Ночь всех нас настигнет

1

      Первое, что подумали нарушители порядка, что они опоздали. Что уже утро, и пока они возились с поисками комнаты, а потом и летописи, началось наступление и им уже не покинуть дом. Но оказалось все куда хуже. Ведь обстрел вели по дому дикие, которым захотелось покончить с окупированными воинами прошлых лет. До утра оставалось еще три часа. Этого должно было хватить, чтобы разнести дом и всех, кто в нем скрывался. — Они сравняют дом с землей! — крикнул перепуганный Кристиан, уже отпустивший Броню и присевший рядом с ней. — Нет. Не смогут. Дом простоял не одну сотню лет не просто так. Это замок, переделанный снаружи под обычный дом. Я узнал его, — кричал из-за заложенных от взрыва ушей Мигель. — Я был тут в девятнадцатом веке на приеме короля. — Нам сейчас не до истории! — недовольно оповестила его Броня. — Как нам выйти? Боюсь тем же путем не получиться. Нас будут ждать! — крикнула девушка, зажимая уши.       Артиллерийские залпы затихли, уступая место автоматным очередям. Теперь было не так шумно, но все же группа не сразу смогла что-либо услышать. Однако неприрывный огонь говорил о том, что бой в самом разгаре. В такой ситуации попасть под шальную пулю достаточно легко. Поэтому Мигель немного напряг свою память, перерывая обрывки воспоминаний об этом месте. В голове всплыл весьма интимный момент, когда он, соблазнив одну из дворцовых дам и в конечном счете убил ее, будучи неопытным и несдержанным вампиром, бежал прочь вместе со своим господином, даровавшим ему бессмертие, через потайной ход, который шел через камин как раз в том зале, где они не так давно беседовали с Манилой. Это был ход бессмертных, о котором никто из обычных людей не знал. Даже владельцы замка были в неведении. Мигелю это показалось наиболее безопасным решением, ведь для его смертных спутников любой вздох мог оказаться последним. — Следуйте за мной! — скомандовал он, начиная путь. Он не запоминал дороги, по которой их вела Броня, но то и дело касался стен пальцами правой руки, раз за разом протыкая их острыми, как ножи ногтями другой конечности. Именно по запаху крови он быстро мчался по узким, темным и слишком похожим друг на друга коридорам, то и дело останавливаясь, чтобы поторопить остальных. Вампиры чувствовали отголоски отдаленно знакомого запаха. Но аромат крови был слишком искажен временем и ядом истинного вампира, чтобы почувствовать в нем прежние нотки человеческой жизни и последовавшей за ней смерти. Даже Виктор, так полюбивший утолять свою жажду за счет остальных, пробовавший кровь новообращенных и давно ставших бессмертными едва ли понял, что это кровь, дай Мигель ее ему испробовать. Для людей уверенность Мигеля в выбранном пути и вовсе казалось чем-то странным и даже выходящим за грани реальности, фантастичным и нереальным. — Мы ведь идем обратно, — заметил Александр, узнавая резные предметы мебели, на которые он просто не мог не обратить внимания. Он напряженно оглядывался по сторонам, ожидая в любой момент увидеть вооруженных оголодавших вампиров, что растерзают их несчастные тела. — Да. Там есть еще один проход, — коротко ответил ему древний, стараясь не отвлекаться от исследований пути.       Броня первая, кто заметил тени на стенах. Странные, яркие, они явно не были порождением солнца. До рассвета оставалось еще почти два часа. Она начала озираться по сторонам в поисках источника света. Заметив беспокойство подруги Рейнальдо начал оглядываться по сторонам и понял, что свет пробивается в заколоченные на скорую руку окна сквозь плотные длинные занавески, до которых еще не добрались, чтобы использовать их на нужды армии, как это было со всем, что находилось в главном крыле здания. — Что это? — Кристиан сделал шаг в сторону источника света, но Броня схватила его за руку, сильно сжав мужское запястье. — Ультрафиолет, — тихо, словно страшась, что кто-то ее услышит, проговорила девушка, не сводя глаз с когда-то имевшего замечательный вид на город окна.       Северная крепость не просто так смогла простоять столько лет, оставаясь непокоренной. Манила, будучи умной и находчивой женщиной, кроме стандартного оружия, поставляемого государством, смогла создать несколько видов своих, уникальных средств защиты города. Одним из самых последних и эффективных являлись ультрафиолетовые лампы, превращающие ночных монстров в пепел за считанные секунды. Именно это оружие и хотели использовать против защитников дома главы города захватчики, желая определить всех до единого. — Они думают, у стражи нет вакцины, — осознал Винсент, в недоумении продолжая стоять на месте. Это был весьма умный ход со стороны переродившихся, если бы это было так. Однако в доме Манила хранила все городские запасы лекарства, остерегаясь, что может появиться кто-то вроде Брони, но с куда более корыстными целями. Однако тем, кто никогда не был в городе это было неизвестно. Даже не все горожане знали о дотошности и порой болезненном недоверии старой вампирши. К тому же, в доме было достаточно ходов, потайных и укромных, чтобы иметь возможность не просто прийти незамеченными в город, но и вынести оттуда все, что только можно, при этом не попав на глаза чудовищам из страшных снов. — Они и предположить не могут, что есть у Манилы, — горько усмехнулась северянка. — Эти прожекторы обойдутся им боком, вот увидите. А пока, предлагаю уходить отсюда. Себастьян ранен и напуган. Надо его вывести из этого проклятого места. Мы все равно получили все, что хотели.       Мигелю продолжил вести группу к тому потайному выходу, что стал свидетелем несдержанности и полного неуважения к чужой смерти. Это был самый настоящий позор для детей ночи той эпохи, в то время, как уважение к жизни смертных, которым уготована судьба состариться и умереть, казалась в современном мире ничем иным, как слабостью и жеманством. Новый порядок вещей никак не мог уложиться в голове Мигеля, как и, казалось, каждого из древних, воспитанных и принявших правила тех прежних времен, когда их смертные жизни оборвались раз и навсегда. Вампир вел группу, следуя по бесконечным коридорам по следу из собственной крови. Но запах то и дело затухал из-за пса, тихо поскуливавшего в его руках. Когда-то это был огромный, угрожающе глядящий на всех, но по-настоящему добрый зверь, но теперь, истощенный и израненный, измученный собственной хозяйкой, несчастный зверь казался маленьким комком живой шерсти в столь сильных руках. А ведь когда-то Себастьян был настолько велик и тяжел, что ни один вампир не мог оторвать его от земли. Теперь же обескровленный пес был легок, словно пушинка, для бережно несущего его вампира. Но пес был ему благодарен. Он не мог выразить это, поскольку был очень слаб. Ведь теперь, если пес и умрет, то не в той страшной комнате среди сотен неизвестных трупов, на холодном полу в полном одиночестве. Себастьян всегда боялся умереть один, без заботливой человеческой руки рядом, такой теплой и мягкой.

2

      Вампиры обыскали весь город, когда выяснилось, что новоприбывшие исчезли. Дмитрий, осознав, что его слова не оказали на гостей должного эффекта, как на остальных смертных в городе, в испуге принялся раздавать всем подчиненным истеричные приказы, грозясь им смертью на солнце. И все из-за того, что сам прекрасно понимал, у Славентия достаточно полномочий, чтобы испепелить всех, кто общался с Броней и ее друзьями, из-за чего у тех могли закрасться сомнения об истинной причине их миссии в этом Богом забытом городе среди вечного холода в снежной пустыне.       Однако и среди тех, кому Дмитрий доверял и кем командовал, были те, кому его полномочия очень даже нравились. Они по собственным соображениям совести и своей выгоды докладывали о всех действиях тем, до кого могли добраться. И среди них был и осведомитель главы армии перерожденных. От вампирши, доставлявшей ему не только информацию, но и удовольствие в постели, как и многие вампирши, вспомнившие о смертном обряде совокупления, Славентий и узнал о возмутимом упущении одного из своих солдат. Дикий не просто так был поставлен во главе целой армии. Он, как один из самых провальных экспериментов своего создателя, был очень жесток и силен. Славентий не только своей внешностью, но и силой и гневом заслужил прозвище — Франкенштейн. И его армия была столь сильна не просто так. Ведь вампир всегда сдерживал свои угрозы и обещания.       Узнав о провале, Славентий сначала не сильно разозлился, пожелав лишь к храмой ноге прибавить отсутствие руки. Дикий — тщеславный по своей натуре, — посчитал, что несколько глупцов, напуганных и расстерянных не справятся с настигшими их подозрениями и либо сдадутся на милость судьбе и диким, смирившись с участью домашнего скота, либо убегут из города в лес, где в конечном счете их съедят дикие звери или вампиры, решившие, что свобода им дороже крови и власти. Или же при самом интересном раскладе, оголодавшие, но слишком напуганные, те перегрызут друг другу глотки. Но потом до Славентия начали доходить слухи о той прежней Броне и ее неугомонном характере, благодаря которому девушка заимела известность во всех краях. А наличие в ее компании того, чьими портретами Манила украшала все здания из любви и уважения, лишь подтверждало его опасения на счет силы девушки.       Когда поиски не увенчались успехом, а следов, ведущих из города, не обнаружилось, глава бессмертной армии понял, что вся компания сейчас находится в крепости, что когда-то была домом главы городской стражи. Больше медлить с захватом здания и полным уничтожением всех, кто там обитает, нельзя. Наличие большинства оружия, с помощью которого когда-то городская страна отбивалась от нападков диких, бессмертная армия начала наступление. Раз дом не поддается захвату, значит, его необходимо уничтожить, разнести на камни, сравнять с землей вместе со всеми обитателями. Армии пришлось начать наступление второпях, необдуманно, и всё из-за проступка одного глупца, который должен был за это ответить.       Вместе с артиллерийских снарядом, первым пущенным в дом полетела голова вампира, которому так и не удалось сбежать от смерти, но увы, ее никто не заметил. Впрочем, как и тела, которому было суждено сгореть на рассвете с первыми лучами яркого и смертоностного солнца.

3

      Манила осознала свою ошибку слишком поздно. Она виновата во всем. Она рассказала своим доверенным о странной летописи, в которой, как она предполагала, была раскрыта тайна появления пандемии, в результате которой сотни, тысячи, а потом и миллионы стали детьми ночи. А потом она же привела в свое тайное убежище самую опасную воровку, которой хватило бы наглости обворовать саму смерть, узнай она как. И теперь глава города вынуждена пожинать плоды своей отчаянной глупости.       Когда Броня явилась вновь, женщина уже знала, зачем. В прошлый раз той не удалось прочесть старые записи неизвестного автора, которые хозяйка особняка припрятала все в том же потайном помещении, но страсть девушки ко всему неизведанному не давала ей покоя.       Манила знала, что ее ложь раскрыта. Поняла это по поведению древнего, что так ревностно защищал свои честь и разум. Вампирша поняла, что гости не пойдут отдыхать, как обещал тот учтивый молодой вампир с прекрасными белоснежными волосами, а пойдут на поиски летописей в потайную библиотеку и найдут там не только книги, но и другие тайны обитателей дома. Она отправила вслед за ними несколько солдат, чтобы те решили проблему, но ее холодное, как сталь, сердце кричало, что все бесполезно, что эта жертва не имеет смысла. Но больше всего оно обливалось кровью по ее милому Кристиану. Ах, как он был прекрасен в своем гневе и страсти к смертной жизни! За это она полюбила его искренней и нежной любовью, о которой никогда не признаются, но всегда хранят в сердце, отдав за нее душу. Теперь же он был холоден, а в его когда-то горящих жизнью глазах осталось лишь презрение. Он уже никогда не будет прежним. Ее прекрасный Кристиан умер, породив кого-то с тем же лицом, но без души.       Когда раздался первый залп, вампирша все так же сидела за огромным столов в большом зале с бокалом крови в руках. Она смотрела в одну точку пустым взглядом, погрузившись в свои мысли. Однако заставший ее врасплох звук, за которым здание охватила тряска, привел женщину в чувства. Она сразу узнала «голос» своих орудий, которыми не раз командовала сама. До рассвета оставалось три часа. Лишь бы только продержаться. Манила поставила бокал на стол и помчалась к своим подданым. А в ее голове была лишь одна мысль: увидеть бы еще хоть раз солнце.

4

— Ее здесь нет, — пройдя украткой в комнату совещаний заметил Рейнальдо, опасливо озираясь по сторонам, ожидая нападения кого угодно в этом огромном, похожем на катакомбы, доме. — Она недавно здесь была, — ответил ему Кристиан. — Не нужно быть древним, чтобы почуять кровь в бокале, которую она недавно пила. Видимо обстрел заставил ее оживиться. — Нам же лучше, — отметила Броня, следуя за Мигелем. — Не хотелось бы встретиться с ней в такой момент. В гневе она страшна. — Как и любая женщина, — заверил ее Винсент, продолжая нести на себе свою внучку, которая умудрилась уснуть у него на спине, как часто делала это в детстве, не дождавшись до дома всего пары минут, когда старый бессмертный брал ее и Александра с собой на вечерние прогулки под луной, участие их созвездиям и ветрам, надеясь, что когда-нибудь те смогут покинуть отчий дом и отправиться в свободное путешествие, а не проведут всю свою жизнь в маленьком гостевом городке, повторив ошибку Винсента, которую тот осознал, лишь став бессмертным. — Ты не устал? Если что, я могу… — предложил свою помощь Александр, обращая внимание на то, как его сестра пускает слюни на спину своего бессмертного деда. Но тот лишь мотнул головой с ласковой улыбкой на лице. Мигель прошел через весь зал, звонко стуча каблуками элегантных мужских туфель, так радушно подаренных Винсентом. Как, собственно, и вся одежда на древнем. Гардероб старого владельца отеля очень подходил по стилю древнему, поскольку подчеркивал его благородную кровь и красоту, давно утерянную современными людьми. Даже Винсент, источавший благородство и воспитанность многие годы не мог этим похвастаться. А Мигель, как делал это сотни лет, нисколько не прятал своей красоты, как и сейчас, гордо шествуя по знакомому пути и совершенно не страшась, что кого-либо его услышит. А пес на его руках лишь придавал его шагам тяжести. Его спутники предпочли быть менее громкими, крадясь на цыпочках, словно воры, и разговаривая полушепотом.       Древний подошел к камину, у которого так любила сидеть Манила перед самым рассветом с бокалом вина с парой капель крови. А у ее ног лежал верный пес, так же как она, перешедший на ночной режим ради своей обожаемой хозяйки. Сначала Мигель, так же как и Броня не так давно, встал в растерянности. Он не был здесь почти четыре столетия, и внешний вид камина слегка изменился. Но потом, взяв себя в руки, он все же развеял туман, собравшийся над нужным воспоминанием и нашел нужный выступ. Тот ни раз изменял свою форму из-за стиля и моды проходящих мимо, но всегда оставался на месте, ибо убрать его не смог бы самый искусный мастер. Мигелю пришлось ненадолго положить пса на холодный каменный пол, про себя прося у него прощения за это. Дрожащей от волнения рукой он нажал на выступ, приложив все свои силы, что текли по его венам вместе с украденной у смертных кровью, чтобы тот поддался. Но лишь когда к первой руке приложилась вторая, не менее сильная, а Мигель напряг все свое тело, направив силу в руки, послышался глухой хлопок и механизм запустился, издавая при этом тихие скрипящие стоны. — Ничего удивительного, что про этот ход никто не знал, — поразился Виктор, заметив, что физическое напряжение заставило дыхание вампира немного сбиться. — Его ведь и открыть невозможно. — Это ход вампиров, и лишь сила настоящего вампира может открыть дверь, — процитировал Мигель слова вампира, что привел его в этот замок на балл, а потом показал этот самый путь, ведущий далеко в зимние леса, где среди снега и хвойных деревьев то и дело встречались те, кто фактически создал саму культуру диких, первые вампиры, отрекшиеся от всего человеческого, что предпочли жить в одиночестве, словно дикие звери охотясь на несчастные заблудшие души. Уже в ту пору между ними и теми, чья жизнь всегда была среди людей началась война, ибо существование безжалостных убийц, которым не было дело до суеверий и гонений, подвергали опасности жизни всех детей смерти без исключения.       Немного поглядев во тьму, словно надеясь увидеть в ней что-то или кого-то, вампир поднял на руки раненное животное и первым вошел внутрь. Остальные не мешкая последовали за ним. Ведь они, в отличие от древнего страшились того, что кто-то из стражи их все же заметит. Заходя последним, Кристиан озадаченно посмотрел на открытый проход, который непременно заметят, как только войдут в зал. Но та по непонятной для него причине начала закрываться, медленно и шумно, едва позволив вампиру проскочить в тоннель.       И опять настала тьма. Отсутствие света, к которому никто не привык. Лишь глаза Мигеля тут же перестроились под новую обстановку. Он схватил за руку того, кто шел за ним и притянул к своей рубашке. — Нам некогда ждать. Возьмитесь друг за друга, только никого не упустите. Я вас поведу, — слегка приглушив голос озвучил свою идею древний, дожидаясь, пока все выполнят его просьбу. Он прекрасно видел, как группа, стоя вереницей, хватаются друг за друга, словно маленькие дети на прогулке в неизвестном месте. Впрочем, иначе, как детьми, их было не назвать. Перепуганные, растерянные и совершенно не понимающие, что происходит. Особенно это касалось Рейнальдо. Его и без того огромные глаза стали еще больше, делая подростка похожим на шестилетнего мальчика, вцепившегося в одежду Мигеля так, что костяшки на его руке побелели.       Дождавшись, пока все наконец составят цепочку, Мигель начал медленно продвигаться вперед. Он видел каждый камень и каждый поворот, но остальным требовалось время. Так они и двигались, медленно и долго по тоннелю, которому, как начало уже казаться, не было конца. С потолка то и дело осыпалась пыль, сильно пугая идущих под землей. Мигель слышал и понимал, почему это происходит. До его вампирского слуха доносилось эхо от залпов крупнокалиберных орудий. Однако прожившего не одно столетие вампира это нисколько не пугало. Он помнил каждую из воин, что пережило это место. И если путь остался цел даже после того, как на него обрушали сотни ракет и бомб, он устоит и теперь.       Когда у Кристиана уже закрались подозрения, что они возможно, заблудились или пошли не по тому пути, явно напрасно доверившись Мигелю, перед ними наконец показалась дверь. Она была в наклонном, почти горизонтальном положении, а к ней поднималось несколько ступенек, что говорили об одном — следуя по тоннелю, путники спустились ниже уровня горизонта земли, но так этого и не заметили. Мигель поднялся наверх, продолжая нести на руках пса, и, развернувшись, попытался открыть дверь, уперевшись в нее спиной. Но железо лишь немного приподнялось, как бы сильно он не упирался. Заметив это, Кристиан и Виктор поспеши ему на выручку, протискиваясь между людьми и каменной неровной стеной. Лишь втроем они смогли наконец побороть уже заржавевшую сталь с настилом из многотонного снега, веками выпадавшего и пресовавшегося под собственным весом. Беглецы оказались посреди густого леса неподалеку от города. Оглядевшись по сторонам, они узнали заезд, по которому их вагон оказался в городе. В голове у Виктора тут же возникла авантюрная мысль. Заметив на его лице характерную ухмылку, Кристиан тут же запротестовал: — Нет, нет, нет! Виктор, даже не думай! Нет! — Что такое? — не поняла Броня, глядя на растерянного Кристиана, который едва ли не руками махал перед лицом блондина, желая, чтобы его услышали и послушались. — Этот идиот хочет угнать локомотив! — громко оповестил всех о своей догадке всех, кто не знал Виктора достаточно хорошо. — Не угнать, а вернуть, — поправил его блондин, все так же наблюдая за входом в полуразрушенный город. — Он ведь наш. Мы просто припарковались там. Вот и все.       Логика юного вампира казалась неоспоримой. Ведь локомотив и в самом деле принадлежал им. Они не дарили его, не отдавали. Просто остановились на вокзале. Но ведь никто не говорил, что это навсегда. А без транспорта им не выбраться из заснеженных земель. Если не вампиры, так люди точно погибнут от холода и голода, так и не достигнув цели, которой у них пока не было. — Я схожу заберу наш транспорт, а вы пока идите поближе к рельсам, — уже на бегу крикнул им машинист, спотыкаясь о свежевыпавший снег и едва не падая.       Кристиан несколько раз подрывался с места, когда ему казалось, что тот упадет, но останавливался на полпути, наблюдая, как тот, махая руками во все стороны, словно пьяный, выруливает из своего положения, не сбавляя скорости продолжая путь. Такая забота забавляла и в той же мере удивляла Мигеля. Он провел много десятилетий в полном одиночестве, а те недолгие годы в компании других вампиров научили его жестокости и эгоизму. Многие века он был убежден, что лишь так можно выжить и пройти через вечность. Поэтому он с таким любопытством наблюдал за Винсентом, которого судьба его смертной семьи волновала больше, чем его собственный путь. Он удивлялся взаимоотношениям между Виктором и Кристианом, которые напоминали заботу старого вампира о новообращенном, которые затянулись явно не на одно столетие. И то, как Рейнальдо и Броня держаться друг за друга, как за спасательный круг, не давая друг другу утонуть в отчаянии и страхе.       Это больше всего пугало и злило Мигеля. Он по непонятным для себя причинам начал перенимать ту привязанность, которой буквально пропитана эта компания. И это его пугало. Пугало то, что после вспышки гнева, в результате которой он едва не задушил Броню, ему захотелось встать перед ней на колени и просить прощения. Вымаливать его. Мигель с самого первого дня ночной жизни длиной в вечность считался самым безжалостным вампиром из всех, внушая своим наставникам чувство гордости и страх. Ибо он был из тех, кто без колебаний начнет охоту на себе подобных, если ему станет скучно. А тут… Обычная смертная девушка вызвала у него жалость. А потом, когда он накинулся на тех троих солдат. Они могли смело выпустить все свои пули в него, Мигель бы даже не почувствовал. Однако осознание того, что если не все, то большая часть тех, с кем он путешествует, может умереть, вызвало у него страх, за которым последовал неудержимый гнев.       Мигель думал об этом всю дорогу. Собаки всегда были его слабостью, но не люди. Неужели он превращается в тех несчастных вампиров, что с веками проникались такой теплотой к людям, что став древними или даже ранее, они в горе и безумии уходили прочь в самые отдаленные уголки планеты, подальше от людей и вампиров, где от голода и одиночества сходили с ума, став чудовищными призраками, одиноко обитающих на земле, где даже птицы замолкли на век.       Прежде Мигель считал эти рассказы лишь сказками, пока однажды незадолго до появления нового режима, в котором уже официально правили вампиры, не встретил одного из подобных существ на одном из островов в старой Европе. Итальянский остров проклятых — Повелья, — стал ему домом. Много лет одичалый свидетель вечности пугал всех, кому приходило в голову навестить этот клочек земли вблизи Венеции. Люди принимали его за призрака, а он, каким-то чудом научившись управлять страхом людей, внушая им образы и видения, столь реалистичные, что некоторые гости сходили с ума. Вампиры, древние и более осторожные, имевшие связи в правительстве и остатки от соболезнования и отвращения, обеспечили острову постоянную защиту от тех, кому захочется пощекотать нервы. И все ради того, чтобы тот неизвестный вампир, обладавший такой силой, с помощью которой его тело не боялись солнца, а загоралось лишь тогда, когда ему это было нужно, а потом возвращалось из пепла вновь, не решился вернуться в общество людей, где его не сможет остановить ни один смертный или бессмертный.       Мигель был тогда совсем молодым вампиром. Он еще смог сохранить страсть и желание познать все, присущие людям, но уже подходил к выбору пути более мудро и высокомерно, перехватив эту манеру у своих учителей. Он не знал, что на острове живет вампир. Но уже тогда, в конце девятнадцатого века, остров имел дурную славу. Будучи карантином для моряков, на острове то и дело видели тень, что не имела хозяина. А люди, что пытались ее поймать, были найдены с разодранными глотками в луже крови. Это заинтересовало Мигеля. Он был сыном человека, что не верил в Бога, но упрямо толковал о существовании иных нечистых сил, что соседствуют с обычными смертными. Юный благородный сын еще в раннем детстве получал наставления о том, что ни одному смертному невозможно встретиться с такими силами и выжить. Поэтому, став бессмертным, Мигель не удержался и последовал зову сердца на поиски встречи со сверхъестественным.       Его знакомым стал одичавший и полубезумный вампир. Он был взлохмоченый, грязный и жутко голодный. Его одежда почти вся оборвалась о деревья и кусты, но нагота безумца не волновала. Солнце не могло причинить тому сильного вреда, но тот, припоминая старые времена, все еще временами прятался под землей то в тени. Из наблюдений Мигель понял, что в такие минуты взгляд несчастного становился осознанным, словно он пробуждался от крепкого сна. Но потом разум вновь покидал вампира и он шел к людям, наблюдая за ними, но страшась напасть, не нуждаясь в крови, но страстно ее желая. Мигель видел, как обитатель острова кидался на моряков, вырывая им глотки и давясь быстрым безконтрольным потоком крови, который кончался быстрее, чем вампир мог насытиться.       И все же, столкнувшись с себе подобным, безумец пришел в себя. Его звали Мелнок. Он стал вампиром еще до того, как большинство народов появились и исчезли. Он видел, как зарождался Египет и как исчезали древние племена. Борясь с безумием, тот постарался поведать свою историю хоть кому-то, кто мог бы пронести ее через века, как наставление и урок. Древний, как мир, вампир ушел от мира после того, как убил. Юное дитя, девочка лет четырех. Она стала жертвой его гнева, нечаянно попав под горячую руку столь сильного существа. Мелнок не знал ее имени, откуда она и кто ее семья. До момента ее смерти та не попадалась на глаза вампиру. Но ее мертвое лицо с бледными щечками, крохотные ручки, милое простое платьице вызвало в древнем такую любовь и тоску, что он не смог это выдержать. Невинная жертва заставила его уйти от людей, которые продолжали сами тянуться к нему, словно к идолу.       Позже, в начале двадцать первого столетия, словно чувствуя, что вот-вот все изменится, Мигель вновь решился на поездку в столь удивительное место. Он надеялся, что вампир, проживший столько тысячелетия, сможет успокоить его тяжелое сердце, пояснит, что за предчувствие гложит Мигеля и всех, кто был ему знаком. Но, встретив Мелнока вновь, он его не узнал. Теперь тот не походил даже на тень человека. Ссутулившись, привыкнув ходить на четвереньках, старый вампир шугался всех людей. Потеряв жажду крови, он распугивал людей, внушая им видения своего воспаленного воображения. Так же он поступил и с Мигелем, что прежде провел с ним не одну ночь, слушая его долгую историю жизни. Гость не испугался увиденного, но сильно разочаровался в том, во что превратился его недолгий наставник. Мигель покинул остров Повелья, дав себе слово никогда не испытывать слабости ни к живым, ни к мертвым. Но теперь его уверенность в собственной непоколебимости начала угасать. -Если он сможет провернуть это, то я разрешу ему общаться со своей сестрой, — дал обещание Александр, не без зависти наблюдая за прытью светловолосого сына ночи. — Только у нее спросить не забудь, — посоветовал ему Рейнальдо. — Не хочу показаться трусом, но с вашей семьей ни в чем уверенным быть нельзя. — Ах, ты, маленький болтун! — мастер по дереву весело обнял подростка за шею одной рукой, чтобы как следует растрепать его и без того непослушные волосы, вызывая у того смех вместе с тихими воплями. Юноша старался вырываться из тисков аккуратно, чтобы его побитые временем очки не сломались окончательно. И все же, когда Мигель, стараясь скрыть свою улыбку, которая сама по себе появилась на его лице, стоило ему услышать тихий смех Брони и улыбку только проснувшейся Александры, двинулся вперед, никто не пожелал отставать от него, ибо лишь он обладал силой, что могла спасти им всем жизнь.

5

      Виктор был быстр и незаметен даже не смотря на всю неуклюжесть, которую он приобрел в огромных сугробах. Там, где вырос и прожил всю свою недолгую вампирскую жизнь, снег едва достигал щиколотки даже в самую суровую зиму. Однако это не помешало ему быстро приноровиться к заснеженной местности, мастерски сливаясь с ней. Людей на улицах города уже не было. Они, перепуганные развернувшимся боем и тем, что может произойти по его окончанию, разбежались по домам, прячась в хлипких строениях, молясь небесам, чтобы дожить до рассвета. Патрули, о которых хвалился Дмитрий, рассказывая свою историю жизни после падения города, тоже не было. Они были заняты наблюдением за тем, как бомбят дом главы города, поражаясь стойкости постройки и тех, кто находится в нем. Когда прожекторы зажглись, все надеялись в скором времени увидеть, как внутри разворачивается пожар от горящих тел. Но пока загорелись лишь несколько диких, неаккуратно оказавшихся под ультрафиолетом.       Машинист быстро пробрался по утоптанному снегу к локомотиву, открыл кабину и залез внутрь, туда, где ночевала его фаворитка со своей семьей и странным древним, чье поведение совершенно не нравилось Виктору. Он заметил настороженность и неприязнь Кристиана к Мигелю после того, как тот едва не убил северянку. Конечно, бывший глава городской стражи сильно выступал в силе, но когда это его останавливало. Но дело не в неприязни обратившего его вампира. Виктор видел двойственность Мигеля и его растерянность из-за этого. Виктор ухмыльнулся, когда в голове возникла картина раздавленного по рельсам тела древнего вместе с его многовековыми, полусгнившими внутренностями. Он хотел сказать в слух свое желание, как делал это по привычке, едва слышно, почти одними губами, но остановил эту затею со злорадством, вспомнив об уникальном слухе древнего, способного слышать за многие мили. Теперь за языком юному вампиру придется следить постоянно.       Белокурый сорванец завел двигатели, и локомотив начал движение. Он был достаточно шумный, чтобы привлечь к себе внимание всей округи в обычное время. Но сейчас шел бой, и никому не было дела до посторонних звуков. В голове вампира промелькнула шальная мысль. Но прежде он подберет своих спутников, чтобы выбрать следующую остановку. Виктор не стал тормозить полностью. Лишь снизил и без того медленный ход, чтобы никому не пришлось бежать по рыхлым сугробам, как это делал он сам совсем недавно. Да, дохлый Мигель смотрелся бы замечательно в раздавленном виде. Только пса было бы жаль. Он и так умирает не самой приятной смертью. — Давайте быстрее, — с веселой улыбкой скомандовал Виктор, когда его спутники забивались в его кабину, закрывая за последним дверь. — Мне не нравится твоя улыбка, — прищурив взгляд честно признался Кристиан. Он слишком хорошо знал того, кто смотрел на него озорным невинным взглядом. Обычно такое ребячество было предзнаменованием чего-то очень глупого. Виктор не просто так заполучил репутацию ветренного и авантюрного человека, которому не стоит верить. И сейчас он решил доказать это всем, просигналив, долго и протяжно, словно стон неизвестного, огромного зверя.       Манила, наблюдая из щелей между досками в заколоченых окнах своего некогда прекрасного особняка, когда до нее донеслось эхо прощального сигнала выделяющегося транспорта. Она все поняла. Броню и ее друзей бесполезно искать в доме, так же как и в городе. Она нашла комнату и забрала оттуда рукописи, чье содержимое привело к перевороту уже обыденного образа жизни.       Глава города так и не смогла прочесть содержимое книги. Она провела в потайном месте не один месяц, пытаясь разобрать письмена, лишь отдаленно напоминавшие местный диалект. Но все было тщетно. Женщина прочла все книги в своей библиотеке, в которых было хоть отдаленное упоминание о старом языке и его прочтении, но тот погиб официально с появлением новой эпохи, как и большинство языков мира. Носителями старых традиций по прежнему оставались лишь беглецы, потомки местных народов. Но что-то в этой книжонке пугало Манилу. Она пыталась не раз сжечь несчастный кусок бумаги, но рука замирала в паре сантиметров, и каждый раз приходило осознание, что это ничего не изменит, механизм уже запущен, но среди непонятных слов может быть ответ на интересующие ее вопросы.       Теперь же ответы покинули ее, как и надежда. Больше ждать нечего. Манила поняла, пора начать настоящую борьбу, а не жалкое существование, отсиживаясь в безопасном месте. Это отвлечет дикарей от затерявшихся в снегах беглецов, даст им фору. — Выкатить орудия! — скомандовала она громко своим подчиненным.       Локомотив скрылся в лесах, когда в городе начался настоящий ад. Оглушающие взрывы донеслись до пассажиров ужасающим ревом, гулом с частыми бахающими звуками. Сначала они решили, что это усилившаяся атака дикарей, окончательно обезумевших перед рассветом. Но потом Броня узнала звуки орудий. Это было что-то новое, придуманное Манилой, которое она пару раз опробовала ночами. Но там был лишь единичный прототип, а здесь целая металлическая армия. Северянка поняла, что Манила отвлекла от них внимание. Это был прощальный подарок от женщины, которой пришлось стать чудовищем.

6

— Куда теперь держим путь? — поинтересовался Виктор, облегченно вздыхая у пульта управления железной махиной.       До самого рассвета группа сохраняла благоговенную тишину. Словно малейший звук мог обратить счастливый финал их путешествия на север вспять, призывая толпы разъяренных диких вампиров, которые на этот раз точно разнесут на обломки весь локомотив, а тела изувечат до неузнаваемости. Однако и теперь, когда от ночных монстров их защищало солнце, все продолжали упрямо молчать, словно забыли, как разговаривать. И, как и следовало ожидать, первым не выдержал Виктор. Он обычно был сторонником моментов, когда можно подумать о своем, не отвлекаясь на разговоры, но сейчас у него было не то настроение.       Слова машиниста вырвали всех из нирваны, заставив немного растеряться от столь резкой смены мыслей. Они даже не расслышали его вопрос. Просто звук голоса, нарушивший их проникновенную, даже немного интимную тишину. Заметив отсутствие понимания на лице попутчиков, Виктор повторил: — Куда мы теперь едем? — Я не знаю, — честно призналась Броня, когда на нее упал взгляд вампира. На лице девушки было полная растерянность. Казалось, она сама не понимала, что теперь ей делать. — У нас есть книга. Если ты можешь ее прочесть… — напомнил ей Александр, почесывая уже заметно проявившуюся щетину на подбородке. — Для этого необходимо время, — перебила его нетерпеливо северянка. — Я читаю не так быстро, тем более написанное от руки. Нам нужно где-то укрыться.там, где нас не найдет ни одна из сторон конфликта, пока не разберемся, в чем дело, — подумала вслух девушка, сильно переживая по этому поводу. — Я не знаю, куда… — На север, — закончил за нее Кристиан. — Нам надо на север.       Сам бывший глава городской стражи выглядел, словно под гипнозом. Взгляд, полный осознания и пустоты одновременно, был направлен куда-то вперед, а сам вампир стоял абсолютно неподвижно, словно живая статуя. Но слова показались странными и даже нелепыми, но все же в них отчасти был смысл. — Мы уже на севере, гений! — выкрикнул Виктор прямо в лицо своему наставнику. Его уже начинала изматывать вся эта погоня. Он и подумать не мог, что все это будет настолько скучным. В его представлениях о данном приключении, половина из группы уже была мертва, а вторая на грани. Для него вся поездка должна была стать ни чем иным, как наблюдением за возможностями человеческого организма на грани смерти. Но чем дольше длится это путешествие, тем больше Виктор осознает, что выжить команде оказалось куда легче. Ведь они с самого начала готовились к встрече с ночью, какой бы темной она ни была. И этот факт жутко бесил привыкшего получать все, что он захочет вампира. — Север не только этот город, — спокойно, но твердо ответил ему Кристиан, как и подобает наставнику. — Броня, есть здесь пути, которые ведут дальше на север в обход города? — тем же тоном, холодным, как его сердце, поинтересовался он у Брони. — Да, — запинаясь от неожиданности, ответила ему девушка. — Есть. Его проложили еще в начале защитной компании. Главы мегаполисов надеялись привлечь в свое дело жителей крайнего севера, которые оставались незащищенными от ночи и как-то справлялись своими силами. Тогда план на дальний север отменили, но дорога осталась. — Да, теперь понятно, как именно северяне справлялись с ночью, — усмехнулся Александр, вспоминая рассказ Манилы о том, откуда именно появились те самые охотники. — Учитывая, что весь мир оказался не таким, как мы считали, не стоит быть уверенным и на этот счет, — остановила его возмущения сестра прежде, чем они могли бы выльиться во что-то большее и неприятное. — Как он? — спросила девушка, с сожалением глядя на то, как Мигель поглаживает тихо скулящего пса по мягкой шерсти, уложив его на пол в углу кабины.       Вампир ей не ответил. Он был полностью погружен в свои мысли. Пес умирал, но человеку было известно средство его исцеления. Однако это навеки свяжет их столь крепкой связью, что когда собака умрет, вампир пожелает последовать за ней. И горе будет разрывать его сердце и душу на куски долгие годы. Однажды Мигель пережил такое. И утрата отзывалась тупой болью даже через полтора века. Но как же прекрасны печальные глаза это дивного создания, полные слез от боли и предательства. Сейчас собаки редкое явление, тем более ручные. А уж породистые…       Мигель разгрыз себе вены на руке, вызвав у окружающих шок, и повернул голову пса так, что кровь лилась прямо ему в пасть тонкой струей. Собака не сопротивлялась. Она послушно глотала густую жидкость, пока рана на руке вампира окончательно не подверглась процессу регенерации. Лишь после этого Винсент, завароженно наблюдавший за происходящим, спросил у старшего: — Что ты сделал? — Смотри, — загадочно ответил ему Мигель, не отрывая глаз от животного. В его сердце уже росла теплая любовь к прекрасному созданию, а значит, все получилось. Через пару минут пес задышал спокойнее. Каждый вздох был более глубоким и спокойным, чем предыдущий, тихие поскуливания затихли, а рана, спрятанная в испачканной шерсти, начала заживать. Не прошло и минуты, как пес сел, словно ничего с ним не произошло, и, радостно махая хвостом, принялся облизывать лицо своего нового хозяина, испытывая к нему ту же привязанность, что и вампир. — Это одна из способностей древних. Они могут исцелить любые раны своей кровью, — ответил за Мигеля Кристиан, напряженно глядя туда, где прежде была огромная рана.- Я читал об этом в старых книгах. Там много интересного о вампирах написано. — Жаль, что не все правда, — загадочно проговорил владелец отеля, все еще находясь под впечатлением от нового фокуса. — Кто-нибудь желает показать мне дорогу? — напомнил о своей проблеме Виктор, которому надоел импровизированный цирк, устроенный древним. В вампире так же играла и зависть, проснувшаяся в нем впервые с тех пор как он пожелал стать вампиром, чтобы заполучить силу, столь желаемые им. На его слова к нему подошла Броня, но лишь для того, чтобы взглянуть на карту, которая почему-то была только в этой кабине. Там девушка начала отмечать кисточкой, вымоченной черными чернилами, путь, по которому им предстоит ехать, дабы блондин не спрашивал каждые пять минут правильность пути. Машинист с любопытством наблюдал за ее движениями, медленными, но точными, которые безошибочно прологали расположение забытых всеми путей. — Откуда ты знаешь, как расположены дороги на карте? — заметил странность Александр. — Ты ведь беглец. Или тебя родители и этому научили? — Нет. Я сама научилась, — ответила ему Броня, положив кисть обратно в коробочку, где та хранилась до того, как девушка решила ее использовать. — В городе, когда тебе не нужно прятаться и искать разгадки тайн, становится скучно через какое-то время. Вот я и училась. — Теперь понятно, почему ты подружилась с Рейем, — усмехнулся плотник, усаживаясь на пол. — Ты такой же ботаник, как и он. А так и не скажешь.       Он смотрел на девушку снизу вверх, одаривая ее усталой ухмылкой, когда к нему подошел пес, опустив голову, словно страшась, но в то же время желая познакомиться с новым для него человеком. Для всех любопытство пса было просто обычным явлением. Однако Мигеля поведение нового близкого друга немного смутило. Пёс, в отличие от вампира, не умел скрывать своих эмоций и привязанностей, и тем более интереса. А чувствовали они теперь одно. Значит, древнему, также как и псу сейчас, всегда было любопытно общение с юным мастером по дереву, чье мастерство вампир успел оценить в отеле за то короткое время, что ему довелось побывать над землей. Вампир не обладал подобным мастерством, но жаждал этому обучиться. А учителем он видел только этого юного мастера. А пес мог ему в этом помочь, наладив между ними отношения. Мигель, глядя как Александр гладит довольного пса, пока интенсивно машет во все стороны своим огромным хвостом, тихо радовался тому, что промолчал о всех нюансах совершенного им фокуса. Пусть лучше все думают, что это лишь любопытство доброго пса, нежели чувства вампира к обычному смертному.       Пес был рад общению с другими. Когда сестра плотника решила испытать удачу, протягивая мохнатого чудовищу руку, тот обнюхал её и позволил себе погладить. Он не проявил к ней особого интереса, однако отвращения к девочке у него не было. А потом к своей семье присоединился и Винсент. Ему пес был ряд. Ничего удивительного, ведь Мигель испытывал к владельцу отеля удивительную симпатию, вызванную любопытством последнего и воспоминаниями древнего, который видел в пожилом вампире самого себя, каким он был много веков назад. — Как далеко нам ехать по этой дороге? — отвлек всех от идиллии и умиления машинист. Сам он испытывал большое желание погладить огромное чудовище, которое вызвало в нем уважение и даже некий первородные страх перед кем-то, кто сильнее тебя хотя бы на вид. Однако высказывать свою подобную даже небольшую слабость перед остальными он не хотел. Если бы это произошло, Кристиан не посмеялся бы перед ним, но очень долго бы вспоминал это многие века, если бы выжил. Впрочем, как и все проявления какой-либо доброты от блондина с тех самых пор, как Виктор стал бездушным вампиром. Если выживут… Вопрос о выживание стоял довольно остро, учитывая то, что каждый день открываются всё более новые, куда запутанные обстоятельства, ведущая беглецов прямо в ад. Иначе сказать было нельзя. Ведь жизнь, подобная жизни беглеца или дикого на самом деле не назовешь нормальной. И этот вопрос его сильно напрягал. Но свои переживания он предпочел оставить пока неозвученным. — Намного меньше, чем ты думаешь, — ответила ему северянка, теребя уши довольного животного. — При нашей скорости это займёт не больше полудня. Только, что мы будем делать там? — она посмотрела на Кристиана, давшего новый пункт назначения группе растерянных беглецов. — Что ты хочешь там найти? — перефразировал ее вопрос подросток. Глаза Рейнальдо начали болеть от очков, которые он непрерывно носил уже более двух суток. Он снял их и повесил на футболке в районе груди, из-за чего та немного оттянулась вниз, оголяя соблазнительные ключицы. Парень сидел на лежанке, скрестив ноги и глядя на то, как огромный пес облизывает всех подряд, уже совсем не ориентируясь на эмоции своего нового хозяина. — Свою семью, — напряженно ответил ему Кристиан, глядя себе под ноги, словно стыдясь того, что он сказал. — Ты их вспомнил? — настороженно спросил Виктор, стараясь скрыть досаду, что зародилась внутри него. При всей легкомысленности блондина, тот был жутким собственником. Это была одной из причин, по которой он соблазнял, а потом и убивал всех девушек и юношей, которые говорили о своей влюбленности в Кристиана. Его старший наставник лишь его и ни чей больше. Никто не заметил его беспокойства, кроме Мигеля, чей слух позволил ему услышать перестуки ревнивого сердца.