Параллельные и альтернативные

Член Кенни был не обрезан, и это было первой — если не единственной — причиной, из-за которой Адам продолжал писать ему и звать на новые сессии. Адам любил красивые необрезанные члены. С ними было интереснее работать и сложнее найти в реалиях Соединенных Штатов. Член Кенни был почти идеальным: без искривлений, в меру длинным, приятно сидящим в руке как во время стояка, так и после, а дырка уретры была привлекательно широкой. Адам десятки раз представлял, что может с ним сделать. Единственное, что стояло между Адамом и исполнением его желаний — это сам Кенни. Он сразу жестко ограничил игры, связанные с членом. — Можешь трахать меня, как тебе пожелается, — сказал Кенни, когда Адам предложил попробовать невинный и максимально щадящий по диаметру зонд. — Можешь пороть меня хоть до крови, связывать как угодно и разыгрывать любые сценарии, но даже не думай ничего пихать мне в уретру. Понял? Его отказ неприятно задел Адама, и он почти был готов бросить все и пойти искать себе нового идеального партнера, но неприятный голос в голове заставил его задержаться. Не зря. Спустя месяц после начала их совместных игр Адам узнал, что раньше Кенни не был таким недотрогой. Друзья по Теме сбросили в общем чате видео их старого общего знакомого, который оказался бывшим партнером Кенни; ему он отказывать в играх с уретрой не стал и всячески показывал, как ему на самом деле нравилась эта сладкая пытка. От страстных болезненных стонов Кенни и от вида его пронзенного зондом члена у Адама сорвало крышу. Он предложил Кенни провести выходные в доме у озера, и тот согласился. *** Даже сквозь кляп Адам мог отчетливо расслышать слово "красный", которое Кенни повторял все громче и громче. — Ты сказал, что не хочешь ничего пихать в свой член, — Адам проигнорировал его. — Но это ложь. Я знаю, что тебе такое на самом деле очень даже нравится. Кенни отчаянно замотал головой, продолжая скандировать свое стоп-слово. Его тело было как никогда напряжено, и веревки впивались в бледную веснушчатую кожу сильнее обычного, сжимали и растирали его запястья, талию, икры, бедра и горло. — Я должен наказать тебя за ложь. Адам достал из маленького ящичка продолговатый предмет и показал его Кенни. Тот замер, как замирает в испуге животное. Гвоздь. — Это — плаг для хороших мальчиков, — объяснил Адам. — Безопаснее него нет ничего на свете, потому что он сделан из хирургической стали и не имеет острого наконечника. Но ты плохой мальчик, не так ли, Кей? Когда ему в ладонь перекочевал новый гвоздь, Кенни сразу взвыл. Он орал просто так, забыв уже и про свое стоп-слово, и про то, что они больше не в каменных джунглях Чикаго. Адам влепил ему несколько отрезвляющих пощечин; пока это сработало. — Это я в тебя запихаю, если ты не заткнешься. Со смазкой, конечно, но тебе это не сильно поможет. Он сунул внушительный винтовой гвоздь диаметром в полдюйма прямо Кенни под нос, наслаждаясь выражением чистого ужаса на его лице. — Так что, ты будешь меня слушаться? Кенни всхлипнул и кивнул. *** Этого было недостаточно. Да, играть с зондом, то вставляя его до конца, покручивая вокруг оси, то полностью вынимая, было занятно, а от криков Кенни и вида его слегка растянутой уретры можно было кончить в несколько жестких движений ладонью, но это все равно не могло погасить гнев, что тлел в его сердце. Гнев хозяина, который решил, что игрушка должна принадлежать целиком и полностью только ему одному. Адам раздраженно запустил зонд в другой конец комнаты; гвоздь несколько раз звякнул, ударившись о стенку и стул, а потом обиженно укатился куда-то под шкаф. Кенни видимо, подумал, что его пытка закончена, и позволил себе упасть на белые простыни кровати. Его тело было в поту, длинные медные пряди липли к лицу, а взгляд казался затуманенным. Член Кенни съежился и устало лежал точно между выбритых яичек. Адам задумчиво взялся за крайнюю плоть и потянул на себя. Кожа хорошо и далеко оттягивалась, а Кенни снова заскулил, хотя про "красный" на этот раз даже не заикнулся. В груди Адама теперь вместе с гневом разгоралось новое желание, постепенно приобретало очертания и смысл. Он осмотрелся: в этом доме было много чего интересного, много такого, что могло бы ему пригодится. Например, нелепая деревянная досочка напротив двери, на которой было написано "Сегодня будет хороший день". Адам легко справился с веревками, привязал руки и ноги Кенни к столбикам кровати, чтобы еще больше ограничить его подвижность, потом, немного поразмыслив, снял кляп и бросил в ту же сторону, что и гвоздь. Его руки дрожали от предвкушения, когда он снимал со стены "...хороший день", потому что размытое желание вдруг стало четким. *** Кенни быстро вышел из своего ступора, когда до него начало доходить, что именно собирался сделать Адам и зачем он держал сейчас в руках несколько маленьких тонких гвоздиков и молоток. — Красный, — прошептал он. — Красный. Не надо... не надо, красный, красный... Я же... Я же... — Еще немного, потерпи еще чуть-чуть, ладно, Кей? Кто у меня хороший мальчик? На самом деле Адаму было глубоко плевать, поведется ли Кенни на его игру или нет. Пожалуй, они оба это понимали. — Т... только, — взмолился Кенни, чудовищно заикаясь, — не ур... уро... уродуй. — Не волнуйся. — Адам обнадеживающе улыбнулся. — Тебя это только приукрасит. Он оттянул крайнюю плоть, придавил ее пальцем к доске — дыхание Кенни мгновенно ускорилось, стало поверхностным и рваным, — приладил гвоздик... Одного удара было достаточно, чтобы железо вошло в дерево. Кенни заскулил громче, откинул голову назад на подушку, затрясся всем телом. Адам ударил снова, сильнее. Кенни вскрикнул, вскинулся в попытке сбросить эту доску и пнуть Адама, но веревки не позволили ему это делать. — Не надо, — плаксиво прошептал он. Его трясло. Адама тоже трясло, только от возбуждения. Когда он взялся забивать второй гвоздик, то промахнулся и заехал молотком точно по головке члена. Этого оказалось достаточно, чтобы Кенни заорал во всю глотку, а по доске, по ногам и прямо на белые простыни потекла струйка мочи. Но даже это не остановило Адама, равно как и полузадушенные крики охрипшего Кенни. Он не остановился, пока не вбил еще два гвоздика. Под конец Кенни уже почти не издавал никаких звуков — кажется, отрубился, — и Адам милостиво решил его не будить, просто быстро передернул на его прекрасное тело, на идеальный член, прибитый к дощечке. "Сегодня будет хороший день". Моча, сперма и несколько маленьких капель крови совершенно точно останутся на этой плашке навсегда. Успокоившись, Адам сходил в душ и оделся. Кенни он пока решил не трогать, только обтер его тело губкой, слегка ослабил самые злые узлы и накрыл сверху теплым одеялом. "Пусть спит и набирается сил, — подумал Адам, с фальшивой хозяйской нежностью поглаживая искусанные в кровь губы. — Это всего лишь пара гвоздиков — достанем их завтра".