Параллельные и альтернативные

Всякий раз Юджин надеется, что теперь-то все кончится, вот только в каком бы плохом состоянии не были тело и разум, его всегда возвращают обратно к жизни. Собирают буквально по молекулам, если придется, отращивают то, что нельзя восстановить, налаживают сложные химические процессы, но возвращают, чтобы снова посадить в комфортабельную клетку со всеми удобствами и прозрачными стенами. Аттракцион "Последний землянин". Хотя на самом деле Юджин скорее экспонат, как мумии фараонов в Британском музее. Тем ироничнее, что его клетка похожа на обычную квартиру в центре Лондона до вторжения. Да что там клетка, Юджин готов поклясться, что еда, которую ему выдают, до последней горошины гороха повторяет то, что он ел в последнюю неделю на Земле. Тем приятнее время от времени размазывать картофельное пюре по идеально чистым стенкам — обязательно в годы приема посетителей, — ссать в пиво, мастурбировать гамбургером и всячески выделываться, уничтожая идеал, на который было потрачено время и материалы. Его пищевой бунт веселит его больше прочих, от самого процесса на сердце становится легче. Он машет руками, тыча во все стороны все неприличные жесты из своего арсенала, знал бы, добавил и что-нибудь на их языке. Юджин отказывается наотрез от всех попыток этих желейных уродов научить его концепту своего странного языка, что появляется у них на сетчатой коже, и отказывается разговаривать с ними в ответ. Говорят, от отсутствия общения и социализации люди сходят с ума, но всякий раз, когда Юджин начинает проявлять настоящие признаки расстройства психики, его увозят на "перезагрузку", где условно гуманно умерщвляют и собирают заново. Иногда Юджин усложняет им работу, особенно в годы, когда на маленьком экранчике, который он может видеть только частично, мелькают те из его воспоминаний, что так или иначе связаны с сексом. С Джоном, которого больше нет и который никогда не вернется к жизни. Юджин использует в своей квартире все, что не посажено на инопланетный аналог клея. Растягивает себя с помощью подсолнечного масла (бутылка всегда наполовину пустая, сколько бы он ни лил), растрахивает свой анальный проход огурцами, рукояткой ножа, бутылками из-под дезодоранта, кулаком, просто бутылками до нечеловеческих размеров. Юджин не испытывает возбуждения, когда буквально насилует самого себя всем, что под руку может подвернуться, инсценируя сцены из чудовищных гомосексуальных новелл, которые он когда-то писал. И, черт возьми, ни разу за все эти представления Юджин не думает о Джоне. Однажды он пихает в себя бокал для мартини ножкой наружу и тот предсказуемо разлетается внутри него на осколки, что вспарывают его внутренности с поразительной легкостью. Кровью заливает все, включая роскошный ковер. Юджина тогда в срочном порядке перезагружают и заменяют все стекло на небьющееся. Но не меняют ножи. Сексуальный бунт, правда, рано или поздно сходит в период равнодушия, и тогда Юджин просто существует внутри своей клетки-квартиры, как, наверное, и задумывали желейные уродцы. Он ест то, что ему дают, мастурбирует на порно-фотографии с изображением людей, у которых нет лиц, спит, ходит в туалет, моется в душе, читает книги, которые он уже когда-то читал в своей жизни. Юджин не замечает, что период равнодушия между бунтами становится с каждым разом все длиннее и длиннее.