Параллельные и альтернативные

Ричард был виновен разве что в том, что любил жизнь и наслаждался ей до самой последней секунды. Да, он воровал и спал с мужчинами, но кто не без греха? Ричард с легкостью осужденного на смерть мог бы указать на его святейшество епископа Кентерберийского, который и сам лет десять назад не брезговал что компанией самого Ричарда, что компанией юношей помоложе. Он много чего мог бы наговорить, но это было бы бесчестно; при всех своих недостатках Ричард ставил честь превыше всего и никогда не поступился бы своими принципами. Поэтому он даже не улыбнулся своему палачу, в котором мгновенно признал своего последнего любовника. Да, его лицо было скрыто, но Ричард где угодно узнал бы эти руки, а заодно и знаковый шрам на шее. Эти руки... В такие минуты было принято предаваться раздумьям о грехах и думать о грядущем посмертии, но ад — а ведь именно туда ему предстояло отправиться, если верить толпе, — представлять как-то совсем не хотелось, поэтому Ричард с удовольствием уцепился за образы недавних свободных своих дней. Палач был убийственно нежен в ночь, когда раздевал его в каморке постоялого двора. Он целовал его как дражайшего любовника, ласкал с неистовством, искренне желал чувственных прикосновений в ответ. Такие воспоминания были куда лучше мыслей о загробной жизни и однозначно лучше мыслей о смерти. Палач был убийственно нежен, когда привязывал его к столбу. — Мне жаль, что так вышло, — пробормотал он, украдкой коснувшись большим пальцем шеи Ричарда. Второй рукой палач что-то украдкой подвязал ему на пояс и сунул за пазуху. — Этот сожми подмышкой, сам поймешь, когда придет время отпустить. Казнь пройдет быстро — вот и все, что я могу обещать. — Этого достаточно, — шепотом ответил Ричард и позволил себе слегка улыбнуться. — Хотел бы я повторить ту нашу ночь, но увы... Может быть, в следующей жизни? — Может быть. Прощай. Пока Ричарду оглашали приговор, пошел дождь, но недостаточно сильный, чтобы потушить факел в руке палача и отсрочить неизбежное. — Раскаиваетесь ли вы в своих грехах? — спросил у него чинуша из числа тех, кому не терпелось выслужиться перед королем любой ценой. — Отсоси, — с улыбкой ответил Ричард. Пламя лизнуло ветки и поленья у его ног, жаром поцеловало его ноги. Умирать было страшно, умирать мучительно и долго — еще страшнее. — Самое время раскаяться, Ричард. — Отсоси, — еще раз повторил он и позволил мешочку упасть прямо на самое большое полыхающее полено. Столб огня поглотил Ричарда в одно мгновенье. Это было почти не больно.