Гарри и Эволюция Влияния. Часть 1

Мальчик медленно приходил в себя. Кто-то прыгал на ступеньках и на лицо сыпалась пыль из ковра и старых досок лестницы над чуланом. Обычно, он старался накрыться простыней, чтобы избежать этих неприятных минут отплёвывания от пыли по утрам. Но сегодня почему-то забыл. По ощущениям было уже довольно поздно. Света в чулане, как обычно, не было, но мальчик ощущал себя очень голодным и сильно хотелось в туалет. Все тело болело, в голове стучало, а на сердце было неспокойно. Он сполз с кровати и подергал дверь чулана. На удивление она была не заперта. В доме было тихо. Видимо, прыжки по лестнице, которые его разбудили — это родственники уходили. Весь дом заливал яркий полуденный свет. Пока мальчик ковылял к ванной комнате, напольные часы пробили час. Каждый удар отдавался в черепной коробке. В ванной он плескался полчаса. Пока голова не перестала гудеть, а тело разваливаться на части. Гарри ощущал себя странно. Все казалось другим, немного чужим, маленьким, и не на своих местах. Он открыл дверцу холодильника и поймал себя на мысли, что еще никогда не чувствовал себя так свободно, чтобы без оглядки брать продукты родственников. Гарри завис, анализируя свои ощущения. Мальчик не знал названия этим чувствам, но предполагал, что так чувствуют себя взрослые. Он хотел, и он брал еду. И ему не нужно разрешение, он сам за себя в ответе. Мальчик поел, раздумывая о своих дальнейших планах. Наевшись, он заметил, что в очках ему некомфортно. Сняв их, он отметил, что теперь видит лучше. Нужно будет искать новые очки. Гарри устало потер лицо и почувствовал, что знакомый до боли шрам-молния на лбу воспалился. Отняв руку ото лба, мальчик увидел кровь на пальцах. Как он не заметил этого раньше в ванной — загадка. Рану нужно было обработать, чем он и занялся. Как обрабатывать раны, к своему глубокому сожалению, Гарри уже знал. После непривычно сытного завтрака Гарри клонило в сон, и он не видел причин этим не заняться. Перед сном он не устанавливал контакт с этим своим зверем, но это не помешало странному видению прийти к нему. Ему снилась история о маленьком мальчике Томе, семи лет, который жил в приюте. Весь сон он ощущал себя злым и хитрым зверем, а других людей возможностями или опасностями. Он знал, что нужно было опасаться воспитателей, но также знал, как себя вести если ему было от них что-то нужно. Старая и жестокая миссис МакГваер, воспитательница с жесткими принципами, любила хороших мальчиков, поэтому при ней он никогда не дрался, показал себя старательным и готовым угодить. Сторож-алкоголик дядя Сэм вообще не обращал внимания на внешний мир, но у него было удобно прятаться от старших мальчишек. Директор, мистер Сторфорд, появлялся в приюте редко. И молоденькие воспитанницы всегда суетливо прихорашивались перед его приходом. Он казался им завидным мужем, но маленький Том совсем не понимал их устремлений и слепоты. Он воспринимал директора как другого опасного и хитрого зверя. И охотился этот зверь на деньги. Ребята с детства работали на местных фабриках. Девочки чинили и шили одежду, стирали и готовили на весь приют. Сам Том с пятилетнего возраста помогал старшим чинить велосипеды и машины. В прошлом месяце, его старший друг Филипп начал учить его вести счетные книги. И маленький Том старался изо всех сил. Все это Гарри понимал и осознавал, как бы на фоне тех действий, которые развивались в его сне. Он как раз пришел на занятие с Филиппом и услышал, как тот разговаривает с директором. — Ты, маленькая тварь, не посмеешь, — директор шипел достаточно громко, чтобы его было слышно за приоткрытой дверью. — Мистер Сторфорд, Вы обворовываете детей! — возмущенно воскликнул Филипп. — Это не твоего ума дело, — ответил директор. Повисло молчание. — Послушай, мальчик, давай сделаем так, — проговорил директор. — Ты держишь все свои открытия при себе, а я помогу тебе получить достойное образование. — Его голос истекал сладкой патокой. — Ну, что тебя, без рода и имени, ждет после приюта? В Лондоне, где все места давно отданы детям со связями и родителями. А я стану твоим билетом в этот мир… — Да что Вы себе позволяете! — воскликнул Филипп, а маленький Том понял, что тому конец. Он даже не стал дослушивать их разговор и, как оказалось, был прав. Через неделю Филипп отравился. У него неожиданно оказалась аллергия на цитрусовые. Его место заняла глубоко влюбленная в директора Марта. А Том понял, что с директором нужно быть осторожным. Гарри проснулся от стука входной двери. Родственники вернулись. — Ты жив, — заглянула поздороваться тетя, — тогда вылезай и готовь ужин. Дверь захлопнулась. И жизнь Гарри потекла своим чередом. Родственники как обычно никак не прокомментировали произошедшее. У Дадли скорее всего отобрали его игрушку, потому что он больше не использовал ее на кузене. Целый месяц его почти не трогали, наверное, боялись, что помрет. Гарри наслаждался своей новой относительной свободой и полностью погрузился в мир снов. У мальчика Тома была невероятно тяжелая, но очень интересная жизнь. Гарри нравилось, насколько сильной личностью был Том, несмотря на его одинаковый с Гарри возраст. Тот был всегда себе на уме, умело манипулировал сверстниками и разумно опасался старших. Единственное, что не нравилось Гарри это чувство страха и злости, которые почти постоянно горели в парне. Он был как туго натянутая струна, всегда готовый ответить ударом на удар. Если Тома кто-то обижал или просто ему не нравился, он мог жестоко над нами подшутить. Иногда Том выбирал себе жертв на длительный промежуток времени и издевался над ними, доводя до полного нервного истощения. Мальчик любил собирать трофеи после своих шуток. И хранил он их в маленькой коробочке под кроватью. Проверяющая комнаты мадам странно не замечала трофеев Тома, обходя место их хранения стороной, будто оно было заколдовано. Видения с особо изощренными шутками Тома Гарри воспринимались, как кошмары. Но что стало настоящим шоком и открытием для Гарри — это странности Тома. Тот мог двигать предметы, зажигать свечи взглядом и разговаривать со змеями. А если Том очень сильно злился, он становился нечеловечески сильным. Также на нем все очень быстро заживало. Это было очень кстати, так как за странности того частенько избивали старшие и более сильные соперники. И трудолюбивый Том с каждым месяцем уменьшал их количество путем хитрых интриг или колдовской силы. Гарри находил много общего между собой и этим мальчиком Томом и неожиданно для себя стал воспринимать его как друга, которого у него никогда не было. Как пример и наставника. Тома никто не мог обидеть безнаказанно! Он не понимал откуда у него появилась эта нежданная связь, но был очень рад ей. Иногда, выполняя скучную работу по дому, но представлял, как разговаривает с Томом. Том был интересным собеседником. С Гарри он не притворялся и был абсолютно честен. Парень смешно шутил и комментировал все приказания тети и дяди. Гарри мог начать ни с того ни с сего хихикать, и родственники стали подозревать, что ребенок тронулся умом от «шоковой терапии». Пинки и тумаки продолжали сыпаться на него, но серьезно его больше никто не избивал. Это послабление и чувство ответственности за свою собственную жизнь положительно сказались на успеваемости Гарри в школе. Он начал с интересом изучать предметы и, также, работать над своей физической подготовкой. Уроки плаванья ему особенно полюбились, так как находясь под водой он погружался в блаженную тишину, отдаляясь от назойливых, благополучных и недалеких одноклассников. Так прошел почти год. Гарри заметил, что с опытом, полученным из снов Тома, и улучшенными навыками бега, избегать глупого и предсказуемого кузена довольно легко. Также у Гарри почти зажил его шрам на лбу. Он стал не жирной белой рытвиной на лбу, а едва заметным розоватым зигзагом. Два раза Дадли зажимал его с дружками в переулке, издевался и лупил. И странно, но знакомая ярость не прорывалась. Как будто такие детские опасности, как тумаки от кузена, Гариным сознанием больше не воспринимались как серьезные опасности. Особенно, когда он увидел еще пару смертей в приюте Тома. Гарри уже понял, что история Тома разворачивалась в другом времени, и тогда цена детской жизни была намного ниже. Следующее событие, которое кардинально поменяло Гаррину жизнь, произошло незадолго до восьмого дня рождения Дадли. Родственники решили сделать кузену подарок в честь окончания школьного семестра и отвезти его в зоопарк. Соседка, которая обычно присматривала за Гарри заболела, и они решили взять Гарри с собой. Видимо, все люди в городе, решили посетить зоопарк в этот день. Толпа детей просто оглушала. Когда бежавший впереди родителей Дадли оторвался, а Гарри, непонятно зачем, догнал его, они с разным выражением лиц застыли перед витриной с огромной змеей. Невероятных размеров питон лениво пробовал воздух языком. Глупый Дадли начал лупить по стеклу раскрытой ладонью. Вибрации воздуха потревожили змею, и та перевела утомленный взгляд на Дадлину ладонь. — Глупая жирная обезьяна, — прокомментировал питон и разочарованно отвернулся. Гарина челюсть упала. И если бы не увиденное в снах Тома, он бы, наверное, совсем ничего не понял. — Говорящая змея, — подобрав челюсть и неожиданно для себя прошипел Гарри. Питон резко развернулся и Гарри с Дадли отпрянули от стекла. Опыт снов Тома не подготовил его к страшному зрелищу заинтересованной хищной змеи. — Говорящая ребенок обезьяна, — прошипела змея. Питон говорил покачиваясь, и зрелище было не из приятных. Гарри оглянулся вокруг, чтобы проверить смотрит ли на них кто-то еще. В террариуме вообще было немного людей, а те кто был, рассматривали жующую мух ящерицу в боксе на противоположной стене. — Ты меня понимаешь? Ты всех людей понимаешь? — Ты первый, — проговорил питон. — Я всю жизнь прожил в этой стеклянной коробке. Сюда говорящие не заходили. Гарри пронзило сочувствием к питону. Он тоже часто чувствовал себя в клетке. Гнев к этим стеклянным клеткам их жизни переполнил Гарри, растекся мурашками по коже и вылился во внешний мир. Гарины колени ослабли, и он ухватился за поручень возле исчезнувшего стекла. Дадли, который все это время прижимался лбом к стеклу, заинтересованно наблюдая за странным поведением питона, ввалился внутрь и плюхнулся в небольшую лужу на дне бокса. Питон, почувствовав ветер свободы и множество интересных запахов, не обратил на него ни малейшего внимания, и пополз наружу. По закону подлости, как раз этот момент выбрали родители Дадли, чтобы подбежать и увидеть, как огромная змея ползет мимо их любимого отпрыска. Дадли очнулся от шока и, наставив палец на кузена, заорал: — Это все он! Дядя Вернон знакомо схватил его за шею, а Гарри понял, что сейчас его будут бить. И опыт беспризорника Тома подсказал, что ему делать — тикать. Пробиваясь через толпы детей и их родителей, бездумно пялящихся на таких же, бездумно сидящих в своих клетках животных Гарри, успешно отрывался от дяди. И в голове его билась только одна мысль: «Что дальше?» Мальчик бежал и бежал, пока не кончилось дыхание. На пустыре за городом, который Дурсли часто проезжали на машине, направляясь в большой супермаркет за продуктами, Гарри без сил упал в высокую, колючую траву. В голове была абсолютная пустота и Гарри просто смотрел на проплывающие в небе облака. Когда земля остудила разгоряченное тело, Гарри перевернулся, встал и пошел. В движении думалось легче. Гарри понимал, что это важный момент в его жизни. Сейчас он мог бы сбежать и стать беспризорником. Очень сомнительно, что Дурсли стали бы его искать. А еще Гарри сегодня понял, что он скорее всего такой же как Том. Он не знал, как это называется, но стоило попробовать двигать предметы и зажигать свечи, как получалось у мальчика из снов. Мальчик попробовал представить каково бы это было – жить на улице, вдали от родственников и всего знакомого. Попробовал и не смог. Сама мысль заставляла все внутри съёжиться от страха. Мальчик понял, он не сможет, он не такой храбрый и сильный, как Том. Но сны o Томе не прошли даром. Гарри собирался провернуть маленькую, первую в своей жизни, комбинацию. Недавно, на занятиях в школе, им всем раздали телефон службы социальной опеки. По дороге домой он остановился у телефона-автомата и совершил анонимный звонок по тому самому телефону, говоря, что он видел плохое обращение с ребенком по адресу дом номер четыре по Тисовой улице. Гарри был не уверен, насколько взрослый голос у него получился, но надеялся, что на его жалобу обратят внимание. И все получилось даже лучше, чем Гарри мог представить. Он вернулся домой, когда дядя Вернон уже принял на грудь для успокоения нервов. И это, естественно, его не успокоило. Когда к ним приехал инспектор из органов опеки, тот как раз тащил Гарри с подбитым глазом и разбитой губой в чулан. Почему тетя в это время открыла дверь, ему было непонятно. Но инспектор застал живописную картину. Надо сказать, что на Гарри всегда все заживало очень быстро, поэтому рассчитывать силу дядя необходимым не считал. Вечер Гарри закончился в больнице, а не на полу в чулане. А вечер дяди Вернона в тюрьме, так как тот искренне не понимал в чем не прав и с правоохранительными органами громко и упорно спорил. После всей этой истории, жизнь Гарри изменилась. Родственники его больше не избивали. Пинать, кричать и унижать не перестали, но и с побоями в чулане он больше не валялся. Гарри переселили в комнату, где хранились старые, поломанные игрушки Дадли. Чулан, как оказалось, был неподходящим местом для жизни ребёнка. А подслушав разговор родственников с социальными службами, Гарри узнал, что они получают деньги на его содержание. И не было такого препятствия, которое дядя Вернон не мог бы преодолеть на пути к деньгам. Даже если для этого ему пришлось бы перестать использовать свою любимую игрушку для снятия стресса после работы.