Счастливым хочет быть каждый

Ноэль Марлеран Правдивость моего утверждения насчет луноглазки мы так и не проверили. Мне одной встречи с недовольным императором хватило, чтобы больше не лезть в теплицы, хоть магистр Салем и предлагал. А без меня он не отличит вчерашний цветок от недельного. Не чувствует он их. С появлением у нас магистра Миллура мне и вовсе не до этого стало. Господа маги осуществили свою угрозу в мой адрес и лишили меня привычной одежды, вырядив меня вместо брюк в какой-то цветастый балахон до пяток. Глядя на моё кислое лицо, магистр Миллур рассмеялся и заявил мне, что одеяние самое настоящее и носят его знатные граждане некоторых восточных государств. Нет уж, упасите меня создатели, я не хочу ехать в те края. По мне — так наряд не «знатный», а клоунский. В таком только на ярмарке людей смешить. Наверное, простецы из тех далёких стран при виде знатного вельможи в такой длинной цветастой рубахе должны на пол падать и голову руками закрывать, чтобы со стороны не заметно было их истеричного смеха. Первые два дня почтенные маги просто обсуждали, как правильно всё сделать. Точнее, орали они так, что мне в гостевых комнатах слышно было. А на третий день выделенный мне немёртвый слуга передал распоряжение магистра Салема спуститься в лабораторию. Ну вот, похоже, свершилось. Чем ниже мы спускались в подвал, тем страшнее мне становилось. Но я всё равно шёл, потому что сам себе дал обещание вытерпеть всё, что со мной будут делать, лишь бы ходить нормально. Не знаю, что я ожидал увидеть в лаборатории некроманта, но точно не белые мраморные стены, яркие магические светильники и серебряные приспособления, больше похожие на орудия пыток. Меня уложили на холодный мраморный стол и задрали балахон до бёдер. И вот тут меня пробила дрожь. Как я ни старался совладать со своими нервами, а меня всё равно колотило так, что я бился пятками о стол. — Ноэль, что ты так нервничаешь? — задорно подмигнул мне магистр Миллур. — Поверь, больно тебе не будет. А самое худшее, что может случиться — ты останешься без ноги, зато с супругом! — С каким супругом? — от удивления я даже вздрагивать перестал. — Ну как же! Если Дарман не сумеет поставить тебе сустав, то, чтобы избежать обвинений, ему придётся взять тебя замуж! — радостно объявил магистр Миллур. — Демис! Ты что несёшь? Зачем пугаешь молодого человека? — рассерженной змеёй зашипел магистр Салем. — Не слушай его, Ноэль, самое худшее, что может произойти — это то, что всё останется, как было. Без улучшений. — Заметь, про супруга он возражать не стал, — шепнул мне на ухо магистр Миллур, захихикал и положил мне руку на лоб. И в этот момент мне стало всё равно. Где я, что со мной делают и зачем. Я разглядывал мраморный рисунок на потолке и блаженно улыбался. Он был красивым, он был самим совершенством. Плавные изгибы линий завораживали и пьянили, как самое крепкое вино. Им хотелось любоваться постоянно. И вот, в тот момент, когда я готов был признаться самому себе, что просто влюблён в это мраморное творение, меня внезапно вернул в реальность недовольный голос. — Демис! Да приведи ты его уже в чувство! Что ты наделал с мальчишкой, колдун деревенский?! — Всё уже, всё, не ворчи, — лениво произнёс магистр Миллур и склонился надо мной. — Ты меня видишь, Ноэль? — Да… Что-то не так, магистр? — Всё замечательно. Мы закончили, Ноэль. Увы, моя попытка скрасить Дарману одиночество провалилась. — Я буду ходить? — дрожащим голосом спросил я. — Уже можешь, Ноэль. Давай, попробуй встать на ноги, — кивнул магистр Салем. Я осторожно сел на столе. Он был достаточно высоким, чтобы мои ноги не доставали до пола. А просто взять и спрыгнуть было неимоверно страшно. Поэтому я сползал очень осторожно, опираясь руками на столешницу до тех пор, пока не почувствовал босой ступнёй пол. А затем встал на обе ноги, но продолжал держаться руками. — Давай, Ноэль, смелее, — подбодрил меня голос магистра Салема. — Дай мне руки. Я потянулся к нему, чтобы опереться на протянутые ладони, но когда мне оставалось лишь пара сантиметров, магистр Салем сделал резкий шаг назад. Чтобы сохранить равновесие, мне тоже пришлось шагнуть. — Ну прямо как младенца ходить учим! — усмехнулся магистр Миллур. Я стоял! И я шёл безо всякой опоры! Это было здорово, несмотря на то, что мышцы ног стягивало болезненной судорогой, как после долгой ходьбы. — А теперь присядь, Ноэль. Нет, не на стул, на корточки, — попросил магистр Салем. — Ноэль, поддёрни подол, дай полюбоваться старикам на твои коленки! — рассмеялся магистр Миллур, подходя ближе. Я закусил губу, но требование выполнил. Вот всё понимаю, им интересно, как получилась их работа, но почему магистр Миллур всегда подбирает такие слова, что я чувствую себя неловко? В этот день надо мной особо не издевались. Заставили пройти вдоль комнаты, поприседать, подняться без опоры на лавку и отпустили. Полдня я чувствовал себя терпимо, но с каждым часом ноги болели всё больше. На ужин я практически заставил себя пойти, уговаривая тем, что магистры старались и следует проявить к ним уважение. Но настоящий ад начался ночью. Я стискивал зубы, чтобы не кричать, но предательские слёзы всё равно катились из глаз. Когда утром я не спустился на завтрак, ко мне поднялся магистр Салем. Как он ругался на меня! Никогда бы не подумал, что высокородный лорд такие слова знает. Немёртвый слуга на руках отнёс меня в лабораторию, где я снова попал в фанатичные руки исследователей. — Вполне нормальная реакция, Дарман! — возмущался на обвинение магистра Салема граф Миллур. — Это прирастают мышцы. Чего ты хочешь? Это же человек, а не голем! Кстати, Ноэль, не желаешь исправить ступни прямо сейчас? Всё равно болит, так какая разница? А иначе — второй раз терпеть придётся. — А можно? — неуверенно спросил я, разглядывая свои скрюченные узловатые пальцы. — Можно! Дарман всё рассчитал, и я с ним согласен. — Тогда я тоже, — прошептал я. В этот раз от созерцания потолка я очнулся уже за полночь. Ходить мне не дали — меня теперь немёртвый на руках носил. Плохо было, но не совсем. Зато я оценил преимущества длинного балахона, потому что несколько раз в день магистр Салем теперь лично натирал ноги какой-то мазью, от которой становилось тепло и проходила боль. Я уже перестал его стесняться, и предложение «показать ножки» больше не заставляло меня краснеть. Зато в ванной я теперь с удовольствием проводил по ним руками, любуясь круглыми, а не впавшими коленями, высоким сводом стопы и аккуратными пальчиками, чуть длиннее, чем положено быть у человека. Но всё равно было красиво. Хотя одна неприятность всё же была. После замены костей размер ноги у меня стал меньше, чем был, и прежняя обувь с меня сваливалась. И из моих комнат меня переселили. Магистр Салем мне смежную с ним спальню выделил на тот случай, если мне будет совсем плохо и вообще… дует там, а мне сейчас тепло нужно. Его забота обо мне была такой искренней, что временами становилось неловко. Мне казалось, что не существует в этом мире вещи, способной отплатить ему за всё. А ещё я начал понимать Вела, который, сопровождая меня на прогулках, мог часами говорить о господине Дармане. — Вы бы не спешили покидать этот дом, баронет Марлеран, — как-то сказал он мне. — И даже не думайте, что вы своим присутствием стесняете господина Дармана. Наоборот, с вами он ожил и перестал быть похожим на своих химер. Да и пригляд за вами нужен. Мало ли какие осложнения могут быть…

***

Дарман Салем Ноэль меня сначала испугал, а потом порадовал своей стойкостью. Он безропотно сносил все наши с Демисом эксперименты и никогда не жаловался на неудобство. Наоборот, он радовался происходящему, даже через пелену слёз. Это было необычно. Все мои прежние «ученики» отличались редкой капризностью и нетерпением к собственному дискомфорту. Поэтому и расставался я с ними легко, когда утрачивал плотский интерес. А ещё Ноэль был наивен, как пятилетний ребёнок. Он не умел лицемерить, и по его выражению лица всегда можно было сказать, что он чувствует и о чём думает. Гардероб Ноэлю мне пришлось заказывать весь новый, особенно обувь. Лапа виверны отличалась от человеческой ноги строением, и обычные сапоги ему не подходили, да и коленный сустав требовал поддержки. Вот так и появились у него высокие сапоги, чем-то напоминающие обувь «болотников». Только узкие, как чулки, с жестким каркасом по бокам. Странно, мне даже в голову не пришло просить Ноэля оплатить покупки самому. А на его робкий вопрос, сколько всё это будет стоить, я лишь отмахнулся. Обещал всем обеспечить, вот и всё. Да и весь его заказанный гардероб по стоимости едва сравнялся с одной костяной лапой виверны. Такие мелочи… Ноэль оказался на редкость неразговорчивым, зато любил книги. По вечерам мы часто сидели в гостиной у камина каждый со своим чтивом. Я любил своё мягкое глубокое кресло, а Ноэль предпочитал диван. Иногда за весь вечер мы могли сказать друг другу лишь десяток слов, но эта уютная тишина, разбавленная шелестом страниц, никого не напрягала. Отпускать Ноэля домой я не спешил. Хоть он уже избавился от трости, но мышцы всё ещё заживали. Особенно его беспокоили ступни, где мы с Демисом заменили больше двадцати костей. Когда в очередной раз Ноэль принялся тереть стопы через бинты, не проронив при этом ни слова, я просто пересел к нему на диван, положил ноги к себе на колени, размотал и принялся аккуратно разминать ноющие мышцы. Это действие мне показалось таким естественным и правильным, как и вздох облегчения Ноэля. С тех пор это стало почти традицией. Зато Вел нудеть принялся: «… В гостевых комнатах дует, господин Дарман, переселил бы ты баронета поближе. А то, не дай хранители, воспаление какое получит. А если опять ночами спать не будет да постесняется тебе сказать, что плохо? И через месяц вся ваша работа насмарку…» «… Господин Дарман, я тут баронету случайно меховку его подпалил. Может закажешь что-нибудь стоящее. Я сам из своего жалованья заплачу. А то не в чем ему гулять теперь…» «… А я тут кадку с цветком притащил. Можно возле камина поставить? А может, в комнате? А то баронет же природник — плохо ему без растений…» Я кивал и делал, только ухмылялся. Я что, Вела плохо знаю? Сватает он мне Ноэля, как есть сватает. Ещё, небось, и Ноэлю на мозги капает. Только зря он это. Ноэль к весне окончательно на ноги встанет, и начнутся в его жизни балы, приёмы и любовники. Слишком приметный мальчик, слишком красивый, чтобы любовь обошла стороной его сердце. И для старого некроманта там места не останется. А я любить не умею. Но почему бы не порадовать Ноэля, пока он живёт у меня? Так что меховой плащ я ему купил и на цветы согласился. Что там Вел говорил: кадка? Да он «зимний сад» в гостиной обустроил. Где только взял и как не поморозил зимой растения? Видать, природнику заплатил, чтобы тот всё доставил в лучшем виде. Зато Ноэль и правда радовался. А я только улыбался, глядя на то, как он кружит между кустами, пытаясь подражать танцу. И вот тут до меня дошло… — Ноэль, а ты умеешь танцевать? — Увы, магистр Салем. Куда с моими ногами учиться было? Я уже радовался, что просто хожу. — Научить? — спросил я. — А вы умеете? — ответил Ноэль, и я увидел, как загорелись его глаза. — Я хоть старик и некромант, но всё-таки лорд. И учили меня подобающе! — фыркнул я. — Простите, — тут же виновато опустил голову Ноэль. — Я ни в коем разе не хотел вас оскорбить. — Ноэль! Прекрати каждый раз передо мной извиняться. Если ты будешь так вести себя на балах — тебя просто заклюют или воспользуются твоей наивностью. Никогда не думай, что ты хуже других и не позволяй никому оскорблять себя. Ну так как? Будешь учиться? С тех пор к ежедневным обязанностям у нас добавились ещё танцы. Ноэль прекрасно слышал музыку, а вот с координацией у него были проблемы. И возникли они по самой неожиданной причине. Ноги Ноэля приобрели способности виверны и мантикоры одновременно. Выяснилось это случайно. Получив свободу от своей трости, Ноэль радовался как ребёнок, не упуская случая пробежать по коридору или перепрыгнуть препятствие. И вот один из таких прыжков подкинул его под самый потолок. Инстинктивно или с испуга Ноэль перевернулся в воздухе, как кошка, и прилип ногами к балке. Так он и стоял на потолке, боясь пошевелиться, пока его немёртвый слуга бегал за мной. Путём простейших экспериментов выяснилось, что он может не только спокойно стоять, но и ходить по потолку и стенам, как виверна. И обувь ему не помеха. А максимальная высота его прыжка может достигать четырёх метров, а длина больше десяти — чуть меньше, чем у мантикоры. Вот с этими способностями и возникали проблемы. Ноэль не всегда чувствовал, когда их применяет, и вполне мог вместо танцевального па оказаться на потолке.

***

Таур Салем рассматривал знакомые с детства стены столичного особняка. Идея навестить отца пришла его супругу в голову неожиданно. Действительно, раз они прибыли в столицу, то зачем снимать жильё, когда есть родовая собственность? Ну а то, что Таур поссорился с отцом сразу после похорон его папы, так самое время забыть обиды. Ведь не чужие же люди они друг другу? Таур подумал и с доводами супруга согласился. Да, расстался он с отцом плохо, но время сглаживает обиды. Тем более что отец никогда не отказывался от сына, даже когда Таур наговорил ему много лишнего. Так почему бы и не попробовать наладить отношения? Да и внука ему показать? Защита особняка пропустила их без проблем. Таур распахнул входную дверь, прекрасно зная, что встречать их никто не выйдет. Живых слуг у отца было всего трое, а немёртвые без приказа никуда не двинутся. Но стоило им только войти в холл, как откуда-то сверху раздался голос. — Сай! Магистр Салем в лаборатории. Доложи, что к нему гости! Из незаметной тёмной ниши появился немёртвый слуга и направился выполнять распоряжение. А Таур удивлённо задрал голову вверх. Почти над ними на потолке стоял юноша в облегающих лосинах и высоких сапогах. Кремовая шёлковая рубашка была стянута жилетом, а достаточно длинные тёмные волосы свисали вниз. Повернув на бок голову, он рассматривал Таура, а затем ловко спрыгнул, по-кошачьи развернувшись в воздухе и приземлившись на ноги. «Химера, — понял Таур и передёрнулся. — Это ж надо было так достоверно сделать, что от живого человека не отличишь!» — Иди к себе! — привычно приказал Таур, который прекрасно знал, как обращаться с немёртвыми слугами отца. — Хм, — прищурился юноша. — Кто вы такой и с какой стати указываете мне, что делать? — Разговорчивый какой! — фыркнул Таур. — А обычно от вас и двух слов не дождёшься. Ладно, делай, что приказал господин, и не мешайся под ногами! Таур дёрнул плечом и уверенно повёл сына и супруга вглубь дома, оставив Ноэля буравить взглядом спину. — Дорогой, это что сейчас было? — удивился супруг, когда они расположились в креслах у камина. — Химера, — хмыкнул Таур. — Видимо, мой отец настолько отвык от общества живых, что и в постели предпочитает свои творения. — Таур! Не наговаривай лишнего на лорда Салема! — возмутился супруг. — Создать идеально-красивую куклу и вырядить её по последней моде? А на что это ещё похоже?