Блекфур

      Дверь отворяется и за ней оказывается молодой парнишка. Его зрачки судорожно бегают по всему глазу от испуга и волнения, свисающие до плеч, русые волосы сильно взъерошены, а рука сжимает испачканный чей-то кровью меч. —Цел, хвала хранителю, — с облегчением выдохнул.       Он настежь распахнул тяжелую железную дверь и положил руку на плечо второму мальчику. —Что случилось? — испуганно, едва разборчиво промычал тот в ответ. —Тихо, слушай внимательно, — лицо паренька стало гораздо серьезнее, — Сейчас ты побежишь к южной башне и спустишься там в подвал. Затем жди меня, а если не вернусь, постарайся сам открыть дверь и проходи дальше, пока не выйдешь на улицу. Понял?       Он ещё больше запыхался, с трудом выдавив из себя слова, и сжал уголки губ в ожидании ответа. —Д..да, но тут же эти люди, — сделал короткую паузу, — Что случилось, где Хранители и… Пан? —Не знаю, не сейчас. По пути к башне никого не должно быть. Если нарвешься, то сразу прячься и не вылазь без моего прихода.       Позади них слышны звуки борьбы и громкий удар валяющихся на каменный пол доспехов. Варвонд посмотрел за спину своего спасителя и вновь увидел приближающуюся девочку, что на пару с одним из культистов, убила задержавшего её рыцаря. —Позади тебя! — крикнул Варвонд, показывая пальцем. —Твою мать! — парниша успел обернуться и отбить занесенную над ним руку с кинжалом.       К его удивлению, классическое парирование почти не оказало никакого эффекта на нападавшую. Её лицо так и продолжило держать безумную, хищную улыбку, несмотря на воткнувшийся в грудь клинок. Девушка пыталась ударить парня, все больше наваливаясь на него. —Беги, сейчас же! — крикнул он, отходя назад, дабы не нарваться на удар.       Варвонд послушал, быстро нырнув в проем, ловко минуя борющихся.       В страхе мальчик побежал по правому коридору, где пока что не было людей. Он лишь раз бросил взгляд назад и увидел как двоица скрылась за железной дверью. Варвонд понимал куда нужно идти, однако к башне он направился не сразу, покинув крепостную стену через маленькую дверь.       Проходя вдоль деревянных зданий, прячась за бочками, углами и выбитыми дверьми, замирая, лишь стоит малейшему скрипу зазвучать неподалеку, мальчик почти добрался до священного для местных жителей места. Под надрывающий уши, пронзительный волчий вой, доносящийся будто бы из головы услышавшего, он подошёл к, красиво украшенному серебряными узорами, железному забору, за которым находился небольшой сад и стена из ровно обрезанного, полного красных и чёрных ягод кустарника. Зная нужный проем в ветвях, мальчик пролез через заросли и оказался в необычайно красивой роще.        Землю вокруг устилали опавшие золотистые листья, покрывая все мягким, шуршащим ковром. В самом центре рощи уже много столетий росло большое витиеватое древо с, закрывающей собой небо, желтой кроной. Прямо под ним мальчика ждал белошёрстый Хранитель, на первый взгляд напоминавший волка. Недалеко от широкого, плоского камня на котором тот сидел, располагался ещё один постамент, на сей раз пустующий. —Хранитель! — крикнул мальчик, подбежав к зверю, — На нас напали, они, они убивают рыцарей и придворных. Там Сэмюэль и… какая-то девочка.       Зверь смотрел на Варвонда суровым, но кажущимся сильно уставшим взглядом. Пёс медленно встал с камня и шагнул прямо к мальчику. —Должен был ты давно уйти из Воллицы, — от него послышался пробирающий до мурашек, приятный баритон, хоть пасть и была закрыта, — Разве Сэмюэль не говорил этого? —Но как же я уйду, что будет с вами, с Паном и Великим Волком? — непонимающе возразил мальчик, чувствуя, проходящую по спине, холодную дрожь. —Хаос вернулся из тысячелетнего забвения, разгораясь в сердцах великана потомков, — звучащие, подобно низкому пению, слова прерывались болезненными судорогами, редко проходившими вдоль всего тела Хранителя, на мгновение зажигая его шерсть голубыми языками пламени, — Варвонд, если ты погибнешь здесь, никто не отвратит его приход.       Зверь медленно развернулся, направившись к стволу старого древа. Мальчик же оставался стоять на прежнем месте, постепенно осмысливая сказанное. —Я? — вдруг растеряно спросил, — Я же даже не взрослый, и не рыцарь. Мой отец, Пан, он же был благословлен Вел... —Подойди ко мне, — послышалось от зверя, прервав слова и даже мысли Варвонда, — Ни Блекфур, ни брат мой - не желали слышать предостережений. Поэтому, я столь рано начал обучать тебя, но так и не хватило сил моих закончить.       Варвонд умолк и покорно подбежал к Псу, встав рядом с ним.       Глаза Хранителя загорелись мягким лазурным свечением, а шерсть покрылась стойким пламенем, в точности обводящим каждый волосок. Спустя мгновение, оно двинулось в сторону и отделилось от заклинателя, образовав полупрозрачный силуэт. Мальчик изумленно наблюдал за происходящим, будто видел это впервые. Он никогда не переставал восторгаться сотворяемой Хранителем магией, да и не хотел этого. Огненный силуэт приблизился к Варвонду и стоило его руке коснуться, совсем не кажущихся жгучими, языков пламени, силуэт растворился в его теле, разжигая глаза мальчика тёплым, но уже оранжевым свечением.       В этот момент, тянущая боль пронзила каждый миллиметр его тела. Кровь будто бы вскипела в венах, заставив того упасть на колени и согнуться. Легкие не могли сделать ни малейшего вдоха, все настойчивее требуя хоть один глоток воздуха, в то время как мышцы натягивались подобно струнам, сводя и кривя всё тело. Скуля и зарываясь в землю пальцами, он мужественно терпел это испытание, зная, что неподготовленная человеческая плоть не была готова ощутить на себе и толику силы Великого Пса. —Времени становится все меньше, помоги же мне, — произнёс Хранитель, пронзительно смотря на цвет глаз, поднимающегося с колен ученика, все чаще содрогаясь и покрываясь пробегающими голубыми вспышками. —Да... — послушался мальчик.       Вновь поняв что нужно делать, Варвонд прикладывает дрожащую руку к дереву и медленно произносит фразу на чуждом для человека, Зевринском языке:"Ог'Жар". Эти, будто бы хорошо знакомые, слова сами пришли в голову и были произнесены так, словно Варвонд всегда знал что и как нужно будет произнести.       Кончики его пальцев закололи сотней маленьких игл, а кожа огрубела, став подобно крокодильей. И когда ладонь почувствовала нарастающее в ней тепло, кора древа ярко вспыхнула, стремительно передав огонь по всему стволу, обнажая полость внутри себя.       Вскоре, пламя потухло. Пёс, что наблюдал за происходящим, не дал огню пройти дальше середины, остановив его своей волей. —Это... — изумленно смотрит на предмет, что древо хранило в себе все эти годы. —Символ союза, заключенного людьми с наследниками живого пламени, — спокойно произнёс пес, - Теперь он твой, Блекфур.       Варвонд протянул дрожащую от волнения ладонь вглубь ствола, касаясь пальцами металлической рукояти. Почувствовав едва уловимую вибрацию, его рука дернулась назад. В этот момент меч излучил слабый свет, а на его клинке проявилась яркая надпись "Энри'Аур'Ридил". —Что это означает? — спросил мальчик, всё ещё не решаясь достать, будто бы тянущийся к нему меч. —Кованая самим светом, надпись гласит: "Сущность Двух Начал", - ответил Великий Пёс.       Мальчик не мог налюбоваться красотой рисунка, и если бы не, слышимый внутри головы, голос зверя, не запомнил бы и половины сказанного. —Причудливо звучащий, даже для Хранителей, это монотонный, но очень плавный язык, на котором однажды говорили драконы, — после недолгой паузы продолжил, — Достойнейший, Дра’Фенри’р, решит какой исход война древнейших примет, а меч будет ему инструментом и знамением врагам его. Такова воля нашего отца и создателя, того, кто возвышается над скалами и чья тень закрывает горизонт.       Неподалёку послышались звуки борьбы, а затем последовал грохот падающих на землю лат. Пёс мгновенно отреагировал на появившихся за стеной тихим рыком. Ощетинив огненную шерсть, он выпустил два силуэта, что подобно бешеным волкам ринулись сквозь заросли. Варвонд в свою очередь, осознавая что не стоит больше медлить, ухватился за рукоять и принялся изо всех сил тянуть на себя реликвию. Не сразу, но вскоре та поддалась и покинула своё древесное ложе, позволяя мальчику взглянуть на себя во всей красе.       Навершие меча небольшое, оно ненамного шире рукояти и похоже на квадрат с сильно скругленными углами. Сама же рукоять длинная, настолько, что позволит взрослому человеку взять её двумя руками, слегка упираясь в расширительное кольцо по центру, что разграничивает собой одноручный и двуручный хват. Рукоять полностью стальная и очень холодная, но начинает быстро нагреваться от прикосновений Варвонда, будто подстраиваясь под нового хозяина.       Прямая, не слишком длинная гарда в свою очередь приподнята вверх, лежа в градусах шестидесяти от обмотанного старой тканью клинка, уже ставшей его частью. Обмотка заканчивается на середине, оголяя, идущий далее, поблескивающий клинок, и занимающий две его трети дол.       Меч выкован из сияющей стали, не просто отражающей, а словно усиливающей падающий на неё свет, преломляя его подобно бриллианту. От этого, каждый пробившийся в рощу лучик, попавший на клинок, заставляет его слегка светиться. Несмотря на кажущийся вес, Варвонд уверенно держит его в одной руке, продолжая неотрывно любоваться радужными бликами. —Ступай, и может когда нибудь мы вновь встретимся, — заговорил пёс, убедившись, что опасность миновала.       Мальчик посмотрел на него, опустив меч вниз. Его глаза наполнились печалью и кажется вот-вот проронят слезы. Тогда Пёс медленно подошёл к Варвонду и дал обнять себя. Ему самому было тяжело расставаться со своим единственным учеником. —Но я ведь просто мальчик, я же... — Варвонд был слишком растерян и напуган, чтобы даже представить себе лежащий впереди путь. Он не понимал уверенности Великого Пса, даже отдаленно не ставя себя на уровень Волчих оруженосцев, и тем более его рыцарей, — Просто человек... —Ошибаешься, Варвонд. Я взрастил в тебе то, чего так боялся мой брат, — его голос стал очень мягким и спокойным, — Чары жизни чужды людям, они противоречат их природе, и Хранители всегда брали на себя бремя подавлять тех, кто от рождения коснулся их.       Варвонд не осмеливался прервать речь Хранителя, сопоставляя сказанное с наказаниями, следовавшими за общение с Великим Псом, что ранее казались ему бессмысленными, жестокими и глупыми. Он и сейчас не мог до конца осознать этого, молча слушая учителя, чьи слова словно уводят его от произошедшего сегодня ужаса. —Но для Дра’Фенри’ра Отец-и-Создатель сделал исключение, наградив особой благодатью, —продолжал Хранитель, совсем перестав покрываться огненными вспышками, — Окрепнув, ты поймешь что даже самые страшные раны не заставят жизнь покинуть твоё тело.       Слушая, мальчик вспоминал. Он и вправду приходил в себя гораздо быстрее своих ровесников и даже Сэмюэля. Порезы, ссадины и ушибы, даже переломы заживали так быстро, что он вовсе забывал о них уже на следующий день. —Только сердце и разум не способны исцелиться от увечий, ты должен помнить это, — произнося важные слова, голос Хранителя резко огрубел, заостряя внимание молодого слушателя, — Твоя благодать настолько сильна, что даже самые своенравные хранители будут являться тебе, дабы направить на верный путь и подарить знания. Не бойся их и никогда не избегай встречи.       Глаза Пса слегка оживились, бесконтрольно бегая в глазницах. После небольшой паузы, он закончил речь словами:"Не дай людям вновь обрести своего оскверненного бога, и принести хаос его кошмарно-мертвого бытия. Это единственное, о чем я осмелюсь просить тебя". —Я не допущу его возвращения, обещаю, — сказал, всё таки начавший тихо плакать, мальчик. —Ступай, Хранители всегда будут ждать тебя.       Варвонд ещё крепче обнял Великого Пса, а затем сделал шаг назад, решившись наконец уйти.       На долгие годы он покинул рощу. Часто шмыгая носом, утирая слезы рукавом своей рубахи, Варвонд добежал до подвала южной башни. Мальчик попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Тогда Варвонд начал бить по ней плечом в попытке выломать хлипкие петли, дрожащие от малейшего толчка.       Каждый удар отдается в его голове грохотом и звоном металла, раз, два, на третий он ударил о дверь с такой силой, что наконец выбил её. Едва ли не сразу, последовал очень сильный толчок, уходящий в затылок глухой, тупой болью, от чего Варвонд медленно открыл покрасневшие из-за слез глаза.

***

      Охотник не сразу понял что происходит вокруг, когда повозка в очередной раз грубо переехала яму на дороге. Он смотрел на утреннее небо, периодически цепляясь взглядом за кроны проезжаемых деревьев. Ткань, которой был накрыт Варвонд, сползла и смялась где-то у конца повозки. Несмотря на это, уставший кучер, вяло погоняющий лошадей уже много часов к ряду, до сих пор не заметил попутчика.       Охотник попытался встать, но в миг почувствовал сильную боль в спине и какое-то немыслимо сильное головокружение, сопровожденное удушившей его тошнотой, противным комом сидящей глубоко в горле. Картина в глазах плыла, будто мир облили мутным маслом, а в ушах не утихал навязчивый звон. Ему хотелось блевать, пить, сидеть и лежать одновременно. Тело ломало, а нос потек прозрачным ручейком. Варвонд слегка поерзал и положил голову на только что отмотавшийся кусок мягкой овчины, продолжая валяться дальше, не в силах пошевелиться.       Спустя пару часов повозка начала стремительно сбрасывать ход. "Ох, ептать вас дрыном, курва!" — послышалось сверху, когда лошади перешли на прогулочный шаг. Впереди, прямо посреди дороги, стоял мужчина. Сложив руки в груди, он долго ждал пока на него обратят внимание, радостно встречая кучера уверенным шагом вперед. —Честному люду, здрасьте, — сказал незнакомец довольно высоким голосом, широко улыбнувшись, когда лошади наконец остановились, — Кто такой? Куда путь держишь? Дорога опасная, не боишься на разбойников нарваться? —Я... гхм, — нервно сглотнул слюну, — В Мбылицу еду, к пану Дочину возвращаюсь. Он меня ждёть, уж поди искать будет.       Незнакомец громко и протяжно свистнул, после чего из леса вышло ещё двое человек. У одного в руке был небольшой топорик, а у другого старый фальшион, клинок которого сколот так, что даже въевшиеся в сталь вкрапления ржавчины и окислов казались незначительными по сравнению с, уже ставшим напоминать пилу, лезвием. Они подошли к повозке сзади и первый мигом запрыгнул внутрь, принявшись спешно осматривать находящееся под тканью содержимое. —Везёшь что, раз столь благородному господину сдалось искать своего кучера? — голос резко оживился, не скрывая трудность выговаривать подобные эпитеты, — Может с нами прокатишься, поможем? —Везу... — на лбу кучера выступил пот, — К турниру груз возвращаю.       Пока один из разбойников шарится внутри, второй стоит рядом, ножом отковыривая посеребрённые рамки бортов. —Ого, видать и вправду ждёт, — улыбка также скоро пропала и незнакомец достал из ножн, явно украденный у какого-то богача, одноручный меч с гравированной золотом гардой и расписным навершием, — Но ты на вопрос мой, так и не ответил.       Он выставил меч вперёд и стал медленно подходить к кучеру, ни на мгновение не прерывая зрительный контакт, подобно кошке, следящей за движением севшей рядом птицы.              Разбойник в повозке, в свою очередь, продолжает перебирать вещи, заглядывать в полные одежд сундуки и стучать по бочкам. В один момент он заметил, как откинутая вперёд ткань стала слегка приподниматься. "Че за нахер?" - сказал бандит, наклонившись проверить что скрывается под ней. И стоило ему потянуть ткань вверх, сапог Варвонда со всей силы ударил пяткой ему в челюсть. Разбойник что-то вякнул, попятился назад и свалился с телеги, сразу потеряв сознание. —Э, Зарной, ты чё, — к нему тут же наклонился напарник, бросив ковыряться в железках, — Че случилось?       Он похлопал лежащего по щеке, но реакции не последовало. Затем, второй разбойник услышал, как сверху что-то зашуршало, и повернул голову на звук. Варвонд пнул следом и его. Cпрыгнув вниз, он со всей силы ударил откинувшегося назад по лбу навершием меча, отправив того назад к Создателю. Мельком окинув взглядом лежащих на земле, охотник стал обходить "свой" транспорт. —Не понял, а ты откуда высрался? — удивлённо проскрипел отошедший в сторону разбойник, увидев произошедшее за повозкой. —Не твой кучер - не твой обоз, — тяжело ответил Варвонд и приподнял руку, показывая большим пальцем назад, — Иди нахер отсюда, без того тошно, не могу.       Последний бандит нахмурил брови, переведя острие меча на незнакомца. Он оценивающе оглядел сгорбившегося от боли мужика, устало держащего меч в слегка подрагивающих руках, чье лицо не могло скрыть изнеможения, попутно борясь со стремящимися закрыться веками. —Ты себя видел, чучело? Да мне даже напрягаться не придётся. —А? — охотник недоуменно приподнял бровь, смотря как силуэт бандита расплывается в его глазах подобно маслу на воде. —Хуй на! — начал подходить ближе, скользнув взглядом по сломанному мечу Варвонда, — Решил меня этим обломком напугать?       Разбойник продолжал уверенно приближаться, наблюдая за подкашивающимися ногами оппонента, что с большой задержкой доворачивал корпус в ответ на его шаги. —Че стоишь, в штаны наделал? — запугивая крикнул, — Я сниму с тебя эту тунику, понр...       И пока бандит распинался, кучер ударил его по затылку молоточком, что всё это время лежал у него под сидением. Парень рухнул носом в землю, похоже навсегда прекратив останавливать проезжающих мимо бедолаг. —Ох! Готов голубок. Спасибо за помощь господин… Я, правда сказать, тоже не понял откуда ты такой взялся, — улыбнулся, уже начавший успокаиваться, кучер и протянул охотнику ладонь, — Кем бушь, добр человек? —Варвонд, — пожал руку, став вдумчиво имитировать крестьянский говор — Я из милиции городка соседнего, по лесу пока брел, на змею наткнулся. До дороги кое-как доковылял и вижу, грабят. —Раз так, еще раз благодарю, давай скорей до города доброшу, а то видок у тебя… — похлопал охотника по плечу и, на мгновение смутившись, смахнул с него прилипшие ворсы овечей шерсти, — Мбылица рядом совсем, я туда путь и держу. Мигом домчим коль не будет на дороге большь оборванцев.       После согласия нового, но всё это время следовавшего вместе с ним попутчика, кучер невзначай забрал у разбойника меч и пошёл поправлять свой груз, пригласив при этом охотника сесть на козлы. Он засунул трофей куда-то меж рам повозки, поставил стоять опрокинутые бочки, закрыл ящики, накрыл наконец всё тканью, и вернулся к своему месту. "Ну, Создателя волей," - сказал тот, прежде чем хлопнула плеть и лошади двинулись вперёд.       Они доехали до небольшого городка всего за пару часов. Всю дорогу кучер расспрашивал у непутевого дружинника о его жизни, но не услышал ни слова правды, оставшись в неведении о произошедшем в Брюнкесте. Он высадил охотника у дороги, ведущей на высокий холм, на котором и стоит Мбылица. Дал ему десять митяков, а сам уехал к своему господину, пожелав при этом скорого выздоровления. "Мило", - сказал Варвонд, окинув взглядом крепостные стены города. Не увидев ничего кроме домиков и леса вокруг, разбавленных парочкой мельниц, он медленно побрел к воротам.       Прямо за ними, на встречающей гостей площади оказалось некое подобие трущоб. Бездомные, а также беженцы войны Запада с Севером, остановились здесь и кажется уже долгое время не собираются никуда уходить.       Люди совершенно разных, не слишком богатых и совсем бедных слоев общества, разбили палатки из ткани и палок с подложенными снизу настилами, разместившись по всей площади от края до края. Нагромождение "жилищ" шло почти до самой границы центральной части города, дальше которой беженцев уже разгонял местный гарнизон, не позволяя расширять трущобы.       Ступая вглубь, народу там было ещё больше чем казалось на входе. Кто-то спал, кто-то будил чтобы лечь спать; одни ругались, другие смеялись, третьи плакали, оставшиеся просто болтали. Шепоты сливались в шум, уже ничем не отличаясь от криков. Глазу было некуда уставиться, чтоб не пересечься взглядом со случайной головой. Всю эту какофонию звуков, движений, запаха пота и кто знает чего ещё, соединяла лишь одна дорога, просто кишащая непрерывно пребывающими и убывающими с неё людьми.       Ситуация вокруг бы не так сильно смутила охотника, если бы пройдя чуть дальше, он вдруг не почувствовал приторно-землистый и до удушения горелый запах лака, сопровождаемый неизменно стойким, обволакивающим горло першением. Варвонд замер на месте, заставив идущих позади поврезаться друг в друга и дружно навалиться на вдруг возникшее препятствие. "Чудовище, здесь?" - мелькнуло в голове, после чего он начал все чаще оглядываться и пристально всматриваться чуть-ли не в каждого прохожего, устойчиво игнорируя летящие в него ругательства.       По правое плечо оказался какой-то, кажущийся совершенно необъятным, городской стражник, грубо разговаривающий с лохматым, одетым в рваньё, бродягой. Подобных этому бездомному полно, а вот дружинник слишком сильно выделяется из толпы, особенно по сравнению со стоящими рядом подопечными. "Шо надо?" - громко рявкнул на, неприкрыто таращащегося, охотника. Отведя взгляд в сторону и словно не услышав обращения к себе, Варвонд предпочёл молча пойти дальше, не ввязываясь в неприятности с первых же минут пребывания в городе.       Долго блуждал он по главной улице, периодически заглядывая в переулки и другие ответвления дороги. Подметил корчму, мясника, две богато украшенные вывески бакалейщиков, торговца фруктами, тканями и даже дом цирюльника, стоящий совсем недалеко от библиотеки. Неплохой на первый взгляд город, только в голове до сих пор не укладывалось, откуда здесь мог взяться монстр и почему никто до сих пор не заметил его присутствия.       Пока охотник бродил по округе, живот его совсем опустел, начав всё чаще напоминать о себе тянущим уколом, глубоким воющим журчанием и едва ощутимым, назойливым шариком в горле. Не в силах справиться со внутренним зовом, Варвонду пришлось решать и эту проблему. Заглянув в прилично выглядящую корчму, едва ли на половину набитую местными, Варвонд смог найти никем не занятый столик с ужасно покосившейся, но всё ещё способной выдержать одного человека, скамейкой.       Шум, разговоры, одинокий менестрель у дальнего угла, в четверть силы играющий на блестящей от жира и лака лютне и пара особо оживленных столов. Любители азарта собрались вокруг игроков в Коретту, громко обсуждая выпавшие на костях комбинации, ставя на разные исходы, ругаясь и поднимаясь дабы дать, и получить, по морде. "Рука порядка крепка, конечно, с такими то дружинниками", - размышлял охотник, наблюдая как повздорившие быстро осаждаются, опасаясь последствий.       Через какое-то время к Варвонду подошла, довольно мило выглядящая, молодая женщина, как это принято - жена или дочь корчмаря. Проглядывается это по-тому, как тот периодически бросает на неё свой взгляд, следя, не пристает ли кто. Стоя за барной стойкой напротив, изрядно надоевшего за целый день, менестреля, хозяин отвечает за порядок, готовку, бочки с пенным и деньги, спрятанные в деревянные тубусы под прилавком. —Чего будете? — спрашивает женщина, улыбнувшись слегка скошенными зубами. —Мне бы чего пожирнее, — устало отвечает охотник, смотря на старательно зашитый вырез её платья. —Ржаные булочки со взбитым маслом и бобами. Есть есть ещё миндаль, можем растолочь, посыпать или так принести.       Живот Варвонда недовольно заурчал, услышав столь непривлекательное предложение. —А мясного у вас нет? — жалобным, немного наигранным голосом спросил охотник. —Нет, господин, оно у нас редко больно, да и то мигом уходит. Мясник цену ломит, хоть сам не ловит, вот муж и ловчих панских ждёт.       В один момент со стороны играющих послышались шумы и неразборчивые выкрики. Недовольный результатом перевернул скамью и всё таки заехал в глаз другому зрителю. Началась суматоха, которая однако, была быстро остановлена завопившим на всё помещение корчмарем, кажется, тоже швырнувшем чем-то в разбушевавшихся посетителей, пригрозив стражей. После короткой паузы, охотник снова посмотрел на девушку. —Понятно, сколько? — полез в суму, дабы заплатить за обед. —Девять митяков, — быстро ответила, так и не повернувшись к собеседнику.       Варвонд заметно обомлел, осознав, что кроме полученных от кучера монет, денег у него не оказалось. Он изо всех сил постарался не подавать виду и, с явно натянутой улыбкой, отдал плату за еду. —Молоко будете? — уходя добавила женщина, едва-ли слушая ответ. —Буду.       Ещё около получаса охотник слушал мужские выкрики и тихое бренчание музыканта, поглядывая на тарелки рядом сидящих посетителей, на которых в основном был хлеб, да крупы. С голодной надеждой он перебрасывал взгляд на девушку, проносящую мимо пустую, а иногда полную яств посуду, пока не получил свой долгожданный заказ. Мигом сметя не самое вкусное для человека, привыкшего питаться олениной или на худой конец мясом куропатки, блюдо, он допил слегка тёплое молоко и встал из-за стола. С трудом поправляя смятую во всех местах рубаху, Варвонд вышел из корчмы.       "И что дальше?" - подумал, стоя за забором заведения. Признаться, обед и вправду оказался сытным, даже вызвал не слабенькую отрыжку, похожую на хрип легких. Ещё немного постояв под ярким, раздражающим глаза солнцем, осознавая что делать больше нечего, Варвонд решил всё таки вернуться к городским воротам и последить за подозрительным дружинником, в этот раз, аккуратно.       Вновь дойдя до, усеянной неказистыми палатками, площади, охотник почувствовал неприятный запах и жжение. "Он ещё здесь," - тут же промелькнуло в мыслях. Варвонд тихо подошёл к потемневшей от влаги и времени стене деревянного дома, и облокотился на неё, слегка опустив голову вниз. Приподняв лишь глаза и веки, высматривая нужного стражника среди толпы, он простоял так несколько минут, пока откуда-то снизу не донёсся хрипловатый голос. —День добрый. —А? — Варвонд повернул голову направо, увидев рядом с собой замеченного ранее бродягу, — Ты мне?       Лохматый, черноволосый мужик, с такого-же цвета длинными бакенбардами, переходящими в растрёпанную грязную бороду и нависающими над губами усами, пронзительно смотрел на охотника, непрерывно перекатывая по рту что-то очень маленькое и твердое. Одежда его выглядела не менее неухоженно, состоя из совершенно разных лоскутов ткани, накиданных друг на друга слоями дабы перекрыть бесконечные дыры и разницы в длине. —Вам, чужестранец. Подкиньте монетку, день прожить, — Прозвучало настолько глухо, что охотнику пришлось слегка наклониться. —Откуда знаешь что я приезжий? — Варвонд приподнял бровь, наблюдая за методично двигающимся усами, совсем залезшими поверх губ. —Я давно тут сижу, каждого местного ещё на подъеме узнаю. А вот ты чужой, и если б не кабан этот, — кряхтя указал куда-то в толпу, где при пристальном взгляде можно заметить, выглядывающее из-за палатки, латное пузо того самого стражника, — Мимо меня-б ты не прошел. —Знаешь что о нем? Почему такой странный тип дружиной командует? — тут-же спросил Варвонд.       Бродяга помотал головой, и дал понять - бесплатно он больше ничего не скажет. По его лицу было видно, рассказать всё таки есть что, и дело вряд-ли кончится лишь одним митяком. —Ладно, держи монету, — Варвонд крепко сжимает свои последние деньги и протягивает их мужику, опустив в услужливо подставленную ладонь, — Как по ночам в городе живётся, не происходит чего странного? —Эт ты о чем? — в миг спрятал железку куда-то под одежду, — Я людей давно не граблю, не думай. —Нет, не опасно ли ночью по улице гулять?       Вопрос заставил бродягу призадуматься. Он застыл, не переставая смотреть в глаза собеседнику. Секунду погодя, бродяга поднял лохматые брови и широко улыбнулся. —Если капитан заметит, сразу в камеру тебя кинет, ещё стукнуть не забудет, — вновь тянет ладонь. —Понятно...       Не услышав ничего путного, лёгким рывком ноги, Варвонд отошёл от стены и направился к воротам, с мыслью прогуляться по окрестностям.       Дружина, в это время, в очередной раз занималась "описью" шатающихся по площади беженцев, дабы городничий всегда был в курсе масштабов его геморроя, хоть и временного. Капитан, так к бугаю обращались подчиненные, грубо опрашивал участников недавнего конфликта группки нилерийцев с местными жителями. Потасовка была вызвана колкой фразой горожанина, брошенной в сторону бегущих от войны, и едва-ли не привела к кровопролитию прямо на глазах всей ремесленной гильдии. Потому, гигант не обратил никакого внимания на очередного чужака, прошедшего в метре позади него.       Как и ожидалось, стоило Варвонду спуститься с холма, все ощущения присутствия чего-то неестественного мигом пропали. Он не был уверен в точности такого метода, ведь совсем не привык чувствовать чудовищ среди людей.

***

      Местность вокруг Мбылицы не блещет разнообразием. Три небольших деревеньки, главной достопримечательностью которых является трактир и два, на половину засеянных культурой, луга.       Окружают их опушки лесов, быстро переходящие в дремучие чащи; болото, в которое охотник так и не решился полезть, осторожно пройдя мимо; тихая извилистая река, соединяющая поселения с городом; две заброшенные избушки, одна из которых совсем не вызывает интереса, представляя собой гнилое, практически развалившееся скопление бревен. А вот другая, что находится в самой отдалённой части леса, сразу приковала к себе внимание охотника.       Варвонд несколько раз обошёл здание в попытке понять, что произошло снаружи, а главное, внутри его стен. "На когти не похоже, да и высоковато", - прошептал, касаясь пальцами рисунка из сотен мелких, рваных борозд на старом крыльце.             Входная дверь и пространство вокруг лишилось верхнего слоя древесины, словно что-то разом ободрало его, оставив тянущийся до крыши, потемневший от времени и грязи, грубый отпечаток.       Варвонд вошел внутрь, охватывая взглядом не тронутую человеком утварь. Лишь время, влага и ветер хозяйничали здесь многие годы. "Вечер добрый," - негромко сказал, обнаружив на полу одной из комнат, почерневший скелет девушки. Охотник сделал такой вывод по ткани, что когда-то представляла собой платье, а теперь похожа на старую, дряхлую и сросшуюся с полом тряпку. "Убийц уже не сыщешь, да и не похоже, что смерть твоя кого-то волновала," - продолжил Варвонд.       Подняв глаза, он заметил на стенах символы, отдаленно напоминавшие фразы Зевринского языка, но не смог разобрать и слова, как бы ни пытался. Вдобавок, охотник подметил большое количество бус из сушеных ягод и плетеных стеблей лоз, коими были увешаны все без исключения комнаты. "Тебя посчитали ведьмой, - прошептал, глядя на скелет, - Да уж, сколько раз, меня, чертом обзывали, да вилами гнали".       К большому сожалению Варвонда, кроме вывода о жизни здесь ворожейки, сказать больше было нечего. От прежнего, и без того скромного интерьера, осталась только дряхлая, развалившаяся кровать, пара лавочек и стол; кучу раз перегнившая масса в черных как тени, плетенных корзинках; не поддающиеся опознанию лохмотья и прочий валяющийся повсюду мусор.       "Прошло столько времени, и никто так и не осмелился здесь похозяйничать," - аккуратно заглянул в рассыпающиеся тумбочки, одинокий шкаф и даже погреб. Каждый предмет стоял на месте, на котором его оставила хозяйка, с годами лишь накапливая слои пыли.       "Местные до сих пор не осмеливаются заглянуть внутрь? - предположил Варвонд, выйдя на улицу и глубоко вздохнув, продолжая рассматривать изодранное крыльцо, - На логово совсем не похоже, что тогда могло так ободрать древесину? Задумчиво поковыряв огромную борозду ногтем, он снова прошептал, - "Может молния причудливо ударила?"       Так и не найдя худо-бедно логичного объяснения, охотник наконец заметил очередную странность. Трава вокруг крыльца давно перестала расти, образуя соединяющийся с бороздой круг, а от него, в свою очередь, тянутся следы из "пятен" голой земли, уходящие куда-то меж деревьев, подобно тропинке. "Не-ет, все же не в погоде дело," - подумал охотник, решив проследовать по пятнам.       Спустя часы блуждания по лесу в попытке отыскать тропу среди кустов, травы и веток, Солнце уже совсем опустилось за горизонт, перестав заливать лес своим оранжево-желтым светом. На его место пришла бледная Луна, позволившая Варвонду выйти к низине, практически не врезаясь в густую растительность.       Перед его глазами предстала тихая, ночная деревушка. Странно было то, что ни в одном из двенадцати домов не горел свет и даже дым не шел из дымоходов. Не залаяли и собаки, по обыкновению встречающие незнакомца на подходе. Могильная тишина не прервалась, даже когда Варвонд прошёл мимо покосившейся таблички с надписью "Пагодка" и начал приближаться к, освещённым лунным светом, но от того становящимся ещё более мрачными, домам.       Варвонд хотел постучаться в первую попавшуюся дверь, но подойдя ближе, увидел лишь вырванную под корень раму и тьму находящегося за ней помещения. "Есть кто?" - сам не зная зачем, спросил заглядывая внутрь. Тишина, звенящая и неумолимо давящая на уши, внутри она кажется ещё более гнетущей.       Варвонд шмыгнул носом и решил обойти другие дома, однако и в них картина не слишком отличалась от увиденного ранее. Повсеместно свороченные двери и оторванные петли, их не просто выбили, а грубо смяли в груду досок, что остались валяться у входа. Целых окон нет, даже выбитые стекла бесследно пропали во мраке комнат. Бардак внутри похож на последствия урагана, начавшегося прямо посреди дома.       Устав бродить, Варвонд всё таки решил зажечь свет. Он произнёс, - "Ог'жар", - принявшись прикасаться кончиками горящих пальцев к фитилькам уцелевших свеч. Следом охотник набросал в камин куски валяющихся вокруг досок и повторил проделанное.       Уютнее, однако, в доме вовсе не стало. Обилие света лишь раскрыло, всё это время скрывавшуюся в темноте, ужасную картину. На стенах видны глубокие следы когтей, настолько больших, что при желании можно просунуть в них пару пальцев. "Мать твою…" - ошеломленно прошептал, широко раскрыв глаза от удивления.       Каждый такой, тянущийся на полметра, след, оставил под собой разбросанные ударом, почерневшие обломки костей. Варвонд не смог сосчитать жертв, ведь осколки, даже приблизительно не складывающиеся во что-то цельное, словно веером рассыпаны по всему дому.       Самое жуткое зрелище открылось, когда охотник наткнулся на яростно раскуроченный погреб. Кто-то пытался спрятаться внизу, но нападавший явно знал об этом и изо всех сил старался пролезть внутрь. Варвонд все же не решился спускаться. Одного взгляда на, перемешанные в кучу, останки, хватило чтобы мысль о дальнейшем изучении деревни окончательно покинула его. "Как же давно это было. И хоть бы что-нибудь стащили за то время, - вновь сказал себе под нос, оглядывая комнату, - А ведь история не умирает вслед за человеком, и местные явно в курсе".       Осознавая, что по-возвращении в город в кармане не будет ни гроша, Варвонд с искушением рассматривал домашнюю утварь. Старые, осыпающиеся от сильного прикосновения платья, самодельные детские игрушки, гребешки и зеркальца, в доме было полно добра. Однако давящая тишина, где каждое движение тела отдается звонкими скрипами и отдаленными шорохами, а черные проемы окон рисуют в себе контрастные силуэты, не позволила Варвонду осмелиться сунуть что-либо в свою суму. "Им уже хоть и не пригодится, - сказал под нос, вертя в руке медный браслетик с аккуратной, слегка затертой гравировкой, - Но не спроста безделушки годами тут лежат, нетронутыми".       Охотник вновь почувствовал сильную усталость и сел на стоящий у стены стул, а потом и облокотился на его спинку. Он расслабленно прислонился затылком к, кажущейся теперь очень удобной, мерзлой стене, слегка вдавливая голову, и невольно закрыл глаза. Варвонд и сам не заметил, как сонливость начала одолевать его, вновь погружая в воспоминания о далеком прошлом.       Однако, стоило закрыть глаза и привыкнуть к мертвой тишине деревни, где даже сверчки не издадут ни звука, охотник услышал тихий, но стремительно нарастающий гул. Лениво приоткрывая глаза, Варвонд вдруг понял - звук становится громче, неумолимо приближаясь к его пристанищу.       Охотнику стало не по себе. Вслед за резонирующим в ушах шумом, отдаленно послышалось, как что-то зашло в один из соседних домов, тяжело и глухо наступая на дряхлые доски старого пола, выдавливая из них жалостные, обрывистые скрипы. "Так грузно и неуклюже шагает, неужели Капитан за мной явился?" - Варвонд прислушался к издаваемым гостем шумам, скатившись со стула. Он мигом прикинул, сонным и уставшим, имея с собой только обломок меча - самое то стать добычей для зверя, так неожиданно нагрянувшего посреди безмолвной ночи.       Одернув себя от задумчивого ступора, Варвонд тихо поднялся на ноги и пробежался взглядом по окружению, в попытке найти укрытие. Пущее смятение вызвал факт того, что зажженный ранее камин, как и свечи по всему дому, разом погасли, стоило гулу стать громче. "Хозяин пришёл. И куда мне? - подумал охотник, не находя более подходящего места, чем набитый останками погреб, - Блять".       Собравшись с духом, Варвонд нехотя спрыгнул в темноту раскуроченного пола. Почерневшие кости отвратительно хрустнули под его ногами, чуть не утащив с собой увядший в месиве сапог. "Твою же мать, почему я не остался дома на диване", - прошептал, понимая, что делать уже нечего. Он прислонился к стене в самом темном углу погреба и замер. Землистый запах лака смешался с сыростью погреба, застряв в носу и стекши в горло, не давая шанса выдохнуть.       Первый шаг, второй, существо грузно прошлось по дому, приблизившись к убежищу охотника. Оно мгновенно загородило собой и без того тусклый лунный свет, едва пробивавшийся в погреб через гнилую крышу. Практически не дыша, Варвонд старается не издать ни звука, распластавшись по, то ли влажной, то ли просто холодной, стене. Попавшая под ногу палка, будто нарочно потерявшая устойчивость при его последнем шаге, всё время норовит выскочить, заставляя балансирующую её ногу затекать и бесконтрольно трястись от напряжения.       "Муха? - отвлекся от проклинания всего сущего, услышав рядом характерное жужжание, - Их же здесь вообще не было". Маленькое создание немного покружило по погребу, посидело на стене где-то за гранью видимого пространства и, ничего не найдя, тихо вылетело наружу.       Наверху вновь послышались тяжелые шаги, тусклый свет слегка осветил помещение и после продолжительного, уже засевшего в сознании, гула, наступила драгоценная тишина. Несмотря на затишье, охотник простоял так ещё несколько минут. Наконец, громко выдохнув и сгорбившись, пнул терзавшую ногу палку куда-то в сторону, слушая серенаду глухих трубных грохотаний. Не в силах больше оставаться во влажном полумраке стихийного склепа, Варвонд вылез из погреба и спешно покинул дом, попутно всё-таки прихватив с собой браслетик, что не решался взять ранее. Забыв про усталость и постоянно оборачиваясь, он двинулся обратно знакомой с вечера тропой.       Деревня навсегда брошена молча и одиноко стоять в низине, как жестокий памятник никому неизвестных событий. Случившееся здесь настолько разгневало Создателя, что даже крысы позабыли дорогу к Пагодке, а птицы облетают окружающий её лес, будто сам воздух пропитался его гневом.

***

      Небольшой холм, по которому можно без особых усилий подняться в город, теперь кажется высоким и неприступным, будто нарочно закручивая дорогу под стенами, делая её ещё утомительнее. Еле доковыляв до ворот, Варвонд полностью проигнорировал обратившегося к нему стражника и встал среди палаток.       В попытке найти куда сесть и не попасть на какого-нибудь спящего бедолагу, его одернул короткий, пронзительный свист. "Эй, - из противоположной части площади послышался хрипловатый мужской голос, - Давай сюда". На мгновение в воздухе зависла тишина. Варвонд нахмурил брови и сжал уголки губ. "Опять этот хрен," - буркнул под нос, видя стоящую в темноте фигуру. Недолго думая, он нехотя поковылял в сторону зовущего. —Откуда такой вертаешься, нашёл чего интересного? — говорит лохматый бродяга, едва-заметно принюхиваясь к чужеземцу. —По округе гулял, а что нашёл пока не знаю, — ответил Варвонд, садясь поодаль, — Тебе какое дело?       Голос Бродяги стал звучать совсем по другому, не так как днём. Он казался более грубым и глубоким, но в тоже время ласковым и прислужливым. —Да никакое. Мне, как видишь, уже давно ни до чего дел нет, — указал на настил, двинувшись к самому его краю, — Ты ложись, у меня что ни ночь, так сон уходит. —Спасибо, но пожалуй, поищу ещё, — брезгливо ответил охотник, с надеждой бросив взгляд в сторону палаток.       Поднимаясь на ноги он услышал тихое "Ох, невежда", лишь стоило начать движение к воротам. —Слушай, — резко развернулся Варвонд, наконец обратив внимание на, все ещё сидящий в горле, комок землистых игл, — А Капитан ещё здесь?       Бродяга слегка помедлил, почесав немытые патлы своей гривы. —Ну бродит боров, бывает. Люд свободный и днем, и к ночи докучает, — наконец ответил, готовя руку, — И ведь не ленится факелом тут размахи… —А давно приходил? — перебил охотник, настойчиво продолжая опрос, — И куда пошел, видел?       На это, бездомный лишь сильнее улыбнулся и выставил вперед ладонь, заставив Варвонда недовольно цыкнуть и удалиться в поисках иного пристанища.       Побродив по, едва освещённой, площади, Варвонд с досадой осознал - лишних мест тут нет совсем, каждая голова посчитана и лежит в своей палатке. "Да чтоб вас! - громко буркнул, заглянув едва ли не в каждую, - Пошло оно всё, уж лучше спать под носом стражи, чем в лесу или мерзкой подворотне". С этими словами он всё-таки вернулся к доброжелательному, но теперь ехидно улыбающемуся, незнакомцу и молча рухнул на настил. Варвонд прислонился к стене, поджал ноги и обхватил себя руками, крепко зажав подмышкой меч, чтоб ненароком не стащили. Он заснул почти сразу, совсем не обращая внимание на неудобства, запах и присутствие бродяги.       С трудом подняв веки на следующий день, охотник обнаруживает себя сидящим недалеко от главной площади. Солнце стоит в самом зените, ослепляя ещё не отошедшие от сна глаза. Губы пересохли, а кругом мельтешат проходящие мимо горожане. Варвонд понял, что спал с открытым ртом, сплевывая скопившийся под языком песок и вытирая стекшую слюну с щеки.       К удивлению, бездомного рядом не оказалось. "Может побирается где-то. Чем вообще занимаются бездомные?" - подумал охотник, смотря по сторонам. Он заметил напротив себя небольшой дворик, внутри которого валяются грабли, топоры, нарубленные поленья, россыпь разнообразных клещей, вил, зажимов и даже кованых секций железных заборов и оградок. Не до конца черненный металл расцвел пятнами ржавчины и, царапая все вокруг, распространил свою "заразу" на прочие элементы двора.       Сквозь груды недоделанного или просто брошенного хлама, ко взору Варвонда пробился прилично выглядящий точильный круг, камень которого выглядел новым и будто бы ни разу не тронутым. Взглянув на любимый меч, необратимо поломанный после стычки с незнакомкой, он решил хоть как-то вернуть ему былую полезность и попытаться заточить клинок в месте слома.       "Ну… За попытку руки не рубят, - с этими словами Варвонд неспешно встает с настила, аккуратно заходит во дворик, стараясь не проткнуть сапоги и не получить вскочившим черенком по голове, и садится за точильный круг, - Ничего, наконечники ловчим точили, получалось не хуже Сэмюэля". Охотник размещает клинок горизонтально кругу и начинает нажимать на педаль, приводя камень в движение. "Угол есть, рука не дрожит," - правая ладонь держится за металлическую рукоять, а левая придерживает клинок у нового острия. Пока камень раскручивается, Варвонд аккуратно давит на клинок, добиваясь вылетающих вверх искр.       Час, два, три, краснеющее солнце уже скрылось за самой высокой из западных башен, но свист металла продолжал доноситься со двора до самого вечера. Варвонд потратил десятки попыток сточить острие. Он медленно водил, увеличивал уклон, наваливался всем телом, пытался откусить углы валявшимися неподалеку клещами - все бестолку.       Клинок всё ещё представляет собой тридцати-пяти сантиметровый обрубок, с потупленной по левую сторону дола половинкой и выпирающим справа "остриём", посаженный на длинный, теперь очень сильно перевешивающий всю конструкцию эфес. Варвонд потёр изрядно уставшие от искр глаза, продолжая держать их закрытыми ещё несколько минут. Его дрожащие руки покрылись мозолями и пылью стертого камня, а спина отказалась выгибаться, стрельнув и заныв в стойком спазме. "Проклятье!" - крикнул он, бросив меч на землю, глубоко горбясь и натирая веки.       Рядом открылась дверь и вскоре послышались шаги, спускающегося с высокого крыльца, старика. Охотник много раз замечал как кто-то открывал эту дверь и смотрел на него, но принципиально не обращал внимания от злости. —Держи, уж устал наверное, пить хочешь, — сказал подошедший к нему мужчина. —Я не... — приоткрыл покрасневшие глаза, повернувшись в сторону незнакомца. —Бери, бери, — настойчиво продолжает протягивать кружку с водой, — Думал я, бродяга какой во двор залез, хотел уж гнать, шоб не ошивался попусту. Гляжу, а ты меч точить уселся. Причем недурный, такой поди больш моей всей жизни стоит. —Трофей со службы, подобрал в бойне под Бърильей, — Варвонд взял кружку обеими руками, — Спасибо. —Жульинов капкан! Слыхал как Свял, Витач и Дочин разбили котел этих треклятых Нилерийцев. Скока там народу полегло, — оживился старик, вспоминая подробности сражения. Словно подтверждая свои догадки, он закономерно спросил, — Так ты человек военный, небось в копье иль знамени? —Угу, — промычал охотник, делая большие глотки.       Обычно он не продумывал подробности своей истории, да их зачастую и не требовалось. Пара знакомых собеседнику фраз и мысли сами рисовали картину того, кого они повстречали на пути. Мужик опустил взгляд на землю и потянулся за "трофеем", заметно убавив в оптимизме. —Жалко, конешь, добру пропадать, ток, камень тут - как подкова мухе, — сказал, разглядывая подобранный им меч, — Тутошние мастера такой не выправят, клинок менять, и то дороже нового, поди.       Допив содержимое, Варвонд встал с низенькой табуретки. Перед ним оказался невысокий и немолодой мужичок в выцветшем фартуке и больших, местами подгоревших варежках. —Он один такой, и новый мне не нужен, — с досадой добавил Варвонд, видя с каким трудом тот держит его меч.       Протянув клинок владельцу, незнакомец забрал кружку. —А ты, видать, силен, да и лицом толков, а спишь на улице, — махнул рукой в сторону вывески "Кузнец" на углу его дома, — Не хошь в лавке потрудиться? Койку дам, митяков заработаешь, коль делом заниматься умеешь.       Варвонд прекрасно понимал, барахольщик вряд-ли будет скупать у незнакомца явно украденные ценности, и унесенный из деревни браслетик денег ему не прибавит. —Ну, выбора у меня особого нет, спасибо, — не долго думая ответил, — Сам я не местный. —Эт сразу видно, — улыбаясь, старичок слегка потряс указательным пальцем. —Почему же? — охотник приподнял правую бровь.       Мужик бросил недобрый взгляд в сторону забора, будто заметив там кого-то. Позвав с собой Варвонда, он стал с трудом подниматься по высоким, скрипящим от малейшей нагрузки, ступенькам. Зайдя в лавку, старик наконец продолжил разговор. —Городские беженцев сторонются и с бродягами не говорят, а того, что через улицу сидит, и подавно обходют. —Местная знаменитость, — Варвонд облокотился на деревянную стену, — Чем же он дурную славу заработал?       Устав стоять, кузнец медленно прошёлся к находившемуся напротив парадного входа столу и сел на уже отодвинутый им стул. —Не раз видали, — стал говорить заметно тише, — Обидит кто палаточника, они запомнют, а городские по утру труп найдут бедолаги. —Труп? — удивился охотник, сложив руки на груди, — А ч…. —Ещё какой, — перебил Варвонда, — Весь резаный, колотый. Порой без руки иль ноги, как зверь подрал. —А пан с дружиной что? — вопросил после короткой паузы. —Потом все, — мужик резко встал со стула, увидев как кто-то собирается войти в лавку, — Работать надо. Заходи в каморку, бушь клинами заниматься, а я приду. —Хорошо, — вздохнувши ответил охотник и буркнул себе под нос, заходя в соседнее помещение, — Что-ж вы все любители недоговаривать.       Посреди комнаты стоит старая стальная наковальня, а недалеко от неё почти пустая бочка с маслом. Покрытый золой, давно не чищенный горн с трапециевидным резервуаром для угля, приставленным к дальней стене комнаты. Варвонд оглянул каморку, вздохнул, и встал за рабочий стол, отодвинув в сторонку не докованные лошадиные подковы. Он сразу принялся за работу, когда мастер принес ему погнутый, полный сколов и царапин клинок какого-то старого тесака.       Не привык охотник на созданных природой чудовищ заниматься такими рутинными для хоть и подмастерья, но всё же обычного горожанина вещами. Мастер быстро научил его работать с горном, щипцами, молотками и киянкой. Последующие дни Варвонд только и занимался тем, что выпрямлял боковины мотыг и точил затупившиеся лезвия ножей, отлил неплохие гвозди и даже выковал дюжину простеньких наконечников стрел для местного охотника, под руководством мастера разумеется. За остальную работу он не брался, пока кузнец не обращался напрямую, долго объясняя особенности кузнечного искусства. По ходу дела Варвонд пытался разобраться и со своим мечом, но сточить тупые углы и хоть как-то заострить новое подобие острия так и не вышло. Металл столь крепок, что ни один точильный камень, молоток с наковальней или даже попытка накалить сталь в печи ни к чему не привела. "Да брось ты, - в очередной раз сказал мастер, видя как его работник пытается избавиться от портящего конструкцию изъяна, - Не берет его нишо, как пить дать заговоренный, только инструмент собой ломает". Отличный, но старый горн, в закрытом тигле которого, даже с помощью заклинаний охотника, жар, заставляющий калёные ножи превращаться в желтую железную массу, не смог хоть немного раскалить Ридил, оставляя стальную рукоять холодной. Когда сам тигель перестал держать температуру и портиться от чудовищной нагрузки, Варвонд наконец смирился. "Чтоб тебя! - не выдержал охотник и погасил краснеющую печь, пока мастер не увидел последствий её перегрузки, - Что ж, ходить мне теперь с торчащим наперед куском металла".       Сам кузнец оказался весьма приятным человеком, приглашал к скудноватому обеду и ужину, выделил слегка колющуюся матрасом кровать. Вечерами он рассказывал истории из своей долгой жизни, горячился при разговоре о политике, особенно при упоминании Нилерийского, а также Морогвинского короля, и с восторгом, или же с досадой, обсуждал свежие новости об атаке и отступлении Хернских войск. Так и прошла неделя. Следующая, как ни странно, мало чем отличалась от предыдущей, однако Варвонд заметил, что клинки совсем плохо продаются, да и качество их оставляет желать лучшего, что уж говорит о проредившихся мехах и шатающимся точильном круге. Целые мечи, к слову, вообще никто не приносил и не заказывал. За это время произошло ещё одно странное убийство, но он так и не смог лично осмотреть труп, выполняя поручение у кузнеца-мельника.       Вернувшись в город, Варвонд застал лишь следы серьезной потасовки, что еще не успели убрать солдаты. Да и местные не были слишком щедры на показания. За очередным ужином охотник не стал интересоваться дали в лавке, а решил больше узнать о городе, надеясь на заслуженное им доверие. -Насчёт стражи, - резко заговорил он, дождавшись минутного молчания. -Да? - оторвавшись от поедания жидкой каши, оружейник поднял голову. -Неужели они никак не реагируют на убийства? - сделал глоток из кружки и едва заметно поморщился. На мгновение в его голове промелькнула мысль:"Да уж, дожил, осталось только сидром напиваться". -Не лезуть они в это, а те кто сувался уж помер, - угрюмо ответил мастер. -Странно, я думал с таким проницательным боровым, могли бы давно поймать тех негодяев, - непринужденно бросил взгляд на кузнеца, ожидая его реакцию. -А? - мужик не сразу понял о ком говорит Варвонд, - Каков таков боров. -Ну такой, - развёл руки в сторону, - Крупный, стражник, в нем бы целый отряд с комфортом уместился. Недавно видел, опять с бродягой напротив разговаривал. -Капитан то их. Тип неприятный больно и злой, его все сторонются, - тоже сделал глоток кислого сидра, - Можт и не лезуть, раз такой грозный добро не дает. -Понятно, - задумался Варвонд. Он продолжил скрести ложкой по дну тарелки, не решаясь доедать оставшиеся в ней комочки. -Сам то откуда бушь? - неожиданно спросил мужик. -Из Митенхольда, - незамедлительно ответил, не поднимая взгляда, - А сюда по долгу занесло. -Ого, далёко. Я сам-то тож бывал в столице. Давно то было, - оружейник начал рассказывать уже совсем не обращая внимания на Варвонда, - У кузнеца тамошнего подмастерьем ходил, годов десять трудились, хорошо шло, а потом захворал он и кузню закрыли, как помер. Меня-то, гильдия не стала мастером в Соборной оставлять. Как помирал, на память молоточек подарил диковинный, боёк стальной, а клин с носком серебряные, и гравировка позолотой. Хорошо тогда жилось. Потом сюда перебрался, с сыном и кузеном трудиться стали. Пока оружейник говорил, на глазах его выступили слезы, а речь становилась более вязкой. -Всё нормально? - прервал Варвонд, заметив это. -Да, добро все, - сделал большой глоток и успокоился, - Ты не беспокойся. На этом и закончили разговор. Заметно поникший старик остался медленно убирать посуду.       Спать Варвонд пошёл с довольно странный чувством. Он уже давно заметил, что в выделенной ему комнатке стоит ещё одна, давно не застилавшаяся кровать, да и сама мастерская не выглядит так, будто старик всегда жил в ней один. "Мда, беспокойней города ещё поискать, интересно, а чем там Сэмюэль вообще занимается?" - всё о чем успел подумать охотник, перед тем как наконец заснуть.       Ещё долгое время Варвонд провел в образе подмастерья, не только выполняя порученную работу, но и помогая мастеру по дому. Идей совсем не было, да и говорить об убийствах стало нескем, даже бродяга перестал появляться под окнами кузницы. От того, охотник не ожидал что "обычная" жизнь так затянет его. Моменты, когда Варвонд сидит один, в окружении стальных заготовок, самостоятельно залатанных мехов, наковальни и молотков, выполняя полученный от мастера заказ, действительно успокаивают охотника и позволяют отвлечься от, никогда не отступающей, тревоги. Нет нужны носиться по лесам, забираться в пещеры, или ползти на карачках по полю, рискуя жизнью ради убийства очередного монстра. Лишь проходя через весь город и прилегающую к нему деревню, дабы забрать пятидесяти-семидесяти килограммовую тележку с сырьем из местного и единственного хоть на что-то годного рудника, у него вновь возникает эта неприязнь к человеческой суете и шуму. Он поймал себя на мысли, что совсем перестал обращать внимание на крики по-ночам и даже не интересуется истерзанными зверем трупами, быстро убираемыми с улицы, привыкшими жить в молчаливом страхе, горожанами.       Настал день оплаты. За всё это время Варвонд не поднимал тему денег, но после ужина оружейник протянул ему звенящий мешочек и поблагодарил за труды. -Только сорок митяков? - удивившись спросил, пересчитав все монеты, - Этого же хватит дня на четыре, не больше. Мужик опустил голову вниз, а его голос стал более глухим. -Ты извини, эт всё шо заработали, есль сталь не считать, - сжав кулак, он потянулся за кувшином, - Я что позвал работать, дела т совсем плохи стали. -Я заметил, раньше ты работал не один, - собрал митяки в мешочек и оставил лежать на столе, а сам наклонился чуть вперёд, - Что случилось? Оружейник снова изменился в лице. Он сделал глоток уже совсем кислого сидра, слегка поджал губы и посмотрел Варвонду в глаза. -Сын мой однажды в ночь с девкой до рудников соседних дойти решил и заплутал в лесу дремучем. Говорят в деревню они мертвую забрели, так и сгинули попусту. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Варвонд шумно сглотнул слюну и слабо кашлянул, переменившись в голосе. Он так и не тронул налитый ему сидр, тихо стуча пальцами по кружке. -Соболезную, - бросил взгляд на ещё один стул, - А второй? -Кузен его по дням переменился, странный стал, нелюдимый. С бронником якшаться начал, из дома пропадать, а потом совсем к нему ушел. С собой все гроши прихватил, да молоточек мой унёс. Речь мужика снова стала вязкой и кажется он вот-вот готов заплакать. -Дай угадаю, сосед теперь тоже клинками занимается, - добавил Варвонд, - А тебе и затраты отбить не удаётся? -Да, - сухо ответил оружейник. Спустя какое-то время, Варвонд пообещал вернуть то, что кузнец честно заработал, несмотря на возражения последнего. Забытый всеми мастер, оставленный одиноко заниматься делом всей своей жизни, вызывал у охотника очень странные чувства. Он очень хотел помочь приютившему его, даже больше, чем избавить город от терзающего его жителей зверя.       В эту же ночь, стоило Луне окончательно взойти над городом, а горящим факелам, обходящих улицы, стражников стать намного реже, Варвонд тихо вышел из лавки. Он неоднократно ходил мимо мастерской второго кузнеца, поэтому придумать безопасный путь, не составило никакого труда. Охотник в очередной раз подметил, что бродяги вновь нет на своём месте, но не придал этому большого значения, ведь думал совсем о другом. Свет в окнах домов давно погас, позволив Варвонду незаметно подкрасться ко входу мастерской и тихо толкнуть дверь. Как и ожидалось, замок не дал ей открыться. "Было бы слишком просто," - подумал Варвонд, доставая позаимствованные у мастера отмычки.       Вскрывать замки охотник научился ещё в детстве, этот навык стал незаменим при жизни взаперти, постоянно нарушая запреты барона. "А руки помнят," - с улыбкой подумал, услышав последний щелчок и поворот цилиндрика, после чего снова толкнул дверь. Внутри, конечно-же, темно как в склепе. На этот случай Варвонд прихватил с собой самую обычную свечку. Он тихо прошептал: "Ог'Жар," - после чего быстро коснулся фитилька и встряхнул с треском вспыхнувшей рукой, потушив её, прикрывая за собой дверь. Вновь наступила тишина, сопровождаемая неприятным запахом плавящегося жира и копоти.       Посидев на колене около минуты, охотник убедился, что никто не услышал его действий и, пригнувшись, прокрался в первую попавшуюся комнату. В ней не оказалось ничего необычного или ценного. Два деревянных стеллажа с ящиками для овощей, мучные мешки и бочка. Тихо шурша, Варвонд покинул узкое складское помещение и прошёл дальше по маленькому, обшитому деревом коридорчику. В соседней комнате он наконец увидел наковальню и прочие атрибуты местного мастера.       Обыскав и эту комнату на наличие хоть чего-нибудь, охотник не мог не снять с рогатой деревянной подставки совсем новый бригантный панцирь с коричневыми кожаными ремешками по середине. "Только идиот полез бы на такого зверя без доспеха, - прошептал, примеряя состоящий из наложенных друг на друга пластинок нагрудник, с трудом затягивая ремешки, - Пока позаимствую, а потом кузнец спасибо скажет". Панцирь показался довольно лёгким и очень удобным. "Недурно, как на меня делали," - с удивлением добавил, похлопав по заглушающему звук пузу. На этом, однако, Варвонд не остановился. Он также утащил, лежащие недалеко от печи наручи, закрытые снаружи прочной кожей и мягким основанием под закаленной сталью, - "Для пущей уверенности". Старания быть незаметным закончились на моменте снятия железок с манекена, но оно явно того стоило. Тем более на шум так никто и не пришёл.       Бродя по комнате, Варвонд заметил небольшой лючок в полу. Судя по следам вокруг, раньше тут лежало скрывающее ручку покрытие. Но попытки вскрыть его не увенчались особым успехом. Замок оказался отличным от того, что стоит на входе и никак не поддавался множеству отмычек. Услышав обрывистый, чем-то похожий на кабанье хрюканье звук, послышавшийся из другого конца дома, Варвонд решил пока отложить свою затею и вновь притихнуть. Медленно, шурша чешуйками панциря, он прокрался обратно в коридор.       Пол периодически поскрипывал, что в купе с редкими посторонними шумами заставляли охотника замирать посреди прохода, прикрывая свечку рукой. Дойдя наконец до спальни, он затушил пламя ладонью. Удачно взошедшая Луна осветила главную комнату так ясно, что кажется, можно было увидеть ползущего по стене таракана.       В комнате спит два человека, в углу стоят два деревянных сундука, стол и... Попытавшись пройти дальше, охотник задел головой железное ведро, что словно нарочно висело на подобии плоской вешалки. "Бл*ть! - подумал Варвонд, крепко сжав оскалившиеся зубы, - Стой, куда!" Ведро предательски соскочило с палки и звеня упало на пол, с грохотом покатившись по деревянному полу. От этого, один из спящих снова хрюкнул и медленно приподнял голову. Разбуженный шумом лежал спиной ко входу, поэтому Варвонд кое-как смог выползти из комнаты, словно ссутулившаяся, шуршащая металлом кошка. "Кто здесь?" - сонным голосом проворчал хозяин дома. Медленно встал с кровати и подошёл к остановившемуся ведру. Изучив железку сонными глазами, мужик недовольно повесил её обратно и вышел в коридор. Делая шаг, он словно слышит такой-же, но где-то в стороне. "Шо за херь," - сказал хозяин, вновь опуская ногу на пол.       В один момент его "эхо" сопроводилось деревянным скрипом в самом темном углу коридора. Тогда разбуженный невольно вздрогнул, обронив:"А? Кто? Выходи, сволочь!" - начал вглядываться уже привыкшими глазами в темноту, подходя все ближе ко входной двери. Стоило мужику едва различить силуэт стоящего там человека, двойное острие вошло ему прямо в живот. "Бгхр," - попытался что-то сказать, но кровь тут же заполнила рот. К счастью, сон второго жильца оказался менее чутким, поэтому он не услышал падающее в другой части дома тело и, как показалось Варвонду, продолжил мирно спать. "Твою же мать! Немного не это я планировал, - подумал Варвонд, вытирая клинок о штаны убитого и в тоже время проверяя его карманы подергивающимися от адреналина руками, - Ну а что я мог сделать? Не сдаваться же мне на суд местного общества! Но ведь мог просто вырубить… Бл*ть!"       Он нашел довольно увесистый мешочек с монетами, пришитый ко внутренней части штанов, да ключ. Последний, на удивление, оказался совсем непростым. Двусторонний, с двумя желобками, такой ключ и особенно скважину для него не каждый мастер сделает. Этот факт сразу навёл охотника на мысль о важности того, что он отпирает.       "Ну, что сделано - то сделано, разбираться буду позже," - прошептал, возвращаясь в мастерскую. Не став больше медлить, Варвонд попытался открыть найденный ранее люк. "Так и думал," - усмехнулся он, когда ключ провернулся и позволил спуститься вниз. Полупустой подвал слегка освещается пробивающимся сквозь неплотную ткань огоньком. Кто-то опрокинул на стол спиртовой светильник, накрыв его багровой накидкой. Охотник аккуратно приподнял и откинул в сторону ткань, поставив светильник на своё место. "Стол полон хрен пойми чего," - подумал Варвонд, разглядывая полупустые колбочки с остатками непонятной жидкости, шкатулки с жутко пахнущими то-ли травами, то-ли ещё чем-то. Следом, он заметил тот самый молоточек, о котором говорил оружейник, лежащий в небольшой деревянной мисочке. "О, вот ты где," - прошептал, доставая инструмент из непонятной пудры.       От серебряного клина осталось совсем немного. Его практически стёрли в пудру, как и, теперь едва различимую, золотистую гравировку. "Чего-то не хватает," - вновь сказал охотник, вспоминая как выглядел рабочий стол Сэмюэля. "Весь этот хлам мне что-то напоминает и даже лежит по краям стола, - представил знакомую картину лаборатории, - Значит, по середине скорее всего должна была быть книга". Тщательнее поискав среди, на первый взгляд непонятного ему мусора, Варвонд нашёл под очередной миской заветный клочок бумаги, явно вырваный из очень старой рукописи. Он развернул находку, как смог расправил её и поднеся светильник, попробовал прочесть. К удивлению, текст написан на давно не использующимся Митенхольдском наречии первых трех столетий. Слог звучит складно, но очень непривычно для современного человека. В те времена, люди только начали развивать подаренную им письменность. Охотник же, знает наречие по уцелевшим книгам из, не так давно снесенной, старой столичной библиотеки.       Раздел третий наследия Тона превеликого отца нашего. Писание о душе и благодати.       Всяк живое таит в себе движущую тело сущность могущественную. Она ходит от головы до рук, идёт от тела к пальцам ног, позволяет слогать мысли. Страдающая плоть теряет часть души своей, но обретает её от покоя и времени. Сильна и своевольна сущность, любой кто вынужден вбирать души чужие, страдает непрерывно и необратимо. Сосуд таков навеки святым нарекается, приближающим отца возвращение. Часть текста в середине не удаётся прочесть из-за запекшихся темных пятен и сажи, благо дальше буквы становятся хорошо различимы.       Святые течение души в других различают, способны поглотить сущность ближнего и подарить тому отца благодать. Кого дар коснулся боле, и чья порода выше, порождают жизни былой завесу. Дымка будет проникать всюду, вбирая и неся дух всяк вдохнувшего, позволяя тем блаженным ближе стать к отца воле. Она детей его объединяет, им помогает к природе своей обернуться и без малой устали следовать за святыми в миссии их. Под текстом, внизу страницы видна едва различимая, потертая подпись "Первый жрец и отца глас Каин".       Варвонд с трудом осмыслил прочитанное, прошептав:"Сначала Воллица, затем Брюнкест, теперь и здесь зараза объявилась. Неужели это все одно и тоже? И имя… Это же Иерофант!" Стоило охотнику произнести последний слог, позади послышался громкий хлопок люка и падение на пол чего-то очень тяжелого. Молниеносно достав меч из ножен, Варвонд подбежал к выходу и попытался толкнуть его вверх. "Падла, чувствовал же что-то не так," - прохрипел, ощущая вес сваленного. Из подвала послышалось знакомое заклинание, от которого даже поваленная наковальня отлетела в сторону вместе с люком. "Ветру нет преград, даже в сыром погребе," - ухмыльнулся охотник вылезая из-под полы. После яркого света лампы его глаза совсем не могли привыкнуть к темноте, но и это не помешало Варвонду броситься за мелькнувшим в коридоре силуэтом.       Хлопнув входной дверью, охотник выбежал за ним на улицу. "Эй ты, а ну стой!" - громко произнёс незнакомец с другого конца переулка. "Твою же мать, ты-то откуда взялся," - подумал Варвонд, услышав во мраке суетливое шуршание лат. Это был слегка заспанный стражник, с запозданием прибежавший на шум. -Стой, разбойник, именем пана Свяла я арестовываю тебя! - выставил вперёд острие своего бердыша. -С чего ты взял, что я разбойник? - с досадой покосился на нырнувший за дом силуэт. -А от чего честному человеку в темноте с мечом наперевес бродить, иж кого ограбить иль убить удумал. -Слушай, я... Варвонда перебил громкий, душераздирающий женский крик, внезапно раздавшийся из-за домов. Стражник нервно приоткрыл забрало и замер, смотря на "разбойника" ошалелыми глазами. Через несколько мгновений он поднял бердыш и побежал в сторону донесшегося звука. Охотник сделал тоже самое, быстро перегнав патрульного на выходе из подворотни, и сам двинулся к площади. Рядом с небольшой деревянной сценой, служащей для зачитывания важных объявлений горожанам, оказался труп молодой девушки. Подойдя к ней, Варвонд наконец обнаружил, что половину пути он проделал один, а стражник попусту куда-то убежал ещё на повороте.       Луна всё также хорошо освещает улицу, благодаря чему не пришлось даже зажигать факел. Сев на корточки и склонившись над телом, Варвонд вспомнил про забытые им в мастерской перчатки, но быстро откинул мысль о чистоте рук, увидя насколько обезображен труп. "Ну, что тут у нас. Когти не слишком большие, а вот силы хватает, - говорит под нос, разглядывая широкие рваные раны, идущие от лба и до бедер, - Шею одним ударом сломал, ключица и ребра туда-же". Варвонд аккуратно отодвинул прилипшие к коже верхнюю и нижнюю туники, изорванные в клочья вперемешку с кусками плоти. "И ведь не просто убил, растерзал, гад," - продолжает осматривать. Грудь и нижняя часть живота превращена в месиво, словно выеденная дикими зверьми. "Вот почему стража даже не пытается поймать убийцу, их командир и есть перевертыш, - встал на ноги, смотря на нетронутые части мертвого тела, - За себя, небось, боятся не меньше".       Охотнику больше нечего было осматривать. Не многие из попадавшихся ему чудовищ оставляли после себя явные и характерные их виду следы. "Только не в этом случае," - думал Варвонд, пока не заметил в отставленном в сторону кулаке девушки испачканный кровью булыжник. "Она успела ответить? - ещё раз посмотрел на положение сжимавшей камень руки, невольно помотав головой, - Нет, скорее первая и ударила, значит, у капитана должен был остаться след". Охотник ещё несколько минут постоял рядом с ней, прикидывая движения чудовища и пытаясь высмотреть вокруг хоть что-то относящееся к делу. Но, ничего больше не найдя, неторопливо направился в обратно лавку.       Даже тихо вернуться Варвонду сегодня не удастся. Подходя к дому он увидел всё ещё горящий свет в одном из окон. Мастер явно ожидает его прихода. Зайдя внутрь, охотник снял с пояса несколько мешочков и тот самый молоточек, положив их на стол недалеко от входа. Он не стал ничего утаивать, рассказав всё как было. -Никаков ты ж не военный, и раньш вором и убийцей был? - сухо спросил сидящий в полумраке оружейник, - В Мбылице от плахи укрылся? -Случились непредвиденные обстоятельства, - несмотря на внешнее спокойствие, Варвонду впервые стало не по себе от слов какого-то старого мастера. -Я с пол жизни с мечами провел, баб на сталь променял. Гляжу клинок твой по гарду саму испачкан, ещё добро чужое унёс, - с презрением продолжал старик, - Не случай тут совсем. Охотник приподнял правую руку и взглянул на своё оружие. Он думал, что хорошо вытер всю кровь, но похоже не заметил, успевшие почернеть, сплошные разводы. -Так, слушай, я помог тебе вернуть честно нажитое, - попытался оборвать мастера, убирая меч в ножны, - Да, без жертв не обошлось, но всей истории ты не знаешь. В ответ он получил лишь тихое:"Сынок, убивая ты не лучше буш тех, кто грабит доверившихся. Уходи". Протяжно выдохнув и слегка поморщив нос, Варвонд молча покинул дом, аккуратно закрыв за собой дверь. Он остался стоять прямо за порогом, чувствуя сжимающее грудь сердце и жжение где-то в затылке. В его голове сложилась каша из картин случившегося, обиды и растущей ненависти, сменяемой сожалением. Когда очередной стражник, убедившийся в отступившей опасности, вышел с факелом на улицу, Варвонд неспешно направился к воротам вдоль, скрытых в ночном мраке, домиков.       Он вышел из города так уверенно, будто бы точно зная куда идёт. И, миновав ближайшие деревушки, дошёл до старой затопленной плотины. Она уже давно не сдерживает поднявшуюся в реке воду, но образует невысокое подобие водопада. Охотник скинул сапоги, снял доспех, перевязь с ножнами и бежевую рубаху, бросив всё под ближайший к руслу куст, даже штаны остались валяться где-то у берега. Он наступил на прохладные камни и уверенно дошёл до центра узенькой речки, устало произнеся:"Во'Лоч". Зрачки ненадолго залились оранжевым свечением, а вода словно совсем перестала касаться кожи. Сев спиной против течения и расслабив тело, охотник закрыл глаза.       Течение не толкает его, а лишь поддерживает, позволяя облокотиться на себя, приятно обтекая голову и практически не брызгая в лицо. Массажируя уставшие плечи, река настойчиво журчит, успокаивая слух и вводя в легкий транс. Слушая стрекотание сверчков, чьи-то неаккуратные шажки в траве и даже редкое лисье говорение, Варвонд долго пробыл в таком положении, голова его потяжелела, а руки расслабились, сложившись в замок на животе.       В один момент, тихие шаги стали громче. Послышалось аккуратное шуршание и ерзанье где-то в кустах неподалеку. Тогда Варвонд открыл ужасно покрасневшие глаза и повернув голову к берегу, заметил как кто-то копошится у его вещей. "Ну что ещё…" - жалобно протянул, начав медленно вставать, возвышаясь над бегущей вокруг него водой. Незваный гость услышал движение со стороны реки, от чего отошел обратно к тропинке и застыл на месте, обомлев от увиденного в бурном потоке "водяного".       Гостем оказалась не слишком молодая, но и совсем не старая женщина, на вид лет тридцати. Её длинное камышовое платье кажется держится на одной лишь, бледнеющей в лунном свете, груди, в то время как легкая белая рубашка выглядывает из под одежды и тянется к плечам. В руках её сжимался большой рулон ткани, что срочно понадобился кому-то среди ночи. Она окликнула своё видение неуверенным:"Сколько вас, хозяева речные?" - в то время как охотник, молча шел в её сторону. Женщина всегда верила в легенды о водяных, что обитают в крупных водоемах и их истоках, от чего не имела ни капли сомнения, кого она повстречала среди ночи.       Варвонд не говорил ни слова, вскоре оказавшись в одном сажене перед ней. Взгляд женщины опустился низ его живота, от чего на лице проявился розовый румянец, а пальцы сжали ткань с большей силой. "Здесь только я, ты и воля создателя," - неожиданно заговорил охотник, подойдя еще ближе. Смущенная женщина, без капли страха разглядывала лицо и тело "водяного", невольно покусывая нижнюю губу.       "Я не обижу," - прозвучало, когда Варвонд приблизился к ней вплотную и протянул руку, аккуратно проводя ладонью по мягкому, таящему от прикосновения лицу. "Ох…" - вырвалось из её уст, когда губы Варвонда соприкоснулись со слегка вытянувшейся шеей. Содрогнувшись от поцелуя, она выронила ткань из рук и поддалась вперед, окончательно растаяв в объятьях охотника. "Я всегда мечтала встретить вас," - тихо прошептала, скидывая с плеч лямки своей рубахи.       Когда платье спало, оказавшись лежать в сторонке вместе с белоснежным исподним, среди деревьев раздался тихий женский стон. Варвонд не упускал момента близости, получая то, на что у него давно не было времени и сил. Меняя положения столько раз, сколько сам того желал, звериным напором кусая и сжимая мягкое тело незнакомки.       От того, всё ещё действующее заклинание распространилось и на женщину. Осознав, что вода благоволит их желанию, парочка вскоре оказалась посреди бурного потока, где камни сами стали нагреваться волею охотника. Река бурлила, как никогда прежде и едва не выходила из своего русла. Стон удовольствия был столь громок, что перебивал даже скрип деревянных шестерней у самой мельницы, а водная пена эхом отдавалась происходящему у старенькой затопленной плотины. Когда вода наконец стихла, деревья вновь одиноко зашуршали своими кронами, а мельница продолжила тихонько поскрипывать, возвращая былое спокойствие пейзажа.       Варвонд проснулся заполдень, когда незнакомки давно уже не было рядом. Он тяжело поднялся с остывших камней, совсем не обращая внимание на усилившееся от ветра течение. Заклинание почти развеялось, от чего возникло неприятное чувство сырости. Несмотря на это, впервые за долгое время охотник чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и полным сил. Быстро одевшись, но оставив как оружие, так и броню в густых зарослях, он решил вновь вернуться в Мбылицу. Будучи совсем голодным, Варвонд не смог пройти мимо обнесенного забором огорода, часть досок которого совсем повалилась на землю, открыв дорогу к сырым, но зрелым овощам.       Миновав ворота, Варвонд уверенно прошёл мимо бездомных и лавки оружейника, вновь не увидя там попрошайку, выйдя на полную людей площадь. "Труп, кажись, убрали ещё утром, быстро они," - подумал, смотря на накиданный горстями песок, цинично скрывающий следы вчерашнего убийства. "Баранки! Крендельки! Бублики!" - из навеса неподалёку, сквозь людской шум слышится звонкий женский голос. "Яблоки! Земляника! Шиповник!" - отвечает ей другой, стоящий почти там-же. "Этим не наешься! Бобы! Миндаль! Крупа! Подходите!" - перебивает, голосящий с другого конца улицы, мужик.       Варвонд ненадолго остановился, от чего ему в спину чуть не влетел зазевавшийся горожанин, со словами:"Ты шо встал-то". Видя, что обидчик не повёл и бровью, незнакомец обошёл его, что-то буркнув себе под нос. Выбрав наконец навес с выпечкой, охотник приблизился к нему и стал идти прямо мимо прилавка. Заметным, но очень быстрым движением, он схватил булочку и побежал вдоль домов. "Стой, вор! Помогите! - прокричала ошарашенная женщина, дёрнувшись в его сторону, - Люди! Воруют, кто-нибудь!" Она не стала бежать дальше, увидев двоих стражников, сразу-же двинувшихся вслед за охотником. К удивлению последнего, почти каждый прохожий старается безуспешно преградить ему дорогу. Но Варвонд ловко пробирается мимо них, вырываясь и изворачиваясь, подобно мыши. Пригибая колени и спину, он начинает лучше контролировать свои шаги, легко меняя направление и делая рывки в сторону. Самых упрямых, всё таки приходилось отталкивать и даже пинать, слушая ещё более возмущённые выкрики толпы.       Пробежав почти всю главную улицу Мбылицы, запыхавшийся охотник остановился, с легкой ухмылкой дожидаясь, пока гнавшиеся за ним стражники, наконец, добегут. Двое взмокших мужиков с бердышами и в тяжелых латах, гремя каждым шагом и громко матерясь, настигли вора только через пару минут. -Имен..нем… Пана… Свяла, сука, - прерываясь и переводя дух говорит первый, - Ты арестован! -Сдаюсь, ув... - наигранно поднял руки, так и не договорив. Для верности, второй стражник ударил Варвонда обухом бердыша прямо по голове, от чего тот незамедлительно согнулся, ошарашено крикнув:"Твою мать, ты че делаешь!" Удивленный мужик поднял оружие вверх, растерянно посмотрев на первого. -Обычно сразу отрубаются, может ещё разок? -Не надо, - держась за голову, жалобно проскулил Варвонд, - Одного с полна хватило... -Давай, поднимай его, пошли к капитану, - первый взял оружие в левую руку и обошёл охотника. -Угу, - буркнул второй, принявшись приподнимать преступника под плечо, - Тяжелый, падла. Стража повела его обратно через город. Народ продолжал что-то выкрикивать, одни пытались пнуть нарушителя, другие кинуть что-нибудь. Стражники, впрочем, не слишком мешали в этом деле. Но Варвонду было всё равно. Голова так сильно кружится, что без двух несущих под плечи мужиков, сам бы он и метра не прошёл, не упав лицом в землю, а звон в ушах, напоминающий скрип старой телеги, перекрывает все доносящееся до него выкрики.       Привели вора в самое начало длинной, формирующей проспект улицы. С главной площади, не доходя до библиотеки и писца, можно сразу попасть в пост стражи, откуда и сорвались эти, удачно вышедшие подышать, патрульные. Прямо на пороге, Варвонда наконец вырвало, от чего стражники прислонили его к стенке и облили холодной водой из ближайшего колодца, смывая с пола остатки скудного завтрака задержанного. -Ты смотри, морковка как кубами порезана, - удивился первый, показывая на лужу. -Арисократа из себя строит, а сам булки у торгашек тащит, - ответил второй, едва выговорив слово. Они продолжили тащить Варвонда вниз по лестнице, доволочив его до решеток. Затолкали в общую камеру и закрыли на замок. Ключ сразу не провернулся и отказался выходить из скважины, чем вызвал ещё большее негодование уставшего патрульного. "Щас нахер вобью, и больше никаких помилований," - прорычал, с трудом вытягивая заевший зубчик. Пока стражники, в очередной раз возмущаясь отсутствием капитана, начали подниматься наверх, охотник упал на наваленную кучу давно грязного, гниющего от влаги сена и продолжил ловить глазами звёзды.       Сырой тёмный подвал, свет в который едва пробивается через узкое окошко, делящее его на отдельные лучи решеткой. Вокруг ничего кроме сена, одной бадьи и голых стен, что не удивительно для обычной городской тюрьмы. Варвонд сам не понял, когда успел оклематься, смотря в чёрный от плесени потолок темницы, размышляя о прошлом и грядущем. В один момент, как по щелчку, до него дошёл знакомый едкий запах. Он словно отрезвил охотника и заставил вновь сосредоточиться на своей задумке. Не долго думая, Варвонд вскочил на ноги, подошёл к решетке и, оперевшись на неё руками, принялся осматривать предкамерное помещение. -От это люди! - послышалось откуда-то справа, - А ты шо десь делаешь? Узнав ставший знакомым голос, Варвонд повернулся к его источнику. "Так вот куда он делся," - подумал, смотря на сидящего под окном лохматого бродягу, непрерывно держащегося за левый глаз. -Подрался, - ответил первое попавшееся на ум. -Ха, понимаю, - попрошайка усмехнулся и потёр опухшую бровь, - Я вон тож не с тем бугаем сцепился. Что-то в его виде смутило охотника:"Сидит давно, а рана всё ещё не зажила". Варвонд не отводил взгляд, тщетно пытаясь разглядеть размер и вид увечья. -Капитан давно ушёл? - спросил он, повернувшись обратно к решетке. -Тольк был, ща придёт наверное, - пробубнил в ответ бродяга. Варвонд задумчиво умолк, обхватил решетку и прислонил голову к рукам, продолжив смотреть за пределы камеры. -Прутки холодные, - заговорил сокамерник, не справляясь со скукой, - Долга на них не веси, захвораешь ещё. Но ответа не последовало, собеседник даже не услышал его, ни на миг не отведя взгляд от противоположной стены "подвала".       Через какое-то время, деревянная дверь, снизу кажущаяся висящей чуть ли не под самым потолком, громко скрипнула и хлопнула. На лестнице послышались томные, тяжёлые шаги, с характерным лязгом бьющихся о сталь ключей. Вслед за капитаном, вниз спустился ещё один стражник. Он сел за приставленный к дальнему углу стол, снял бацинет шурша кольчугой и звонко стукнул им об угол. Оставив шлем лежать среди бумажек, стражник принялся что-то скрупулезно записывать. Толстяк тоже кинул на стол окровавленный платочек. Он держал его у едва начавшей заживать губы, глубоко рассеченной сильным ударом в челюсть. Капитан знал о пополнении, отчего сразу направился вглубь темницы. -Ну, - встал прямо перед откинувшимся назад пленником. Его широкое, всегда надменное лицо было полно морщин, а висящие сальные щеки и щурящиеся от низких век глаза, вызывали лишь желание дать по морде, - А тебя я уже видел, откуда такой взялся? -Из городка соседнего, к местному мастеру опыта набраться пришёл. Всем в округе известны искусные кузнецы Мбылицы, вот и я хочу ремеслом заниматься, как отец мой нынче покойный. Голос охотника звучал очень высоко и наигранно. Он и сам понял это, перестав косить под деревенского. -Ты мне зубы не заговаривай, - возмущённо ответил капитан, - Город наш, один у границ с Нилерией стоит. Не похож ты ни на тамошних оборванцев, ни на моих.       Варвонд сжал уголки губ, понимая, что так легко не отделается. "Мда, с моей породой не так и просто затеряться, местные действительно чужака всегда видят," - подумал охотник, не отрывая взгляд от капитана. Тогда он демонстративно выдохнул и начал говорить более расслабленно. -Ладно, допустим, - Варвонд скоро вопросил, - Сюда дошла весть о Брюнкесте? -Не верю я слухам про смерть короля, - отмахнулся капитан, - Это всё россказни морогвинских крыс и шпионов. Может ты один из них? -Гм... - слегка сбился с мысли, - Нет, это правда. Господин Свял отправил повозку королю Паулю дней двадцать назад. А что у вас, кстати, с губой? -С женой поцапался, - не задумываясь ответил капитан, но подняв следом бровь, быстро вернулся к теме, - Ну и? Теперь ты панов извозчик? "Неприятный же тип," - подумал Варвонд, переминаясь с ноги на ногу.       Он подметил, что вдобавок к манере говорить, в доспехе стражника проглядывается общая неопрятность хозяина. Звенья панциря, кажется ни одна нормальная бригантина на него не налезла бы, то и дело цепляются за котту с гербом местного пана, создавая складки и дырявая ткань. Едва видимые из-за пуза, протертые штаны и битые сапоги, с лапой чуть ли не в два раза больше чем у и так высокого Варвонда. -В замке случилось что-то нехорошее, вот мы с кучером и уехали не дожидаясь придворных, - убежденно продолжил охотник. -Я что-то не понял, - капитан вновь скривил лицо, ни на шаг не отступая от решетки, - Какого лешего ты тогда делаешь в моей тюрьме, приволоченный за базарную кражу? -Ну, на нас разбойники напали. Всё и украли, - Варвонд смотрит в недоверчивые глаза, всё ещё пытаясь убедительно играть, - К пану с такой новостью идти - черевато поркой, вот я и остался в городе. Стоило охотнику закончить говорить, дверь наверх снова отворилась. Шагая через две ступеньки, вниз спустился очередной патрульный и остановился у лестницы, высоко подняв натертый ремнем подбородок. -Жди, - сказал командир и сразу отошёл от заключенного. Новоприбывший принёс с собой очень маленькую вытянутую коробочку, обвязанную веревкой и прячущую под узелком письмо.       Пока капитан говорил о чем-то с подчиненным, бродяга всячески комментировал, показавшийся не слишком складным рассказ, мешая Варвонду слушать. Толстяк несколько раз обернулся на охотника, продолжая шевелить губами и трясти в руке коробку. Отпустив, наконец, патрульного, он вернулся к камере под щёлкающие звуки шагов, долго и медитативно отскакивающих от голых стен подземелья. Печать на посылке оказалась гербом в виде широко раскинувшего крону дерева, из-за ствола которого угрожающе выходит двухцветный волк. -Высокий, широкоплечий, с рыжей короб бородой и зачесанными пробором волосами, веки слегка нависшие, нос прямой, баритонит, - надменно повторяет слова гонца, передавшего патрульному посылку, - Кучер пана Свяла значит, по такому четкому описанию получающий посылку, опечатанную домом Блекфуров. И не черт пойми где, а здесь, в Мбылице! Прокричав последние слова, капитан заметно покраснел то-ли от напряжения, то-ли от злости, не отрывая взгляд от ошарашенного пленника. В тоже время, в одном из углов камеры кто-то громко раскашлялся, услышав знакомую фамилию. Толстяк медленно наклонился вперёд, слишком близко прилегая к решетке. Его лицо стало не столь серьезным, сколь выражающим презрение. -Каждая собака в Херне знает, что произошло с Блекфурами. Только вы, свиньи морогвинские, даже не удосужились подделать печать ещё живого, а не вырезанного поголовно дома.       Он говорил так громко и эмоционально, что пару раз Варвонду пришлось вытереть с лица слюни, вылетевшие изо рта собеседника. Охотник хотел уж усомниться в своих подозрениях, несмотря на до сих пор улавливаемый запах, но звереющие глаза капитана в купе с рыкобразным голосом, в очередной раз отогнали эту мысль. -Погоди, - Варвонд попытался вставить слово, но был перебит. -Да ты сгниешь в тюрьме, - капитан толкнул своим пузом решетку, - Я закую тебя в кандалы и брошу в самую гнилую камеру, чтоб неповадно было засланцам смуту сеять в моем городе.       Стоило тому на мгновение перестать брызгать слюнями, охотник сразу же ответил. Он не стал сильно поднимать голос, а твёрдо и уверенно заговорил, чем мигом обескуражил обвинителя. -Я - коренной Хернец, как отец мой и подручный, что письмо отправил, - охотник выпрямил грудь и опустил подбородок, нахмурив следом брови, - А герб дома моего, теперь с именем Варвонд лишь связан. В посылке наверняка монеты лежат, тридцать серебряков митенхольдских - не меньше. И раз нужные люди и без того знают, где я нахожусь, то они непременно приедут и заплатят твоему пану выкуп.       Капитан, кажется, умерил пыл и опустив руки, сделал шаг назад. Он заметно задумался, поняв к чему клонит его пленник. -Не лучше ли мне сразу отдать тебе деньги и больше никогда не возвращаться в Мбылицу? - приподнял бровь охотник, стукнув пальцами по прутьям. -Идёт, - ответил своим угрюмым голосом, - Но верить тебе я не намерен. Проведя заточкой вдоль верёвки, капитан ловко вытащил письмо и протянул его Варвонду. Затем он приоткрыл коробочку, поднося её под свет яркой масляной лампы. Толстяк неспешно пересчитал три стопки монет и спокойно положил всё в ящик с изъятыми вещами, среди которых проглядывается: заточенная вилка, какие-то часы, сумка со склянками и прочий наваленный хлам.       Ожидая, пока капитан наконец откроет клетку, охотника смутило отсутствие одной детали. "А где бродяга?" - подумал он, повернув голову в угол, где последний раз видел сокамерника. Второго заключённого словно и не было. "Нет, показаться мне не могло, - вновь прозвучало в голове, - Куда он умудрился пролезть?" Варвонд полностью развернулся, ища взглядом какие-нибудь дыры или хотя бы нележалое сено. "Выходишь, нет?" - охотника слегка дернуло от внезапно прозвучавшего баса за спиной, прервавшего все поиски. Не говоря ни слова, он вышел из камеры и с облегчением поднялся по ступенькам, покинув, наконец, тюрьму.       Стоило солнцу залить коридор светом, Варвонда вновь едва не вырвало. Удар по голове всё же напомнил о себе, от чего на пару минут ему пришлось прислониться к холодной каменной стене и отдышаться, изо всех сил стараясь удержать остатки содержимого желудка. Найдя в себе силы, с лёгким головокружением и жжением в глазах, Варвонд всё-таки преодолел черту города, вернувшись к своему ночному пристанищу. Он произнес заклинание и сел в воду, чуть не забыв снять одежду.       В голове беспорядочно проносятся мысли. Ставшие привычными сны о прошлом перестали беспокоить охотника. Однако на их место пришли раздумья о всё чаще встречающимся, уже практически не скрывающем своё присутствие культе и засевшей в сознании девушке. Кто она такая, раз способна отнять силу у создания хранителей? Что за колдовство способны сотворять последователи Тона? Оно совсем не похоже на магию зверей, но и самим людям словно чужда эта сила, что так сильно уродует их тела и разум. Варвонд лежал закрыв глаза в окружении бегущих вод прогревшейся реки.       Когда солнце почти опустилось за горизонт, оставив пару часов света темнеющему небу, охотник наконец вышел из воды. Он надел спрятанную в кустах одежду, завязал доспех и наручи, а также накинул на голову коричневый капюшон, что бы подложен под плечи панциря. Варвонд собирается в последний раз вернуться в Мбылицу, дабы закончить неожиданно начатые поиски перевертыша.       Город постепенно заполнялся огоньками факелов. Ночью, человека покинувшего палатки беженцев без источника света в руках, скорее всего арестуют, а горожанина замучают проверками. Поэтому ближе к полуночи на улицах остались лишь, бродящие вдоль длинной улицы, уставшие стражники. Они нехотя заглядывают в тёмные переулки, кажется в упор не замечая происходящего в них, с нетерпением ожидая пока капитан покинет свой пост и можно будет вернуться в казарму спать. Одному несчастному, правда, всё равно придётся остаться на ночной караул.       Едва заметная тень проскользнула мимо ворот и прошла вдоль крепостных стен прямо до наиболее свежих на вид домов, формирующих границы главной площади. Она дошла до угла библиотеки и замерла во мраке, лишь несколько раз скрипнув чем-то металлическим по пути. Капитан уже показывался за дверями тюрьмы, и поэтому многие патрульные успели разбежаться, однако он оставил свой факел висеть на фасаде в знак присутствия. Тень так и осталась стоять, пока стальная дверь не заскрипела вновь. Толстяк неторопливо вышел на улицу, левой рукой придерживая свой старый романский меч - единственное что подвергалось хоть какому-нибудь уходу. Он хлопнул дверью и устало снял с подставки факел, чтобы поутру вернуть его на место, обозначивая начало новой смены.       Сделав несколько шагов в сторону площади, капитан остановился. Его смутил послышавшийся из-за спины шорох, перешедший в четкие удары сапогов о землю. Варвонд изо всех сил влетел плечом в едва успевшего среагировать стражника и повалил его на землю, неудобно сев сверху в попытке приставить к горлу меч. "Агх, падаль!" - крикнул капитан, хватаясь стальной перчаткой за клинок. После непродолжительной борьбы они оба осознали неустойчивое положение нападающего на закованной в броню туше. Капитан упёрся свободной рукой в живот охотника и, потянув за меч, с большим усилием и медвежьим ревом перекинул его через себя. Варвонд не ожидал подобного и грохнулся на спину, гремя железом. Попытка кувыркнуться не закончилась ничем хорошим из-за мешающихся пластинок бригантины. Громко и обрывисто выдохнув, охотник вскочил на ноги. Он шаркнул клинком о землю пока поднимал его, после встал в защищающую ноги и живот стойку. Капитан тоже успел подняться, несмотря на свои габариты и кажущуюся неповоротливость. -Опять ты, - крикнул, встав плечом ведущей руки вперёд, - Теперь откупом не отделаешься, засланец чертов. Варвонд растерянно промолчал. Он не думал что стражник сразу узнает его даже в полумраке. -Я тебя свиньям скормлю! Началась драка. К ещё большему удивлению охотника, толстяк просто не даёт ему замахнуться для удара, даже колющего, постоянно норовясь схватиться за отбивший кавалерийские удары клинок. Капитан практически не прекращает наступать, от чего отпрыгивающий назад Варвонд то и дело цепляется пяткой о камни и быстро меняет ноги. Он никогда не дрался коротким мечом, поэтому никак не может подобрать удачный момент для контратаки.       Лязг металла и ругань капитана не прекращаются уже несколько минут. Украденные наручи, а особенно усеянный чешуйками нагрудник очень пригодились охотнику, несмотря на неудобства. То и дело клинок романского меча пытается резануть или уколоть защищающегося, но налетает на броню и соскальзывает в сторону.       Постепенно они сместились к центру площади, где шум стал разлетаться, кажется, по всему городу. От этого в некоторых домах свет так и не погас, а силуэты стоящих у окон горожан, пытающихся разглядеть хоть что-то в полумраке улицы, можно увидеть почти в каждом из них. Люди всё равно боятся покидать дома. Они уже давно запомнили чему сулит выход на улицу ночью. Впрочем, кто-то всё равно регулярно нарушает это правило, но явно не сегодня.       Наконец, дождавшись удачного момента, Варвонд отбил очередной удар мечом, и проводив отошедшую в сторону руку соперника, быстро отскочил вправо. Он не дал толстяку сгруппироваться и со всей силы ударил тому левой рукой в нос. -С*ченок! - вновь крикнул, приложив ладонь к лицу и отстранившись на несколько шагов назад. Охотник хотел что-то съязвить, но на мгновение появившаяся улыбка спала, как только он почувствовал запах подгорелого лака со смолой и слабо откашлялся. "Неужели, долго же ты выжидал," - тихо прошептал, пытаясь отдышаться и не подавать этому виду. -Что ты там бормочешь?! - сказал вернувшийся в прежнее положение капитан, - Где ты вообще служил с такой реакцией и подготовкой?       Параллельно словам борова, охотник ясно улавливает едва заметное уху рычание. Он также подметил, что после пропущенного удара соперник начал медлить и потерял решимость, несмотря на игнорирование подколок. Значит нужно попробовать что-то ещё. -Где я служил значения не имеет, может просто хернские кавалеристы недостаточно ловки, - наигранно ухмыльнулся и пожал плечами. Видя нарастающий гнев в глазах толстяка, Варвонд приподнял брови. -Ну, с*ка, начинай молиться создателю! Ответив, капитан быстро двинулся в его сторону. Охотник тоже побежал вперёд. Совсем скоро они сблизились на расстояние чуть дальше вытянутого меча, после чего Варвонд молниеносно ныряет вниз, вновь услышав ставший совсем громким рык. Варвонд сгибает колени, горбится и отбрасывает меч в сторону. Он поднимает правую руку вверх, принимая занесённый удар на наруч, а левую ухитряется подставить практически под самое седалище капитана. Стиснув зубы от боли, он всё таки смог прокричать:"Вет'Ток!" Поток мощного ветра сразу же подбросил толстяка и отправил за спину заклинателя.       Совсем не он был целью для охотника. Следом, правая рука сменяет левую и выбрасывается вперёд. "Ог'Уда!" - кричит Варвонд, выплескивая оранжевое пламя перед собой, на мгновение осветив всю площадь ярким огненным заревом. Раздался громкий звериный рёв, стремительно переходящий в тихий, продолжительный скулёж. -Че это было?! - откашливаясь буркнул капитан, лежа неподалёку. Он напоролся на свой же меч при падении, к своему счастью, не задев ничего важного, вдобавок получив сильные ушибы и вывихнув неудачно смягчившую падение руку. Стражник с трудом приподнялся на локте, повернувшись набок, откуда совсем недавно отправился в полёт. -Них*я себе, это же... - он увидел опалённую шерсть сгорбившегося перед охотником чудовища и два огромных желтых глаза.       Пока капитан приходил в себя, время для Варвонда словно остановилось. "Как такое может быть," - пронеслось в голове последнего, смотря на двух с половиной метровое, покрытое грязно серой шерстью создание. Его обожженная, вытянутая морда, застыла в злобном оскале, а залитые кровью глаза и длинные, стоящие столбом уши не вызывали других ассоциаций. Он явно видел перед собой волкоподобное создание. Ноги Варвонда в миг стали ватными, а держащая меч рука начала едва заметно трястись. "Значит, Белый Пёс ещё жив?" - успел прошептать, прежде чем оборотень вновь набросился на него. Момент слабости не продлился долго, быстро сменившись искренним гневом. Охотник принял бой.       На протяжении нескольких минут, лежа на холодной земле, теряющий сознание капитан завороженно наблюдает за человеком, в одиночку дающим отпор чудовищу, что годами подвергало страху весь город. Он слышит непонятные для себя слова, после которых неведомая сила заставляет стихии подчиняться его бывшему пленнику. Монстр, без труда убивавший людей за считанные секунды, рычит и скулит от получаемых ранений, будучи практически не способным причинить вред изворотливому чужаку. "Кто ты, мать твою, такой?" - сказал, видя как охотник ударил превратившейся в камень рукой по морде монстра, повалив того на землю. После чего и сам стражник потерял сознание.       Упавшее чудовище обратилось лохматым бродягой и стало жалобно закрываться руками. -Где ты встретил Хранителя?! - прокричал Варвонд. Его клинок вновь начал трястись, а взгляд притупился. -Как это случилось?! - продолжает спрашивать, тыча остриём в перевертыша. -Я скажу, - хриплым голосом ответил бродяга и медленно опустил руки, - Мбылица в полудне от твоего дома, Блекфур, сам я в Воллицу угодил по-своей глупости. Его грубая, но размеренная речь на время смывает гнев с лица Варвонда и он сам начинает говорить более спокойным тоном. -Ты знал обо мне с самого начала? - невольно опускает меч. -Будь ты монстром, в миг бы уяснил кто тебе подобных убивает. Я убедился, когда заметил тебя вернувшимся из Пагодки без единой царапины, а запах её ни с чем не спутать. -Перевертыш всегда был где-то рядом, но искал я, дурак, совсем не там, - бросил взгляд на стражника, вскоре обратив его обратно к бездомному, - Ты покажешь как пройти к Воллице. Условие прозвучало так резко и сухо, что бродяга, кажется, не сразу понял сказанное ему. -Покажешь где крепость, - грубо повторил охотник. -Слушай, я обычный мародер, - он заметно занервничал, встал на ноги и вновь приподнял окровавленные руки, - Да, по ночам я могу стать кровожадным убийцей, но даже в таком виде не осмелюсь больше вновь встретиться с тем Лихо. Охотник сжал кулаки и почувствовал холод, волною прошедший по всему его телу. -Сейчас меня не интересует ещё один местный монстр, - оскалился Варвонд, - Это была не просьба.       Горожане, что всё это время собирались во дворах, набрались смелости выглянуть на улицу. Они слышали шум драки и вооружившись факелами с разной домашней утварью, стали выходить за калитки. Держа в руках вилы, кочерги, киянки и прочие, не слишком полезные в бою вещи, люди понемногу заполняли улицу горящими огоньками. -Лихо слишком многим позволило покинуть свои владения. Оно будет яростно преследовать и либо само убьёт меня, либо... - драматично протянул бродяга. -Мне плевать, - Варвонд грубо перебил собеседника. Он заметил приближающихся горожан и слегка приподнял голову. -Уже идут, кажется поняли что случилось, - с долей настороженности заметил охотник. -И что с того? - сердито ответил бродяга, - До простых горожан тебе тоже дела нет. Охотник сменил тему без лишних раздумий. Он всё ещё был ошарашен новостью о хранителе, от чего почти перестал себя контролировать. -На удивление, эти люди показали мне нечто новое. Они могут быть благородными на грани нищеты, - вновь на миг взглянул в сторону давно отключившегося капитана, - И ревностно защищать свой дом от чужаков, даже будучи редкостными свиньями. Да, есть трусы и предатели, такова хаотичная человеческая природа.       Варвонд угрожающе встал напротив бездомного, неотрывно смотря ему в глаза. Чувствуя опасность, перевертыш сгорбился и сжал кулаки. -Так полюбил местных, или же что-то ещё засело в твоем противоречащем самому себе уме? - язык бродяги начал заплетаться, а челюсть задрожала в нарастающем оскале. -Я избавляюсь от тебе подобных, такова моя судьба, - слегка наклонил голову и расслабил плечи, - Обычно, мне и вправду нет дела до людских проблем или судеб. Я избавляюсь от существ, несущих в мир ещё больший хаос, тем более когда за это платят. Однако, здесь люди особенные, они заслуживают к себе уважения. -Твоего уважения? Тогда кто ты такой, чтобы говорить подобное? - рыча, бродяга вклинился в ставший монологом ответ Варвонда, - На монстра не похож, но на столько ли ты человек, скольким себя считаешь? -Охотник на чудовищ, мне достаточно этого прозвища, - подойдя ближе, Варвонд сжал рукоять меча, занося его вверх, лишь чтоб слегка пригнуться и увести клинок за плечо, - И на сегодня, охота окончена. Скулы бродяги задрожали ещё сильней, кожа покрылась шерстью, а кости деформировались. Пред сгруппировавшимся Варвондом вновь предстал волчий силуэт.       Люди подошли к центральной площади. Они заметно испугались, увидев появившееся из ниоткуда чудовище, но остались стоять вокруг, громко перешептываясь. Ещё больше их поразила картина того, как монстр накинулся на незнакомца. Оборотень попытался вцепиться в тело зубами, но охотник вновь пригнул колени, сменил хват оружия и вонзил сломанный клинок в широкую грудь монстра, дойдя до самого сердца. Его руки дрожали от адреналина и веса опирающейся на меч туши, но вместе с этим, по телу прошло легкое чувство облегчения.       Площадь залилась протяжным воем, мигом заглушившимся реакцией толпы. Люди хором охнули. Они были поражены случившемуся и начали медленно подступать к упавшей на землю твари. Варвонд, в свою очередь, осмотрев освещенную факелами толпу, неуверенно отшагнул назад. Вдруг, толпа вновь оживилась, когда кто-то вдруг выкрикнул:"Погодите, это же тот воришка с рынка!" А следом прозвучало:"Он и капитана стражи зарубил!" Варвонд опешил от такого обвинения и попытался что-то ответить, невнятно крикнув:"Нет, я не…" Его перебил ещё один прозвучавший голос. "Точно он, сам видел как подмастерья бедного жизни лишил, ещё и меня хотел на тот свет отправить!" Варвонд не знал что ответить, продолжая отступать назад. "И ко мне тогдать пришел, сам в крови и меч как щас держал!" - голос поддержавшего был хорошо ему знаком, от чего сердце охотника сжалось от обиды, а на глазах едва не выступили слезы. Варвонд пытался оправдаться, говорил про охоту на монстра, что пытался помочь несчастному мастеру, но народ уже не слышал слов. Толпа пошла на него, подняв факела выше. Озлобившись, горожане мигом забыли о терроризировавшем их ужасе и хотели выплеснуть накопившуюся в них злобу, страх и презрение, люди приписывали всё новые обвинения в недавних бедах и требовали представить охотника суду, совсем сбивая его с толку. Не придумав ничего лучше, он просто убежал, получив лишь горечь и обиду за свои труды. "Эй, лови его!" - звучало со спины, но беглец мигом скрылся во мраке подворотни. Он и вправду навсегда покинул город, всё больше сожалея, что вообще остался в нем.       Только к утру Варвонд дошёл до заброшенной деревни. Уставший и не евший с прошлого дня, совсем разбитый и опечаленный, он садится на траву прямо перед спуском в Пагодку. Точно нарочно, холм смотрел на восток и желтовато-оранжевое солнце ударило ему в глаза. Сильно щурясь, обессиливший охотник расслабил спину и лёг на жесткую дикую поляну. Его голова пульсировала, а мышцы слегка подрагивали. Трава казалась такой мягкой, будто он упал на свой любимый кожаный диван, расслабляясь после долгой дороги. Раны, как обычно, начали напоминать о себе спустя время, побаливая и терпимо зудя. Но заметнее всего заныли синяки в местах, где броня не дала мечу и когтям пробиться к телу.       "Как же тихо," - прошептал Варвонд, когда легкий утренний ветерок перестал гулять меж просветами деревьев и шелест листвы резко прекратился. Ни птиц, ни зверей, даже жучков не слышно, их просто нет. Смотря в облака, кажется, что даже они издавали бы больше шума чем природа вокруг. Но затем подул ветер и деревья вновь зашептали.       В этот момент Варвонд опять подумал про бюро. Он неожиданно вспомнил о письме Сэмюэля и на мгновение замерев, проверяя не обронил ли по дороге, потянулся за ним в карман. Его пальцы едва пролазят через туго завязанную бригантину в попытке дотянуться до кармашка. Скривив лицо и силой протискивая руку через промежуток меж смявшимися от ударов пластинами, удерживаемыми ремешками, он наконец нащупал письмо и аккуратно вытащил его.       Сильно мятая от телодвижений бумажка хорошо сохранилась за время пути из столицы, видно гонца мотивировали щедро. Развернув её, Варвонд почувствовал едва уловимый аромат коры и железа. В детстве он особенно любил этот запах, так как сам записывал надиктованные ему тексты и любил принюхиваться к свеже изготовленным чернилам. Охотник повернул письмо по солнцу и принялся читать.       Здравствуй, Варвонд! Наконец-то я узнал куда ты подевался и рад что с тобой всё в порядке. Не пойму, что можно столько времени делать в захолустье вроде Мбылицы, но на всякий случай присылаю тебе три сотни митенхольдских. Возьми лошадь, еды и дуй домой, хотя я более чем уверен, деньги ты просадишь ещё до того как прочтёшь это письмо.       Варвонд устало усмехнулся и пробежал глазами по вновь утихшей округе, вернувшись затем к тексту.       Что касается меня. Я действовал как всегда. Только понял что дело пахнет кровью, сталью и говном, не медля вернулся к комнатам, собрал вещи и слинял. Правда по дороге встретился какой-то агрессивный клирик. Полез ко мне с ножом и заслуженно получил по морде. Причём где-то я таких красавцев уже встречал, сразу тебя после Одринфуркского банкета вспомнил. В общем со мной всё чудесно. Возвращайся, жду. Я серьезно, у нас много дел. Сэмюэль.       Варвонд улыбнулся и ненадолго закрыл глаза. Улыбка застыла на его лице даже после прочтения, пока продолжительный зевок не сменил её. Вскоре охотник встал на ноги, выпрямил спину и принялся сворачивать письмо, отмахнувшись от севшей на руку мухи. Он запихнул бумажку в кармашек, ещё раз зевнул и принялся поправлять бригантину. Варвонд дернул рукой, в очередной раз отогнав назойливое насекомое, после чего замер в осознании. "Муха? - настороженно произнёс, - откуда ей..." Охотник оборвал фразу, оставшись стоять с приоткрытым ртом, стоило внимательнее рассмотреть севшее на наруч создание.       Первое что показалось странным - это глаза. Привычная сеточка словно состоит не из целых, а из лопнувших шариков, полная ярко-коричневых, отдающих зелёным впадин. Тельце смутило охотника не меньше. Оно тоже коричневое и не имеет волосков, всюду в нем проглядываются маленькие глубокие дырочки. Вместо хоботка Варвонд заметил изогнутое жало, которым она медленно прощупывает стальную пластину в попытке проткнуть её. Муха неподвижно сидит на руке, смотря прямо на охотника.       "Ну и мерзость," - сказал Варвонд, смахнув уродливое насекомое с наруча и быстро двинувшись вдоль холма, на котором стоит лес. Дорога показалась столь напряженной, что дойдя до середины чащи, Варвонд нервно выхватил меч. Из-за поднявшегося ветра, бесшумно шевелящего листву и то и дело жужжащих под ухом мух, всюду начали виднеться странные, пугающие образы. Самым четким из них оказалась до костей облезлая, застывшая в жуткой ухмылке, медвежья морда с большими витиеватыми грязно-серыми рогами. Она появляется на границе зрения в самой гуще листвы, тускло освещённая пробивающимися сквозь кроны лучами солнца. Морда наблюдает за сильно обеспокоенным охотником, а стоит их взглядам встретиться, быстро исчезает, вновь появляясь в уже совсем другом месте.       По телу Варвонда прошла зудящая дрожь, а кожа покрылась мурашками. Он практически обошёл деревню, как услышал тихий гул, заглушающий собой навязчивое жужжание мух. Страх приближающейся опасности стал лишь нарастать. Словно никогда и не было известного многим, отважного охотника на чудовищ, бесстрашно убивавшего ужасных порождений лесов, болот и брошенных полей. Сейчас он окутан страхом, боязнь встречи с этим существом засела глубоко в его сознании, перекрыв собой все мысли. Это необычное чудовище и охотник знает об этом. Оно будто навязывает воспоминания о прошлой встрече, хочет чтобы Варвонд боялся этого, продолжая подкрадываться всё ближе.       Последней каплей стали громко затрещавшие в отдалении стволы деревьев. Что-то щёлкнуло в голове Варвонда, когда тёплое синее пламя промелькнуло меж деревьев. Он перестал пятиться назад, крепко сжимая перед собой меч. "Нет, так это не кончится," - прошептал, видя как рой коричнево-чёрных насекомых преодолевает заросли, и ринулся бежать. Охотник бежал так быстро, как наверное никогда в жизни не бегал. Он практически не чувствовал ни усталости, ни ударов ног о покрытую листьями и камнями землю.       Когда гул стал стал совсем громким, а треск кустов слышался прямо за спиной, в зарослях показался долгожданный просвет, через который виднеются стены неизвестной крепости. Варвонд выбежал из леса, точно вырвавшись из лап гнавшегося за ним чудовища и споткнувшись, прокатился несколько метров по траве. Он быстро развернулся и вновь посмотрел на лес. Рогатая медвежья морда тоже смотрит на него из чащи с неизменно холодной ухмылкой. Странно, но страх пред ней оставил охотника. Ужас, что существо вызывало, стал будто нереальным, искусственным и быстро пропал, стоило покинуть лес. Даже птицы вновь защебетали где-то неподалёку.       Морда растворилась в листве и гул утих. Но Варвонд всё равно остался обескуражен, повернув голову, перед ним предстала высокая крепостная стена. Облупившаяся, местами покрытая мхом и лозами, она продолжает величественно возвышаться над охотником. Со стороны леса, стена лежит меж двух кругловатых дозорных башен, усеянная вытянутыми бойницами. Варвонд не долго любовался видом, решив вскоре обойти её. Пройдя вдоль ещё одной, затмевающей солнце и очень длинной стены, он вышел к очередной башне, высокой и широкой. Бойниц в ней нет, вместо них виднеются каменные окна, с давно отвалившейся обкладкой. Сделав несколько шагов назад, он увидел покосившийся флагшток, едва выглядывающий из-за рельефа последнего этажа. Флаг на нем превратился в чёрную тряпку, практически не шевелящуюся даже при сильном ветре.       Добравшись наконец до входа, охотник пролез через опустившиеся, давно заржавевшие ветхие ворота. В некоторых местах которых, квадратная железная сетка отвалилась, позволяя пройти любому желающему. Выложенные каменными блоками дома, как и все постройки вокруг, такие как упавшие деревянные балконы, навесы, лестницы и сараи, стояли опустевшими и брошенными. Всё обвалилось и сгнило. Только поросшие мхом и прочей растительностью стены остались стоять. Взглянув на большую башню со двора, Варвонд сжал губы, а сердце его болезненно содрогнулось, сбив на мгновение дыхание. "Неужели я и вправду дома," - печально произнёс, наконец приняв навязчивую мысль, что преследовала его с самого выхода из леса.       Охотник медленно пошёл к башне, с грустью осматривая разрушенные и разграбленные коридоры, когда-то украшенные узорчатыми светильниками, лавочками и цветами. Зайдя наконец в башню, он миновал нижние этажи, ранее забитые бочками и мешками, а сейчас пустые и сырые, воняющие плесенью. Поднимаясь выше, Варвонд прошёл мимо жилой комнаты с большим, хорошо сохранившимся камином у дальней стенки и едва стоящими, покосившимися простенькими кроватями, уставленными по всему помещению.       Всё больше подбираясь к последнему этажу, он перестал куда-либо заглядывать и лишь пытался преодолеть то и дело проваливающиеся ступеньки лестницы. Дверь в комнату закрыта. "Что?" - нахмурил брови от недоумения. Варвонд посмотрел на ручку и увидел застрявший внутри замочной скважины ключ. Он недовольно выдохнул, а затем сильно ударил дверь плечом. Но кроме резко заболевших от прошлого боя ран и грохота листов бригантины, ничего не произошло. "Ай бл*ть, ладно..." - сказал, потирая плечо. Тогда он прислонил к двери ладонь и произнёс: "Вет'Уда". Ветер тотчас вышиб её, будто стеклянную. Глаза охотника наполнились слезами, когда его взгляд стал осматривать родную комнату.       Небольшая комнатка с кроватью, книжным шкафчиком и столиком. На удивление, даже время не испортило её вид. Полки полны пыльных книг, небрежно рассованных по рядам и буквам. Высокая, но довольно короткая кровать, с возвышающейся над ней спинкой, сделанная из дерева и бронзы. Она не заправлена, словно с неё только встали и смотря на спущенные подушки, кажется, что хозяин был не согласен со сном полусидя, от чего задний бортик вырван с корнем и до сих пор валяется где-то в углу. Стол полон скомканных, исписанных бумажек. Попадаются и неказистые рисунки животных, с натяжкой похожих на настоящих.       Комната словно застряла во времени. Только пол у распахнутого окна, как и скамейка рядом с ним оставили на себе след от снегопадов и дождей, сгнив и покрывшись плесенью. Варвонд вновь сжал губы, наконец перешагнув порог. Его взгляд надолго цепляется за окружение и печально скользит от предмета к предмету. Охотник медленно подошёл к столу. Дрожащей рукой он поднял самый верхний листок и бегло прочел написанное в нем.       Магия хранителей не создаётся ими. Ведь звери лишь несут в себе частицы магии из которой и состоит наш мир. Их волей, заклинанием, природа концентрируется в той форме и силе, сколько несут в себе заложенные слова.       Непокорной осталась лишь одна стихия, молния. Она - плод смешения огня, ветра и воды, оставшаяся своевольной и несогласной делиться на простые свои формы со времён рождения драконов. Даже прародитель всех хранителей и предок детей их не смог покорить эту стихию и заключить её в слова. Значит, тот кто смог совладать со столь дикой, своенравной и непредсказуемой силой, отстранился от привычной гармонии природы и пошёл против самой сущности Великого Дракона.       Последнее предложение заканчивается жирной точкой, превратившейся в чернильную кляксу. Писателя явно отвлекли и пока он с кем-то говорил, перо оставалось стоять уткнувшимся в бумагу. Читая текст, охотник вновь прочувствовал ту теплоту и спокойствие, которое он испытывал, когда хранитель сидел рядом с ним, диктуя записываемые учеником слова.       Придя наконец в себя и отведя от стола застывший взгляд, Варвонд наконец понял. Возникшее чувство было слишком реальным и сильным. Он повернул голову и сердце его забилось ещё сильнее. Слева, недалеко от стола, сидел огненный силуэт волка. Его синее пламя шевелится подобно шерсти, слегка колышемой ветром. Фигура ещё несколько секунд смотрела на охотника стеклянным взглядом, после чего медленно потухла, не оставив после себя и следа. "Ты вновь зовёшь меня, Хранитель," - сказал Варвонд, положив листок на место.       Охотник вернулся во двор, прошёл через противоположный коридор и оказался в очередном закутке перед, уже не кажущимся таким большим, железным забором из прутьев. Сад за ним совсем зарос, как и разрослась ведущая в рощу живая стена, усыпанная красными бусинками волчьей ягоды. С трудом прорубая кустарник, Варвонд смог пробраться сквозь цветущую завесу.       Его взгляд вновь наполнился печалью, пустотой и даже скорбью. Древо совсем засохло и под ним уже давно нет тех золотистых листьев, что так радовали глаз заходящих в рощу. Вместо них лишь голая земля, где нет места траве и насекомым. Древо так и осталось стоять, полумертвое и обнаженное, едва поддерживаемое единственным живым существом, томящимся вместе с ним.       У самых корней, на плоском, слегка возвышающимся над голой землей камне, лежит и сам Белый Пёс. Стоило Варвонду пройти несколько шагов, зверь медленно приподнял голову. -Хранитель! - волнительно прокричал охотник. Но пёс не сразу ответил ему, продолжая неподвижно смотреть на гостя. -Сколько времени прошлого, я рад что снова увидел вас, - подошёл ещё ближе, сбивая дыхание на каждом слове. Варвонд крепко обнял хранителя, невольно закрыв глаза. Шерсть его так и осталась мягкой и тёплой, а дыхание успокаивало тело и разум. -Отрадно видеть своего ученика, выросшего и окрепшего, - послышался приятный баритон, - Поведай же старому псу, как сложилась твоя жизнь. Волнение мигом захлестнуло Варвонда. Он отошёл назад и сел на второй плоский камень напротив. Ему хотелось рассказать об абсолютно всех событиях и переживаниях, победах и поражениях, обо всем, что только могло прийти в голову. Несколько часов охотник взахлёб рассказывал чем занимался с самого ухода из Воллицы, он переходил с одной истории на другую, подмечал какие-то детали, вновь возвращаясь к сказанному. Несмотря на внешнюю серьёзность, Хранитель вовлечено слушал, не смея перебить. В один момент он поднялся, медленно подойдя ближе. Варвонд тоже вскочил от неожиданности, быстро переменившись в лице. -Я чувствую как стихии взросли в тебе, Варвонд, но также... Взгляд Великого Пса упал на висящие на поясе Варвонда ножны. -Он сломан... - стыдливо ответил, не дожидаясь вопроса, а затем медленно достал обрубок меча, - Я долго пытался хоть что-то с ним сделать, но безуспешно. Это случилось так внезапно, что... Пёс спокойным голосом перебил охотника, не отводя взгляд от изуродованного клинка. От этого, надпись на нем вновь начала светиться. -Ридил... Нерешенности начало. Похоже ты и вправду следуешь указанному мною пути, Варвонд, - сказал Великий Пёс, дернув головой. На мгновение он почувствовал короткую, но сильную боль, от чего подогнул уши, но не предал этому значения. -Простите, я не думал что кто-то способен на такое, - охотник погрузился в смятение, видя реакцию Хранителя, - Вы не злы на меня? -Ты столкнулся с неудержимой силой моего собрата, его мощью был расколот твой клинок. Нахмурив брови и слегка огрубив голос, Варвонд смятенно возразил:"Это был человек". Поймав на себе пронзительный взгляд Пса, он наконец убрал меч в ножны и вновь сел на камень. Тогда охотник поведал о недавних событиях, не пропуская не единой детали. О девушка, культе, уродливой магии и странной дымке, упомянул и о странице книги со следами последователей в Мбылице. -Влияние Тона растёт неумолимо, как и становятся сильнее его слуги, - пёс сделал несколько шагов в сторону, задумчиво смотря на, возвышающиеся над рощей, стены крепости, - Одному тебе не справиться с ними. -У меня есть Сэмюэль и, - сделав небольшую паузу, он подошёл к псу, аккуратно положив руку на его холку, - Вы, учитель. -Без рода, рыцарей и брата, сил моих не хватит сопровождать тебя, Варвонд. Белый Пёс - лишь блеклая тень Великого Волка, - продолжает вести глазами по горизонту, задевая шпили башен, - Мой вой слишком слаб чтобы склонить пред собой его детей. -Но ведь, вы же тоже несёте в себе сущность синего пламени, - возразил охотник, - И раз волки до сих не покорились людям, они всё ещё связаны с вами. -Не покорились? - поднял голову, встретившись взглядом с собеседником. Впервые Варвонд увидел Хранителя чем-то удивлённым, но вскоре его лицо вновь потеряло какие-либо эмоции. -Придя сюда, ты должно быть встретил тот кошмар, что чувствует моё присутствие за этими ветхими стенами. -Лихо, - подтвердил Варвонд, - Вот почему вы всё ещё здесь. -Стоит моей магии покинуть стены крепости, мухи раздирают их, насылая всё большие видения, - пёс неотрывно смотрит усталым взглядом на стену из кустарника, - Я не боюсь тех уродливых медвежьих ликов, со дня на день снующих меж листвы, но и справиться с ними не могу.       Варвонд достал меч из ножен и, встав напротив волка, твёрдо произнёс:"Ог'Жар". Глаза его засветились, а поднятая левая рука ярко запылала. -Мы убьём Лихо, а затем вы научите меня создавать иллюзии, - задумчиво бросил взгляд на огонь, - Заодно объясните, почему моё пламя так отличается от вашего.       Учитель и ученик двинулись из рощи. Идя по внутренним дворам, пламенные волки возвращались к своему создателю, наполняя его силой. Каждая иллюзия заставляла шерсть хранителя вспыхивать всё ярче. Дойдя до ворот, Варвонд заставил ветер раскинуть поваленные стены, после чего они наконец вышли за пределы крепости. Без лишних слов, сосредоточившись и размявшись, Варвонд шёл, возвышаясь над своим наставником. Он пытался скрыть эмоции за маской серьёзности, но чувство радости и даже счастья вновь находиться рядом с хранителем и помогать ему, пробирало изнутри.       Стоило им шагнуть в чащу, лес тут-же замолчал. Соловьиные песни, щебетание иволг и трели зарянок тут-же прекратились. В кустах перестала копошиться живность, стих даже ветер, сонно колыхавший верхушки деревьев. Тишина, мертвецкая, столь давящая на уши, что треск ломающихся под ногами веток и шуршание травы кажется спасительным и отрезвляющим. Вдруг, Пёс зарычал и ощетинился, не отрывая взгляд от зарослей. Охотник тоже почувствовав приближение неприятеля, взялся за меч двумя руками и расставил ноги, слегка согнув колени.       Из глубины леса вновь слышится стремительно нарастающий гул. Деревья в той стороне затрещали и начали падать, сопровождая приближающуюся тучу мух. "Самое время," - раздался пробившийся через гул баритон. Без раздумий, охотник понял что нужно делать. Он выбрасывает руку вперёд вместе с заслонившим хранителя силуэтом волка, громко прокричав:"Ог'Иш'Дол!" Их пламя образовало плотный барьер, своим жаром испепеляющий всё коснувшееся его. Самые резвые мухи мигом превратились в золу, но остальные облетели преграду вокруг. И стоило потокам насекомых вновь сомкнуться, гул сменился на, полный боли и агонии, медвежий рёв.       Рой собрался в уродливое рогатое создание, что мигом бросилось на своих жертв. Охотник отскочил в сторону, загремев ударившейся о дерево броней, а пёс нырнул в заросли, прикрывая себя силуэтами волков. Лихо выбрало Варвонда. Неумолимо следуя за целью, оно проминает даже самые толстые деревья и принимает на себя, заставляющие мух частично разлететься, залпы красно-желтого огня.       Его голый медвежий череп держится за грязную шерсть полусгнившими шейными мышцами, отвратительно растягивающимися от поворота головы. Глазные впадины чудовища пусты, но взгляд его ощущается словно нечто осязаемое. Движение ломающих древесину лап сопровождается брызгами темно-желтой гнили, оставляющей след на всем чего коснётся.       Мгновение, за которое охотнику удалось разглядеть мерзкое создание, возникло, когда он упал на землю и намертво застрял в зарослях. Бригантина совсем разошлась, превратившись в собрание цепляющихся за что попало пластинок и петелек. Добить застрявшую жертву, чего явно желала застывшая в ухмылке морда, помешали выпрыгнувшие из зарослей силуэты волков во главе с Хранителем. Правда, последний лишь бегал вокруг, изредка нападая на чудовище, пока его иллюзии атаковали и принимали на себя дерганые, полные боли удары гнилых лап монстра.       Охотник не собирался быть наблюдателем в этом бою, он судорожно расстёгивал, а затем и срывал ремни так мешающейся ему брони. И стоило Варвонду освободиться, схватить меч и ринуться на помощь учителю, Лихо наконец нашло источник раз за разом появляющихся иллюзий. Быстрым выпадом, словно готовившийся к атаке зверь, оно ударило по Псу своими ужасными когтями, откинув того к ещё стоящему неподалёку дереву, а затем разбилось на тысячи гниющих мух. Влететь в хранителя всей роящейся массой помешал подбежавший, наконец, охотник. "Ог'Иш!" - выставляя руку крикнул в надежде спалить как можно больше насекомых.       Пламя вспыхнуло так ярко, что за горящим роем стало почти невозможно что-либо разглядеть. Взгляд заклинателя был взволнован и одновременно серьёзен, а сердце застучало сильнее прежнего. Вновь послышался пробирающий до костей гул, от чего Варвонд схватился за голову и прикрыл уши предплечьями. "Я помню лишь боль, - послышались дёрганные, переходящие в скрежет слова, - Те кого ты защищаешь!" В смятении и панике, в бесконтрольном ужасе охотник машет вокруг себя мечом, пытаясь попасть в того, кто говорит внутри его сознания. С трудом поднимая, всё ещё горящие оранжевым глаза, он видит вокруг себя чёрные вытянутые силуэты с жуткими медвежьими черепами и ветвистыми рогами, повторяющие одну лишь фразу: "Они несут боль, пусть они боятся, такой-же как я. Посмотри!" Раз за разом, сопровождаемые гулом, силуэты истошно рычат и скрипят обрывистыми фразами, пока охотник вновь не поднимает голову.       Белый свет, мигом затмивший его взор, наконец рассеивается, от чего Варвонд потёр покрасневшие глаза. Он обнаруживает себя напротив закованного в латы рыцаря, что снял свой шлем и встал на правое колено. -Уже не в первой прихожу к тебе с просьбой, знахарь, - тихо сказал рыцарь, слегка посвистывая дырами в рядах зубов. -Да, - невольно отвечает Варвонд, будто бы не своим голосом, - Я слушаю тебя. -Скоро вновь иду я в поход почётным членом Хернского Копья, - поднял голову, показывая глубочайший шрам от вульжа, перекрывший собой густые брови, усы и дошедший до нижней части подбородка, - Благослови на силу и стойкость, не дай погибнуть в бою страшном. Варвонд глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Пробубнив монотонные слова, он подошел ближе, хоть и своей, но явно чужою рукой, приложил ладонь к голове господина. -За себя и коня своего не страшись, кожа крепче стали станет и домой в здравии возвратитесь, - его пальцы закололи сотней маленьких игл, вены взбухли и стали содрогаться, показав тёплое оливковое свечение. -Спасибо, - отвечает рыцарь, чувствуя на себе чары колдуна. Проводив одного, Варвонд сразу-же встречает очередного просящего. Мужичок, замотавший в тряпки руку и прикрывающий плечо, зашёл вслед за откланявшимся господином, заголосив. -Святейший человек, зверь накануне меня погрыз да когтищами своими побил. Боюсь дух от болезней лесных спущу, услужи соседу ближнему.       И эту просьбу исполнил знахарь, рукой снимая всю боль, а вместе с ней и через-чур наигранные вздохи страдальца. Не успел он отставить ладонь, как крестьянин вновь заговорил. -Спасибо, от ран и следа нет! Благословит тебя создатель, коль есть кто милосерднее тебя!       Молча кивая на льющуюся ручьем благодарность, Варвонд неотрывно смотрит на крестьянина уставшими глазами. Кривоватый нос, тонкие губы и приподнятые брови. Его взволнованное, полное нервных содроганий лицо сменяется пустым, застывшим в мертвом спокойствии ликом, лишь стоит белой вспышке вновь застелить собой взор охотника. Вокруг него полно людей, одни что-то выкрикивают в адрес знахаря, другие тянут к нему палки, а третьи тычут пальцем. Не понимая что происходит, в растерянности и неумолимо растущем страхе, Варвонд пытается оглядеть всех собравшихся возле его дома. Крестьяне притащили труп истерзанного медведем простолюдина, без доли сомнения полезшего в лапы зверя. Они винят во всем знахаря, считая, что это он подстроил смерть так ненавистного ему должника или же просто выбрал себе жертву для очередного темного и кровожадного ритуала. Многие, однако, пришли сюда забавы ради и не зная ни имени, ни лица умершего, попросту участвуя в общих обвинениях.       Спустя мгновение, перед Варвондом оказывается старая седая женщина, тянущая к нему ревущего, покрытого кровью младенца. Роды были тяжелыми, а сам малыш явно недоразвит. Знахарь прекрасно видел это, но никто не хотел его слушать. Тесные пеленки сильно сжали крохотное тело, не давая лёгким раскрыться. Варвонд всё равно приложил ладонь к ещё мокрому лбу новорождённого, понимая, что уже слишком поздно.       Толпа мигом стихла, лишь стоило младенцу замолчать. Но умолк он не от чудотворного касания, коему уже давно перестал доверять местный люд, начавший всё чаще подозревать знахаря в темном колдовстве, а от вечного упокоения очередной души, вновь случившегося по глупости крестьян. -Убийца! - выкрикнул из толпы какой-то босой мужик. -Со взрослых на младенцев перешёл, колдун проклятый! - ответил ему женский голос. В стену рядом с Варвондом ударил камень, вслед за которым полетели остальные. -Повесить его! - чуть ли не хором, оживилась вся толпа.       Вид надвигающихся людей вновь скрылся за ослепляющей вспышкой. Не своими ногами, держа незнакомую, но словно очень родную женщину, Варвонд бежал по грязной объездной дороге, слыша за собой лишь ругань, крики и чавкание о глину кожаных туфель.       Они долго бежали по лесу, прятались в кустах и лежали в канавах. Изорвав свою одежду о ветки, усеяв ноги множеством порезов, они продолжали идти по чаще, пока наконец не уверились что оторвались. Сложно сказать, сколько времени беглецы бродили среди деревьев, постоянно озираясь назад и слушая шумы, лишь бы вновь не нарваться на преследователей. К заходу солнца, когда в траве закопошилась живность, а под кронами зазвучали трели филинов и перепелок, им наконец улыбнулась удача. Среди деревьев показался дом. Старый и пошарпанный, но вполне способный защитить нуждающихся от холода и диких зверей. Наблюдая за своими-же действиями, Варвонд начал переживать моменты из их нового быта, пролетающие мелькающими перед глазами вспышками.       В один из дней, несколько недель спустя, с хрипом и стонами к дому приковылял раненый охотник. Хромая, постоянно держась за бок, он ходил вокруг дома и стучал по всему что только можно, моля о помощи. Незнакомец так и просидел целый день под входной дверью, после долгих пауз продолжая просить открыть ему. В конце концов, пара не выдержала душераздирающих стонов, просьб и молитв, всё таки сжалившись над незнакомцем и впустив бедолагу в дом. Сквозь страх быть найденными, что ни на минуту не покидал их всё это время, мужику дали воды, скудной еды в виде ягод, грибов, горсти орехов и яиц. Предложили даже подсушенных муравьев с личинками, но гость быстро отказался.       Видя, как оставленные кабаном раны совсем не хотели заживать, да и крови охотник потерял столько, что вряд ли доберётся хоть куда-то на своих двоих, жена знахаря попыталась уговорить мужа помочь несчастному. -Жизнь человека - самое ценное что есть в мире, дорогой. Кому как не тебе знать это, - грустно прошептала она, обнимая напряженные плечи Варвонда. Долго отказываясь помогать, он и сам понимал, мертвец в доме до добра не доведёт и хищники быстро сбегутся на запах, хоть риск быть найденными казался им гораздо страшнее смерти от звериных лап. -Люди сами навлекают на себя беды, но обвиняют в этом тех, кто не в силах им помочь, - с каждым словом Варвонд чувствует неприятную сухость в горле, что было гораздо заметнее обычного, ведь рот его молвит сам по себе, - Я же не делал ничего плохого. Я не мог дать им бессмертие, лишь только шанс на спасение, ничего боле. Женщина тяжело улыбнулась и провела по холодеющим щекам знахаря, ещё больше прижав его к себе. -Ты хороший человек, однажды они поймут это.       Доброе сердце знахаря всё же поддалось жалости, несмотря на сомнения и страх. Варвонд почувствовал дрожь на теле незнакомца, когда приложил к нему свою ладонь. Чары не излечили оставленные зверем раны, но позволили тому окрепнуть и сохранить медленно утекающую жизнь, чтоб в дальнейшем заживить их самому.       На утро, незнакомец, три раза поклонившись опечаленным хозяевам дома, похрамывая ушёл, жуя и похрустывая взятой с собой горстью кедровых орехов. Обнимающая Варвонда женщина смотрела ему в след, как и муж беспокоясь о последствиях, но успокаивая себя волей Создателя и его милосердием к неравнодушным. Сколько ещё они пробыли в доме посреди леса - трудно сказать. Дни проносятся так быстро, что сложно зацепиться хотя бы за один.       К подобной жизни привыкаешь. Практически забыв о произошедшем в прошлом, с охапкой веток и лапником подмышкой, знахарь возвращается домой по давно протоптанной тропинке. Весь день идущий дождь затопил и заболотил лес, от чего совсем недавно связанные Варвондом ботинки норовят остаться в грязи. Гром распугал всех животных, но знахарь и так больше не беспокоился о лесных обитателях, ведь ни один зверь не угрожал ему даже при случайной встрече. Он наконец поверил в благословение Создателя и смирился со своей судьбой, не думая больше о плохом.       Уже подходя к, укрытым за густой листвой, очертаниям дома, что-то смутило знахаря. Несмотря на полдень, тёмные тучи закрыли всё небо и лишь молния иногда освещает лес, но свет в избе так и остался не зажженным. Из трубы не шел сбиваемый сильным ветром дымок, а ставни оставались настежь распахнутыми. От этого, он ускорил шаг и заметно занервничал. Едва перешагнув порог, по телу Варвонда прошёл холод. -Софья! - вырвалось из его рта, - Что случилось?! Лишь гром ответил ему своими раскатами, сменяемый шумом игр ветра и дождя. В панике знахарь обошёл жилище, пока наконец не обнаружил свою окровавленную жену, лежащую посреди одной из комнат. Залитое слезами лицо было полно синяков, а на животе едва ли не зияла рана от ножа. Варвонд упал на колени, видя измученное, бездыханное тело любимой. Трясущимися руками он пытался использовать всю свою силу, но было уже поздно. Столь светлая и чистая магия не способна вернуть человека к жизни. "Любимая, прошу прости меня, - молил знахарь, склоняясь над остывающим телом, - О Создатель, кем и где бы ты ни был, дай же мне сил закончить этот кошмар".       В этот момент руки Варвонда затряслись ещё сильней. Он начал чувствовать не чужую, а более чем реальную боль и нарастающую внутри ярость, поглощающую его мысли и разум. Сердце забилось сильнее и стало трудно дышать. Пробираемый накопленным страхом и страданиями изнутри, ударяясь о стены и мебель, знахарь выходит на улицу. Его зубы скалятся, ноги подкашиваются, а кожа на руках лопается. Встав на колени он смотрит в образовавшуюся на тропинке лужу и хоть взор его сильно помутнел, в отражении оказался, изуродованный до неузнаваемости, покрытый тёмной шерстью лик. "Прости меня, Софья," - зарычал Варвонд, оперевшись на почерневшие ладони. Он выгнул спину от пронзающей боли, чувствуя что его вот-вот разорвёт на части. Словно взрывом, сопровождаемым нечеловеческим ревом, землю и пространство вокруг ободрала грязно-желтая вспышка.       Поднимаясь на ноги, знахарь чувствует лишь ярость и боль, а вместе с ним, умиротворенное биение сердец целой деревни, стоящей на выходе из леса. -Людская жизнь… - в голове слышится обрывистый, безобразный голос. Издавая громкий гул, он беспрепятственно движется сквозь чащу, совсем не обращая внимания на деревья, грязь и редкие ручейки. -Больше ничего не стоит… Спускаясь по склону, он не думает ни о чем, кроме ненависти и манящего запаха нарастающего страха жителей. Заливистый лай собак сменяется на скулёж, стоит ему приблизиться к знакомым с детства домам. Двери заперты, а за ними чувствуется всепоглощающий ужас тех, кто первыми заметил приближение опасности. Женские крики, плачь детей и возносящиеся создателю молитвы - лишь радуют без труда пробирающегося в дома знахаря. Его острые как бритвы, ужасные гнилые когти, словно сквозь масло проскальзывают по костям, срывая с них плоть.       Из дома в дом, выбивая даже хорошо забаррикадированные двери, он продолжает безжалостно расправляться с крестьянами. -Лютым злом… Те, кто пытается спрятаться в погребах, лишь оказывается в ловушке, словно рыбы в ведре у рыбака, не уследившего за дикой норкой. Вслед за закрывающимся люком, в подвал ныряет и чудовище, устраивая внутри кровавую баню, лишь для того, чтобы вскоре залезть в следущий дом. -Дар светлый послужит…       В считанные минуты деревня опустела. Стихли вопли, замолчали собаки. Только гул продолжает стоять над их крышами. Но знахарь всё равно не обрёл покоя, даже отомстив своим бывшим соседям и убийцам. Он всё ещё чувствует удары, готового вот-вот выпрыгнуть из груди, сердца, напрасно затаившегося среди деревьев на другом конце поля.       Крестьянин, что так быстро убежал от смерти, совсем обессилев, нырнул в траву и начал молиться всем богам которых только мог придумать. Варвонд видит его шевелящиеся губы, смотря на жертву прямо из глубокой чащи. Ему понравилось чувствовать, как страх добычи вмиг усиливается, лишь только взгляд её зацепится за, торчащую из листвы, ужасную медвежью морду. -Никогда… Дыхание сбивается, сердце на мгновение замирает, а потом начинает стучать с ещё большей силой. Однако, идиллию прервал резкий запах гари, столь противный и резкий, сопровождаемый невыносимым жаром, будто шерсть его вспыхнула сама собой. Знахарь заревел, громко и болезненно, поднося лапы к лицу он видит как они пылают синим пламенем.       Белый свет вновь залил глаза Варвонда, от чего он с трудом открыл их, окружённый пламенными волками, согнавшими мух с его тела. "Не обрести покоя, покуда зло - в сердцах их бьется!" - прозвучало, когда Хранитель вновь дал бой лесному чудищу. Обессиленный и дезориентированный, Варвонд смотрит на свои руки, полностью покрытые чем-то чёрным и очень грубым на ощупь, после чего окончательно теряет сознание. Рёв Лиха и рычание Пса быстро утихают, пока в глазах не воцаряется долгожданная темнота. Он так и остался лежать, не в силах прийти в себя.       Сверкавшие под кронами деревьев вспышки синего пламени совсем скоро утихли. С ними пропал и гул.