Параллельные и альтернативные

Поехавший крутит перед его лицом компакт-диском и улыбается безумной голливудской улыбкой. — Я назову наш с тобой фильм "Золотой мальчик". Знаешь, почему? Потому что он принесет мне много денег. Больше, чем ты когда-либо держал в руках, веришь? Анхель уже лет двадцать не тянет на мальчика, но с поехавшими не спорят, особенно когда ты лежишь распятым на каменном полу и не можешь ни в рожу двинуть, ни защититься из-за веревок, ни даже заорать из-за кляпа во рту. Анхель обещает себе больше не связываться с потенциальными любовниками через крейгслист. Если он, конечно, выживет. *** Первый гвоздь Поехавший забивает ему в ладонь, и Анхель приглушенно орет сквозь кляп. Наверное, это не так мучительно больно и долго, как могло бы быть, используй он не гвоздезабивной пистолет, а старый добрый молоток, но ему все равно больно и мучительно. Когда Анхель затихает, Поехавший снимает камеру со штатива и прокручивает пленку, чтобы посмотреть, насколько удачным вышел дубль. — Знаешь, я ведь планировал провести трансляцию онлайн, — жизнерадостно бубнит он. — Ну, такую, где зрители выбирали бы, как именно ты будешь страдать. Сорвалось, представляешь? Обидно до ужаса! Черт бы побрал этих мудаков из AT&T... Анхель надеется, что Поехавшему не хватит фантазии на нечто большее, чем имитацию Христа. *** Когда в его ладонях не остается места для новых гвоздей, Поехавший пробивает ему оба колена и потом долго примеряется к соскам, но, похоже, вовремя вспоминает, что с пробитыми легкими или сердцем долго не живут. — Материал отличный, — Поехавший все никак не может заткнуться, разговаривает с Анхелем так, будто он не жертва в этой ситуации, а актер, который играет роль в каком-то убогом фильме ужасов. — Кричишь красиво, лицо у тебя как у святых мучеников с икон... Но, признаться, мне уже начинают надоедать гвозди. Скучно! О, придумал! Скажи, ты в сексе жопу подставляешь обычно или сам трахаешь?.. Анхель замирает на мгновенье, а потом начинает дергаться с утроенной силой, хотя прекрасно осознает, что не сможет выдрать ни единого гвоздя из бетона, а если и сможет каким-то чудом, то с пробитыми коленками далеко не уйти. — Смотри, как затрепыхался! Свою жопу я тебе, разумеется, не дам, я не пидор какой-нибудь вроде тебя. — Поехавший чуть оборачивается, тянется назад сухопарой рукой и втягивает в кадр внушительную черную сумку. — Что-нибудь придумаем, ага? Анхель мычит и хрипит безостановочно, когда Поехавший срезает с него ножницами одежду. Кричать Анхель уже не может, что, конечно, расстраивает Поехавшего. *** — Надо было не жадничать и покупать вторую камеру, — Поехавший качает головой и опять пялится в видоискатель. Он уже в третий раз передвигает штатив и, похоже, скоро будет передвигать его снова. — Может, стоило даже нанять оператора. У меня руки-то заняты, такие кадры из-за этого пропустил! Жалко, что еще не придумали камер в линзах для глаз. За таких красавиц я бы любые деньги отвалил... Анхель его едва слышит. Он старается не двигаться, потому что каждое движение, каждый слишком глубокий вдох отзывается во всем теле болью. Его задница не просто порвана, а разодрана в хлам. Поехавший, конечно, напихал внутрь ваты и какой-то марли, вот только после биты и бутылки ничего уже не поможет. Делу не помогает и гвоздь, который ему в какой-то момент впихнули прямо в уретру. Гвоздь тонкий, длинный и тупой, но и его хватило, чтобы с конца капала не моча даже, а кровь. Крови вообще много. Пол под ним влажный и липкий везде, даже под лопатками. *** — Ну, мы неплохо повеселились, — Поехавший хлопает его ладонью по бедру, выдирая слабый хрип из измученного горла. — Даже жаль вот так все заканчивать, но что-то мне подсказывает, что ты все равно долго не протянешь. Анхель даже не чувствует пластикового пакета на своем лице, не ощущает, как вокруг шеи наматывается слой за слоем липкая лента. Он просто дышит, пока в пакете весь кислород не заменяется на углекислый газ, и больше не пытается оказать никакого сопротивления. Ему это уже не нужно. Он уже смирился с тем, что стал мучеником без цели и причин. Поехавший двигает камеру снова, на прощанье сует ему в задницу нечто, похожее на кулак или даже сам кулак, что-то бубнит себе под нос. Задыхаясь, Анхелю кажется, что кулак обхватывает кишечник изнутри и дергает на себя так сильно, как только может. Анхель не может быть уверен, потому что сквозь запотевший полиэтилен не видно видоискатель. А потом его глаза закатываются назад, и он больше ничего и никогда не увидит. Когда сердце Анхеля перестает биться, а лицо приобретает некрасивый синюшный оттенок, Поехавший достает из черной сумки баллончик с золотой краской. Болтать с Анхелем уже нет никакого смысла, поэтому Поехавший просто напевает себе под нос песенку об одном молодом искателе золота. Поехавшему нравится думать, что его работа и работа копателя чем-то схожи между собой: им обоим приходится копаться в грязи и дерьме, чтобы накопить достаточно денег и наконец-то купить кольцо для возлюбленной. И плевать, что возлюбленная есть только у героя песни. Поехавший бросает последний оценивающий взгляд в видоискатель и начинает осторожно распылять краску поверх десятков гвоздей, шляпки которых выглядывают из плоти, поверх еще кровоточащих случайных порезов от ножниц, поверх сморщенного члена, сбоку которого будто бы торчит острие, поверх того безумия, что теперь на месте ануса. Золото смотрится хорошо даже на самых отвратительных оттенках, которые можно найти внутри человеческого тела.