Ночь всех нас настигнет

1

      Винсент долго не знал, с чего начать разговор. Спрашивать напрямую означало бы сильную заинтересованность со стороны бывшего дикаря. А пленнику только это и нудно. Тот знал цену всему, что он знает, и потому мог потребовать что-то взамен. И при этом ничто не помешает ему солгать. И все же вопрос буквально выгрызал себе путь наружу, вызывая у вампира невыносимые муки, за которыми с неподдельным интересом наблюдал заключенный в камере зверь. — Когдам ты стал таким? — решил прервать тишину древний, решив таким образом навести единственного своего стража на нужный им путь. — Что ты имеешь в виду? — не понял Винсент. — Я не знаю, как у вас называют тех вампиров, кто живут в городах. Но ты не всегда им был. Ты ведь тоже дикий, — припомнил тот все сложившиеся ранее факты. — Да. Давно. Я ушел, когда моя внучка была совсем крохой, а вернулся, когда ее сын был того же возраста. Почти три десятилетия, если мне не изменяет память, я был диким. Ну, а такой я уже почти полвека, а что? — посчитал Винсент все годы, прожитые в городе и за его стенами. — И что? Тебя обратили уже стариком? Как же ты прожил столько лет в бегах? — удивление вампира казалось искренним, хотя всем было известно из старых рассказов и дневников, что древние даже в цивилизованном мире могли лишь искусно лгать по поводу своих чувств, притворяясь живыми, что прячутся в темных переулках в ожидании очередной жертвы. — Я сильнее, чем кажусь. И куда выносливее молодых. Тебе ли не знать? Ты и сам не особо молод, — подметил Винсент.       Он прошелся по темнице и нашел подходящее для себя место для того, чтобы спокойно присесть. Небольшой выступ из земли скорее всего служил напоминанием, что кто-то под ней захоронен, но наличие большого количества человеческих костей уже перестало вызывать у старого вампира хоть какие-то эмоции и он просто присел на небольшой холмик. К тому же находился ровно посередине между выходом и рычагом, открывающим окно. Да и сам пленник был хорошо виден с этого места. Чуть позже Винсент осмелился предложить, что на самом деле этот выступ был сделан специально для тех, кому приходилось следить за обитателями клетки. — А вот это обидно, — ответил ему пленник. — Мне вообще-то только тридцать пять. По нынешним меркам я ещё молод. Хотя, признаться честно, в те времена, когда я был еще смертен, меня считали едва ли не стариком, — тихо засмеялся вампир, вспоминая былые времена. — Но все же, теперь люди за тридцать едва ли смогут долго прожить, даже с даром бессмертия. В современных то условиях? — по-старчески ворчал Винсент, в очередной раз доказывая, что внешность абсолютно точно соответствует мышлению. — А почему люди это терпят? Я конечно понимаю, что вампиры сейчас не особо боятся света, они сильны и их куда больше, чем в прежние времена. Но неужели такие, как эта северянка и тот милый мальчик, Рейнальдо, будут терпеть к себе свинское отношение от вампиров? В прежние времена их неприменно взяли бы в охотники, если судьба не подвела бы их к этому раньше. Так почему же они продолжают терпеть этот режим? — рассуждал пленник, ворочаясь на неудобном стуле, пытаясь принять более удобное положение. — Им сейчас не до революции. Они борются за свою жизнь, — опоавдывал бездействие приятелей временный страж. — Тебя для этого и поймали. Хотя, кто знает, может, твой рассказ подведет кого-то к этой черте. — Тогда я буду рад в этом поучаствовать. У меня много знакомых, как среди диких, так и среди тех, кто стал домашним горожанином. Кто-то из них еще должен помнить о тех прекрасных временах, когда на этой чудесной планете правили люди, а не чудовища, — мечтательно пропел брюнет. — Думаю, если появится хоть какой-то знак о возможности вернуть все, как прежде, они смело вступят в бой с нынешними главами государства. — Ты с такой счастливой улыбкой вспоминаешь время, когда вампиров сжигали люди, а главным страхом детей ночи была новость о том, что люди точно уверены в нашем существовании? — Винсент был в замешательстве. — Зато как бурлила кровь от вечной погони. То мы за охотниками, то они за нами. И этот извечный вопрос: сколько еще ночей ты проживешь незамеченным? Ох, а сколько людей бродило по ночным улицам не страшась смерти. Но да, ты в чем-то прав. Как в былые времена прятаться не получится. Но, может, оно и лучше. Мне в кой то веке перестанут предлагать еду и напитки смертных, при этом обижаясь на мои отказы.       За воспоминаниями атмосфера из напряженной превратилась в дружескую, что было на руку им обоим, ведь каждый надеялся заполучить свою выгоду: один жаждал свободы, а второй таит надежду на чудо.

2

      Виктор сославшись на сильную усталость, поспешил домой. Но Кристиан подозревал, что дело не столько в усталости, сколько в той красотке, чьими духами пропахла одежда его друга, и которая уже наверняка заполучила ключи от его квартиры, чтобы ждать свой билет в счастливую жизнь когда ей будет угодно. Виктор всегда был слишком влюбчив, даже будучи человеком. А стоило ему поменять фрукты на кровь, так он и вовсе пошел в разнос, словно любовь смертных могла заставить его сердце биться вновь. Кристиан всегда чувствовал, что не смотря на весь плюсы своего нынешнего состояния, Виктор согласился на поцелуй смерти лишь ради того, чтобы выбраться из той помойной ямы, в которую его загнала жизнь. А теперь ему чего-то не хватало, и он искал это в ласках различных женщин и мужчин. Радовало лишь то, что юный ловелас был столь же отходчив, и после расставания быстро забывал свою прежнюю любовь и находил новую, не менее прекрасную, но все так же смертную.       Рейнальдо тоже не стал долго страдать и уснул почти сразу после ухода смущавшего его Виктора. Не смотр на сложившее о себе до этого впечатление красивого и мужественного юношу в самом расцвете сил, стоило ему лишь заснуть, закутавшемуся в одеяло, как он тут же превратился в маленького ребенка с усеянным поцелуями солнца лицом, кроме которого из-под одеяла ничего не было заметно. Он уснул сразу же, как принял удобное положение.       Кристиан осознавал, что ему здесь не рады, но уйти не мог. Он хотел поговорить с Броней, но не мог решится. Часть его осознавала, что он был неправ, но гордость не позволяла ему это сделать, борясь не на жизнь, а на смерть. И все же переосилив себя, он подошел к девушке. — Можем мы поговорить? — тихо спросил он, стараясь не разбудить постояльца. — Что такое? — девушка была сильно удивлена такой смирености буйного вампира. — Скажи, ты в самом деле считаешь, что мы сможем добраться до севера и найти там летописи, в которых будут ответы хоть на один наш вопрос? — его голос не звучал как прежде. В нем не было ни упрека, ни гнева, ни презрения. Лишь дрожь, вызванная сомнениями. — Будь я в этом хоть немного уверена, я бы не убегала, — честно призналась та. — Но, возможно, кроме летописи мы найдем что-то иное. Порой я думала вернуться, но в одиночку я боялась это сделать. — Откровенно призналась девушка, пристально смотря в притягательные глаза собеседника. — Я и сейчас боюсь. Но теперь отступать поздно. Я вас всех поставила. Ты и сам это понимаешь. И либо так, либо бежать, как я, пока мир не кончится, и мы все не окажемся на таком же севере, но с другой стороны шарика, и вот тогда уже точно конец. — Она посмотрела на спящего Рейнальдо, и было в ее взгляде что-то, от чего у вампира кровь застыла в жилах, а тепло разлилось в районе груди. — Я могу бежать до самого конца и перепрыгнуть смогу, если понадобится. Но он не сможет. И Винсент, как бы он не хвалился своей выдержкой во время бега с дикими, и его внуки, и ты с Виктором. Вам не хватит сил. Все сойдут с ума, наблюдая за закатом и обгоняя рассвет, лишь бы не попасться. — Но ведь ты же не сошла с ума, — перебил ее Кристиан, не понимая ее слов в полном смысле. — Но себя потеряла. И еще не ясно, что хуже. Так что, выбора нет. Я иду, потому что смогу найти дорогу. Вы идете, потому что для вас это единственный путь к выживанию.- Северянка попыталась улыбнуться, но вышло весьма натянуто, да и усталость, смешанная с обреченностью, которую ей отчасти передал собеседник, не придавали ее взгляду уверенности. — Хорошо. Но прежде мы поговорим с ним еще раз. Возможно, после душевных разговоров с Винсентом он станет общительнее, — предложил вампир, уже медленно направляясь к выходу. — А разве бывает иначе? — с усмешкой поинтересовалась девушка, однозначно соглашаясь с предположением вампира. Она стала другой, значит и дикий станет ручным. Иначе она совсем не разбирается в вампирах.

3

      Виктор особо не спешил домой. Он, изнемогая от любопытства, прошелся по самым людным улицам, напрягая слух и вслушиваясь в распространяющиеся по городу слухи. Все уже знали о чрезмерной прыти диких, и о невероятном героизме защитников города, которые в буквальном смысле отдали свои жизни ради покоя города. Виктор слушал слова смертных, наслаждаясь. Они восхваляли вампиров города, благодарили. Особенно часто звучало имя Кристиана, как умного и отважного главы стражи, который сам лично принимал участие в битве, а не стоял в стороне.       Какова бы ни была цель диких, но городу они помогли. Пару месяцев назад в городе появились слухи. Смертные все чаще шушукались о том, что вампиры в городе бесполезны. Все чаще люди им хамили, предвзято относились к ним. А за несколько недель до ожесточенного сражения за город бесследно пропало несколько вампиров, что очень сильно не нравилось главе города. Смута, поднятая неизвестным, разгоралась все сильнее, грозя городу пожаром, в котором могли сгореть и местный режим и местные бессмертные. Не было гарантии, что люди вышли бы из этого пожара целыми, но мало кто задумывался над этим. Однако теперь о перевороте и речи не шло. Ведь вампиры, что прибегают к городу каждую ночь, теперь доказали, что способны заполучить город в свои владения, если не будет стражи. И горожане испугались.       Виктор был доволен. Он с поднятым настроением пошел домой. Там было достаточно тихо, чтобы продумать дальнейший план действий, но прежде ему следовало поесть. Голод плохо сказывался на его мыслительных способностях. Вампир ожидал, что его завтрак будет ждать его дома, и не прогадал.       В своей большой квартире, где каждый запах был знаком ему, Виктор с порога почувствовал запах женских духов. Вульгарный терпкий запах смеси цветов, афродизиаков и спирта был до нельзя сильным и крепким настолько, что вампиру, который все еще находился в состоянии полного обострения чувств, пришлось прикрыть нос от неожиданной волны тошнотворного аромата. Немного переждав в коридоре, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, он прошел в глубь помещения и обнаружил в спальне полураздетую не совсем трезвую мулатку. Она стала работать в местном доме терпимости пару месяцев назад, и почти сразу она стала одной из любимиц завсегдатая Виктора. Она была скромна и во многом стыдливо. Но, как и все проститутки, со временем девушка превратилась в развратную и наглую особу, решившую, что ей все дозволено, пока она раздвигает ноги и встает на колени. Но она не подозревала, что Виктор был ценителем скромности, а не красивой внешности. Для него все девушки — это цветы, но когда лепестки опадают, вся красота исчезает. Остается лишь гниль.       Впрочем, глядя на пьяную ночную бабочку, вампир ощущал свою вину. Он так увлекся этой юной красавицей, что начал ее баловать. Наряды, украшения, изысканные вина и сладости создали у полной амбиций особы надежды на возможность получения чего-то большего, дара вечной красоты, ради которого она и пришла сегодня после целой недели тишины. Новая игрушка надоела бессмертному ловеласу и тот оставил ее без внимания неделю назад. Как раз перед сменой, во время которой он столкнулся с Броней, а после наткнулся на Александру. Целых два прекрасных бутона, готовых расцвести в любой момент. А еще и двое спутников этих девушек, не менее прекрасные Рейнальдо и Александр. У всех четверых есть характер, сила, которую нужно было побороть, прежде чем заполучить приз. Это обстоятельство разжигало в Вампире чувство воина-завоевателя, которое уже давно дремало. — Виктор, любимый, ты припозднился, — пьяно улыбаясь, громко заявила незванная гостья. — Это мое вино? — вампир заметил, что рядом с большой кроватью, на которой они провели не одну ночь вместе, стояла пустая бутылка его любимого дорогого вина — подарок Кристиана, а день, когда Виктор переродился. — Тебя долго не было, вот я и нашла себе утешение. И лучше тебе не знать, что я ещё делала с этой бутылкой, кроме того, что пила из нее, — развратные шутки проститутки вызывали у вампира отвращение. Он вновь увидел гнилой цветок м опавшими лепестками. Он отвел взгляд. — Как ты прошла в квартиру? — стараясь сохранять спокойствие, вежливо поинтересовался хозяин квартиры, все так оставаясь на приличном расстоянии от бывшей любовницы. — Сделала копию, пока ты спал. Я ведь твой любимый цветок. Неужели я не могу переехать ближе к своему бессмертному ангелу? -услышав ее слова, вампир быстро оглядел комнату и обнаружил в углу сумку с ее вещами. От нее исходил не менее отвратительный запах дешевых духов. Ккажется все те, что подарил ей в свое время щедрый покровитель, она успешно спустила, старательно обхаживая гостей своего заведения, чтобы найти нового постоянного клиента, столь же богатого и благодарного, каким был Виктор. Но ничего не вышло, и она пришла сюда. — Ты понимаешь, что если не уйдешь сейчас, останешься здесь навсегда, — как последнюю надежду на побег, бросил ей вампир, уже мучемый голодом и злобой к этому удивительно большеглазому существу. Да. Вот что привлекло его в день, когда она только начала работать шлюхой. Глаза. Большие и искренние, такие чистые, словно озера со старых картин. И даже теперь, когда и тело и душа превратились в куски старого тряпья, глаза все так же прекрасны. — На то и расчет, — ехидно улыбнулась мулатка, наподобие хищника, что смотрит на охотника, как на загнанную в угол жертву, не осознавая, что охотник видит его в прицел ружья, держа палец на курке, позволяя зверю в последний раз вдохнуть полной грудью.       Виктор не сказал ни слова на этот счет. Он молча подошел к кровати, едва сдерживая приступы рвоты от ужасного запаха, хуже которого была только вонь разлогающегося трупа. Он сел на кровать рядом с пьяной девушкой, глядя на нее печально и мечтательно, представляя, что именно ее ждет. Та же в свою очередь, едва поднявшись с кровати, поспешила одарить любовника пьяным пошлым поцелуем. Вампир отстранился от нее. Он медленно протянул руки к ее шее, оголяя от распущенных длинных волос цвета ночи. Он делал это нарочито медленно, прощаясь с ангелом, которого своими руками превратил в дьявола. Вампир надеялся, что та одумается, очнется ото сна и убежит в испуге, но нет. Та поняла, что вот-вот получит подарок, о котором втайне мечтают все шлюхи, ложась в кровать с вампиром — бессмертие.       Однако, у Виктора были иные планы на ее счет. Один укус, и жертва обмякла в его руках, ожидая когда он ее отпустит, постанывая от тянущей боли. Но прошла минута, а вампир, так и не выпустил девушку из своих объятий. Она испугалась, попыталась вырваться, но объятия жнеца смерти сильнее, чем можно было бы представить. Девушка попыталась закричать, но не смогла. Вампир зажал ей горло, перекрыв дыхательные пути так, чтобы жертва могла дышать, но была не в силах произнести ни слова. Вот он, опыт, отработанный годами, мастерство, стоившее жизни нескольких смертных. В глазах жертвы была паника, но она уже теряла силы, становясь послушной, словно живая кукла. Но смерть приходила к ней медленно. Виктор любил растягивать удовольствие, принося при этом своим жертвам невероятную боль. — Ты так прекрасна. Жаль, что теперь ты всего лишь труп, — мечтательно протянул вампир, погладив по бледному, без единой капли крови, лицу едва живой девушки. Она огромными от ужаса глазами посмотрела на его руку, пока ее сердце делало последний, едва заметный стук. И за мгновение до смерти, в двух черных островках жизни на ее лице, промелькнула та наивность и доброта, которые Виктор увидел в день их знакомства. От этого ему стало больно, как и прежде, когда он провожал тех, к кому привязывался. — Прощай, мой цветок. Ты была прекрасна.       Вампир встал с кровати и подошел к абсолютно пустой стене черного цвета. Его гости не раз спрашивали, почему в квартире есть такое место. Виктор им с загадочной улыбкой всегда отвечал, что оно — олицетворение его темной натуры. Его ответ вызывал у всех смех или улыбку, и никто так и не догадался, что на самом деле он говорит не о стене, а о том, что за ней. Он надавил рукой на стену, в место, которое никто, кроме него не заметит, и механизм заработал. Стена расступилась, открывая путь в небольшую комнатку, пропитанную едкими испарениями, в которой он хранил все свои секреты. А точнее, он растворял их в большой ванне, наполненной концентрированной кислотой, растворяющей все, до чего сможет добраться. Опасное приобретение, но очень полезное, если ты постоянно убиваешь и хочешь это скрыть.       Посмотрев пару мгновений на спокойную гладь зеленоватой жидкости, Виктор вернулся к покойнице, взял ее на руки и отнес в потайную комнату, аккуратно опустил ее в ванну, чтобы кислота не попала на него. Ведь в этом случае даже бессмертие не спасет его от потери конечности или медленной мучительной смерти от растущей раны на теле. Вампир отступил на шаг, наблюдая, как шипя и пузырясь, тело несчастной превращяется в ничто, пустоту, часть кислоты и ее испарений. А затем, когда она исчезла, вампир вернулся за ее вещами и кинул их туда же. Затем в ванну полетела и бутылка вина, с которой развлекалась девица до прихода своего бывшего любовника. Виктор наблюдал за тем, как все, что с ней связано, исчезает с полным равнодушием на лице. Однако внутри него была досада. Не ею он желал заняться сегодня, но шлюшка отняла у него слишком много времени. Сегодня он ничего уже не сделает, поскольку слишком устал и вымотан. Да и плана у вампира не было. А действовать не подумав он не станет никогда. Слишком это опасно, даже для него.

4

      Огонь. Крики. Сны Рейнальдо всегда были полны подобных явлений с того дня, как родная мать привела его к воротам города и велела страже выгнать его. Она солгала, заявив, что беременна, но он промолчал. То ли из любви к ней, то из страха за ее жизнь. Вампиры в его родном городе не отличались терпением и снисходительностью. Они были жестоки. Узнай кто из стражи, что их обманула уличная шлюха, ее бы избили, переломав все кости и оставили на улице умирать. Никто бы не сказал обезумевшим от ярости бессмертным и слова, да и бедняшку никто не приютил бы даже ради ухода из жизни в более менее приличных условиях. Такой участи подросток не желал для своей и без того настрадавшейся матери.       Он не был ее первым ребенком, но прежде она всех скрывала, выдава за детей других смертных, которым иметь потомство не дано. Так шлюха уберегла от пустоши трех своих детей: сына и двух очаровательных девочек. А ценой была их судьба. Сын стал вором, что присваивал для матери все, что лежит не на месте. Став взрослым, он приглянулся тому, кто согласился назвать его сыном — старому трактирщику, — и стал его помощником. Дочерям несуразная мать уготовила судьбу продающих свое тело еще до того, как они поняли цену, которую заплатят за современную валюту. Впервые они легли в кровать с мужчиной, когда им было по шесть лет. Больше тянуть их мать не желала. Разница между девочками была лишь в пять лет. Итог был плачевен. Рейнальдо, будучи младшим из детей, был ровестником первенца старшей сестры. А младшая не дожила до знакомства с ним пару лет. Она умерла от побоев, которые ей наносили пьяные клиенты. Кудрявый мальчишка мог бы добиться большего для своей дальновидной матери, но оказался слишком умен, чтобы оставаться послушной овечкой, как все остальные дети. Тогда мать нашла решение.       Была еще одна причина, по которой юноша промолчал в тот день. Это перспективы. А точнее, их полное отсутствие в родном городе. Мальчишка мечтал о свободе, о выборе которых был лишен. А еще он желал знаний, которых никто в городе ему дать не мог.       Так он оказался в пустоши. Рейнальдо предвкушал то, что может дать ему бегство, но страх все равно не отступал. И юноша стал видеть эти сны. Страх, крики тех, кто не в силах бежать, огонь заката, вопли голодных монстров. Убегать у него получалось не всегда, но он был незаметен и внимателен. Юноша инстинктивно искал каждое утро место, где можно затаиться, чтобы позже не ломиться, сломя голову, в сумерках, оглядываясь назад. Так что его снами стали ночи, во время которых он тихо наблюдал за ужасом ночной пустоши.       Но не сегодня. Теперь его сон стал куда реалистичнее и страшнее. События разворачивались в городе, где сейчас он жил. Все выглядело, как в жизни. Всюду были перепуганные люди. Они бежали, кричали, падали и затаптывали друг друга. Где-то кричал грудной ребенок. А Рейнальдо стоял посреди улицы, наблюдая за толпой, не понимая, где остальные. Он искал глазами Броню. Винсента с его семьей или хоть кого-то из знакомых вампиров, но многоликая толпа сливалась в бурную реку, в которой никого нельзя было найти. Юноша понимал, что оборона города прорвана. Но не дикими. Это были люди, ведь солнце только шло к закату, окрашивания небо кровавым оттенком. И Рейнальдо знал, что виной тому — дыра в стене. Никто этого не ожидал. Горожане бегут к воротам, которые заперты, и не могут выйти, находясь в ловушке. Ведь с той стороны на город бегут голодные вампиры. Но Рейнальдо знал, что людям следует спрятаться, затаиться, приготовившись к побегу, а страже нужно открыть ворота и последовать примеру смертных. А потом, когда дикие схлестнуться с теми, кто внушал им долгое время страх лицом к лицу, превратив павший город в место битвы, они все должны бежать на восток, вслед за солнцем, через взорванную западную стену. Но сам Рейнальдо не может это сказать людям, не имеет возможности. Он стоит на месте, как потерянный ребенок, не в состоянии сделать то, что придумал. И от этого ужас становился все сильнее.

5

      Броня лежала в кровати без сна. Она никак не могла выкинуть из головы последний разговор с Кристианом. Впервые с момента их кратковременного знакомства тот признал ее правоту. Впервые девушка увидела его истинную натуру — неуверенного, сомневающегося во всем, но в то же время жутко доверчивого смертного, который оказался среди бессмертных по роковой ошибке, за которую он теперь расплачивается вечность. И теперь его полное эмоций лицо стояло у нее перед лицом. А еще его слова. Они звучали слишком устрашающе. Он и понятия не имел, какой смысл носят они для той, что давно играет с огнем.       От тревожных мыслей Броню отвлек сосед. Рейнальдо всегда спал спокойно и тихо, закутавшись в одеяло так, что торчало лишь его лицо. Но теперь его сон не был спокойным. Он ворвался, стонал. Одеяло было скинуто на пол во время очередной попытки убежать во сне. Броня поняла, что юноше снится кошмар, и тот хочет, но не может проснуться. Она села на свою кровать, тревожно наблюдая за терзаниями подростка, стараясь сообразить, как лучше пробудить перепуганного мальчишку от страшного сна. И только ей в голову пришла подходящая идея, как Рейнальдо заговорил: — Бегите к пролому. Тоннель… Нужно бежать из города через тоннель. Откройте ворота. Пустите диких. Они разберуться. Они уничтожат чудовищ. Бегите! — тихий невнятный шепот перешел в оглушающий вопль, от которого юноша сам проснулся. — Что такое? — подскочила к нему перепуганная Броня. — Что тебе снилось?       Рейнальдо был растерян. Он в ужасе оглядывался по сторонам, словно не веря, что уже не спит. Его полные слез и ужаса глаза бегали по комнате, выискивая что-то страшное. — Что тебе снилось? — более четко спросила девушка, слегка тряхнув юношу за плечи, стараясь привести его в чувства. — Я не знаю, — наконец дрожащим голосом ответил ей тот. — Я ничего не помню. Но это было страшно.       После этих слов Рейнальдо заплакал, напоминая маленького перепуганного ребенка, коим он всегда и был. Броня, не зная, как правильно поступить в такой ситуации, не нашла ничего лучше, как обнять беднягу и прижать к себе. Вот еще один повод для волнения. Прежде Рейнальдо хвалился, что не видит кошмаров, но при этом запоминает все до мелких деталей. А теперь все и сразу. Что именно на него так повлияло, Броня могла лишь догадываться. То ли тому виной новый знакомый со своими теориями, то ли возможность очередного внепланового побега в заброшенные земли через далекие земли пустоши. Но внутреннее чутье, что когда-то велело ей выйти из хранилища главы города на улицу, сохранив тем самым ее жизнь, говорило теперь четко и ясно, что она во что бы то ни стало должна запомнить слова, произнесенные во сне.

6

— Да что там происходит? — вслух недоумевал глава городской стражи, наблюдая за смертными знакомыми с крыши дома напротив.       Кристиан покинул номер Брони и Рейнальдо с желанием лечь наконец в кровать и немного отдохнуть. Сон ему, как вампиру был необязателен, но жутко зудящее от отдачи ружья плечо требовало расслабления на мягкой кровати, впрочем как и саднящая спина. Вампир всегда был виден среди прочих величественной осанкой, придававшей ему вид благородного господина. Но никто не знал, что это у него не от природы. Осанка — упорный труд, так и не доведенный до привычки. Дома, наедине с самим собой, элегантный и мужественный Кристиан превращался в сутулого небритого хипстера с коротким хвостиком на затылке, в который он убирал падающие после душа на лицо пряди.       Однако стоило вампиру выйти из отеля, как что-то екнуло в его груди. В городе что-то должно было произойти. И дело не в той смуте, которую поднял народ еще до приезда злосчастной парочки, разрывшей осиное гнездо. Дело, а этих двоих. То, что Кристиан узнал с их помощью, наводило тревогу. Прежде он никак не связывал события из прошлого, которые теперь имели нить.       Кристиан был обращен против воли, но сколько бы он не пытался, вспомнить, кем он был прежде, не мог. Его обратил сам глава государства. Но взамен он хотел, чтобы новообращенный рассказал ему все о своем прошлом. Какого же было его удивление, когда тот, что только распрощался с жизнью, не помнил даже своего имени. Разочарованный глава отправил свое создание в отдаленный городок, выказав свою неприязнь к столь бесполезному созданию. Эти слова задели Кристиана. Он, сам не зная, откуда это у него, стал проявлять характер, став амбициозным воином, хранившим покой города. За несколько десятков лет он своими силами поднялся до звания главы городской стражи.       Однако каждое утро он приходил в свой дом, который ненавидел, смотрел на свое отражение и задавался вопросом: кто же он? Все эти годы он старался вспомнить хоть что-то, но кромешная тьма отступила лишь в тот момент, когда он в отчаянии случайно оказался в странном магазинчике, которым тогда владел низенький добрый старичок, с пронзительным взглядом. У него не было семьи, но было много друзей и добрых знакомых. Лишь взглянув в темные и помутневшие глаза вампира, старик сразу понял, что тот ищет. С того самого дня и до того момента, когда старец покинул город, последовав с печальной улыбкой навстречу ночи, они были добрыми друзьями.       Первым пришло воспоминание о бегстве. Вокруг ночная тьма, позади крики ликования, впереди крики ужаса и запах страха. И что-то еще. Удовольствие. Прежде Кристиан считал, что это отчаяние с примесью адреналина. А потом еще одна картина, не менее странная: его ловят на рассвете у стены огромного мегаполиса. Поймали в сеть, словно дикого зверя. А он рычал, вырывался, пинал и бил тех, кто тащил его в неизвестность. — Кто же я? — проворачивая в голове кадры воспоминаний, задался вопросом вампир. Теперь он думает, что был в рядах тех, кто охотился на диких, подтверждая теорию отсутствием страха перед смертоносным ночным явлением. Он потратил не одно десятилетие, чтобы понять, почему будучи бегуном, он испытывал такую ненависть к городским вампирам и людям, что прячутся за стенами. Ведь именно эта неприязнь была причиной его холодного обращения к окружающим. Но теперь, Кристиан хотел все забыть. Чтобы не было воспоминаний, рассказов дикого, Брони и Рейнальдо.       Вампир вскорабкался по водосточной трубе на крышу дома, откуда можно было наблюдать за окнами номера странной парочки. Если бы Броня посмотрела в окно, то увидела бы его. Кристиан и не намеревался прятаться, раз уж девушка в курсе его прежней слежки. От воспоминаний неприятно зазудело уже зажившее ухо. Теперь он не намерен прятаться, словно подвальная крыса. Он долго наблюдал через запыленное стекло за девушкой, что так и не уснула после общения с ним. Вампиру хотелось знать, о чем та думает, но современные вампиры не обладали теми способностями, которые когда-то описывали люди старой эпохи. Телепатия, телекинез и прочие уникальные приложения к вампирской крови были недоступны. Как впрочем и сила крови. Ни одному вампиру даже по истечению тысячелетий не стать сильнее тех, кто перешел на сторону вечности совсем недавно.       Однако обостренные слух и зрение для вампиров — явление привычное, и они этим всесторонне пользуются. Как в данный момент это делал Кристиан, внимательно следя за тем, как Броня успокаивает своего соседа. Однако даже самый лучший слух не позволил бы Кристиану расслышать их разговор, находясь от них через улице, да еще и при закрытых окнах. Вампир так и не получил ответа на вопросы, десятилетиями мучавшие его. Поэтому, спрыгнув с крыши, он мягко приземлился на ноги, словно дикая кошка, не привлекая к себе внимания горожан, что так и не желали расходиться по домам после кошмарной ночи. Определенно ритм города сбит страхом, что пережили жители и гости, и еще не скоро устоявшийся порядок вновь начнет работать. Предстоящая ночь будет напряженной в большей степени не из-за нападений диких, а потому что все стражи будут в курсе слухов, страшась повторения судьбы северного города, который уже начали упамянать. А значит, стоило как следует отдохнуть перед жуткой сменой.       Кристиан быстро пошел в сторону дома, где на втором этаже имел ненавистную квартиру, где его ожидали запасы крови и большая холодная кровать, в которой так и не побывала ни одна душа, смертного или вечного. Стоило ему прийти в комнату, как он тут же накинулся на кровь, которую не испивал более суток. Ах, как же он ненавидел свою сущность и то, что ему приходится заимствовать чью-то жизнь ради выживания. Никто не знал, но Кристиан практиковал голодовку, пока голод не начнет сводить с ума, а желание убивать не достигнет опасного предела. Так вампир узнавал свой предел, увеличивая его раз за разом. Но сегодня он нарушил свой распорядок. Нервная обстановка, пережитая ночь и наплывшие воспоминания требовали от него энергии, которую он мог получить только из крови.       После, высушив за раз три литровых пакета крови, едва перебирая ногами, доплелся до кровати и плюхнулся на нее, словно застреленный, и почти сразу уснул. Его сном было очередное воспоминание из далекого прошлого. Он сидел за костном с какими-то людьми. Он были хорошо знакомы, поскольку болтали и смеялись, поедая мясо, что поджарено на костре. Вот только это был не кролик, кабан или олень, на огне, проткнутое металлическим прутом, тлело и жарилось человеческое тело. И лишь торчащие из разинутого в крике огонии рта клыки указывали на истинную натуру бедолаги. Он вампир.       Кристиан пытался в постели почти весь оставшийся день, стараясь очнуться от кошмара, в котором чудовищем был он. Но сон не желал его отпускать, пока затуманенный разум не покажет воспоминание как можно четче и длинее, желая, чтобы вампир наконец осознал, кто он и что делать дальше.

7

— Сейчас день? — обеспокоенно спросил пленник. Они с Винсентом оказались не на столько различны, как это выглядело прежде. Они болтали о прошлом, которое было знакомо Винсенту лишь по прочитанным тайком книге. Однако пленник, проживший в старой эпохе достаточно, мог поведать собеседнику о чудесах того, что теперь кажется сказкой, хотя в те времена было обыденностью. Но чувство, странное и пугающее, прервало его рассказы.       Пленник услышал диких, почувствовал их запах. И если бы не запах горящей плоти, он бы не сомневался в наступлении ночи. Но крики горящий монстров были слишком громкими, а отвратительный запах сгоревшего тела чудовищен, чтобы соответствовать ночи. Да и стражники на стенах молчали. Это и вызвало у вампира смятение. Прежде даже самые голодные обитатели не рисковали своими жизнями ради такой призрачной надежды. — Да, уже три часа дня. А что? — смутился Винсент, не понимая, к чему столь резкие перемены. — Кто-то из диких бежит к городу, сгорая на солнце, — тихо оповестил древний. — Это невозможно. Они не побегут днем. Для них это смерть, — от потрясения владелец отеля вскочил на ноги, ошарашено вылупившись на обитателя клетки. — Если только они не напуганы до смерти. Поверьте, участь тех, кто сгорел на солнце — сладкий рай по сравнению с тем, что ждет угодившим в руки к каннибалам. Ночью откроются врата ада, поверьте мне, — серьезно заявил пленник, опасливо поглядывая на прикрытое окно. — Если не отпустите меня сейчас, то не дожидайтесь ночи. Решите мою судьбу сейчас.       Столь серьезное заявление шокировало Винсента и ввело в затруднительное положение. Не было ни подтверждений его слов, ни остальных, чтобы принять общее решение. Был только он. И от него зависело, будет это ошибкой то же нет. — А если я вас отпущу, — начал он, сильно сомневаясь в правильности своего решения. — Что будет? Что вы сделаете? — Ну, так как вы не даровали мне возможность ходит при свете дня. Мне придется дождаться здесь заката, а потом постараться сбежать из города как можно дальше, и побыстрее, — запланировал вампир. — Винсент, мой дорогой. Вы хороший вампир, потому прошу, идемте со мной. Город не выстоит против них. Север пал, хоть и являлся самым стойким городом. Ваш дом уже не спасти. Но вы… — он начал уговаривать своего собеседника, но тот напрочь отказался. — Здесь моя семья. Я не оставлю их. — Тогда пусть бегут с нами. Обратите их, — предложил пленник, недоумевая, почему Винсент не сделал этого прежде. — Нет. Вечность — это не только дар, но и проклятие. Я многих обрек на чудовищную участь, прежде чем осознал это. Моя семья не будет так страдать, — старый вампир начал вскипать от гнева. Да кто такой этот самодовольный артефакт, чтобы указывать ему, кого обращать, а кого нет. — В противном случае их съедят. И поверьте, любезный, эта участь будет похуже, — столь же резко заявил ему обитатель клетки, уже не обмениваясь любезностями.

8

      Кристиана разбудил стук в дверь. Точнее, кто-то буквально ломился в его квартиру, словно начался пожар. Вампир недовольно скончался, посмотрел в окно, за которым только начала угосать яркость дня, как это бывало под вечер. Но, в этом случае, у него было еще пара часов, чтобы насладиться обществом песочного человека и его магией. Однако, даже на полное игнорирование, звук только усиливался. С недовольным рыком Кристиан поднялся с кровати, мысленно дав клятву, что если не произошло чего-то чересчур важного, незванный гость лишиться сердца, головы и жизни. Он натянул валявшиеся на полу штаны, совершенно позабыв про футболку, и неровной походкой пошел к двери, громко зевая и почесывая растрепанные волосы. Он отворил дверь и увидел взбудораденного и запыхавшегося стража из дневной смены. Молодое лицо было полно шока, страха и удивления, но вызваны эти эмоции были не хмурым начальником. Что-то другое напугало юнца настолько, что он даже не заметил исходящей от старшего угрозы. — Чего тебе? — резко спросил Кристиан, внимательно вглядываясь в юное, но между тем заурядное лицо. — Вас вызывает ответственный за дневной дозор. У нас форс-мажор, — прирывисто дыша проговорил солдат. И эта новость совершенно не понравилась Кристиану. Он схватил с пола футболку и поспешил за солдатом, позабыв обо всем, включая образ отстраненного и высокомерного мачо, который он сохранял все время своего обращения.       На главном командном пункте, откуда Кристиан обычно отдавал приказы в ночное время, было столпотворение. Казалось, что все высокопоставленные вампиры и знать собрались в и без того небольшом помещении. Кристиану пришлось буквально пробиваться через толпу, чтобы оказаться возле своего дневного сменного, который также являлся его замом. — Что происходит? — грозно спросил он у растерянных подчиненных. — Почему здесь посторонние? — Следите за языком, уважаемый Глава стражи, — визгливо потребовал управляющий города. — Эти, как вы смели высказаться, посторонние — элита города. И они обеспокоены произошедшим. Мы требуем… — Требовать будете в своем кабинете. А сейчас будьте добры, покиньте расположение стены. Вы и ваша элита уже сильно мне надоела со своими выходками. Большинству из вас уже приготовленны личные апартаменты в городской тюрьме. Если не хотите ознакомиться с ними прямо сейчас, проваливайте, — сквозь зубы пригрозил Кристиан, тихо, но достаточно разборчиво, чтобы ближайшие вампиры с самодовольным видом и в богатой одежде начали напряженно переглядываться. — Мы уйдем. Но я понятия не имею, о чем вы только что говорили, — стараясь сохранить лицо, вкрадчиво осведомил его низкорослый вампир, чья прическа целиком и полностью была создана лишь для того, чтобы прикрыть лысину, то начала появляться еще на смертной голове, оставшись с несчастным и после обращения. — Что же, тогда для особо непонятливых скажу прямо. Я знаю, какие «шалости» вы прощаете своим привилегированным друзьям, и куда пропадают местные и гости. Если исчезнет хоть один смертный, я лично выставлю вас из города. Ясно? — уже намного громче заявил глава стражи, презрительно глядя собеседнику прямо в глаза. Его слова сильно перепугали не только главу города, но и многих из его друзей. Все прекрасно осознавали, что Кристиан сам из привилегированных, но уже не здесь, маленьком городке, а в столице, и подобную шалость ему простят. Так что медлить с выполнением его требований все равно, что подписать себе смертный приговор.       Лишь когда толпа исчезла из командного пункта минут через десять, толкая и ругаясь друг на друга, Кристиан перестал выглядеть устрашающе. Его солдаты, находящиеся в командном пункте для осуществления связи главнокомандующего непосредственно с вооруженными силами, облегченно выдохнули. Незванные посетители задавали много вопросов, были шумны и требовательны, заставляя рядовых нервно переглядываться при каждой угрозе. — Ну, и что же всех так взбаломутило? — наконец задал вопрос Кристиан, оглядывая весь командный пункт. — А вот что, — ответил ему начальник дневной смены, указывая на панорамное окно, ведущее за город. В ночную смену оно всегда плотно закрыто в целях безопасности, из-за чего ночная смена ориентируется лишь на доклады солдат. Но днем такой необходимости в чрезмерной защите нет, и командование может любоваться просторами с высоты птичьего полета.       Кристиан сделал шаг вперед, устремив свой пристальный взгляд вампира в даль, где тут же заметил три пылающих, словно факелы, бегущие фигуры. Не сложно было догадаться, что перед ними тройка диких, на бегу сгорающих на солнце. — Какого…? — поразился глава стражи, продолжая наблюдать за бедолагами. — С этими таких будет уже десять. Остальные уже сгорели. Они бегут непрерывно с трех часов, — отчитался заместитель. — Почему раньше меня не позвали? — взревел Кристиан, посмотрев на наручные часы прошлой эпохи, которые показывали уже семь вечера. — Просто, днем всегда находится парочка одаренных, считающих, что солнце их не убьет, — начал оправдываться подчиненный, нервно сглотнув. — Но сегодня их слишком много. Я подумал, что, учитывая прошлую ночь, стоит позвать вас. К тому же, кто-то разболтал городской свите о возможности захвата города через какой-то проход. — Какой проход? — конечно, Кристиан сразу понял, о чем речь, но не желал подавать повода для тревоги и вызывать подозрения у своих подчиненных. — Не знаю, сэр. Прикажете отправить несколько солдат для проверки целостности стены? — спросил заместитель, уже подавая знак одному из связных. — Нет. Они долго провозятся. Я сам займусь стеной, — пообещал Кристиан, наконец отворачиваясь от окна. Там, за стеной, три живых факела уже упали и теперь догорали у подножия ворот в город. — В одиночку? Да как же? — заволновался начальник дневной смены. — Нет. Я прихвачу с собой Виктора, машиниста. Может привлеку Винсента, владельца Черной розы. Они быстрее меня, и куда быстрее солдат. Если я не вернусь к закату, координировать действия придется тебе. Не отпускай дневную смену, и созови ночных немедленно. Пока солнце не зашло, патроны на дикарей не тратить, но пусть будут на стороже. И выдай дополнительное вооружение. Что-то мне подсказывает, ночь будет веселой, — раздавал приказы Кристиан, направляясь к выходу. — Командир, есть еще кое-что, — остановил его подчиненный. — Поезд. Он ещё не прибыл. — Но по времени… — начал Кристиан и остановился. Все, как на севере. Днем, накануне падения северного города, поезд тоже пропал. Его разгромили по пути в город. — Он опаздывает уже на час. Будь машинистом Виктор, я бы не волновался. Вы сами знаете, какой он раздолбай. Но за рулем Манул. Он всегда следует расписанию, — в голосе незадачливого подчиненного звучала тревога. Он т сам в глубине души осознавал, что это может означать для города. — Как Манул объяснил опоздание? — Никак. Связь пропала больше часа назад. Все оборвалось, когда он доложил, что видит слишком много бегунов на пути следования. Что происходит, Кристиан? — все знали, что лишь в минуты отчаяния заместитель позволял себе такую вольность в общении с командиром. — Я не знаю. Но собираюсь это выяснить. Ты знаешь, что делать. Выполняй, — ответил Кристиан прежде чем скрыться за дверью лифта, что опустит его вниз, к городу.       Кристиан бежал со всех ног. Его конечной точкой был подвал в отеле старого вампира, где сидел тот, кто мог ответить ему на ужасный вопрос. Вампир убеждал себя, что есть надежда, что это лишь совпадение. Однако его часть, что сопоставила размытые воспоминания, бред пленного и рассказы сомнительной девицы в одну картину, убеждала его, что все его догадки верны. Город уже приговорен.