Гарри и Эволюция Влияния. Часть 1

В себя Гарри приходил долго. Голова болела, тело онемело, и он его почти не чувствовал. Все лицо стянуло от крови и рвотных масс. Гарри не представлял сколько времени он уже так пролежал. Ритуальные свечи давно погасли. Так, в полной темноте, не совсем осознавая, что делает, он выполз из-под тела несостоявшегося насильника. В этом ему значительно помог телекинез, теперь получившийся почти так же хорошо, как и у мальчика Тома из снов. Гарри упал с высокого каменного стола, больно ударившись всеми острыми углами об пол. К его великому сожалению, тело мальчика состояло исключительно из острых углов. Когда кровь опять возобновила свой бег по телу, все его конечности пронзило тысячами игл, и еще какое-то время он катался по холодному полу, подвывая от боли. Через маленькую вечность боль прошла, и мальчик перевернулся на живот. Встав на четвереньки, Гарри мужественно пополз на поиски света. Он все также, на четвереньках, преодолел каменную лестницу наверх и, с помощью все того же телекинеза, откинул крышку люка. В кухню, с плотно зашторенными шторами, он ввалился с облегчением. Ничем не примечательную комнату, в знакомых серых тонах, заливал приглушенный свет, пробивавшийся сквозь шторы. Судя по нему, на улице было позднее утро. Гарри продолжил свое путешествие по дому, стараясь не думать, как ему прилетит от Дурслей за опоздание. Ванная комната, по счастливому стечению обстоятельств, оказалась второй комнатой на его пути. Это была гостевая ванная, и, соответственно, нормальной ванны там не было. Только маленький, почти технический, душ. Счастливый Гарри ввалился в душевую кабинку, и включил теплую воду на полную. Долго-долго он приходил в себя, сидя на полу. Мальчик бездумно набирал воды в рот и сплевывал, набирал и сплевывал. Но вкус крови и рвоты не покидал. Тогда, он взял себя в руки, нашел на полочке мыло и медленно, но качественно помылся. Зубной щетки, естественно, не было, как и пасты, как и банного полотенца. Он вытерся маленьким полотенцем для рук и, как был, голый, пошел по дому в поисках одежды. Набредя на хозяйскую спальню Гарри был поражен ее непримечательностью. По его мнению, такой глубоко поехавший головой маньяк, должен был спать в гробу, как минимум. Но нет, обычная кровать на деревянной раме, комод и шкаф, бежевый ковер на полу и парочка пейзажей на стенах. Почти все поверхности в спальне были оккупированы книгами. В хозяйской ванной он нашел нераспечатанную зубную щетку, пасту и чистил свои зубы до тех пор, пока десны не закровили. В комоде отыскалось чистое белье. Оно было Гарри сильно велико и до этого его носил сумасшедший маньяк, но мальчику было наплевать. В ту самую секунду, как он расцепил зубы на шее того мужчины, что-то глубоко в его душе перевернулось. Гарри, найдя пижамные штаны на завязках и, обычную футболку, облачился в них. Можно было даже не думать так появляться на людях в светлое время суток. Поэтому он продолжил обследовать дом. Изучив кабинет, библиотеку, детскую, покрытую толстым слоем пыли, и, уже знакомую, серую гостиную, пришел к выводу, что мужчина жил один. Во всяком случае сейчас. От гостиной расходилось два коридора, оба они вели к дверям. Гарри из чистого любопытства проверил обе, и был удивлен. Одна из них вела на уже знакомую улицу Мигунов, а другая на улицу, которая была очевидно маггловской. Удобное расположение. А еще объясняет маггловскую сантехнику по последнему слову, при отсутствии телевизора, телефона или даже радио. В снах Тома мальчик видел, как выглядят типичные дома волшебников. Этот дом был подчеркнуто магловским. Выяснив все, что мог, и устав от бесцельного шатания, Гарри пошел на кухню. Заварив себе крепкий черный чай, он сел за стол - думать. Гарри был в каком-то оцепенении. Наверное, первым делом нужно уничтожить труп. Как это сделать мальчик не представлял. Хотя, как-то же волшебник предполагал уничтожить его тело. Хотя, на то он и волшебник. Закончив с чаем Гарри набрался мужества и спустился в подвал, прихватив с собой керосиновую лампу. Труп был там, где мальчик его оставил, на каменном столе. Лицо, с навечно застывшим на нем ужасом, было повернуто в сторону входа. Гарри постарался отрешиться от медленно поднимающейся паники. Первым делом он обследовал комнату. В ней было несколько сундуков. Что странно они были не заперты. Один из них был доверху заполнен книгами, многие из которых даже выглядели опасно. Во втором были различные ритуальные принадлежности. Гарри не стал их долго рассматривать - все равно ничего в этом не понимал. А третий был забит детскими вещами. Мальчик пару секунд пялился на плюшевого медведя с оторванным глазом, пытаясь понять, что же его так настораживает в этом ворохе вещей. Десять минут у него заняло что бы осознать – одежда в сундуке принадлежала разным детям: Мантия ребенка-волшебника, платье девочки и магловская маленькая футболка мальчика… Дальше он смотреть не мог. Гарри с ужасом захлопнул сундук и опять упал на четвереньки. Чай ненадолго задержался в его желудке. После увиденного он не испытывал ни малейшего сожаления о том, что совершил. Гарри прошелся по комнате еще раз и заметил, что в одежде мужчины осталась его палочка из черного дерева, с резьбой растительного орнамента по рукояти. Гарри с опаской взял ее в руку и направил в пальцы немного магии. Палочка не ощущалась так же хорошо, как мальчик помнил по снам Тома. Но и отторжения она не транслировала. Не союзник, но просто покорный инструмент. Гарри уже знал некоторые заклинания из памяти Тома. Тот был невероятно одарен и, находясь на втором курсе, уже изучал заклинания за четвертый. Гарри попробовал Люмос и у него ничего не получилось. Он попробовал еще раз, при этом направляя магию в руку. Поток яркого света его ослепил. Замечательно. Пробормотав Нокс, он проморгался и стал припоминать подсмотренные в памяти Тома заклинания. Эванеско было сложным в исполнении заклинанием, но у него совершенно отсутствовали другие идеи. Через три часа упорной практики Гарри смог убрать разлитую по полу кровь. Рука уже не работала, а потому он вернулся наверх, чтобы выпить еще чаю. Опухлость носа после истерики и рвоты спала, и он стал ощущать всю полноту запахов умершего тела. Даже учитывая, что все испражнения он убрал Эванеско. К сожалению, на само тело, чистящее не действовало. Тогда Гарри подумал, что раз теперь его сила возросла, то, наверное, он может вызывать взглядом огонь. К тому же заклинание Секо было довольно простым. Таким образом еще через два часа практики, моральных страданий, и припоминания всех известных непечатных выражений, куски тела перекочевали в камин в гостиной. За эти два часа Гарри три раза вырвало. Эванеско официально стало его любимым заклинанием. На удачу Гарри, у камина была дверца, что немного защищало от запаха. Но, по закону подлости, эта дверца была прозрачной. Дров к камину мальчик не обнаружил, но видимо они были и не нужны. Поэкспериментировав немного, Гарри понял, что это была магическая печь, в которой горело все, чего не положи. Части тела нужно было докладывать по очереди, так все вместе они не влезали, а заклинанием уменьшения Гарри воспроизвести не смог. Мальчику очень помогло, что он додумался завернуть куски в ткань. Так было немного легче справиться с очередными позывами к рвоте. Через восемь часов таких мучений все куски были в печи. А Гарри внезапно вспомнил о Дурслях. Телефона в доме не было, а потому он, отыскав ключи от дома, в закатных сумерках отправился искать телефон – автомат. Свои вещи и пару монет Гарри еще ранее нашел рядом со злополучным сундуком, наполненным детскими вещами. Зачарованная за пару сиклей сумка все еще работала. Мальчик на всякий случай выложил из нее все книги, чтобы ткань не разорвало, когда расширение пропадет. На улице моросил привычный для жителей Лондона дождь. Для Гарри в его пижамной одежде дождь и сырость ощущались с двойной силой. Большой удачей стало, что телефон отыскался быстро. - Резиденция Дурслей, Петунья у аппарата, - Гарри неожиданно покоробило от того, как знакомо звучал голос тети после всего что он пережил. Его мир перевернулся, но для всех других жизнь шла привычным путем. - Это Гарри, - хриплым голосом произнес мальчик. - Ты где шляешься, маленький паршивец? - возмущенно зашипела в трубку тетя. - Я встретил друзей своих родителей и пару дней погощу у них, - отбарабанил Гарри заранее заготовленный ответ. В трубке повисло молчание. - Чтобы к началу учебного года был дома или можешь вообще не возвращаться, - отрезала тетя и ударила телефоном о рычаг. Все правильно, если он не появится в школе, к Дурсли опять нагрянут органы опеки. Ну, эта проблема разрешилась довольно быстро. Гарри зашагал обратно к злополучному дому, избегая смотреть на случайных прохожих. Он спиной чувствовал их настороженные взгляды. Мальчик, в одежде с чужого плеча, вызывал повышенный интерес. На расстоянии пяти метров от входной двери женщина, которая до этого пристально наблюдала за ним, казалось, потеряла всякий интерес. Наверное, на доме были магглоотталкивающие чары, или чары фиделиуса. Гарри помнил, как мистер Столкер протянул ему бумажку с адресом. Да, вероятнее всего и то, и другое. О Фиделиусе Гарри тоже узнал от Тома. Если этот мерзкий тип был хранителем, то возможно, что в дом больше никто не нагрянет. С порога его буквально сбил с ног мерзкий запах паленого мяса, особенно ощутимый после свежего вечернего воздуха. Гарри открыл все окна в доме, понадеявшись, что так дышать станет легче. Мальчик устроился спать в гостиной. Лежать на кровати, где когда-то спало чудовище по имени мистер Столкер было тяжелее, чем лежать в комнате, где медленно тлели его кости. Так ничего и не съев за целый день Гарри провалился в полусонное беспамятство. Этой ночью мальчик вернулся в уже привычную атмосферу Хогвартса. И после всего произошедшего это принесло облегчение. Мальчик до дрожи боялся, что всю жизнь его будут преследовать кошмары о сегодняшнем дне. Поэтому, даже дрязги и невзгоды холодного подземелья Слизерина, не могли испортить его радости от возвращения к чему-то столь знакомому, хотя бы в снах. Том подходил к завершению второго курса. Новости о подступающей все ближе и ближе войне, беспокоили мальчика. У него не было защищенного магией дома, как у остальных. Но Том верил, что выживет. Он всегда выживал.