Семья

Энакин провалился в медитацию мгновенно, а сам Оби-Ван медитировал с огромным трудом. Сила не хотела успокаивать его, не хотела просто позволять слушать свое течение. Каждая мелочь выбивала его из сосредоточения, будто юнлинга. Он пытался, тем не менее. И пытался. И все еще пытался. Когда-то между этими попытками в комнату пришла врач, посмотрела на сидящего на полу Энакина, на Оби-Вана и хмыкнула: — Ну да что бы папаша ни делал, только бы не истерил. Передайте ему, пожалуйста, что все с его женой хорошо, роды проходят в штатном режиме, часов пять еще, наверное, придется подождать. Двойня, сами понимаете. Оби-Ван ошарашенно кивнул, поблагодарил врача. Двойня, у Энакина и Падме. Хотелось улыбаться. Все хорошо, двое детей у его… брата, наверное? Что уж тут теперь. А его другой брат жив. Коди жив. И его остальные братья… Сидеть оказалось невозможно, Оби-Ван вскочил, прошелся по комнате. Живы, живы. Потому что ситх Энакин Скайуокер два года назад не поверил Камино. А он, джедай, поверил. И все они поверили. Как было допустить подобную подлость со стороны Камино? Со стороны Сената и Республики? И ведь как-то после всего, после той базы и сгоревших кораблей на орбите, придется возвращаться на Корусант. В Орден. Выполнять миссии. По заказу Сената в том числе. Уйду с оперативной работы, решил Оби-Ван. Буду… да что угодно. Учебники писать. По тактике и стратегии для будущих поколений, чтобы не лажали так ужасно, как мы в первый год войны. От необходимости подчиняться этому Сенату с души воротило. Он остановился у окна, посмотрел на сад. Подышал. Решил вернуться к медитации — вдруг получится на этот раз, решение-то принято, — когда в комнату вошли трое. Оби-Ван развернулся и поклонился. Родителей Падме и ее сестру он видел на голо, стоявшем на столе в кабинете Падме еще на Корусанте. — Магистр Кеноби, — воскликнул ее отец, потряс ему руку, — мы рады, что в такой день вы рядом с нашей дочерью. Огромное вам спасибо, что вы предупредили нас. Если бы не я, тоскливо подумал Оби-Ван, то этот день бы наступил сильно попозже. — С вашей дочерью все в порядке, — сказал он. Передал слова врача. Семья ее, очевидно прекрасные люди, явственно расслабились. Заняли второй диван. Оперативно развернули чайный сервиз на столике — который достали из маленькой с виду сумки. Пригласили Оби-Вана присоединиться, и он не отказался. В сторону сидящего в углу Энакина никто из них не посмотрел. Примерно четыре часа спустя Энакин зашевелился. Откинул голову назад, привалился к стене. Оби-Ван, извинившись перед Руви Наберрие, который как раз рассказывал историю из детства Падме, поднялся и подбежал к нему. — Эни? Энакин открыл глаза. Слава Силе, в них больше не было той черноты, которая его так напугала в прошлый раз. Но взгляд был странным. Острым и отрешенным одновременно. — Они родились, — Энакин просиял ярче солнца. — Вот сейчас. Люк и Лея. Оби-Ван решил не спрашивать, откуда ему это известно. Собственно, понятно и так. Только вот в Силе Энакин по-прежнему ощущался неодаренным. Обычным человеком. Тени вокруг него были лишь чуть темнее, но… Тени? В Силе Оби-Ван на мгновение увидел огромную тень вокруг Энакина, на половину неба. Внезапно полыхнувшую восходным солнцем. Аж виски заломило. Оби-Ван мотнул головой, проморгался — хотя, конечно, зрение Силы к обычному не имело отношения, но — слишком старая привычка… — Не надо в меня всматриваться, Оби, — Энакин улыбался. — Что-то я намедитировал странное. Но я все еще неодаренный, ты не волнуйся. — Скажи мне, неодаренный, как она? Семья Падме замолчала сразу же, как Энакин сказал про детей, но не шелохнулась и не повернулась в его сторону. А сейчас и вовсе замерла. Энакин поднялся на ноги, опираясь на стену. Посмотрел прямо на Солу и Джобал. И в затылок так и не развернувшегося Руви. — Устала очень, но все в порядке. С детьми тоже. Они такие… — он рассмеялся и покачал головой. — Характер там даже не мой, не знаю, чей там характер. Весело нам будет, точно вам говорю. Руви Наберрие расправил плечи и медленно обернулся к Энакину. Сейчас он, насколько понимал Оби-Ван, прямо нарушал закон об изоляции опальных, но его это явно не волновало. — Семья Наберри будет ходатайствовать перед Ее величеством, чтобы детей нашей дочери передали нам на воспитание. Энакин побелел. — Это против ваших же законов. — Ты — ситх, — отрезал Руви Наберрие. — Ты только что сказал, что почувствовал рождение детей! Как уж ты обманул Орден, я не знаю… — Он никого не обманул, — вмешался Оби-Ван. — Я присутствовал при ритуале… И я подтверждаю: сейчас Энакин Скайуокер — не ситх. Он что-то совсем другое, не то, что Орден понимает под этим термином. С другой стороны, тем ситхом он никогда и не был. — Я подам петицию в Орден Джедаев, — заявил Руви. — Пусть они разбираются. Энакин закусил губу и распрямился. Спокойствие и радость уходили из него, исчезали, и Оби-Вану было физически нестерпимо на это смотреть. — Если дело дойдет до Ордена… — начал Энакин. — Папа, нет, — встала Сола. — Нет, я против. Я категорически против. — Сола? — развернулся к ней Руви. — Ты же… — Ты слепой? Он ее любит, нашу Падме. А она за ним пошла в опалу. Я думала, мы же все думали, это морок какой-то, но это не морок. Мама! Ну скажи, ты же видела то же, что и я! Джобал вздохнула. — Сядь, Руви. Давайте все сядем… Руви Наберрие тяжело опустился на диван. Сола мотнула головой и сложила руки на груди. — Я буду драться за моих детей, — произнес Энакин холодно, тоже оставшись стоять. — С кем угодно. Можете считать это предупреждением. — Опасный мальчик, — сказала Джобал. — Против Набу ты не выстоишь. — Хотите проверить? — прищурился он. Пару мгновений они мерялись взглядами, а потом Джобал усмехнулась. — Хорошо. Согласна. Тебе не придется. Оби-Ван ухватился за диван — так его захлестнуло облегчением. И он только мгновением спустя понял, что готов был встать с Энакином против Набу и против Ордена. Да хоть против Сената с Республикой. Неважно. За его любовь, за его детей. За свою семью. — Но если Падме решит… — Все будет так, как решит Падме, — прервал ее Энакин. — В любом случае. Она же Наберри. — Умный мальчик, — хмыкнула Джобал. — Сразу понял расстановку сил. Сола шумно выдохнула и осела на диван. — Давайте хоть чаю выпьем, — попросила она. — И поговорим. Пока нас никто не видит. Падме вечно ничего не рассказывает! Энакин присел на диван рядом с ней, взял чашку. А Оби-Ван с четкой ясностью понял, что, похоже, не вернется ни на какой Корусант. И в Орден не вернется тоже. И в первый раз за, кажется, вечность, ощутил спокойствие Силы.