Параллельные и альтернативные

Мистер Томпсон не говорил. У него не было никаких явных расстройств речи, его разум остался ясным даже в таком пожилом возрасте — он просто не говорил, если верить мистеру Томпсону-младшему, который нанял Джеймса три дня назад, чтобы ухаживать за отцом. — Я помню запах его горящей плоти. Похоже, у любого правила были исключения. Джеймс вздрогнул будто бы от испуга, но обернулся уже с натянутой дежурной и крайне доброжелательной улыбкой. Без нее в уходе за стариками никуда. Особенно в уходе за очень богатыми стариками с не менее богатыми и, что главное, щедрыми детьми. — Простите, мистер Томпсон, вы что-то сказали? Он смотрел на него так, будто рассматривал под лупой. Джеймс почему-то почувствовал себя экзотической бабочкой, распятой на иголках коллекционера. — Он был похож на тебя... Сколько тебе лет, мальчик? — Двадцать пять. Мистер Томпсон хмыкнул и перевел взгляд на большое — во всю стену — окно, за которым открывался прекрасный вид на вечерний Манхэттен. — Когда будешь уходить, возьми мои записи со стола. — Он ткнул кривым пальцем в сторону роскошного дубового бюро. — И прочитай, когда вернешься домой. *** 21.02.1976, Огайо Он знает, что умрет. Я даже пальцем к нему не притронулся, а он уже знает, что именно с ним случится и чем все закончится, по глазам вижу. Умный парень. За такие вещи нужно вознаграждать. Я давно мечтал оставить свою метку на красивом теле и, кажется, сейчас мне подвернулась подходящая возможность. Жаль, что нельзя использовать мои инициалы. Хотя, если потом срезать кожу... Можно оставить ее себе на память. Так и сделаю. 22.02.1976, Огайо Его плоть красиво пузырилась под раскаленным металлом. Это было прекрасно, гораздо лучше нелепых игр в доминирование и подчинение с Домиником, где и шагу нельзя ступить за искусственные рамки. У меня даже встал. Я не хотел его трогать сегодня, но не смог удержаться. Было что-то особенно пленительное в моменте, когда он еще не до конца пережил боль от "огненного поцелуя" и уже почувствовал новую. Принятие сменяется на отчаяние или что-то вроде того... Надо было купить смазки, но и масло работает неплохо. И да, благослови Бог прекрасную глушь, где никто не услышит криков о помощи! <...> 22.03.1976, все еще чертово тошнотное Огайо Под конец мне стало даже немного жаль этого паренька. Он не сильно меня младше, по-моему, ему где-то двадцать пять было, но под конец он странно помолодел и стал выглядеть лет на девятнадцать, а вести себя — на все отчаянные двенадцать. На те самые двенадцать, когда отец избивает тебя каждый день, а ты ничего не можешь сделать, потому что слишком слаб. Я перерезал ему горло во время секса, и он так приятно сжался вокруг меня, что я почти моментально кончил, но не выходил, пока он не перестал дергаться. Пожалуй, это был лучший секс в моей жизни. Главное, не забыть срезать с его кожи клочок с моими инициалы перед тем, как избавиться от трупа. Спи спокойно, парень. Твои мучения кончились. *** Джеймс положил аккуратно сцепленные скрепкой листы обратно на дубовое бюро точно рядом со старомодной, но изящной чернильницей. — Интересную историю вы мы дали прочитать, мистер Томпсон. Джеймс вернулся в роскошный пентхаус только потому, что ему нужны были деньги. Да и что мог сделать ему старик в инвалидной коляске? Наверное, ничего. — Как ты думаешь, Джеймс, я ее придумал? Он снова чувствовал себя мертвой распятой бабочкой, и ему не нравилось это чувство. — Я не знаю. Придумали?.. Мистер Томпсон улыбнулся и ничего не ответил, только взял в ладонь ключик, что все это время висел на цепочке у него на шее. По спине Джеймса побежали мурашки. Один из ящиков бюро закрывался на точно такой же ключ. Возможно ли, что внутри лежала шкатулка с клочком человеческой кожи, на которой были выжжены инициалы мистера Томпсона? Джеймс нервно сглотнул. Ему удалось убедить себя, что за эту работу платили слишком хорошо, чтобы выяснять правду.