Ночь всех нас настигнет

1

— Интересно, о чем они там говорят? — Рейнальдо никак не мог успокоиться, взбудораженный столь резкой сменой настроения бывшего стражника. — Что за тайны такие? — Это их дело. Если захотят, они нам все расскажут, — спокойно ответил ему Винсент, культурно попивая донорскую кровь из пакета через специальную трубочку. — Мы ведь одна команда. Какие секреты? Из-за их секретов мы все можем оказаться в неловком положении, — ответил ему, бурно пестря эмоциями, подросток. Он уже порядком наслушался выражений от взрослых за свою короткую жизнь и мог удивить любого из присутствующих деепричастными оборотами и красотой выражения своих мыслей, но Рейнальдо решил из принципа не ругаться, дабы не стать подобием тех, кого откровенно презирал. — Думаю, они достаточно близко знакомы, чтобы иметь право не посвящать нас в свои интимные разговоры, — серьезно и абсолютно безэмоционально заметила Броня, уже начавшая листать книжку, из-за которой ее жизнь покатилась по наклонной. — А что на счет Мигеля? Он с ними тоже близко знаком? Почему он может присутствовать, а мы нет? — не унимался брюнет, пытаясь хоть немного угомонить свои непослушные кудри на голове, постоянно неловкими движениями убирая их с глаз. — Боюсь, с ним все куда серьезней, — недовольно вздохнул Винсент. — Мы не знаем о его прошлом фактически ничего. Среди нас только он никому ничего не рассказывает. Даже Броня, имея природную сдержанность и множество факторов для того, чтобы хранить тайны, более открыта, нежели он. Возможно, мы чего-то не знаем о прошлом этих троих, — предположил вампир, хотя сам не верил в версию с общим прошлым этой странной троицы. — Боюсь, ему никто не сможет отказать, — решила высказаться Броня, потирая все еще неприятно саднящие следы от рук древнего на своей хрупкой шее. — Мигель опасен тем, что он силен и знает это. Для него убить легко. А учитывая, что он бегал среди диких долгий срок… — девушка не договорила, позволяя остальным догадаться, к чему она ведет разговор. — Ты права, он опасен. Но как нам от него избавиться? — слегка понизила голос спросил Рейнальдо. — Он слишком силен. — Может, это окажется нам на пользу? — предположил с надеждой в голосе Винсент. Старый владелец отеля все еще надеялся избежать сильных врагов, схватка с которыми могла стоить жизни ему или его близким. — Он с нами лишь потому, что ему скучно, — заверила его Броня, все еще медленно поглощая строки из рукописного произведения. — Как только ему наскучим мы, он уйдет, не сказав и слова. И поверь, повезет, если никто из нас не погибнет при этом. — Тише, они идут, — скомандовал стоявший на стреме Александр, заметив сигнал своей сестры, стоявшей дальше по коридору. Конечно, никто не хотел, чтобы их старый приятель услышал о себе нелицеприятные вещи, от которых могут привести его в бешенство, потому двое близнецов стояли на страже покоя заговорщиков, пока те строили план.       Когда Александру заметили, она включила все свои актерские навыки, чтобы как можно правдоподобнее отыграть свою любимую роль. Кто заподозрит несчастную травмированную девушку в чем-то плохом, особенно если ей требуется помощь. Когда она сказала, что ее нога сильно разболелась, пока она искала, где можно взять питьевой воды, и она не в силах вернуться обратно в комнату достаточно быстро, чтобы пройти мимо незамеченной, ей поверили и Кристиан и Мигель. Впрочем, последний услышал в ее голосе некую фальшь, но не стал тратить время на выяснение причины, списав все на проявление симпатии к Кристиану, результатом которой стало преувеличение плачевности физического состояния смертной.       Кристиан, хоть и не по своей воле, все же проявил себя, как джентльмена, и помог девушке дойти до комнаты, где уже как ни в чем ни бывало сидела дружная четверка, мирно обсуждая проблемы жизни людей ледяного города. Александра же нашла свою выгоду из сложившейся ситуации, улучив возможность слегка потрогать складного на вид мужчину, хоть и получилось это у нее совсем чуть-чуть и мимолетом. — О, вы уже вернулись? — сделал удивленный вид Винсент, заметив приход вампиров. — Александра, куда ты пропала? Я думал, ты уже ушла спать, — он озадаченно смотрел на свою внучку, подходя к ней, когда Кристиан уже усадил ее в мягкое кресло. — Я так и планировала, но мне захотелось пить… — начала оправдываться девушка, отыгрывая свою лучшую роль. Она была так искренна, что даже Александр — тот, что знал натуру своей сестры даже лучше, чем покойная Клара, — на миг поверил в правдоподобность ее слов. — Советую быть начеку, — неожиданно заявил встревоженный Кристиан. — Может, не стоит им пока об этом говорить? — поняв, о чем будет речь, поостерег его Мигель, все так же стоя за его спиной, наблюдая за всем со стороны. — А когда мне это сделать? Когда он кого-нибудь прикончит? — рыкнул на стоявшего позади вампир, совершенно не опасаясь за свою жизнь. — Это тебе плевать, а они слабее тебя. Их стоит предупредить.       Все затихли в ожидании. Даже Броня отвлеклись от своего занятия, подняв глаза на ругающихся вампиров в ожидании развязки возникшего спора. Она, как и остальные свидетели конфликта, уже видела в своей голове, как Мигель швыряет в гневе по всей комнате изувеченного вампира, дабы преподать ему урок. Но древний промолчал. Более того, он даже видом своим не показал свое негодование. Лишь опустил глаза, не выдержав тяжелый взгляд главы городской стражи. Мигель понял, почему тот так долго и так успешно управлял целой армией защитников города. В гневе Кристиан не обращал внимания на статус и силу вампира перед ним. А его характер и напор не позволяли никому даже попытаться проявить хотя бы зачатки воли. Поэтому древний отступил. — Думаю, вам следует знать, что Виктор имеет не совсем здоровое пристрастие к свежей крови. Я закрывал глаза на эту его привычку, не зная, насколько все серьезно. Поэтому у меня есть к вам просьба, — он поднял взгляд и посмотрел на каждого из присутствующих, встретившись с озадаченностью в их глазах. — Будьте рядом с ним бдительны. Не расслабляйтесь и не подпускайте его слишком близко к себе. Он опасен для вас всех, — Кристиан специально сделал акцент на последнем слове, давая понять, что наличие пристрастия к человеческой крови не спасет от жажды Виктора. — Я и Мигель будем постоянно за ним приглядывать. Но все же… — Мы постараемся не оставаться с ним наедине, — пообещала Броня. — И вещи разбирать не станем. — Она обернулась и посмотрела на остальных, словно давала не обещание, а приказ. Остальные согласно кивнули, осознав всю серьезность ситуации. — Лучше нам тогда держаться постоянно вместе. Так, если что-то пойдет не по плану, будет легче сбежать. Броня будет читать книгу как можно больше времени, чтобы закончить быстрее, — предложил Винсент. — Нам лучше спать в одной комнате. И Виктору лучше тоже не оставаться одному, — вампир посмотрел на древнего. — Если он будет в окружении знакомых лиц, убить ему будет сложнее, нежели тех, кого он видит впервые.       Винсент был прав. Мигель вспомнил те времена, когда у него еще были смертные приятели. Те жили слишком мало, чтобы стать ему друзьями, но достаточно долго, чтобы разделить тайну вечности со своим бессмертным другом. И когда наступали времена прощания с тем, кто когда-то был молод и, казалось, вечен, вампир не мог найти в себе силы, чтобы облегчить их муки. Зато с незнакомцами голос совести не возникал в его голове, позволяя выровнять с ними все, что он пожелает. Лишь благодаря тому, что он много путешествовал и подпускал к себе крайне мало людей, Мигель прожил долгую и довольно черную жизнь, избежав при этом всяких мук совести

2

      Виктор не был особо рад новости о том, что за ним теперь будет круглосуточное наблюдение. Однако, несмотря на свой несносный характер, говорить что-то против он не стал. Юный вампир увидел пользу даже в этом. Ведь теперь он мог больше времени находиться рядом с Александрой, хоть та и начала держаться от него на еще большем расстоянии. Но Виктор, несмотря на самоубеждение в том, что он способен контролировать себя и свое пристрастие к свежей крови разумного живого существа, заметил, что все чаще его взгляд падает на шею девушки вместо того, чтобы искать встречи с ее прекрасными огромными глазами цвета неба.       Заинтересованность кровяными потоками в теле девушки со стороны вампира заметил не только он сам, но и окружающие. Первым спохватился Александр — заботливый старший брат — в котором с самого детства атрофировалось само понимание доверия к вампирам. Он укрыл оголенную до этого шею сестры толстым теплым шарфом, прежде чем принялся демонстративно вертеть в руках нож, который он использовал для придания обычной деревянной мебели прекрасного внешнего вида с помощью удивительных узоров. Эта попытка напугать вампира из-за своего упрямства вызвала у Винсента и улыбку гордости и дрожь опасения за жизнь смертного смельчака, которому совсем не хотелось успокаивать свой нрав, даже несмотря на смертельную опасность.       Виктор не обращал внимания на окружающих. Он видел лишь пульсацию вен и чувствовал лишь запах крови. В глазах появился опасный огонек, говорящий о большой опасности. Заметив это Кристиан схватил несколько пакетов крови и буквально всунул их в руки другу, многозначно и коротко приказав: — Пей!       Сначала Виктор посмотрел на пакеты с недовольством и даже отвращением, потом его одолело удивление от осознания того, что голод в нем разыгрался слишком сильно и почти вышел из-под контроля. Для того, кто всегда все вокруг себя контролирует, это было неожиданным провалом. Виктор впервые с момента своей жизни среди бегущих в далеком детстве почувствовал неприятную тупую боль в желудке, когда голод становится почти невыносим. Осознав это, он поднял удивленные глаза и тупо уставился на своего наставника, словно впервые ощутив голод. — Я же сказал: пей, — строго повторил Кристиан, не спуская хмурого взгляда с друга.       Тот словно долго не мог понять, что от него хотят, потом вновь посмотрел на пакеты с кровью, будто впервые видел их, и лишь по исходу пары минут он аккуратно открыл один из них и принялся жадно поглощать его содержимое, прикрыв глаза от наслаждения. Наблюдая за этой картиной, окружающие одновременно и восхищались красотой вампира и ужасались от его жестокой кровожадности. — Допустим, эту проблему мы временно решили, — спокойно заговорила Броня. — Но, думаю, не стоит отходить от плана. Я прочту книгу как можно быстрее, а потом мы тут же покинет этот город, пока не поздно. — Она обвала всех строгим взглядом, словно ожидая услышать возражения и ответить на них, но все согласно кивнули головой.

3

      Служанки приходили к гостям редко, занося смертным еду и питье, а порой даруя им и покрывала из шерсти и шкур диких животных, чтобы те чувствовали себя более комфортно. Что касается вампиров, тех местные старались избегать. Они лишь бросали на них косые боязливые взгляды, прежде чем унестись подальше от ночных монстров. Все путешественники четко понимали, что если бы не признание главой города их почетными гостями, никто из них бы не получил и этого. А постоянное появление пары стражей в зоне видимости беглецов, когда дверь в комнату была по какой-либо причине раскрыта, просто кричало о том, что за ними следят круглосуточно, не давая и возможности сделать ошибку, которая безусловно будет стоить кому-то жизни.       Через пару дней Броня уже была на середине чтива. Однако она хранила молчание. Все попытки разузнать у нее хоть что-то были провальными. Девушка четко дала понять, что пока она не прочтет все, ничего не расскажет. Однако не стоило и понимать, что содержит в себе сильно потрепанный ежедневник, чтобы заметить, как сильно его содержимое удручает читателя. Она мало спала, почти не ела и все время сидела на одном месте, почти не меняя позу. Когда наблюдать за этой пыткой надоело даже все еще равнодушному Мигелю, он не выдержал и громко заявил: — Мы в новом месте, но сидим взаперти, словно заключенные. Предлагаю прогуляться. — Он воодушевленно поднялся с кресла. — Посмотрим город, а Кристиан поведает нам, как было здесь прежде, — вампир направился к выходу, когда его остановила хрупкая на вид, но достаточно крепкая рука подростка. — Нам не стоит лишний раз провоцировать местных. К тому же Броня занята. Отвлекать ее… — Если не отвлечь, она помрет от переутомления или сойдет с ума, — ответил ему Мигель, сохраняя хорошее расположение духа. — К тому же, если бы нам нельзя было выходить, нас бы заперли здесь, словно в тюрьме. Это бы нас не остановило, но дало понять уровень их доверия. Раз этого не было…. — Он многозначно посмотрел на приоткрытую дверь, за которой уже стояли стражи, прислушиваясь к их разговорам, чтобы после доложить обо всем главе города, которому не терпелось уже избавиться от опасных для него гостей. — Нам стоит полюбоваться красотами столь прекрасного творения, как этот ледяной город.       На несколько минут комната погрузилась в полнейшую тишину. Все сомневались в успехе данной затеи, но никто не высказывал свое мнение на данный счет. Рейнальдо неуверенно смотрел на Броню, которая, погрузившись с чтение, даже не обратила внимание на возникший в комнате разговор. Впрочем, как и на все, что происходило вокруг нее с того момента, как она начала читать. Потом он все же набрался смелости посмотреть на Мигеля, которого он все еще держал за локоть, и прочел в его глазах беспокойство не только за северянку, но и за всех в этой ледяной холодной комнате. — Решено. Мы пройдемся, — согласился Винсент, поднимаясь с кресла и подходя к Броне, чтобы аккуратно и медленно забрать из ее рук книжонку и наконец обратить ее внимание на себя. — Тебе следует отвлечься, — посоветовал ей вампир своим тихим голосом, когда та посмотрела на него, немного испуганно и растерянно.       Впервые за долгое время девушка посмотрела на всех остальных. В ее глазах была вселенская усталость, из-за которой она постарела за пару дней лет на десять. Ее глаза потускнели. Теперь в них не было той решимости и силы, осталась только усталость. Она вытеснила собой все, что прежде можно было увидеть в красноречивых взглядах девушки. Посмотрев на окружающих, Броня словно увидела в них отражение себя и ужаснулась. Этого хватило, чтобы она так же медленно забрала у Винсента книгу, но не для того, чтобы открыть ее и продолжить чтение, а чтобы убрать ее во внутренний карман куртки и подняться со своего места. Это было ее молчаливым ответом, говорящим о многом.

4

      Когда группа впервые со времен поселения вышла из комнаты, в которой жила, это стало заметно всему городу. Даже Кристиан, в голове которого все больше воспоминаний складывались в одно прошлое, был поражен быстротой распространения новостей в довольно большом городе. Покинув дом главы города, в котором они и жили все это время, путешественники встречали лишь редких прохожих, убегающих от них прочь. Остальные уже спрятались, оставив незнакомцев на опустевших глухих улицах. — Какие тут все гостеприимные, — усмехнулся Виктор, медленно проходя мимо домов, вглядываясь в плотно запертые ставни окон. — Думаю, все было бы иначе, если бы среди нас не было маньяков с аллергией на ультрафиолет, — многозначно ответил ему Александр, намекая на особенности вкусовых предпочтений некоторых из участников экспедиции. На это его сестра ответила ему ударом локтя по ребрам, напоминая, что среди тех, над кем он насмехается, существует и его предок. Однако Винсент даже виду не подал, словно эти слова его не задели. Ведь он прекрасно знал, что Александр не воспринимал своего предка, как вампира. Для него Винсент — старик, что не меняется со временем. — Это все нелепо, — фыркнул машинист. — Я думал, люди, что живут в таких условиях, ничего не бояться. Неужели я ошибся? — он задал вопрос окружающим, заметив наконец пару детских любопытных глаз в небольшой щели окна на первом этаже. Вампир улыбнулся и помахал наблюдателю рукой, на что тот в страхе спрятался, плотно закрыв окна. — Всем людям свойственен страх. Он не покидает их, когда те были обращены в вампиров. Он же остается с ними, когда те меняют образ жизни. Место проживания не важно. Страх позволяет смертным и бессмертным жить, — разъяснила Броня, оглядывая ледяные строения. Она потихоньку становилась прежней, словно пробуждалась ото сна. Такие быстрые изменения безусловно радовали ее приятелей, для которых ее циничная сторона была дороже содержания книжонки в ее кармане.       Группа долго бродила по улицам ледяного города, разглядывая здания, которые сильно отличались друг от друга. Где-то были выдолблены причудливые узоры, какие-то дома жители окрасили яркими красками, где-то дом походил на замок, а иногда дома походили на все, что угодно, только не на дома. И это разнообразие вызывало головокружение от восторга и удивления, словно они попали в сказку.       Кристиан неожиданно остановился возле одного из невзрачных по сравнению с остальными домов. Окна и двери были распахнуты нараспашку, а наличие сосулек и кривизны льда, из которого был создан этот небольшой домик, говорили о том, что тут уже давно никто не живет. Это было большим открытием для туристов, поскольку они думали, что уж в подземном городе подобного просто не может быть. Ведь место для жизни здесь очень ценится. — Почему этот дом заброшен? — не мог понять Рейнальдо, глядя на старое, но все еще невероятно прочное строение. — Потому что когда-то давно глава города дал распоряжение, чтобы никто не селился в этот дом, и чтобы ничего не было тронуто в нем. Как память и дань уважения тем, кто прежде здесь обитал. Так он отплатил тому, кто стал другом и названным братом его единственного сына, — ответил ему бывший глава городской стражи, прежде чем войти в дом, медленно, словно опасаясь, что строение вот-вот обрушится на него. — Откуда ты это знаешь? — удивилась Александра, разглядывая дом изнутри, сколько хватало обзора, стоя у входа. — Это было при тебе? Или ты вспомнил историю? — Я был сыном тех, кто жил в этом доме, — едва слышно ответил ей вампир. Он прошел дальше вглубь избушки из гостиной в небольшую комнату, которая, по вспышкам воспоминаний, была его. Там все было, как в затерянной памяти бывшего главы городской стражи, разве что покрылось льдом и инеем из-за того, что не использовалось долгое время, да и сосульки явно появились после исчезновения еще смертного Кристиана. Вампир неожиданно вспомнил, как приходил в дом каждый день, приводя его в порядок, выравнивая стены и мебель, убирая зачатки сосулек, а порой просто чтобы посидеть в родительской спальне, вспоминая, какими они были, и представляя, какими они могли стать, если бы выжили. — Неужели даже после твоего исчезновения они все еще соблюдают указ? — удивился Александр. — Спустя столько времени? — Того, кто его издал, уважали настолько, что даже после его смерти никто не смеет нарушить его волю. Отец Азамата был одним из тех, кто превратил это место из склепа в процветающий город, во многом переставший зависеть от внешнего мира, — пояснил Кристиан, вспоминая своего приемного отца, к которому испытывал любовь даже спустя столько времени. — Город настолько молод? — вдруг спросил Рейнальдо. — Ты ведь был обращен лет восемьдесят назад? Я думал, это древний город. — Он древний. И я тоже, — понял Кристиан. — Азамат умер не одну сотню лет назад, — он обернулся, и все увидели, что на его лице отразились понимание и страх. Вампир осознал, что воспоминания вернулись лишь к нему. Виктор знал о себе лишь из личных записей, сделанных им перед обращением. Винсент вспомнил о себе волей случая, благодаря удаче оказавшись у своего города и инстинктивно добравшись до своего отеля, где его сделали городским вампиром. Пусть владелец отеля убеждал себя и рассказывал всем, что помнил свою жизнь всегда, но он прекрасно понимал, что все его слова — лишь повторение рассказов Клары из ее воспоминаний и рассказов уже погибших членов семьи и соседей. Мигель был древним, потому сохранил свою память. Но что, если воспоминания Кристиана возвращаются, потому что он сам — древний? Осознав это вампир буквально выбежал из родительского дома и быстрым шагом направился к зданию, где руководил всеми наследник его старого, давно погибшего друга. — Он может наделать глупости, — осознал Мигель, подгоняя остальных последовать за другом. Сам он поспешил догнать вампира на расстоянии вытянутой руки, но при этом не останавливал на расстоянии. Бывший глава городской стражи был полон решимости наконец узнать, кто он и как давно является кем-то другим. Мигель понимал, что если Кристиан действительно древний, то их схватка едва ли приведет к нужному для Мигеля концу. Он не раз вступал в битву с древними и помнил, что такие, как он, в гневе становятся куда сильнее. А именно этой эмоцией пахло от быстро идущего вампира.

5

— Когда умер Азамат? — с ходу громко поинтересовался Кристиан, ворвавшись в здание советов. — Уже достаточно давно, чтобы его друзья сохранили за собой право вести себя так вульгарно, — с нотками раздражения в голосе ответил ему юный глава, стоя к нему спиной. — Отвечай, когда тебя спрашивают, если хочешь жить! — настоятельно посоветовал ему Мигель, понимая, к чему идет весь разговор. Это понимал и наследник, потому оставался к собеседникам спиной, дабы избежать позора от неспособности сдержать собственные эмоции. — Когда умер Азамат? — повторил свой вопрос Кристиан, выделяя каждое слово угрожающим тоном. — Двести лет назад, — коротко ответил ему человек, лишь слегка повернул голову. Он старался сохранить самообладание, но легкая дрожь в голосе предательски выдавала его эмоции. — Сколько ему было лет? — уже ошеломленный ответом задал еще один мучащий его вопрос Кристиан. — Девяносто три. На Севере люди довольно долго живут. Это холод продлевает нам жизнь. Говорят, что если ты не умер от болезни… — То умрешь только по своей воле, — закончил за него вампир. — Это мои слова. Я сказал это после смерти родителей, когда встретил первого в своей жизни старожила, — закончил за него вампир, продолжая смотреть сквозь собеседника. Со стороны вампир выглядел так, словно его по голове ударили. — Тебя не было слишком долго, Кристиан, — наконец успокоившись ответил ему наследник Азамата. — Однако ты этого даже не заметил. Неужели вечность лишает людей зрения? — задался вопросом смертный. — Нет. Она лишает нас памяти, — отозвался вампир. — Дом моих родителей по-прежнему пустует. Почему? — Это была последняя воля Азамата. Он хотел оставить этот дом таким, каков он есть. Старые родственники рассказали мне, что он проводил там очень много времени. Старый дурак, — немного брезгливо усмехнулся глава города. — Он был так убит горем, когда потерял тебя, что едва не сошел с ума, торча в той избушке сутки напролет. Если бы он только знал… — печально вздохнул юноша, наконец обернувшись к незваным гостям, сохраняя при этом высокомерие и уверенность. — Едва ли это что-либо изменило. Наши отношения были слишком близки, чтобы обращение разорвало эту связь, — возразил Кристиан. — Мы пробудем здесь еще несколько дней. Но боюсь, перед этим вам придется выслушать историю того, что со мной произошло более двух сотен лет назад, и к чему это привело в итоге, — предупредил он копию своего друга. — Вы хотите поведать мне это сейчас? — он обратился не только к вампиру, но и к остальным участникам путешествия, которые стояли позади древних вампиров, внимательно слушая их диалог. — Нет. Я пока еще не осознаю, что именно стоит потраченного времени, но думаю, очень скоро пойму. А пока, вам придется нас потерпеть. Прекратите пугать людей и настраивать против нас. Я знал тех, кто их породил, и не стану вредить тем, кто вырос на моей земле, — потребовал Кристиан, в упор глядя на собеседника. — А ваши друзья? — А мои друзья достаточно уважают меня, чтобы исполнить мою просьбу, — немного раздраженно ответил ему вампир, прежде чем развернуться и быстро покинуть помещение. Его компания молча последовала за ним, оставляя местного жителя наедине со своими мыслями и быстрым сердцебиением. Мигель слышал стук его сердца еще долго, даже когда они отошли от него на большое расстояние. — Ты думаешь, он послушает нас? — заговорчески проговорил Виктор, наконец поравнявшись с другом. — Думаешь, нас перестанут бояться? — в голосе вампира слышалась насмешка. Конечно, он не верил в благоприятный исход, но ради смеха и удовлетворения своего эго решил все же убедить в этом и остальных. — Нет, конечно, — сразу же ответил Кристиан. — Ненависть и страх перед вампирами у них появился еще до того, как вампиры начали компанию по массовому обращению. Но он хотя бы перестанет подсылать к нам стражников, — предположил бывший глава городской стражи. — Что ты хочешь ему рассказать? — тут же задал вопрос Рейнальдо. — Ты же не намерен проболтаться ему о… — Причина нашего путешествия останется тайной, — заверил собеседника Кристиан, продолжая идти в сторону своих покоев, не обращая ни на кого внимания. — Но, думаю, ему следует знать, что произошло в тот день, когда я пропал. — Он — не Азамат. Ему не интересна твоя судьба, — попыталась успокоить вампира Александра. — Он даже за человека тебя не считает. Даже если он и похож на твоего друга, не стоит обманываться. Это лишь внешнее сходство, не более.       Беспокойство девушки разделяли и все остальные. Личные привязанности, как таковые, волновали только Виктора, который ревностно защищал все, что, как он считал, принадлежало ему. Однако слабость, из-за которой Кристиан мог выболтать лишнее столь слабому и пугливому созданию, как этот человек, могла погубить их всех. — Думаю, ему все же интересно, — заступился за идею знакомого Мигель. — Я четко видел это в его глазах, как и страх. Думаю, он понимает, что смерти ежу не избежать даже в вечных льдах. И он боится конца. Вампиры ему противны, но лишь в них он видит выход из этого положения. Вечность в обличие монстра дает ему надежду, — сделал вывод древний.       Подойдя к своей общей комнате гости обнаружили, что нет ни одного стража возле дверей, как это было прежде. Не оказалось там и ни одной любопытной служанки, которые обычно прятались за многочисленной мебелью в широком коридоре. Удивительно, но в доме главы города, который по совместительству служил приютом для всех, кого приводили местные, пока те не найдут свое место в небольшом поселении, не было нигде и намека на ледяную мебель. Дома обычных людей были обставлены если не полностью, то отчасти ледовыми скульптурами, служащими подобием мебели. Когда южане, проходившие мимо домов под конвоем местной стражи, заглядывали в окна первых этажей, наблюдая там это удивительное явление, их мышцы сводило от холода и мурашки бежали по всему телу, стоило им представить, как они будут спать на ледяной кровати, пусть даже та будет устлана тысячью одеял. — Все же он нас услышал, — довольно заметил Винсент, уже зайдя в комнату последним и закрывая за собой дверь. Он был явно рад результату той короткой и странной беседы между Кристианом и юношей, так похожим на его друга. — Или сделал вид, — недоверчиво заметила Броня, доставая из кармана книжку. Она была уверена, что надолго им задерживаться нельзя, потому торопилась поскорее прочесть ужасающее содержимое книги, которое уже начало сводить ее с ума. — Ты так считаешь? — удивился Виктор. — Мне тоже показалось странным поведение этого мальчишки. — В голосе вампира явно звучала ревность, которую он и не намеревался прятать. — Он давно уже мог нас убить. Столько способов сделать это быстро и без всякого риска для жителей города. Мы ведь явно не нравимся ему. Так почему он нас терпит? — Для местных вампиры — бездушные голодные твари, хладнокровно убивающие всех живых людей. Так было раньше. Думаю, мало что изменилось с той поры, так что… — попытался оправдать поведение своих соплеменников бывший глава городской стражи, которому прежде сулили судьбу главы этой ледяной крепости. — Мы для них, словно диковинные зверьки. С виду грозные, но дружелюбные. Они, словно те дураки, что заводят львов, увидев в них котят. Много адреналина от нашего вида, однако уверенность в нашей безобидности в них будет до тех пор, пока кто-то из нас не сможет сдержаться, — понял Мигель, горько ухмыляясь собственной нелепости. — Никогда прежде не думал, что стану когда-нибудь милым и добрым зверьком. — Это ты то? — бросил ему Александр, совсем позабыв про самозащиту. — Я вижу тебя со стороны. И поверь мне, ты вовсе не милый, — заверил его мужчина, брутально приподняв бровь. — А про доброту я вообще молчу, — тихо как бы между прочим добавила Александра, отводя взгляд в сторону, словно это могло спасти ее от недовольного взгляда вампира, которому их с братом замечание было одновременно и комплиментом и оскорблением. — Не расскажешь, о чем книга? — неожиданно спросил у Брони Рейнальдо, внимательно глядя за тем, как ее глаза, бегающие по неровным строкам, становятся все более отстраненными от окружающего ее мира. — Едва ли вам это понравится, — коротко ответила девушка, почти сразу вернувшись в окружающий мир. — И все же? — подключился к уговорам Винсент, настоятельно прося просвещения.       Броня подняла глаза, услышав его голос и тут же столкнулась с несколькими парами различных глаз, часть из которых в тусклом свете огромного количества свечей, которые для девушки были перетасканы в комнату откуда только можно было, отливали пугающим кровавым оттенком. Это одновременно и удивило ее и напугало. Содержимое книги, которое она уже погрузила в свой и без того воспаленный мозг, было слишком детальным и пугающим, чтобы так просто рассказать его всем, кто был в этой комнате. Однако, чем быстрее они узнают правду, тем легче им будет ее принять. Сейчас, когда им уже все равно на прошлое, а будущее их пока еще не волнует, самое время рассказать, как именно мир стал таким. Однако девушка не знала, как начать. И все же, глубоко вздохнув, Броня заговорила: — Это записи ученого. Хронология и точное описание его опытов, — старательно подбирая слова, Броня принялась повествовать о случившемся. — Он был одним из тех, кого прежде называли фанатиками. Он верил в существование различных тварей из древних сказок и современных легенд. Чтобы доказать всем, что он прав, этот ученый начал тратить кучу денег, чтобы найти хоть какое-то существо и понять, как оно живет и как приобрело свои способности. — Броня замолчала, явно не зная, как продолжить. — Ему попался вампир? — предположил Кристиан, в упор глядя на девушку, лицо которой продолжало искажаться от прилива терзающих ее эмоций. — Не совсем и не сразу. Этому ученому приносили много странных на первый взгляд вещей, которые оказывались обычными подделками или просто случайной находкой, которая его не интересовала. Так было несколько лет. Лишь когда мужчине не начала грозить психушка из-за его одержимости, ему принесли сгоревшие останки человека. Ему сказали, что женщина загорелась без причины, просто выйдя на солнце. — Вампир, — получил подтверждение своей теории Кристиан. — Да. Он проводил различные эксперименты, поняв, что перед ним. И в следствии одного из этих экспериментов ему удалось возродить останки, — пересказывая прочитанное, девушка сама едва верила в это, поскольку все вампиры, что ей встречались, сгорали до пепла, стоило хотя бы лучику источника дневного света попасть на них. — Древняя. Солнце не убило ее. Значит ей на момент сгорания было по меньшей мере несколько тысяч лет, — пояснил Мигель, удивляясь глупости одной из прародительниц вампирского рода. — Как она не убила его? После сгорания ее, должно быть, мучила сильнейшая жажда, — удивленно предположил вампир, задавая наводящий вопрос. — Комната, увешанная ультрафиолетовыми лампами и слабость, вызванная долгим голоданием, — ответила ему девушка. — Та женщина не пила кровь несколько месяцев, пока не начала сходить с ума и не попыталась покончить с собой. — Одна из человечных, — усмехнувшись понял Кристиан. — И почему я совсем не удивлен? — иронично задался вопросом он. — Ты знаешь, кто это такие? — насторожился Мигель, уставившись хмурым взглядом на вампира, что стал ему ближе по статусу. — Он постоянно так называл тех, кто не мог навредить людям, — ответил за него друг. — Даже Винсент стал обладателем такого звания.       Винсент непонимающе уставился на Виктора, потом посмотрел на бывшего главы городской стражи с немым укором в глазах. Кристиан посмотрел на него, словно чувствовал вину, но быстро отвел взгляд, в мыслях уже душа своего воспитанника, при этом громко и нецензурно выражаясь. Стало понятно, что бывший защитник погибшего города Рейнбоу не собирался рассказывать об этом никому, особенно своему приятелю Винсенту, отношения с которым до появления Брони и Рейнальдо у него были довольно теплые, хоть тот и вел себя довольно отстраненно. — Возможно, она была таковой. Ученый в подробностях описывает, как играл на ее чувствах в моменты, когда вампирша намеревалась покинуть лабораторию и вновь испытать судьбу, попробовав покинуть мир, — немного задумавшись согласилась Броня. — А как становятся человечными? — вдруг спросил Рейнальдо, внимательно глядя на Кристиана любопытными глазами, понимая, что не только он сможет дать ответ, но желая, чтобы тот осознал, что сам является таковым. — Обращаясь в вампира люди начинают испытывать сильный голод. Он притупляет остальные чувства, что и делает вампиров такими бездушными, — начал пояснять брюнет. — Однако потом голод отступает, становится не таким явным и сильным. Как правило, вампиры к этому моменту становятся очень сильными. Они превосходят людей во всем. Так они превращаются в самовлюбленных гордецов. — Как Виктор? — тут же спохватилась Александра, получив за свой вопрос полный недовольства взгляд блондина, но никак на него не отреагировав. А вот Мигель и Винсент ответили на эту картину одинаково, опустив головы, дабы скрыть сдержанные улыбки. Лишь Александр, показавший свою неприязнь по отношению к машинисту, громко засмеялся. — Да, — слегка усмехнулся Кристиан. — Как Виктор. Однако иногда вампиры идут иным путем. Как Винсент, — он вновь посмотрел на полысевшего в своей смертной жизни старого, но все еще крепкого вампира, прежде чем продолжить. — Наш уважаемый друг стал вновь испытывать такие эмоции, как любовь, заботу, страх… Даже равнодушие. И все благодаря своей смертной семье, которую ему повезло встретить спустя годы. Однако некоторым вампирам достаточно встретить просто прохожего незнакомца, чтобы начать испытывать к нему привязанность. Такие вампиры уже не способны убивать. Они могут сделать это лишь для защиты своего человека. Но когда тот умирает, вампир желает последовать за ним. Возможно, та вампирша именно это и пыталась сделать… — предположил Кристиан, закончив этим пояснения и предоставляя слово ранее прерванной Броне. — Этот сумасшедший играл на ее чувствах, заставляя поверить, что его опыты смогут вновь сделать ее смертной. Он умело манипулировал ей, и та в итоге стала его заложницей. Он проводил над ней жуткие опыты, пока не смог выделить особый фермент, который мог обращать людей без всякой зависимости, — Броня старательно обдумывала все сказанные ею слова, пропуская все пытки, что воспроизводились в ее голове благодаря богатому воображению, нанося девушке психологическую травму. — Зависимости? От крови? — на этот раз не понял Александр, опередив любопытного подростка. — От обратившего, — ответил ему Мигель. Он осмотрел всех быстрым взглядом вампира, которым владел в совершенстве, еще до того, как все остальные осознали суть вопроса, и понял, что они сами не понимают, о чем идет речь. Мигель вспомнил те времена, когда обративший его вампир был еще жив. Они проводили каждый день вместе, чувствуя друг к другу сильную привязанность. Они испытывали то, что со стороны незнающий человек мог назвать любовью, но это была не она. Связь между обращенным и обратившим куда сильнее, чем влюбленность, намного интимнее и ближе. Древний скорбел не один десяток лет после того, как несколько воинов, возомнивших себя охотниками на нежить, все же смогли одолеть великого вампира, сжигая его на солнце, вырезав его несчастное сердце. Лишь спустя долгое время он перестал чувствовать печаль, впрочем, как и все остальное. — Разве между Кристианом и Виктором нет связи? — удивился Рейнальдо, бегая взглядом между названными им вампирами. — Это связь между отцом и сыном, — ответил ему древний. — Насколько я понял из рассказов в подвале отеля, Кристиан воспитывал Виктора с детства. Они друг другу семья. Это не та связь. Не такая сильная и убийственная.       На некоторое время все замолчали. Броня, по сути, рассказала все, что прочла на данный момент, если не вдаваться в подробности. Ей было нечего более сказать. Она могла только предполагать, что будет далее в этой странной записной книжке, которая больше походила на записи сумасшедшего, особенно учитывая, как сильно менялся почерк того, кто вел хронологию событий, подвергаясь влиянию своих убеждений. Для полного анализа и заключения ей предстояло прочесть всю книгу от начала до конца. Остальные же пытались понять суть всего услышанного. Для большинства это было шоком. Столько много новых определений, знаний и тайн, раскрытых столь скоро и нелепо, не могло не сказаться на понимании беглецов. Даже Мигель, привыкший быть настороже, задумался, вспоминая всех древних женщин, которых когда-либо встречал, дабы понять, кто мог оказаться заложницей чьих-то иллюзий и собственного горя. Но все, кого он знал, были бездушными тварями, от которых можно было ожидать только презрение, но не любовь. И за раздумьями, погрузившись в воспоминания, Мигель так и не заметил, что за ними наблюдает пара любопытных глаз.