Счастливым хочет быть каждый

Дарман Салем На следующее утро было забавно наблюдать за реакцией Ноэля, когда он понял, что мы проснулись в одной постели. Какой же он всё-таки наивный и открытый. Думает, я не замечаю его взглядов, его мыслей, что сейчас буквально написаны на его лице. Он метался в сомнениях, не зная, чего от меня ждать: то ли отповеди, то ли домогательств. Я же выбрал третий вариант: сделал вид, что для нас просыпаться вместе — обыденное явление. Пожелал доброго утра, поцеловал в макушку и, велев собираться к завтраку, направился к себе. Как же давно мне подобная игра не доставляла столько удовольствия! Когда приставленный к нему голем проводил его вниз, я уже сидел за столиком, потягивая крепкий чай. Кивнув прислужнику накрывать на стол, я с наслаждением впитывал весь спектр его эмоций: растерянность, удивление, непонимание ситуации. — Сегодня у нас свободен целый день, Ноэль, — с улыбкой начал я. — И я собирался посвятить его развлечениям. Подумай, что тебе хотелось бы увидеть в первую очередь? Далиаван удивительный город. Здесь есть целые кварталы, где живут выходцы из других стран. Живут своим укладом и говорят на своём языке. Посетив их, можно окунуться в жизнь другой страны, как будто побывал там лично. Есть театры и арены, где представления идут целый день и на них всегда есть желающие. Всё что угодно: от романтических пьес до гладиаторских боёв. Можно посетить торговые ряды или катанские бани, где предложат все виды услуг, начиная с помывки и массажа и заканчивая едой, напитками и компанией, готовой скрасить одиночество… Глядя на то, как при последних словах покраснел и опустил глаза Ноэль, я решил, что обязательно свожу его, но не в этот раз. Пока к таким развлечениям он морально не готов. Так что сегодня мы ограничились цирковым представлением и заглянули в несколько этнических кварталов. Ноэль с горящими глазами рвался дальше, но пришлось осадить. На улице темнеет, и Ноэля уже пошатывает от усталости и обилия впечатлений. А времени у нас впереди много. Ещё неизвестно, когда придёт ответ на моё прошение. Големы — удобная вещь. Не понимаю, почему обычные жители от них так шарахаются? Он тебе и носильщик, он тебе и слуга, он же и транспорт. Зато Ноэль оценил их по достоинству и уже привычно дает команду на перестройку. Разумеется, с чужими големами такое не сделаешь, ведь на свои я сам давал ему привязку. Так что сейчас наши немёртвые слуги мгновенно выполняют его приказы, отменить которые могу только я. — Дарман, а это что? — кивнул Ноэль на широкий проём двери, мерцающей магической завесой, на которой время от времени вспыхивал знак в виде трёх соединённых кругов. — Достаточно интересное место. Можем зайти, если хочешь. Тут и поужинать можно. — Хочу, — вздохнул Ноэль. — Я проголодался. Я кивнул и постарался спрятать довольную улыбку. Остановил големов и вернул им человеческий облик. — Чего желают гости? — поклонился нам появившийся служитель. — Отдельный стол, завесу, закуски и не беспокоить, — велел я. Мне не раз доводилось бывать в таких местах, хотя я давно был уверен, что не увижу здесь ничего. А вот Ноэлю может быть интересно. Прислужник провёл нас по круговому коридору и распахнул одну из дверей. Внутри был большой мягкий диван, стол, а стена напротив мерцала непрозрачной завесой. Наше сопровождение осталось снаружи. Ноэль удивлённо огляделся и последовал моему примеру, сев рядом на диван. — Это что, какой-то театр? На ложу похоже. — Да, только представления здесь необычные. Ноэль нахмурился, ожидая подвоха, но тут наш слуга внёс большое блюдо, заставленное крохотными тарелками с двумя десятками разнообразных блюд и несколькими сортами вина. Обычно клиенты заказывают что-то конкретное. Но раз я не уточнил, то нам принесли всего на пробу. — Ешь, не смотри на меня, — улыбнулся я. — Если что-то не понравится — не мучай себя, отодвинь в сторону. В низкие широкие фужеры я плеснул нам обоим густое розовое вино и откинулся на спинку, давая Ноэлю время утолить голод. Я велел не беспокоить, а значит, никто из обслуги к нам не сунется. Будут передавать через моих химер. Такие заведения дорожат своей репутацией, за что и дерут немалые деньги. Минут десять мы сидели в тишине, а затем Ноэль не выдержал: — Что там, за завесой? — тихо спросил он, откидываясь на спинку дивана. Я хмыкнул и жестом убрал всполохи, делая её абсолютно прозрачной.

***

Ноэль Марлеран Это был странный день. С утра Дарман просто сделал вид, что ничего особенного не произошло, и только когда он ушел, я понял, что спали мы в моей комнате. Если честно, то своими действиями он просто поставил меня в тупик. Ну и что мне теперь делать? Ждать его вечером или самому к нему идти? Как же мне сейчас не хватает папы или любого другого, с кем можно посоветоваться! За завтраком Дарман был, как всегда, приветлив, да ещё и посвятил целый день моим развлечениям. Но чем ближе был вечер, тем неспокойнее мне становилось. Возвращаться в гостиницу было страшно, потому что я просто не знал, как правильно себя вести. Вот и оттягивал этот момент как мог. Даже в заведение это напросился. Неладное я почувствовал сразу, когда нас привели в комнату, похожую на ложу, где даже магический барьер напоминал театральный занавес. Но Дарман был спокоен и даже расслаблен. А принесённые закуски отвлекли меня от моих мыслей. Я действительно был голоден. Но уже через несколько минут мои нервы сдали. — Что там, за завесой? — тихо спросил я, и Дарман движением руки сделал её прозрачной. На вращающейся круглой платформе, разделённой разноцветными кругами на три сектора, резвились парочки, причём самыми разными способами. Я почувствовал, как краска заливает моё лицо, но всё же нашел в себе силы вскинуть голову. — Нечто подобное мне уже доводилось видеть, спасибо родителям за нанятых учителей. — Тамарский круг — не просто увеселительное заведение. И это не бордель, как ты решил, — вдруг начал Дарман, равнодушно глядя на творящееся действо. — Три сплетённых кольца — единство души, тела и желаний. Это их особая магия, которую до сих пор не может повторить никто. Любовная магия, магия желаний. Здесь каждый видит то, что хочет или к чему стремится. — Что значит: «видит то, что хочет»? — с удивлением спросил я. — Для всех людей тамарские круги показывают разное, но всегда одно — любовь. Желтый «полёт желания» — то, каким ты видишь свой идеал. Синий «страсть тела» — тот, к кому влечёт. Красный «огонь души» — твоя сердечная привязанность. Тамарцы говорят, что если все три круга показывают одного человека, то это называется любовь. — Говорят? А вы что, не видите? — До сегодняшнего дня я был в тамарских кругах трижды и трижды видел пустую арену, лишь в один раз в Синем появился человек без лица. Дарман снова взмахнул рукой, и воздушная линза увеличила изображение. И вот тут я потерял дар речи. Хоть парочки на кругах были совершенно разные — лица у них были одинаковые. И сейчас я смотрел на себя и Дармана. Пока я пытался осмыслить всё сказанное, Дарман продолжил: — Взглянуть на тамарские круги всегда приходят вдвоём. Тамарцы верят, что у каждого в мире существует вторая половинка души. Что при рождении их боги делят душу на части, чтобы человек не смог стать равным богам, ведь у тех целая душа. Но есть шанс, что две половинки могут встретиться и слиться, и тогда их глазами боги смотрят на мир.       Но это их верования, а круги показывают лишь желания. А они не всегда совпадают с нашими целями и возможностями. Наоборот, мы чаще всего ими жертвуем, либо не имея шанса изменить судьбу, либо не желая этого делать. Дарман замолчал, всё так же равнодушно глядя на круги арены отсутствующим взглядом. А я задумался над его словами. В одном магистр прав: даже видя то, чего я хочу, я не могу это получить, ведь он сказал, что видит пустую арену. Должно быть, мне вино ударило в голову, потому что по-другому я не знаю, как объяснить, с чего я полез к Дарману с вопросами. — Вы тоже с кем-то приходили, да? — В первый раз с Натаном. Для меня арена осталась чистой, а супруг сказал, что не видит меня ни в одном круге. — И не побоялся же… — тихо прошептал я, но Дарман услышал. — Натан меня никогда не боялся. Два других раза я приводил людей, с которыми, как считал, мог ужиться под одной крышей. И снова пустые круги, ведь некроманты не умеют любить. Но самое страшное не это. Страшно другое… Дарман вдруг встал, подошел к завесе и приложил ладонь в то место, где пересекались три круга — фиолетовый треугольник. И повинуясь этому действию в пустых смежных областях, где пересекались всего два круга, я увидел ещё три пары. Я смотрел и не мог оторвать взгляд. Воздушная линза всё ещё показывала увеличение, и я хорошо разглядел фигуры. Они были совсем другие, не такие, как у меня, но лица… — Самое страшное то, что сегодня я вижу. Дарман убрал руку с завесы, и его пары исчезли. И тогда я решился повторить его жест. Для меня ничего не изменилось, просто мои фигуры переместились в сдвоенные области. Зато глаза Дармана сначала расширились, а затем сузились в две щели. Он подошел ко мне и осторожно приподнял голову за подбородок. — Но это всего лишь желания, и мы не всегда можем им следовать, — прошептал я. — У нас есть обязанности, которые мы должны выполнять. — Все свои долги я раздал, — хмыкнул Дарман. — И сейчас я в том положении, когда могу делать, что хочу, а не что надо. Я всё же вздрогнул, когда Дарман притянул меня к себе, а потом просто выпал из реальности. Даже не заметил, как меня уронили на диван, который почему-то превратился в кровать. Лишь когда жадные поцелуи спустились на шею, а под сорочку забрались горячие ладони, я тихо всхлипнул. — Не бойся, — прошептал Дарман. — Всё будет не сейчас, не здесь и не так. Просто позволь мне почувствовать тебя. А дальше я лишь стонал под жадными ласками, придавленный сильным разгорячённым телом. Из головы вылетело абсолютно всё: страхи, стеснения, даже знания. Когда ладонь Дармана скользнула за пояс брюк, обхватив мой член, я не выдержал. Вскрикнул, прогнулся в спине и кончил, марая его и одежду семенем. Потом мы ещё лежали, целовались и пили вино. Было хорошо и не хотелось никуда уходить. Это там, за стенами тамарского круга, идёт своим чередом сложная, иногда жестокая, но всё равно прекрасная жизнь. А внутри были только мы, и хотелось продлить это ощущение на целую вечность. — Нам пора возвращаться, — привёл меня в чувство голос Дармана. — Ночь уже на дворе, а может, и утро. В тамарском круге никогда нельзя точно сказать, сколько времени прошло. Едва мы покинули комнату, как я перекинул своего голема в ездового и попросту развалился на нём, потому что идти ногами совершенно не было сил. Уже на выходе Дарман спросил: — Сколько я должен? — Нисколько, — низко склонился служитель. — Это за глупость боги назначают цену, а благословение они дарят бесплатно. Как мы добрались до гостиницы, я не помнил. Наверное, уснул по дороге. Утро для меня началось с поцелуев и жарких ласк. Умелые руки Дармана быстро довели меня до разрядки, а вот ему оказалось мало. Я уже собирался вспомнить, чему меня когда-то учили дома, но Дарман решительно повернул меня на бок, прижимаясь со спины. Собрав мое семя, он размазал его по внутренней стороне бёдер и велел: — Сожми ноги плотнее. А через секунду вдоль ложбинки, упираясь головкой мне в мошонку, толкнулся его член. Дарман чуть навалился на меня, удерживая в таком положении, и жёстко принялся вбиваться, скользя по размазанному семени. Ощущения были странными, но сильное тело и рваные выдохи были приятны. Захотелось дать ему больше, почувствовать полнее, но довольный рык и потёкшее по ногам семя подсказало, что и так было неплохо. — Доброе утро, Ноэль, — усмехнулся за спиной Дарман. — Ванна готова, через полчаса жду тебя на завтрак. Дарман ушёл к себе в комнату, и я не стал валяться в кровати. Ещё не знаю, что имел в виду Дарман, когда сказал, что может себе позволить делать что хочет, зато знаю другое: пока он меня не прогонит — я сам от него не уйду. За завтраком Дарман то и дело косился на дорогой пергамент с кучей магических печатей и хмурился. — Ноэль, сегодня в полдень мне назначена аудиенция у кронгерцога Кандарского. Приглашение на одного, так что тебе придётся меня подождать. Но чтобы ты не скучал — Дарман положил передо мной туго набитый кошель, — пройдись по торговым рядам. Я тебе твоего голема оставлю. Он и носильщиком будет, и транспортом, если устанешь. Потеряться не бойся. Голем прекрасно знает, где находится гостиница. Просто отдашь ему приказ, и он тебя привезёт. Я не знаю, как пойдёт разговор с Саулом и когда я вернусь. Могу даже ночью прийти, поэтому если долго не будет — ложись, не жди. Сразу после завтрака Дарман начал собираться. Я путаться под ногами не стал. Официальная аудиенция — это даже сложнее, чем императорский бал. Там каждая деталь, даже цвет одежды, имеет значение. Я читал у себя в комнате, но проводить Дармана всё же вышел. Пусть я ему пока никто, но это не отменяет вежливость. Как Дарман и обещал, моего голема он оставил, забрав с собой всех остальных. Я ещё час поскучал в гостинице, пообедал и решил последовать его совету. Тем более что мне много что купить надо. Снова спасибо папочке за уроки. Старшие супруги не держат у себя многих нужных в постели вещей — это обязанность младших. Так что, скорее всего, именно это и имел ввиду Дарман, оставляя мне деньги на покупки. Если вчера мы обошлись детскими ласками, то сегодня он наверняка захочет большего. Или завтра, но, в любом случае, у меня должно быть всё готово. Бродить по торговым домам мне показалось скучным. Всё так же, как и в столице, а мне хотелось разнообразия. Раз уж я попал в Далиаван, то и пользоваться надо этим. Так что, перекинув голема в ездового, я велел ему отвезти меня на самый крупный торг в городе. К моему удивлению, голем привёз меня в порт. Но в одном он не ошибся — рынок был огромный и совсем не такой, как торговый дом. Это было не одно большое здание, а множество мелких лавочек, магазинчиков и просто навесов, где предлагали самый разный товар вперемешку. В одной лавке и одежду купить можно было, и оружие, и еду. Я почти час бродил среди этого великолепия и только потом понял, почему от меня шарахаются люди вокруг, а продавцы не спешат рассказывать про товар, будто желая отогнать меня от лавки. Голем, шагающий за мной по пятам, отбивал у них всякую охоту к общению. Свернув в какой-то закуток, я подозвал его к себе. — Спрячь личину и иди за мной, но не ближе двадцати шагов. Пока я не позову — ближе не подходить. А вот теперь совсем другое дело! Я больше не вызывал страх у людей и брезгливость у продавцов. После недолгих расспросов я наконец нашел ту самую лавку. М-да, кто бы мог подумать! То, что мне рассказывали и показывали учителя, оказалось каплей в море. Как я только не сгорел со стыда, рассматривая да и покупая столь специфический товар. А на обратном пути я набрёл на лавку с ароматами и маслами. Улыбчивый и жеманный продавец был чуть старше меня, но точно был не имперцем. На нём были надеты почти прозрачные широкие брюки, которые под слово «приличные» попадали только из-за многочисленных складок ткани в нужных местах, и многочисленные ожерелья на обнаженной груди. Он оказался болтливым и охотно рассказывал и показывал товар, особенно когда узнал, что я готовлюсь к первой ночи в своей жизни. В этой лавке я застрял надолго. Каких только ароматов тут не было. Тлеющие свечи для комнаты, масла для ванны, душистая вода для тела и густые мази для постели с разными эффектами. Я даже проголодаться успел, о чём весьма громко заявил мой желудок. — Позвольте предложить вам чашку литту, господин. И голод утолит, и жажду. А потом я вам ещё кое-что покажу. Литту на вкус напомнила мне сладковатое молоко с пряностями. Но голод действительно притупился, и меня накрыло волной эйфории. Я прикрыл на секунду глаза и отключился. В сознание я пришел рывком и чуть не взвыл от отчаяния. Я лежал в каюте, скованный магическими браслетами, всем телом ощущая качку плывущего корабля.