вот только, – букинист строго взглянул на возлюбленного, – я не паду из-за твоих объятий. Не смей меня лишать их. Счастливая улыбка невольно появилась на лице демона. Он аккуратно устроил свой подбородок на плече у ангела и сильнее сжал его в своих объятиях. Кроули не мог отказать своему херувиму в удовольствии, да и себе тоже. Так что он отчётливо понимал, что проиграл этот раунд, а ещё, что букинист стал о чём-то догадываться, но всё же бой ещё не окончен. Правда, Кроули и не догадывался, что всё уже было решено за него. Даже Азирафаэль ещё не догадывался, что уже всё решил за змея. *** Порой Кроули размышлял над тем, что было бы, если бы сейчас его увидели другие демоны. Наверное, они бы смеялись над ним ближайшую вечность. Не меньше. Ведь как бы он не пытался отрицать, но рядом с Азирафаэлем он стал мягче и покладистее. Слишком боялся потерять своего ангела, поэтому шёл на уступки, пренебрегал собственным мнением и полюбил проявления нежности, чуждой демонам. Правда, Азирафаэль тоже шёл на уступки, так что всё было честно. Подумав, змей решил, что ему уже давно плевать на мнение остальных его собратьев. Он там, где хочет быть, с тем, с кем хочет быть. Ангельская кухня уже давно стала для него вторым домом. Вот и сейчас он стоял возле плиты и готовил для букиниста ужин, что-то напевая себе под нос. Сегодня у них был вечер кино, а благодаря Кроули Азирафаэль наконец-то обзавёлся телевизором у себя дома, так что можно было остаться у ангела. Демон уже предвкушал очередной вечер в тёплых объятиях своего возлюбленного, когда взглянул на часы и нахмурился. Лавка уже должна была закрыться, но Азирафаэль всё не поднимался. Нахмурившись, змей покончил с готовкой и снова взглянул на часы. Уже двадцать минут прошло с закрытия магазина. Где черти носят букиниста? А если его буквально черти унесли? Выругавшись, Кроули быстрым шагом направился вниз, даже не сняв с себя фартук. Когда он подошёл к лестнице, то услышал какой-то шум и крики. Позабыв обо всём на свете, он перенёсся в торговый зал с помощью чуда. – Ой… Незнакомец выронил какую-то безусловно старинную дорогую книгу, а Кроули эффектно её подхватил и молча протянул своему возлюбленному, который выглядел, мягко говоря, озадаченным – видимо, не ожидал такого резкого появления змея. Незнакомец был невысоким и худощавым, Кроули бы сказал, что этот мужчина больше всего походил на маленькую злобную собачонку, вроде тех на тонких длинных ножках. Одет человек был со вкусом, дорого, и он явно покушался на очередной раритет Азирафаэля. Тогда не мудрено, что тот задержался. – Вы кто? – поражённо выдохнул незнакомец; у него и голос был, как у этой собачонки – тоненький и визгливый, хотя, возможно, это из-за испуга, ведь не каждый день перед тобой материализовались из воздуха какие-то люди. – Я-то? – Кроули демонстративно опустил очки на кончик носа, пользуясь излюбленным приёмом. – Всего лишь парень этого очаровательного создания, – Азирафаэль залился краской. – А ты сейчас забудешь, зачем сюда приходил, и никогда не вернёшься. Мужчина хотел было что-то ответить, но Кроули щёлкнул пальцами, и тот развернулся и ушёл с каким-то пустым взглядом. Азирафаэль поражённо разглядывал своего демона. Ему даже не надо было ничего говорить, Кроули и так понял его. Разумеется, ангел был благодарен спасителю своих бесценных книг. Конечно, он не мог поступить с этим человеком так, как поступил с ним змей, он же ангел всё-таки, но был определённо не против подобных методов. Неожиданно во взгляде Азирафаэля что-то изменилось, появилась какая-то решительность. Кроули не успел даже слова сказать, как ангел шагнул к нему и поцеловал. Ну, не то чтобы прямо поцеловал, скорее осторожно коснулся уголка его губ своими. Абсолютно невинно. Но этот жест заставил демона издать какой-то странный звук, нечто среднее между писком и оханьем, и отпрыгнуть от возлюбленного на добрых полтора метра. Правая рука Кроули сама собой коснулась места поцелуя. – Я сделал тебе больно? – испуганные серо-голубые глаза уставились на демона. – Что? – необычайно высоким голосом рассеянно переспросил змей. – Нет! Просто… Зачем? – Ну, люди же выражают так свою благодарность, – заметно спокойнее сказал ангел, правда смущение ему спрятать не удалось. – К тому же у тебя на фартуке написано: «Поцелуй повара». Кроули удивлённо моргнул и взглянул на свой фартук. Азирафаэль не соврал, такая надпись действительно там была. Змей задумчиво почесал затылок, пытаясь вспомнить, когда он приобрёл этот фартук и задумывался ли он тогда о надписи. Вспомнил, что не покупал проклятый фартук, а стибрил у кого-то на тех кулинарных курсах в первый же день, когда выяснилось, что у него своего нет. Можно было бы и наколдовать себе фартук, но он же демон, гораздо приятнее было его украсть. Он даже не рассматривал его тогда. А на кухню Азирафаэля этот фартук перекочевал относительно недавно, после того как ангельский в клетку был абсолютно безбожно испорчен. Разумеется, Кроули понятия не имел, как так получилось. – О, да… – всё так же рассеянно обронил змей. – Не делай так больше. – Почему? – ангел выглядел самым несчастным существом на свете. – Тебе не понравилось? Кроули тут же захотел отвесить самому себе затрещину. Он вовсе не собирался расстраивать своего ангела. И как объяснить всё, не упоминая при этом главную причину, точнее причины, не знал. Мысленно выругавшись, он подошёл и мягко обнял букиниста, не обращая внимания на его слабое сопротивление. – Понравилось, – честно ответил Кроули. – Просто… не делай так больше без предупреждения. Я ж змей! Могу и отреагировать как змей. – Укусить, что ли? – тихо хихикнул букинист. – И это тоже, – фыркнул мужчина. – Да и не боишься ли ты, что твои крылья почернеют от такого? – Это просто невинный поцелуй, Кроули. Даже ангелы раньше так приветствовали друг друга. Ты-то должен знать, – однако судя по тому, как тот уставился на ангела, змей об этом даже не слышал. – Да ладно тебе, дорогой! Это было ещё до сотворения людей. Ты наверняка в то время был ещё ангелом! Это после люди опошлили столь невинный жест. – Ты, кажется, забываешь о том, что я был звездочётом, – скептически отозвался тот, явно всё ещё не веря словам возлюбленного. – Мы друг друга-то редко видели, а ты говоришь о других ангелах. – То есть, по-твоему, я вру? Кроули едва не выругался вслух. Но всё же покачал отрицательно головой. Разумеется, ангел не врал. Азирафаэль как-то сказал, что всегда знает, когда змей ему врёт, но у демонов ко лжи особый подход. Они её чуяли, как и похоть. Если принюхивались, конечно. Кроули принюхался. Нет, никакой лжи, однако нотка чужого вожделения в воздухе всё же витала. Тяжело вздохнув, демон сдался. Этот раунд им проигран. Так какой смысл сопротивляться? Он аккуратно коснулся губами виска своего ангела так, как давно хотелось. Это был скорее успокаивающий жест, чем выражение любви, но Азирафаэль его понял. Теперь он мог целовать своего демона, когда захочется – Кроули ему не откажет. *** Кроули паниковал. Кроули очень сильно паниковал. Кроули настолько сильно паниковал, что хотел впасть в спячку на ближайшее столетие, лишь бы ему не пришлось разгребать это дерьмо. Азирафаэль, поняв, что демон не сможет больше ему отказать в этих детсадовских поцелуйчиках, как с цепи сорвался. Ангел целовал его при первой же возможности. В макушку, когда Кроули сидел за столом, а тот удачно проходил мимо. В щёку, чтобы поблагодарить за очередной прекрасный вечер. В уголок губ, когда змей решил порадовать возлюбленного и принёс очередной раритет, до которого ему самому было до лампочки. В висок, когда Кроули удобно устраивался в объятиях ангела. В лоб перед сном. Однажды Азирафаэль поцеловал его в основание шеи, выбив весь воздух из лёгких у демона – не то чтобы он в нём нуждался, но всё же. Разумеется, Кроули догадывался, к чему они в итоге придут. Он чуял. И боялся. Потому что не мог это остановить, лишь оттягивал момент, как мог. Он слишком сильно любил своего ангела. И хотел. Этого он уже не отрицал. Но у них всё ещё было две нерешённые проблемы. И если одну из них ангел игнорировал, то о второй букинист даже не догадывался. – А ты так умеешь? Вопрос вытянул Кроули из болота собственных беспокойных мыслей. Они с ангелом сегодня решили прогуляться и побаловаться с чудесами, ведь не надо больше ни перед кем за них отчитываться. В итоге они снова оказались в Сент-Джеймсском парке и кормили уток. Демон рассеянно осмотрелся, пытаясь понять, что имел в виду Азирафаэль. Проследив за взглядом любимых серо-голубых глаз, змей нервно сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну. Ангел смотрел на влюблённую парочку, что стояла неподалёку и самозабвенно целовалась. Не как они, а по-взрослому. Кроули и не заметил нервный смешок, лишь запоздало отмечая, что этот смешок принадлежал ему. Азирафаэль в последнее время слишком часто порывался коснуться губами кожи демона, слишком часто прижимал его к себе и не хотел отпускать. Надо было быть идиотом, чтобы не понять, что объятий и невинных поцелуев стало слишком мало его возлюбленному. И да, Азирафаэль всё же боялся делать первый шаг самостоятельно. Разумеется, он задумывался о последствиях. Разумеется, иначе и быть не могло. – Да, умею, – нехотя ответил змей, поморщившись. – А что? – Просто я подумал… – Забудь! – резко прервал его Кроули. – Нет, погоди. Я просто подумал, что тебе, как демону, должно быть, хочется большего и… – Нет, не хочется, – упрямо покачал головой змей. – Поверь мне. Азирафаэль отступил, но что-то подсказывало Кроули, что это временно и очень скоро ангел снова вернётся к этой теме. Предчувствие оказалось верным. Буквально тем же вечером, когда они возвращались после «Ритца» к демону домой, чтобы завершить вечер за просмотром какого-нибудь фильма, Азирафаэль решился снова заговорить об утреннем инциденте. Причём он нарочно будто продолжил разговор с того же места, на котором они закончили. – А что если я хочу? Кроули, сидевший за рулём, чуть не потерял управление, настолько его поразили слова ангела. Хотя нет, не поразили. Напугали. Ангелам не положено желать подобного. Не положено. Во всяком случае, змей отчаянно пытался себя в этом убедить, а букинист успешно его веру разрушал. – Ты серьёзно? – Да, – немного погодя, ответил тот. – Я бы хотел. – А ты не боишься пасть, мой ангел? – попытался отговорить возлюбленного Кроули, цепляясь за одну из двух проблем, в очередной раз тыкая носом своего ангела в очевидное, надеясь быть услышанным. – Любовь не может быть грехом. Змей чуть не потерял управление во второй раз. Раньше они не говорили друг другу заветного «люблю», но сейчас Азирафаэль именно что признавался в любви к своему демону. Быстро остановившись на обочине, игнорируя запрещающий знак, Кроули стянул с себя очки и посмотрел на букиниста. Он надеялся, что взгляд его будет выражать шок, но выражал лишь всеобъемлющую нежность. А большего и не надо было. Азирафаэль ласково коснулся кончиками пальцев щеки возлюбленного, подтверждая свои слова ещё и действиями. Янтарные глаза невольно прикрылись, а сам демон подался на ласку. Затем, резко открыв глаза, он подался вперёд, желая воплотить желание возлюбленного в жизнь, но едва он коснулся чужих губ, как ощутил резкую пощёчину. Ошалело уставившись на своего непостоянного ангела, он обиженно приложил ладонь к пылающей щеке. – Не смей использовать со мной свои демонические штучки! Я чувствую, как ты творишь чудеса. Кроули растерянно посмотрел в зеркало заднего вида и понял, что его змеиные глаза опять сыграли с ним злую шутку. Каждый раз, когда демон подключал свои силы змея-искусителя, глаза предательски становились менее похожими на человеческие: желтизна затапливала белок, а зрачок превращался в тонкую иглу, да и сами глаза немного увеличивались в размере. Сейчас он ненарочно обратился к своим возможностям. Просто было проще полагаться на природу искусителя, нежели на собственные умения, которых на самом деле, считай, и не было. Проморгавшись, возвращая глаза к их нормальному состоянию, демон виновато посмотрел на ангела. А вот и вторая проблема, с которой им всё же придётся столкнуться. – Прости, – виновато отозвался змей. – Я, признаться, раньше делал подобное только на работе. Привык полагаться на демоническую природу и находиться как бы в стороне. – Только не со мной. Змей не успел возразить, потому что ангел резко подался вперёд и сам поцеловал возлюбленного. Для Азирафаэля это был первый опыт, но он был умным и начитанным ангелом, поэтому изо всех сил старался перевести теоретическое знание в практическое. Если вначале всё было достаточно невинно, практически не отличаясь от их прежнего опыта, то потом букинист попытался осторожно углубить поцелуй, касаясь кончиком языка губ демона. Реакция оказалась неожиданной. Кроули вздрогнул и даже попытался отстраниться, но Азирафаэль не позволил, запуская пальцы в рыжие волосы и притягивая к себе ближе, отчего змей едва не забился в панике. Поэтому ангел снизил напор, продолжая невинно прикасаться к чужим губам. Это немного успокоило демона, во всяком случае, он уже не пытался вырваться. Мгновение, другое, и вот уже Кроули сам пытался поцеловать своего ангела жёстче, содрогаясь, будто ныряя в ледяную воду, а тот не отказывал ему, позволяя полностью перехватить инициативу. Почувствовав свою власть, змей заметно осмелел. Сколько длилось это безумие ни ангел, ни демон не знали. В салоне стало душно, даже стёкла запотели, а мир будто замер вокруг них. Губы, влажные от слюны, язык к языку и всепоглощающие желание, одно на двоих. Для Азирафаэля это стало настоящим откровением, теперь он понимал, почему люди так любили целоваться. Столь простое, ну, почти простое, действие приносило ему столько удовлетворения, радости и искреннего счастья, что он уже представить себе не мог, как жил раньше без этих сладких поцелуев своего демона. Он ощущал обжигающую любовь Кроули и хотел её всю себе, хотел подарить свою любовь в ответ. В салоне раздался чей-то нетерпеливый стон, но кому он принадлежал, никто из целующихся не знал – возможно, обоим сразу. Не было никаких противоречивых мыслей, только желание продлить этот миг на целую вечность. Хотя, когда Азирафаэль пытался разузнать о поцелуях побольше, он даже сомневался, что сможет, но сейчас был очень благодарен себе за свою же смелость, нетипичную для ангела. Первым всё же отстранился демон, испугавшись концентрации похоти в салоне. Отстранился и замер. Он никогда ещё не видел таких глаз у своего возлюбленного: ярко-голубого цвета с расширенными чёрными зрачками. Почему-то змею захотелось тупо пошутить, мол, в этом автомобиле не только глаза голубые, но усилием воли он сдержал себя, разглядывая и стараясь запомнить, впечатать этот новый образ своего возлюбленного. В его глазах плескалось желание, дыхание сбито, волосы чуть растрёпаны, будто это Кроули путался в льняных волосах, а не Азирафаэль – в рыжих. – Это было… – Ужасно? – криво ухмыльнулся змей. – Прекрасно, – мечтательно протянул ангел. – Я будто снова побывал в Раю. – Аналогично. Правда, Азирафаэль не очень-то поверил Кроули, ведь тот выглядел скорее напуганным, чем довольным, хоть и его змеиные зрачки были расширены, как у него самого. Но ведь и от страха зрачки расширяются, так? Похоже, что-то пугало демона гораздо больше, чем падение его ангела, пусть и гипотетическое. И Азирафаэлю надо было выяснить в чём дело. *** Этот вечер вряд ли выделялся чем-то среди остальных, однако для некоего ангела и некоего демона он всё же не был обычным. Этот вечер они проводили не в ресторане, не в парке и даже не дома у кого-то из них. Сегодня эту странную парочку занесло в ночной клуб, где состоялся концерт одной не самой известной рок-группы. Как их туда занесло? Что ж… Началось всё с того, что некий ангел решил выяснить причину страхов некоего демона. Азирафаэль понял, что что-то не так с Кроули ещё после первого их настоящего поцелуя. Змей не должен был реагировать так, не должен был пугаться, ведь для него подобное взаимодействие обыденно. Соблазнение – это же хлеб насущный демонов. Если вначале ангел подумал, что не привлекал Кроули в сексуальном плане, то потом он очень быстро понял, что дело не в этом. Он ловил на себе восхищённые, полные желания взгляды змея, когда тот думал, что его не видят. Да и не было у букиниста особых комплексов относительно своей внешности. Иллюзий он на этот счёт тоже не питал, но одного лишь взгляда Кроули хватало, чтобы развеять все сомнения. И плевать, что там говорил ему Гавриил. Так или иначе, но в один из тех дней, когда они проводили порознь, Азирафаэль всерьёз задумался над тем, что мог скрывать от него демон. Но неожиданно для самого себя пришёл к совершенно иной мысли: он всё ещё катастрофически мало знал о своём змее-искусителе. Кроули был слишком скрытен, предпочитая потакать ангелу. Эта мысль потянула за собой целую цепочку подобных. И вот уже Азирафаэль принял решение, что он должен узнать о предпочтениях и привычках своего демона побольше. Нет, он знал, что Кроули любил как классику, так и рок, что он увлекался садоводством, хоть и использовал нестандартные методы выращивания, всё время следовал моде, ревностно следил за техническими новинками, при этом отказываясь поменять любимый автомобиль на что-то посовременнее, плюс готовка стала новым хобби демона, но это было сущей ерундой. Базовые знания без личностного подтекста. Азирафаэль догадывался, что Кроули мог чуть ли не мысли его читать, а вот у ангела так не получалось. Чужая душа потёмки, особенно если наличие этой самой души ещё и под вопросом. В общем, Азирафаэль решил начать с концерта, который бы пришёлся Кроули по душе. Это, в свою очередь, привело его к поиску афиш с рок-концертами в Лондоне и заставило ангела прослушать по несколько композиций каждой из групп, чтобы решить, на какой концерт им сходить. Тяжелее всего оказалось убедить демона в необходимости изменить своим привычкам. Тот долго упирался, хотя ангел готов был поклясться, что группа ему приглянулась. Вот только Кроули, тот ещё упрямец, не желал делать ничего из того, что не пришлось бы по вкусу его возлюбленному, поэтому букинисту пришлось признаться, что он выбрал ту группу, музыка которой ему не казалась так уж сатанинской, как бы эгоистично это не было. Он думал, что змей обидится, но тот лишь облегчённо рассмеялся и указал на ещё одну проблему: «Концерт будет в ночном клубе. Не пойдёшь же ты в такое заведение в своём старомодном костюме?» Впрочем, Азирафаэль прекрасно осознавал, что безнадёжно отстал от моды, однако ради Кроули готов был немного осовремениться. На один вечер. А позже, может, и насовсем. Демон настаивал на том, чтобы вместе сходить в магазин, но ангел отказался. И результат определённо того стоил. Когда Кроули заехал за ним, он потерял дар речи на пару минут, а довести профессионального искусителя до такого состояния определённо способен не каждый. На Азирафаэле были вполне обычные серые джинсы, не слишком облегающие, белоснежная футболка, поверх неё тёмно-синяя рубашка шамбре, на ногах остроносые чёрные туфли. На правой руке обнаружились вполне себе современные часы, вместо тех, что ангел таскал на цепочке. И нигде не было пресловутой шотландской клетки. Наряд был довольно лёгким, так что бонусом к нему шло новенькое серое драповое пальто. И в целом образ смотрелся достаточно гармонично. Правда, ангел подумывал о том, чтобы и во внешности своей что-нибудь изменить, даже экспериментировал возле зеркала, ожидая Кроули. Ему очень понравилось, как он смотрелся будучи брюнетом, но в итоге остался блондином, лишь немного поменяв причёску. Теперь его волосы не торчали во все стороны так, будто его током ударило – они были чуть-чуть длиннее и зачёсаны назад. Они не были прилизаны, просто ангел внёс немного порядка. В общем, выглядел он довольно… непривычно. Именно. Ни плохо. Ни хорошо. Просто непривычно. Кроули так и не смог решить для себя, нравится ему или нет, но он должен был признать, что Азирафаэль справился с задачей на пять с плюсом. И вовсе не надо было упоминать о том, что букинисту пришлось искренне краснеть, когда он обратился за помощью к стилисту. Разумеется, в клубе вместо того, чтобы слушать музыку, демон пялился на своего возлюбленного, стараясь запомнить этот новый образ в деталях и заодно принять решение, нравится ли он ему. Азирафаэль же прислушивался, занимаясь почти тем же, чем и демон, только смотрел он на сцену, пытаясь определить, нравится ли ему такая музыка, поэтому он не сразу заметил изучающий взгляд змея. – Тебе не нравится? – обеспокоенно поинтересовался букинист, разворачиваясь к Кроули всем корпусом, и пояснил. – Концерт? – Нравится, – спокойно отозвался тот. – С чего ты решил, что нет? – Просто ты всё время смотришь на меня… – А зачем мне смотреть на музыкантов, когда тут есть картинка более приятная для моих глаз? Они сидели в VIP-зоне за столиком и попивали коктейли, наблюдая за небольшой суматохой в клубе. На танцполе яблоку негде было упасть, возле барной стойки тоже было слишком много людей, но и охранников тут тоже хватало, они оперативно отсеивали чересчур подвыпивших посетителей. Громкая музыка била по барабанным перепонкам, но была достаточно неплохой. – Значит, тебе всё-таки нравится этот образ? – змей медленно кивнул, принимая окончательное решение. – Ох, я рад. На самом деле я немного экспериментировал. Брюнетом было бы лучше, но я не решился… – И хорошо, – перебил его Кроули. – Я привык видеть тебя блондином. Да и в костюме том тоже привык видеть. Ему лет сто восемьдесят, да? Ты, вроде, такую цифру упоминал? – Ага, что-то вроде того, – беспечно отозвался ангел. – Этому телу чуть больше шести тысяч лет, но оно тебя вроде устраивает. А с костюмом что не так? – Он скрывает твоё тело, – ухмылка превратилась в хищную улыбку. – Ну, так я не запрещал тебе меня раздевать. Кроули выпал из реальности. В последнее время смутить его было слишком просто. Демон пытался показать себя змеем-искусителем, но на деле всё выходило как-то наоборот. Это Азирафаэль неожиданно выступал тем ещё искусителем. Более того, тот откровенно наслаждался такими моментами, что невольно наводило демона на мысль о том, что его ангел тот ещё садист. Ангельская лучезарная улыбка слегка портила образ, созданный букинистом для похода в это заведение, но он не смог удержаться. Решив спрятать улыбку, он потянулся к своему коктейлю и обнаружил, что стакан пуст, как и у Кроули. – О, – ангел встряхнул стакан со льдом, – похоже, надо сходить за новыми. – Давай я? – Нет, сиди. Я сам. Что будешь? – Виски. Двойной, – ухмыльнулся змей. – Понял. Букинист, ловко маневрируя между другими посетителями клуба, направился к барной стойке, пока демон сверлил взглядом поверхность стола. Ему не нравилось такое положение дел, не нравилось ощущать похоть, исходящую от Азирафаэля. Это было неправильно. Ладно он! Он всё-таки исчадие Ада, ему можно, хотя и не нужно. Так или иначе, Кроули осознавал, что этого разговора им не избежать. За этими мыслями он и не заметил, что букинист где-то потерялся, но, взглянув на часы, невольно забеспокоился. Азирафаэля не было уже почти пятнадцать минут. Возле барной стойки было не так уж много народа, он должен был уже вернуться. Хмыкнув, он прождал ещё минут пять и сорвался с места. В толпе отыскать ангела было не самой простой, но и не самой сложной задачей. Кроули просто принюхался и пошёл на столь знакомый и родной запах. И уж чего он не ожидал увидеть, так это Азирафаэля, мило болтающего с каким-то бородатым мужиком. Мужик разглядывал букиниста, даже не пытаясь скрыть собственную похоть. Сальная улыбочка, голодный взгляд, попытки прикасаться к ангелу как можно чаще – всё это взбесило демона настолько сильно, что он не поскупился на несколько чудес, чтобы добраться до своего возлюбленного как можно скорее. Азирафаэль стоял спиной к нему, так что змей просто подошёл и собственнически обнял его, притягивая к себе поближе и одновременно целуя куда-то в щёку. Настроение мужика было заметно подпорчено. – Куда ты делся, ангел мой? Я уже начал волноваться. – Ох, – букинист слегка вздрогнул, но, узнав голос змея, тут же успокоился. – Прости, дорогой. Этот джентльмен увлёк меня довольно занимательной беседой. – Ты не говорил, что ты не один здесь, – пробасил мужик, готовый ещё побороться за внимание ангела. – Это мой друг… – Я его парень, – перебил букиниста демон. – Я бы даже сказал, без пяти минут муж. А теперь топай отсюда подобру-поздорову. Кроули демонстративно снял очки, повертел их в руках – этот трюк всегда срабатывал. Эффект последовал незамедлительный. Здоровяк испуганно посмотрел на змеиные глаза собеседника и быстро ретировался в неизвестном направлении. Азирафаэль взглянул на возлюбленного неожиданно благодарно, похоже, он и сам не знал, как отделаться от странного собеседника, ведь в силу своей ангельской природы он не мог просто послать надоевшего смертного. И всё-таки во взгляде серо-голубых глаз мелькнула какая-то искорка. Возможно, не настолько этот ангел и вежлив. Может, это вообще был точный расчёт? Кроули лишь хмыкнул, отмахиваясь от таких мыслей. Не потому что считал их бредом, а как раз потому что догадывался, что это правда. Ведь в противном случае ангела бы возмутила эта сцена показушного собственничества. – Без пяти минут муж? – Азирафаэль наплевал на окружающих и поцеловал демона, впервые так открыто демонстрируя их отношения на людях. Это вам не за ручки подержаться. – И когда это ты успел мне сделать предложение? – Ещё не успел, в том-то и дело, – змей изо всех сил пытался стереть со своего лица глупую счастливую улыбку, но не смог. – Ты же не думал, что у нас всё несерьёзно? – Разумеется, всё серьёзно, – возмутился ангел. – Но такой союз Она не благословит. И ты это знаешь. Кроули знал и искренне был зол из-за этого. Святой союз бы развязал им руки, но демон лишён даже возможности помыслить о таком. Он просто кивнул и покрепче обнял своего ангела. Так они простояли пару минут, вслушиваясь в особо романтичную песню и позабыв про напитки, за которыми отправился букинист, да так и не добрался. – И всё-таки не надо было быть таким вежливым с этим мудаком, – фыркнул змей, отстраняясь и утаскивая ангела к барной стойке. – О, поверь мне, милый, я пытался от него отделаться, но он был крайне настойчив. И что ему только от меня понадобилось? – Вот ты сейчас серьёзно? – Кроули смерил Азирафаэля неверующим взглядом, но быстро понял, что ангел был серьёзен. – Он же просто снять тебя хотел! – однако букинист выглядел всё ещё недоумевающим. – В смысле?! Неужели ты этого не понял?! Ты ему приглянулся, вот он и решил, что трахнуть тебя этой ночью было бы весело. – Оу… Азирафаэль выглядел так, будто только что увидел Бога воочию. Нет, ангел не был наивен и что-то такое подозревал. Правда, обычно к нему с подобными предложениями приставали женщины, а не мужчины. О времена, о нравы! Впрочем, ревнивый Кроули совершенно ангела не пугал, скорее умилял, так что оно того стоило. – Не думал, что могу вызывать у кого-то подобный интерес. Нет, конечно, иногда некоторые женщины пытались соблазнить меня, но не от большого желания. – Азирафаэль, ты грёбанное совершенство! – возмущённо воскликнул змей. – Как тебя можно не хотеть?! – А ты хочешь? – Разумеется, хочу! Демон сказал это прежде, чем успел подумать, и быстро смутился. Зато Азирафаэль, кажется, ликовал: он наконец-то получил подтверждение тому, что Кроули тоже способен чувствовать желание. Теперь оставалось прояснить лишь один вопрос. Бармен как раз принёс напитки: двойной виски Кроули и коктейль Пина колада Азирафаэля. Демон нервно отпил из своего стакана. – Тогда почему?.. – Я знаю, о чём ты хочешь спросить, ангел, – зло прошипел змей. – Давай дома об этом поговорим? – он прекрасно понимал, что теперь букинист от него не отстанет, но лучше уж поговорить начистоту дома, чем в клубе среди смертных. Азирафаэль кивнул, принимая предложение. – Отлично, а пока давай вернёмся за свой столик? *** Было уже далеко за полночь, когда некий ангел и некий демон ввалились в квартиру последнего. Концерт определённо понравился обоим, особенно когда они всё же надрались. Они даже выбрались на танцпол. Правда, над ними не поржал только ленивый, потому что оба буквально валились с ног, да и ангел всё ещё не умел танцевать ничего, кроме гавота. Добравшись до квартиры, они кое-как доползли до гостиной. Почему-то ни тот, ни другой не хотели трезветь. Кроули развалился на кожаном диване, Азирафаэль уютно устроился на его плече. Они бы так и уснули, но букинист ещё помнил о разговоре, который ему задолжал демон. – Кроули? – М? – лениво отозвался тот. – Так почему мы с тобой не занимаемся сексом? Змей резко выпрямился, заставляя ангела покинуть удобное плечо. Мгновение, и он уже смотрел на букиниста абсолютно трезво. Вздохнув, Азирафаэль последовал его примеру, трезвея. Кроули поверить не мог, что его возлюбленный, который выглядел невинной фиалкой, действительно спросил его об этом. И всё же вопрос прозвучал, теперь надо было на него ответить. Вот и вторая проблема настигла их. – Ладно, я отвечу, но не смей меня перебивать, – предупредил змей и продолжил лишь после неуверенного кивка Азирафаэля. – Я хочу тебя. Глупо отрицать. Да, хочу. Но есть целых две проблемы, из-за которых мы просто не можем. Одна из них очевидна – я боюсь, что ты падёшь после этого. Никогда не прощу себя за это. А вот вторая проблемка связана исключительно со мной. Видишь ли, у меня секс ассоциируется исключительно с работой и… унижением, – букинист открыл было рот, но после предупреждающего взгляда Кроули поспешно захлопнулся. – Я объясню почему. Ты же знаешь, что у демонов, как и у ангелов, есть определённые нормы, которые мы должны выполнять? – разумеется, тот знал и кивнул. – Так вот у меня, как у змея-искусителя, тоже были определённые нормы. Кто-то внизу посчитал забавным, если я буду самолично соблазнять смертных. Такие задания давались крайне редко, но всё же давались. Когда мне впервые прислали такое задание, я не особо парился на этот счёт. Надо было соблазнить одного мужика, не суть важно какого. Мужчину легче соблазнить женщине, так что я слегка видоизменился и отправился выполнять задание. Зря я так легкомысленно отнёсся к этому. Тело-то человеческое было, как ни крути, девственным, так что обычное задание Ада превратилось в сущий кошмар. Никогда бы не подумал, что эти мешки с костями могут ощущать такую боль, – горько усмехнулся демон. – И с каждым новым заданием легче не становилось. Я никогда не ощущал возбуждения, лишь полагался на свои демонические способности, заставляя глупое тело действовать так, как нужно, но сам всегда оставался просто наблюдателем. Буквально. Находиться в этой оболочке во время всего этого действия было противно и болезненно. Секс вообще унизителен. Люди, как животные, они могут только брать. Я был мужчиной, женщиной, испробовал на себе чуть ли не все виды сексуальных практик, но каждый раз мне лишь хотели причинить как можно больше боли и унизить. Так что я боюсь не только твоего падения. Хочу, но боюсь. Не знаю, каково это будет. Азирафаэль молчал, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Кроули тоже молчал, он не хотел говорить об этом, но скрывать от возлюбленного такие факты о себе было глупо. Вся маска из уверенности и пафоса спала, оставляя лишь запутавшегося падшего ангела наедине со своими страхами. Зато для букиниста теперь всё встало на свои места. – Ох, Кроули… Поэтому ты так испугался, когда я впервые поцеловал тебя? – Ага, – нехотя ответил тот. – Поначалу даже поцелуи были мне в тягость, но потом что-то изменилось. Я понял, что могу не только давать, но и брать. И стало как-то легче, а после и желанней. – Ты хочешь сказать, что целовался со мной через силу?! – Я не мог отказать тебе, мой ангел. Но это не говорит о том, что мне не нравится целоваться с тобой сейчас! Букинист почувствовал себя дичайшим эгоистом. Он настолько сильно хотел Кроули, что уже смирился со своим падением, но совершенно не подумал о чувствах самого демона, наивно полагая, что секс для него – приятная обыденность. Вздохнув, он ласково коснулся щеки змея, а тот уже сам утянул ангела в объятия и медленный поцелуй. Азирафаэль первым отстранился, осторожно положил обе ладони на щёки демона, удерживая, не давая отвести взгляд, и с самым серьёзным видом произнёс: –Прости меня. Может, падения я и не боюсь, более того, я готов пасть, но только если с тобой. Однако пока ты не готов, я не собираюсь что-то от тебя требовать. Я готов пасть лишь при одном условии – ты падёшь вместе со мной в эту пучину удовольствия. Я хочу, чтобы ты сделал всё так, как тебе хочется. И лишь тогда, когда ты будешь готов. А до тех пор мне хватит и того, что есть. –Спасибо, ангел. *** Больше они тему секса не поднимали, хотя ожидание не пойми чего уже утомляло обоих. А ещё Азирафаэль постарался не напирать. Кто ж думал, что ангел окажется столь жадным до ласк? Точно не сам Азирафаэль. Хотя, возможно, дело было в конкретном демоне, ведь только к нему хотелось прикасаться, наплевав на все риски. Впрочем, Кроули, напротив, осмелел, сам утягивал букиниста на диван, где невинные объятия переходили в бесстыдные глубокие поцелуи. В такие моменты Азирафаэль особенно обожал заглядывать в почерневшие змеиные глаза возлюбленного и радоваться, что он искренне получал удовольствие от происходящего. В один из таких вечеров, когда они снова уютненько устроились в объятиях друг друга в квартире демона, что-то неуловимо изменилось в действиях демона. Он был настойчивее. Объятия крепче, поцелуи дольше, руки сами собой поглаживали тело ангела через слои ткани. Азирафаэля это не раздражало, но в какой-то мере дразнило, а он старался не принуждать Кроули к чему бы то ни было. Впрочем, возмутиться он не успел, змей в очередной раз заткнул его рот с помощью поцелуя, а правая рука скользнула с талии вниз, погладила бедро, а потом собственнически сжала ягодицу букиниста. Охнув, тот просто отдался в эти властные руки, решив, что пусть Кроули сам решает чему быть, а чему пока что случиться не суждено. Когда демон рассказал о своём не самом удачном опыте, Азирафаэль стал относиться к нему слишком бережно, и это раздражало. Именно тогда, когда Кроули готов был согласиться на большее, этому благочестивому ангелу приспичило отступить. Так что Кроули начал сам проявлять инициативу, надеясь, что Азирафаэль нарушит данное слово и потребует уже что-то сделать с этим напряжением. Но тот молчал. От него несло похотью за километр, а он всё равно молчал. Поэтому этим вечером Кроули решил подразнить ангела, ведь все их взаимодействия уже превратились в сладкую пытку для демона, которой пора бы положить конец. Оба слишком увлеклись друг другом и даже не услышали тихого хлопка, с которым обычно появлялся Адам. Мальчишка вообще часто наведывался в гости. Иногда он мог подолгу расспрашивать одного из них или обоих сразу обо всём на свете. Как оказалось, даже у двух существ, что были старее мира, не было ответов на все вопросы юного антихриста. Кроули даже шутил иногда, что Адаму было бы полезно поболтать с Богом, тогда бы сам змей показался безобидным вопрошающим по сравнению с этим почемучкой. Впрочем, иногда Адам заскакивал буквально на пару минут, просто чтобы поделиться какими-то новостями или передать какое-нибудь послание. В такие моменты Кроули предпочитал сваливать – ему и так с лихвой хватило одиннадцати лет с Магом. В общем, они уже привыкли к внезапным появлениям антихриста, но сегодня им было не до того. – Ой, простите, я не хотел мешать… Кроули даже понять ничего не успел, как Азирафаэль уже отпрыгнул от него, пискнув и щёлкнув пальцами, чтобы привести их человеческие тела в порядок, чем вызвал у змея недовольный вздох. Ангел оказался проворным, а вот демону понадобилось ещё несколько долгих секунд, прежде чем он сумел сообразить, что посреди его гостиной стоял Адам Янг. Мальчик не выглядел особо поражённым, но всё же он был слегка удивлён. – Ох, Адам, – виновато улыбнулся букинист, отчаянно краснея. – Прости. Ты не должен был этого видеть… – Почему? – прервал его антихрист. – Нам бы не хотелось быть для тебя дурным примером, – как-то совсем тихо произнёс Азирафаэль, отводя взгляд и разглядывая пол, ведь он намного интереснее в такой ситуации. – Дурным примером?! Азирафаэль слишком поздно понял, что именно он только что сказал, и испуганно посмотрел на взбешённого змея, который тоже поднялся на ноги и буквально прожигал в ангеле дыру янтарным взглядом. Адам даже ничего сказать не успел, как Кроули одним прыжком достиг букиниста, но тот тоже был достаточно проворным, когда дело пахло жареным, и с помощью чуда переместился на противоположный конец комнаты. Демон последовал его примеру, щёлкая пальцами. Антихрист стоял посреди гостиной и наблюдал за двумя сверхъестественными существами, которые были старее мира, пока те в свою очередь устроили своеобразные магические догонялки. В комнате то и дело раздавались щелчки пальцев, а сами ангел и демон исчезали в одном месте и появлялись в другом. Впрочем, много времени это у них не заняло, очень скоро оба поняли, что попусту тратят чудеса и силы, поэтому они просто замерли, тяжело дыша. – Уж ты-то должен знать, что содомиты никогда не считались грешниками, ангел, – уже без злости, но с обидой, произнёс змей. – Тем более мы с тобой формально бесполы… – Формально, – подчеркнул букинист. – И вообще это мы можем обсудить и позже, – он красноречиво посмотрел на Янга. – Прости, Адам, за этот цирк. Ты что-то хотел? – Ох, да, – мальчик наконец-то отвис. – Просто у меня день рождения через неделю, вот я и подумал пригласить вас заранее. Придёте? – Конечно, – кивнул демон. – Мы уже и подарок купили. Подарки, – максимально серьёзно пояснил он. – Тебе и Магу. Зря, что ли, мы его одиннадцать лет учили? – Оу, – Адам поражённо уставился на змея, тогда как Азирафаэль смотрел осуждающе, ведь о подарках можно было бы и не рассказывать ничего. – Тогда приезжайте. Буду ждать, – Янг собирался было исчезнуть, но замер и перевёл взгляд с демона на ангела и обратно. – А как давно вы вместе? – Примерно полгода, – осторожно ответил ангел. – Ты… Тебе… – он запнулся, не зная, как лучше спросить. – Ты не выглядишь удивлённым. – Конечно, нет, – антихрист рассмеялся. – Я рад за вас. Ещё при первой встрече я подумал, что вы больше, чем друзья, и был крайне удивлён, когда узнал, что это не так. Ладно, до встречи. С таким же хлопком Адам исчез, а Азирафаэль виновато посмотрел на демона. Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, а потом Кроули неожиданно рассмеялся, а ангел невольно его поддержал. Они смеялись и смеялись, пока не начали болеть рёбра у их человеческих тел, и даже после всё равно беззвучно хихикали. Уже не было никакого смысла обсуждать произошедшее, ведь оба прекрасно понимали, что иначе бы у них всё равно не получилось. Ангел, несмотря на свои довольно смелые желания, всё равно не хотел выставлять их отношения напоказ, считая это чем-то сугубо личным, чем-то, чем не стоит делиться с кем-то ещё. Демон частично был с ним согласен, но иногда ему всё равно хотелось проорать на всю вселенную, так чтобы даже Богиня его услышала, что Азирафаэль теперь его и только его. Из-за этого вот и получались такие глупые ситуации. Змей не обижался, букинист тоже. Остаток вечера было решено провести в одном милом ресторанчике неподалёку от дома Кроули. Всё равно ведь весь настрой на романтический вечер в компании друг друга и тихо шипящего телевизора уже исчез. *** Как только Азирафаэль понял, чего бы ему хотелось, осознал собственную похоть, он начал восполнять кое-какие пробелы в своих знаниях. Так тщательно штудировал Камасутру разве что Гавриил. Азирафаэль не знал этого наверняка, но был уверен, что тот уж точно её проштудировал, и не раз. Однако вскоре ангел отдал предпочтение более современным источникам информации, а именно Интернету. Вся та лавина информации, что свалилась на невинного букиниста, едва не сделала его падшим. Едва. Поэтому с тех пор ангел предпочитал смотреть лишь небольшие бесплатные ознакомительные отрывки. Этого хватало с лихвой, потому что он всё время невольно представлял себя и Кроули на месте актёров, и тело моментально переставало повиноваться эфирному существу. Завтра уже они с демоном должны были ехать в Тадфилд на день рождения Адама, но сегодня змей решил немного попроказничать, чтобы завтра не было соблазна, так что Азирафаэль был один. Разумеется, он решил воспользоваться этим одиночеством в своих порочных целях. Прежде он, разумеется, разбирался со своими книжными делами – магазинчик требовал внимания своего владельца, в конце концов. Но вот вечером, когда ему кое-как удалось выпроводить особо упрямого покупателя, ангел наконец-то уселся за свой компьютер. Лавка была закрыта на замок, свет потушен, лишь блики монитора освещали кабинет букиниста. Сам букинист сосредоточенно что-то рассматривал на экране, но дыхание его при этом предательски стало рваным, частым. Он ничего не мог с этим поделать. В голове были тысячи, сотни тысяч неприличных мыслей, которые не должны были возникать у ангелов. Азирафаэль настолько увлёкся очередным роликом, что не заметил тихого звяканья колокольчика на входной двери, хотя обычно всегда настораживался в такие моменты. Не услышал ангел и тихого шипения, и шуршания тоже. Всё, что он слышал сейчас, – это только биение собственного сердца. Огромный чёрный змей с рыжим брюшком нагло вполз в кабинет и озадаченно замер, когда владелец лавки не обратил на него никакого внимания. Кроули недолюбливал образ змеи по многим причинам, но это была его суть, так что иногда он обращался в змею и приползал к ангелу, который ни разу не проявил недовольства по этому поводу. Так что сегодня демон решил ненадолго принять эту свою форму, чтобы вначале напугать букиниста, а потом обернуться вокруг него и задремать в таком положении. Однако вместо этого он обнаружил ангела, который вообще никак не реагировал на реальность, пялясь в монитор. Демон обратился в человека за спиной Азирафаэля, который всё ещё не мог оторвать взора от экрана. Там творилась настоящая вакханалия: молодой парень с длинными рыжими волосами жёстко брал какого-то блондина, а тот только и рад был. Кроули ошалело посмотрел на возлюбленного, на монитор, снова на возлюбленного. Треклятое видео вызвало нужный отклик тела за считанные секунды. – И с каких пор мы смотрим порнуху, ангел мой? – голос предательски хрипел. Азирафаэль испуганно пискнул, подскочив на месте, и щёлкнул пальцами, выключая компьютер в срочном порядке и заодно включая свет, а то не хотелось бы остаться в кромешной темноте. Ему было безумно стыдно, но с другой стороны… Может, оно и к лучшему? Испуганные серые глаза смотрели куда-то в сторону, пока янтарные пытались просверлить дырку в букинисте. – Я… – начал ангел, но замолчал, не зная, что лучше сказать. – С тех, как понял, что могу сгорать от желания, – смело заявил он, решив, что хуже уже не будет. – Я просто изучаю теорию. Это не грешно. – Ещё скажи, что смотришь лишь определённое количество минут в день! Судя по смущённому виду ангела, это было недалеко от истины. И Кроули совершенно точно не знал, что с этим делать. Ему невольно вспомнилось только что увиденное: рыжий, блондин и стол. Взгляд скользнул по рабочему столу букиниста, а дальше фантазия уже заработала в полную силу. Стонущего и умоляющего о большем Азирафаэля, прогнувшегося в пояснице и опершегося на стол, определённо нельзя было представлять, но разве демона об этом кто-то предупреждал? Кроули нервно сглотнул и попытался изобразить безразличие: – Этого ты хочешь, да, мой ангел? Хочешь, чтобы я жёстко выдрал тебя, как шлюху? – он ждал, что тот хотя бы попытается возразить, но ангел молчал и лишь наконец-то прямо смотрел ему в глаза, безнадёжно краснея. – Хм… Кажется, я заставил тебя слишком долго ждать. – Не в этом дело, дорогой, – вздохнув, отозвался букинист, наконец-то находя в себе силы, чтобы отойти от возлюбленного к окну и взглянуть на вечерний Лондон. – Ведь ты же не думаешь, что мне не страшно падать? Потому что мне страшно. Ещё как страшно! Но ведь это просто сущность. Я уже творил плохие дела в рамках нашего Соглашения и до сих пор не пал. Так что я готов к последствиям, ведь я не буду один. Так? – Кроули поспешно кивнул, правда, Азирафаэль даже не обернулся, чтобы взглянуть на это. – Поэтому да, я для себя всё решил, но тебя заставлять не стану. Ведь я хочу не просто секса. Секс как таковой не нужен сверхъестественным существам, это просто механический процесс без чувств. Так что нет, я не хочу секса. Я хочу заняться с тобой любовью. Выразить её ещё и таким способом, потому что её слишком много, и я совершенно не в курсе, что делать с этим. Я просто задыхаюсь от любви к тебе, мой демон. Понимаешь? Азирафаэль вздрогнул, когда почувствовал чужие руки на своей талии. Разумеется, Кроули понимал, он и сам задыхался от этой любви и от вида ангела, что так серьёзно рассуждал на тему секса. Возможно, Азирафаэль прав, и им стоит отпустить себя хотя бы ненадолго? Демон сдаётся и легко касается губами шеи букиниста, ощущая его быстрый пульс. Руки сами собой пришли в движение, поглаживая сквозь одежду, расстёгивая пуговицы поношенной бежевой жилетки, благо сейчас ангел был без пиджака. Азирафаэль сам подставлялся под руки, губы, отчаянно покусывая собственные, не зная куда деваться от этого желания. Он попытался сотворить чудо, чтобы успокоить плоть, но это оказался тот ещё дохлый номер. Откинувшись назад, чтобы чувствовать Кроули всем телом, букинист едва не застонал в голос. – Дорогой, тебе лучше остановиться. Я не могу это контролировать. – Я тоже, – хрипло ответил змей. – Не беспокойся, я делаю то, что хочу, что мы оба хотим. Ведь если ты не боишься, то чего уж мне бояться? Не выдержав, ангел всё же простонал имя возлюбленного и повернулся так, чтобы беспрепятственно поцеловать его. Дальше всё вышло из-под контроля. Кроули сам резко подхватил своего ангела и поволок в спальню. Сейчас в них обоих горела почти животная страсть, вот только Азирафаэль не позволял себе окончательно в ней потонуть, понимая, что может спугнуть травмированного прошлым опытом демона, хоть сейчас тот и не походил на травмированного. У букиниста было множество фантазий, недостойных посланника небес: в одних он был ведомым, как сейчас, в других же сам играл роль ведущего и долго мучил своего змея-искусителя. Однако сейчас все фантазии меркли на фоне реальности, потому что Кроули был сейчас главным, но не грубым, как в фантазиях, а до безумия нежным. Азирафаэль всегда считал себя ответственным за нежность в их странных отношениях, но сейчас осознавал, насколько он ошибался, утопая в любви Кроули, которой действительно было слишком много. Сам змей не ожидал от себя такого, не думал, что так легко и быстро решится. Возможно, ему действительно просто было нужно время, чтобы привыкнуть, он не знал. Раньше ему казалось, что желание их погубит, сейчас он думал, что их погубит сопротивление этому желанию. Он больше не мог, да и не хотел, себя сдерживать. Не после того, как увидел смотрящего самое что ни на есть настоящее порно букиниста. Он не хотел, чтобы Азирафаэлю приходилось смотреть подобное, всё равно там один сплошной вымысел. Нет, он хотел сам показать ангелу, как надо, дабы отбить всякое желание смотреть подобные фильмы для взрослых, смотреть на других. Он хотел доставить удовольствие. Он хотел, чтобы Азирафаэль смотрел только на него, на его обнажённое тело. И вот он уже отчаянно целовал своего ангела, утаскивая за собой в сторону спальни. В комнате оба ненадолго замерли, заглядывая друг другу в глаза, ища подтверждение тому, что можно продолжать. Азирафаэль не испытывал и капельки страха, Кроули растерял все свои сомнения. Это ведь просто ещё один способ показать свою любовь. Так? Потому что как можно считать грехом нечто столь прекрасное и всеобъемлющее? Даже под страхом смерти они бы не смогли сейчас остановиться. Даже если бы к ним снова внезапно заглянул их крестник. Или Гавриил с Вельзевулом. Даже если бы начался новый Армагеддон. Терпения не хватало обоим, одежда полетела на пол, и это не смущало даже педантичного букиниста, как и оторвавшиеся местами пуговицы. Казалось, что если сейчас они хоть немного замедлятся, то смелости не хватит у обоих. У каждого были свои причины избегать этой близости: Азирафаэль боялся падения и того, что может всё же не приглянуться демону, Кроули боялся, что его темнота поглотит и ангела, и того, что ничего хорошего из этого не выйдет, что всё снова будет по животному, без чувств и какого-либо смысла. Сейчас их страхи стирались с каждым новым прикосновением губ. Крылья небесного создания не жгло адской болью, а дьявольское отродье впервые испытывало столь сильное возбуждение. Обоим казалось, что желание кипело уже не в физических оболочках, а в самих сущностях. Ангел сам утягивал демона на кровать, сам лез целоваться, сам подталкивал того к решительным действиям и упивался этим. Из одежды на мужчинах, а они в данный момент времени были именно мужчинами, остались лишь боксёры: на Кроули – самые обыкновенные чёрные, а на Азирафаэля – в шотландскую клетку. Змей невольно улыбнулся и кончиком указательного пальца прочертил путь от шеи до самого низа, осторожно касаясь эрекции букиниста через ткань, на что тот довольно вздохнул. Всё это было в разы лучше любого эротического фильма. – Клетка, ангел мой? Серьёзно? – усмехнулся демон. – Если не нравится, можешь снять. Кроули на самом деле нравилось, но Азирафаэлю знать об этом было не обязательно. Ухмыльнувшись, он поспешил избавить и себя, и ангела от последней преграды между ними. Теперь, когда они соприкасались кожей к коже, животная страсть слегка отступила, оставляя место непреодолимой нежности. Спешка сошла на нет, теперь они лишь неторопливо целовались, теряясь во времени. Это могло бы продолжаться вечно, но их человеческие тела начали бунтовать против хозяев. Мышцы сокращались сами собой, приводя тела в движение, что было продиктовано самым древним инстинктом из всех. Кроули осторожно отстранился, провёл ладонью по груди ангела вниз, пробежался кончиками пальцев по его члену и наконец-то коснулся колечка мышц. Азирафаэль невольно напрягся, но тут же попытался расслабиться, доверяясь своему змею-искусителю. Но тот не спешил делать что-то ещё. – Не боишься? – Нет, – прошептал ангел в ответ, буквально обвивая Кроули руками, ногами, ещё бы и крыльями с удовольствием обнял, но позиция не позволяла выпустить перья, да и не хотелось видеть, как те почернеют. – Я твой, Кроули. Отныне и навсегда. И плевать на Рай, на Ад. Даже если Она не одобрит, мне плевать. Даже если паду. Я просто хочу быть с тобой. Лишь бы только с тобой. Лишь бы навсегда. – Ох, ангел, – невольно тихо пробормотал змей, касаясь своим лбом его. – Я твой, Азирафаэль. Я был твоим с самого сотворения мира. Плевать, что подумают в Аду и Раю. Плевать на мнение Бога и Сатаны, – букинист всё же не удержался от слегка укоряющего взгляда, но демона это лишь повеселило. – И даже если против нас ополчатся все царства мира, мне плевать. Я хочу быть с тобой. Дышать тобой. Лишь бы только с тобой. Лишь бы навсегда. Ни один из них не рассчитывал на такую откровенность, но это было нечто большее, чем просто страсть, утаскивающее их на дно. Эти слова шли из тех недр их душ, в которых поселилась искренняя любовь. Это было своеобразной клятвой, обещанием. После этих слов надобность в других словах просто отпала. Кто из них первый потянулся вперёд, было неизвестно, но поцелуй получился иступлённым, будто обоих одолевала неутолимая жажда. Однако Кроули должен был ещё кое-что уточнить. Это было важно. Кое-как оторвавшись от желанных губ, он нервно провёл кончиком языка по острым клыкам: – Не против, если я слегка поколдую? Хочу, чтобы всё прошло идеально, – Азирафаэль явно хотел возразить, но Кроули не дал ему такой возможности. – Поверь мне, так будет лучше. К тому же у нас кое-чего не хватает… Краснея ещё больше, ангел щёлкнул пальцами и у него в руках оказался тюбик с лубрикантом. Познавая тонкости секса, Азирафаэль, разумеется, многое узнал и о том, что могло им понадобиться. У них у обоих были мужские тела. Да, кто-то из них с лёгкостью мог бы сменить пол, но они оба слишком привыкли идентифицировать себя мужчинами на этой земле. Конечно, Кроули, в отличие от любовника, имел опыт пребывания в женском теле, но всё же тоже отдавал предпочтение сильному полу. Забавно, что бесполые существа умудрились обрести гендер, хотя, наверное, это было закономерно, ведь нельзя было не приобщиться к чему-то столь человеческому, живя на земле с самого её сотворения. Да и в принципе, подобное чудо требовало серьёзных энергозатрат. Так что ангел сразу решил, что эксперименты с полом лучше отложить на будущее и, краснея, как помидор, отправился за смазкой. Он не знал когда именно она понадобится им, но знал наверняка, что понадобится. Платонической любви обоим было слишком мало, а значит, рано или поздно, они бы познали любовь плотскую. Кроули шокировано посмотрел на возлюбленного, но комментировать это не стал, решив, что позже успеет ещё подшутить над букинистом, а сейчас лучше уделить внимание более важным вещам. Со смешком змей забрал тюбик и выкинул его куда-то за пределы кровати и заткнул очередным поцелуем ангела, который определённо был растерян. Правда, в следующее мгновение он понял, почему Кроули поступил именно так и никак иначе. Услышав щелчок пальцами, а затем почувствовав влажное прикосновение, букинист понял, что все вопросы отпали сами собой. Демон действовал не спеша, хотя собственное тело казалось уже туго сжатой пружиной, которая вот-вот выстрелит, причём буквально. Чудеса, на которые он не скупился, окупались сполна. При нормальных условиях это заняло бы куда больше времени, но сейчас, когда они оба торопились утолить страшный голод, им было не до нормальных условий. Они сверхъестественные существа. Почему бы этим не воспользоваться? И всё же неприятные ощущения были. Несмотря на все попытки змея отвлечь от непривычного чувства, Азирафаэль был полностью сосредоточен на пальцах, проникающих в его внезапно такое податливое тело. Ему хотелось сделать что-то приятное и для демона, но всё, что он мог, – это лишь содрогаться от особо удачных прикосновений. В какой-то момент этого стало слишком много, и ангел умоляюще застонал, вынуждая демона перейти к следующему шагу. Казалось, соединились не столько их тела, сколько души. Кроули поражённо замер, ощущая тугой жар Азирафаэля, который в свою очередь отчаянно прижимался к своему любовнику. Оба слишком потерялись в своей страсти и не понимали, как они раньше жили без этого. Они ощущали не только физическое удовольствие, но и духовное, будто слышали мысли и чувства друг друга. В какой-то момент змей с удивлением осознал, что ощущал уже не просто похоть, исходящую от его возлюбленного, а нечто большее, всеобъемлющее. Это чувство было ему знакомо, но он никак не мог поверить, что снова мог почувствовать его, ведь он демон, а демоны не могли чувствовать чужую любовь. Но он чувствовал, он купался в ней. В то время, как букинист с ужасом и восхищением распознал в искренней и чистой любви Кроули мускусную нотку похоти. Он не знал, как она ощущалась демоном, но что-то подсказывало ему, что именно так, как она ощущалась им сейчас, как необходимость, как сладкий грех. Каждое движение, каждое прикосновение, каждый взгляд заставляли обоих дрожать от безусловного удовольствия. Кроули вёл, он точно знал, что надо было делать, но сейчас он действовал на инстинктах, впервые отдаваясь страсти, впервые получая истинное удовольствие, а не принуждая себя к действиям, оставаясь в теле, а не просто дёргая за верёвочки в сторонке. Всё, что было до этой ночи, казалось надругательством над самим актом любви. Сейчас змей-искуситель ощущал себя чуть ли не девственником, настолько всё это было странно и непривычно. Зато Азирафаэль оказался неожиданно смелым для невинного ангела. То, как тот осмеливался пробовать что-то из подсмотренного в Интернете, и забавляло, и возбуждало до дрожи. Где заканчивалось одно тело и начиналось другое, было совершенно не понятно уже обоим. И если в самом начале букинист и испытывал лёгкий дискомфорт, то сейчас сам подавался навстречу, выгибался и всем своим естеством просил большего. У него, как и у демона, сорвало все тормоза. Он чувствовал любовь, похоть, жажду и даже какую-то нотку злости на неторопливость Кроули. Он царапал спину любовника, кусался и совершенно потерял контроль над собой. До безумия хотелось просто уже достичь вершины удовольствия. Им обоим необходима была разрядка. Кроули вздрогнул, когда осознал, что чужое тело стало ощущаться как своё. Это было просто невыносимо! Он никуда не мог деться от интенсивности ощущений и просто продолжал буквально вдалбливать тело ангела в матрас. Даже если бы он захотел, то не смог бы сейчас остановиться, как и его возлюбленный. Змей боялся, что всё получится слишком по-животному, без чувств и ошибся лишь наполовину. Да, они определённо действовали на инстинктах, но чувства были. Они оба сгорали от своей любви. – Люблю тебя, люблю… – неожиданно, как в бреду, зашептал Азирафаэль. – А я тебя, – прошептал, точнее прошипел, в ответ Кроули. То ли эти слова, то ли особо сильный толчок довели ангела до предела, но тот крепко притянул демона к себе, не давая тому и единой возможности отстраниться, и с криком излился себе на живот, пачкая заодно и Кроули, лишь краешком сознания подмечая, что умудрился обойтись практически без дополнительной стимуляции. Демон смотрел на это всё и ощущал себя пьяным. Вид бьющегося в экстазе Азирафаэля, тугой жар внизу – всё это и змея довело до пика удовольствия. С рыком он впился зубами в плечо букиниста, наверняка, потом останется яркий след, но Азирафаэль даже не ойкнул, слишком поглощённый происходящим. На какое-то время всё стихло. Было слышно только сбитое дыхание друг друга. В полумраке змеиные глаза демона видели прекрасно и разглядывали каждую ресницу ангела так, будто в последний раз. Азирафаэль же не мог похвастаться ночным зрением, ему было мало света тусклых уличных фонарей, проникающих в спальню. Никто из них не додумался включить лампу на прикроватной тумбочке, что, наверное, всё же было к лучшему для их первого раза, но сейчас букинист жалел об этом. Он хотел видеть своего возлюбленного чётко и ясно, чтобы рассмотреть каждую деталь. Щелчок, и зажглась лампа, освещая спальню мягким приятным светом, а тела очистились от липкости. Теперь они были в равных условиях и пожирали друг друга глазами. Пока что без намёков на продолжение. Просто обоим было необходимо убедиться, что произошедшее – не сон. Азирафаэль осторожно откинул влажную медную чёлку демона назад. Зрачки змея всё ещё были достаточно расширены, но желтизна не растекалась по всему глазу, сохраняя более человеческую форму. Не выдержав, ангел поцеловал татуировку на виске Кроули, отчего тот едва заметно вздрогнул и в ответ зарылся пятернёй в слегка влажные светлые волосы любовника, поглаживая их. Когда дыхание обоих более-менее выровнялось, Кроули попытался всё же отстраниться, но получилось это у него не с первого раза. С тихим смешком Азирафаэль нехотя выпустил его из своих объятий. Им бы поговорить, но сил банально не было. Всё, на что их сейчас хватало, – это улечься в обнимку и лениво водить кончиками пальцев по телам друг друга. Букинист впервые испытывал столь острое желание просто вздремнуть в объятиях любимого. А ещё они оба впервые смогли утолить голод, что терзал обоих уже давно. По крайней мере, на время. – Это было… – задумчиво начал Кроули. – Великолепно, – закончил за него букинист, блаженно улыбаясь и жмурясь. – Я будто слышал твои мысли, чувствовал то же, что и ты. Ты будто был в каждой клеточке моего физического тела, в каждом частице эфирного… – О, а я думал, что это я крышей поехал, – ухмыльнулся демон. – Похоже, что мы умудрились соединиться не только при помощи физических тел, – ангел согласно кивнул. – И это однозначно лучшее, что происходило со мной на протяжении этих тысячелетий, – снова согласный кивок. – Ангел, ты как? – Прекрасно. А ты? – О… – мечтательно протянул змей. – Я был таким дураком, считая, что с тобой будет так же, как с ними, – букинисту бы обидеться на подобную фразу, но он, напротив, был рад, что оказался лучше. – Зато теперь я понимаю, почему смертным это так нравится, – а потом неожиданно Кроули серьёзно взглянул на возлюбленного. – Покажи крылья, кстати. Кроули хотел, чтобы эти слова прозвучали мягко, но получилось даже как-то требовательно. Он боялся увидеть почерневшие перья своего возлюбленного, боялся, что оказался чем-то вроде заразы для него. И всё же он должен был знать. Однако Азирафаэль лишь поджал губы и неожиданно покачал головой: – Нет. Сейчас я не хочу об этом думать. Сейчас я хочу быть лишь с тобой. Давай завтра вечером посмотрим на них? Вместе, – змей нехотя кивнул, это всё-таки был выбор его ангела, не ему решать сейчас. Тот лишь улыбнулся и поцеловал демона в плечо. – Спасибо, дорогой. Какое-то время они снова просто тихо лежали в обнимку. Сонливость медленно отступала, и Азирафаэль неожиданно оседлал своего демона. Кроули лишь растерянно взмахнул руками, как какая-то курица, да так и замер, поражённо глядя букинисту в глаза. – Ты же не против, если мы повторим? – лукаво улыбнулся блондин, наклоняясь так, чтобы уткнуться носом в нос демона. – Ненасытный ангел, – ласково прошептал змей, резко сокращая то ничтожное расстояние между ними и целуя возлюбленного. Этой ночью больше не осталось места для страхов и сомнений.