Параллельные и альтернативные

В его доме живет вещь. Она досталась ему бесплатно и обходится очень дорого, но Джонни ничего не имеет против. В конце концов, он сам на это решился, сам это выбрал. Вещь зовут Майкл. Ему тридцать лет, и он прекрасен. Не идеален, но прекрасен. Майкл мягкий, его приятно трогать и обнимать, его глаза по-прежнему напоминают Джонни о море, а внутри него все еще горячо, но уже не тесно. Единственное, что портит Майкла — это нелепые ужимки, которые он не в силах сдержать, и его непокорность, категорический отказ принять свою новую реальность. И не важно, сколько раз Джонни словом и делом показывает, почему эту реальность принять просто необходимо, Майкл продолжает сопротивляться. Продолжает умолять. Продолжает говорить «нет». Иногда Джонни думает о том, что в теории мог бы сделать Майкла податливым и послушным, улыбчивым и открытым, но всегда отказывается от этой идеи. Несколько раз, еще до того, как в доме поселился Майкл, Джонни пробовал сделать своим гостям лоботомию, и всегда это оканчивалось катастрофической неудачей. Джонни готов простить Майклу все недостатки. «Никогда не умирай. Ты мой. Ты моя вещь в моем доме, — думает про себя Джонни, наблюдая за беспокойно спящим на роскошной постели Майклом. — И я правда люблю тебя». *** Чтобы дать Майклу привыкнуть к их совместной жизни, Джонни устанавливает четкий распорядок дня, расписывая все мелочи, даже самые незначительные. Например, он не просто пишет «чтение Достоевского вслух», но записывает название книги (на этой неделе будет «Идиот»), издателя, год издания, точное количество страниц в книге целиком и в куске, который предназначен для прочтения. Каждый вечер Джонни пишет подробные распорядки дня и каждое утро сразу после пробуждения зачитывает их Майклу. Особенно ему нравится читать ту часть, где после исчерпывающего описания банных процедур Джонни не менее детально описывает секс. Майкл чуть поворачивает голову влево, подальше от Джонни, и морщится. Если бы он мог, то, наверное, с головой укрылся бы одеялом и лег в защитную позу эмбриона или что-то вроде того. Но Майкл не может. Легкий, почти незаметный поворот головы, гримасы и разговоры — это все функции, которые Джонни ему оставил. — Будь ты проклят, — шепчет Майкл. Кажется, будто он вот-вот расплачется и сдерживается из последних сил. Джонни не может сдержать улыбки. Ниже шеи Майкл всего лишь кукла, которая полагается на благосклонность своего хозяина. Игрушка, которой можно вертеть как угодно и когда угодно. Майкл — вещь, которая живет в его доме. И они оба это знают. *** Джонни выносит ведро с использованными одноразовыми трусами и испачканными салфетками, возвращает на место таз для воды, мочалку и гель для душа с запахом морской соли, берет с соседней полки презерватив и гипоаллергенную смазку. — Пожалуйста, — бормочет, почти шепчет Майкл. — Хотя бы сегодня, пожалуйста... Но Джонни его не слушает. Он с легкостью задирает бесполезные мягкие ноги и крепит их с помощью длинных кожаных ремней к специальным пазам в изголовье кровати, сделанным специально для Майкла. Джонни осторожно размазывает смазку по идеально чистому — он всегда делал его идеально чистым — анусу. Майкл дергается, но с запозданием, потому что на самом деле не может чувствовать этого прикосновения, не может ощущать ничего, что происходит с его телом ниже шеи. — Не надо, — умоляет Майкл, но Джонни уже нависает над ним и вставляет свой член в анус, который не оказывает абсолютно никакого сопротивления. Джонни стонет. Он получает удовольствие за них обоих, прижимаясь к Майклу, все его тело горит и ломит от наслаждения из-за простого прикосновения к горячей коже, из-за того, как вечно мягкий пенис Майкла чуть ощутимо давит Джонни на живот, из-за мягкости Майкла что снаружи, что внутри. Когда часы на запястье предупреждающе вибрируют, Джонни ускоряется, почти жестоко толкаясь внутрь Майкла. Тот что-то бормочет себе под нос и жалобно поскуливает, но затихает, когда Джонни кончает и, наконец, выходит из него. Дрожащей рукой он сдергивает с себя презерватив, и вот уже через несколько секунд капли спермы оказываются на лице, груди и животе Майкла. Он снова корчится. С высоты еще не отпустившего его оргазма Джонни кажется, что в этом даже есть что-то милое. — Скажи, ты меня любишь? — спрашивает он, задумчиво размазывая сперму по груди Майкла. В его глазах цвета бездонного моря отчетливо читается «нет», но произнести эту мысль вслух он явно не решается. Боится. «Ну и пусть». — Это не важно. Важно только, что я люблю тебя. — Джонни улыбается и наклоняется вперед, чтобы снова прижаться к его телу и прошептать на самое ухо: — Даже если ты просто вещь, которая живет в моем доме. Майкл плачет.