Счастливым хочет быть каждый

Ноэль Салем Выйдя из столовой в сопровождении голема и двух химер, я сразу же поднялся в наши апартаменты. И уже там меня накрыло осознанием произошедшего. Если бы кто меня сейчас спросил, как я осмелился на такое, то я бы не нашёл ответа. Хотя нет, ответ был, но трусливый и эгоистичный. Мне было страшно остаться одному без Дармана, и я малодушно уцепился за малейшую возможность быть с ним рядом. Это старших учат принимать решения и брать на себя ответственность, а младшим с самого детства твердят, что их благополучие будет зависеть от отношения к ним супруга. Так что хочешь не хочешь, а мысль о необходимости подчиняться плотно вбивается в голову. Не скажу, что не случается прецедентов. Младшие бывают характером не слабее старших и взбрыкивают, сбегая из дома или провоцируя скандал. Вот только ничем хорошим это, как правило, не заканчивается. Таких строптивцев отдают по «рабскому» контракту и через пару месяцев они либо умнеют, либо пополняют собой бордели, где быстро теряют всю спесь и свободолюбие. У них остаётся только одно желание — сдохнуть, но и оно им недоступно, поскольку маги жизни вытаскивают их с того света раз за разом. Обычно достаточно лишь одного визита в подобное место, чтобы навсегда отбить желание дерзить. Знаю я такой пример. Слышал, как Ривану рассказывал один из его дружков, что соседний барон устроил такую экскурсию своему сыну, после того, как тот полез в драку с выбранным ему родителями женихом. Говорили, что в портал барон своего сына чуть ли не пинком загнал, а через два дня вместо склочного хулигана домой вернулся кроткий и послушный младший сын, который даже глаза боялся поднять на своего будущего мужа. Я же сам до последнего времени совсем о замужестве не думал. Раньше не до того было, а потом завертелось как-то. И вот, всего несколько слов — и я уже младший лорд Салем. Так быстро и так неожиданно. Нет, никакого дискомфорта от своего положения я не ощущал. Скорее наоборот, я никак не мог уложить в голове, зачем Дарману такое ничтожество, как я? Ни приданого, ни положения, одни проблемы: то лечи меня, то спасай… Я, наверное, больше часа лежал на кровати, рассматривая потолок и размышляя. До ужаса хотелось поговорить с Дарманом, услышать от него хоть что-нибудь по поводу моего положения. Хоть несколько успокоительных слов о том, зачем он согласился взять меня супругом. Но сейчас это невозможно, и мне не остаётся ничего другого, как просто принять этот факт к сведению. В отсутствие Дармана время тянулось медленно, как кисель. Чтобы не накручивать себя ещё больше, я велел химере проводить меня в библиотеку. Пустят или не пустят — думать буду на месте, но мне сейчас просто необходимо разобраться с некоторыми юридическими тонкостями. Всё дело в том, что младшим лордом Салемом я стал по слову императора, без заключения контракта и без других подтверждающих документов, где всегда прописываются права и обязанности младших супругов, которые, к слову, бывают очень разными. И сейчас я собирался узнать степень своей зависимости. Библиотека нашлась в дальнем крыле, до которого мы добирались минут десять. Удивительно, но остановить меня никто не пытался — ни слуги, ни охрана. Они лишь опасливо косились на химер в боевом режиме и предпочитали убраться с дороги. Уже внутри голем чуть не бросился на хранителя, когда тот попытался преградить мне дорогу. Пришлось шикнуть и отогнать назад. — Что вам угодно, юноша? — недовольно прищурился старый библиотекарь. — Добрый день, хранитель. Мне нужны книги по семейному праву и «Закону слова». — Добрый день, прошу прощения за непочтительность, — вдруг вздохнул и поклонился служитель. — За последний день во дворце столько всего случилось, что уже и не знаешь, кого слушать. — Понимаю, я сам в подобном положении, поэтому прошу вас о помощи. Коротко объяснив хранителю, что мне требуется, я устроился у окна и стал просматривать принесённые книги и свитки. Главное, что я вынес после трёх часов корпения над сводами законов, так это то, что «правом слова» император может пользоваться только в критической ситуации, когда от скорости принятия решения зависит благо или безопасность империи. Такое «право» безгранично, но лишь в момент угрозы. То есть император может даже кузнецу дать титул лорда, если прямо сейчас в этом есть жизненная необходимость. Чаще всего «правом слова» пользуются во время военных кампаний или катаклизмов, когда действовать надо немедленно. Во всех остальных случаях решение императора должно быть одобрено больше чем половиной Верхнего совета, в который входят все представители триумвиратов гильдий любого круга. Интересно, то есть член триумвирата имеет в политике больше веса, чем обычные аристократы, занимающиеся своими делами? Тогда понятно, почему все так лезут в гильдии, где подниматься приходится с самых низов, невзирая на происхождение! Но раз в моём случае император воспользовался этим «правом», то ему зачем-то надо было видеть меня супругом Дармана? И это, похоже, связано с моим похищением. Далее назначенный «словом» получает чистое положение, без поощрений и лишений. Для меня это означает, что с момента произнесения «слова» я вошел в род Салем как третий по значимости член после самого лорда Салема и его наследника. Но если Дарману я должен подчиняться во всём, то его сыну — лишь в финансовых вопросах. Наследник может ограничить мои траты, но не до нуля, а до минимального уровня, полагающегося по статусу. И только до тех пор, пока его распоряжение не будет отменено старшим супругом. Во всех других сферах Таур не имеет надо мной власти: хоть при жизни Дармана, хоть после его смерти. Моим приданым при вступлении в брак является всё то, что принадлежало мне в момент произнесения «слова». В моём случае это лишь одежда, потому что украшения и те не мои, а папины. Да, родители могут добавить от себя что-то по доброте душевной, а могут ничего не давать больше. И Дарман не вправе от них ничего требовать, равно как и не в праве требовать пересмотра условий брака без серьёзных аргументов, которые он должен предоставить императору. И то такое решение будет приниматься не императором лично, а советом. Итого — для меня выходила просто сказка. Из никому неизвестного баронета я вмиг превратился в значимое в империи лицо. Ведь младшим супругам только старший может запретить делать карьеру в гильдии. А это значит, что если я, с позволения Дармана, войду хоть даже в Низкий триумвират гильдии, то получу место и голос в совете императора. М-да, здесь есть к чему стремиться! Листая законы, я наткнулся ещё на несколько неизвестных мне фактов. Вторая очередь наследования. Наследниками второй очереди признаются младшие дети по старшинству, которые имеют право возглавить отделённую ветвь или основную ветвь после смерти или низложения основного наследника. Если младший сын на момент принятия наследования не состоит в браке — то он автоматически становится старшим. А вот если состоит, тогда имеются два нюанса. Первый: будет иметь место «переворот» брака. То есть младший супруг становится старшим, а старший — младшим. Но «переворот» возможен только в том случае, если бывший младший супруг получает титул выше, чем его бывший старший. Мне такое не грозит. Ведь при «перевороте» я могу быть лишь бароном, а титул лорда — выше, а значит, это незаконно. Но вот если бы я был сыном герцога, тогда да! При втором варианте — наследником погибшего либо низложенного аристократа становится старший внук обладателя титула. И тут не имеет значения кровное родство. Если старший наследник мёртв, а младшие все в «высоком» или «равном» браке, то наследником становится первый внук, появившийся на свет. Например: если Риван погибнет, я замужем за Дарманом, а Лайон — за бароном. В моём и Лайона случае переворот невозможен, потому что Дарман старше по титулу, а Лайон — равен. Дарман — старше всех по титулу. Значит, его первый сын наследует ему. А дальше наследником Марлеран станет старший из детей, рождённых в браке «я-Дарман» и «Лайон-барон». И нет разницы, кто будет его фактическим отцом: я, Дарман, Лайон или его гипотетический супруг. Будет важно лишь то, кто родился первым. Зачитавшись сводами законов, я совершенно потерялся во времени. Очнулся лишь тогда, когда желудок дал о себе знать голодными спазмами. От Дармана вестей не было — значит, занят. Ну и мне пора заняться прямыми обязанностями младшего супруга. Поблагодарив хранителя, я отдал ему все книги и вернулся в апартаменты. Наскоро перекусив тем, что принесли мне химеры с кухни, я немного пострадал стеснительностью, но в итоге велел химере найти мне живого слугу. — Что угодно господину? — склонился в поклоне ещё молодой мужчина. — Моё пребывание во дворце наместника стало неожиданностью, — постарался я, чтобы не дрогнул голос. — Так получилось, что мои вещи доставили не полностью. Где я могу найти то, что необходимо младшему супругу? — Торговые дома открыты круглосуточно, — склонился он. — Мой супруг не дозволял мне покидать территорию дворца, — фыркнул я. — Я могу принести всё необходимое, — правильно понял меня слуга. Я впервые достал один из векселей казначея, что дал мне в дорогу отец. — Принеси. Можешь потратить всё, но нужно купить мне всё и самое лучшее! Учти, цены я знаю! — И в мыслях не было обмануть младшего лорда Салема, — склонился слуга. — Два часа вас устроят?

***

Дарман Салем Управляющие контуры моих химер, приставленных к Ноэлю, однозначно указали на гостевые комнаты. Значит, мой супруг в спальне? Вот только как воспримет Ноэль своё замужество? Да, он подтвердил своё желание при императоре, но будет ли он столь же уверен и дальше? Не пожалеет ли о своём решении? С такими сложными мыслями я поднимался к себе. Я не буду его заставлять. Если Ноэль не готов — я буду ждать сколько угодно. Мне не двадцать лет, чтобы сгорать в огне всепожирающей страсти. Я хочу любви — мягкой, нежной, чувственной. Я хочу ласкать и чувствовать отклик, я хочу дарить наслаждение, а не боль и стыд. Я буду осторожен, ласков и внимателен, и, возможно, однажды, Ноэль перестанет замирать под моими руками, как застуканный врасплох целомудренный мальчик. Распахнувшиеся двери спальни открыли мне удивительную картину: Ноэль спал обнаженный, обняв подушку и разметавшись по кровати. Я несколько минут не мог оторвать взгляда от этого видения, но всё же нашел в себе силы посетить купальню. «Пусть спит, — решил я. — Этот день умотал его. Тут и похищение и нечаянное замужество — кого угодно выбьют из колеи!» Но стоило мне только прилечь рядом, как Ноэль завозился и открыл глаза. — Ты уже пришел, Дарман? — Да, мой хороший. Спи, устал, наверное? — От чего? Я целый день ничего не делал. Дарман?.. — Что? — Зачем я тебе? — Нужен! — выдохнул я, прижимая Ноэля к себе. — Значит, не прогонишь, не оттолкнёшь? — Никогда! Я растерялся, когда Ноэль коснулся моих губ поцелуем. Но стоило ему лишь испуганно отпрянуть от моей попытки сохранить самообладание, как я подмял его под себя. Нет, я не хочу, чтобы мой мальчик чувствовал себя ненужным. Это было как сон, как самая смелая фантазия. Я гладил его, ласкал, а он отвечал мне. Пусть неловко, неумело, но открыто и с доверием. Его тело было полностью в моей власти. Ноэль прогибался, закусывая губу, чтобы не стонать в голос. Это было так чувственно, так ново… Я огладил руками его тело, скользнув по ягодицам, и замер сам, ощутив чужеродный предмет. Ноэль застыл, лёжа на мне и уткнувшись носом в шею, а я всё ещё не мог поверить своему счастью. — Ты ждал меня? — жарко шепнул я ему на ухо и надавил пальцем на распорку. — Я давно тебя ждал… — всхлипнул Ноэль от непривычных ощущений. А большего мне и не надо было. Лишь секунда — потянуть за кольцо, освобождая нежную дырочку, и жаркая страсть — поймать губами его вскрик, когда вместо распорки внутрь скользнули мои пальцы. Ноэль был открытым и скользким. А ещё отзывчивым и нежным. Все мои сомнения отошли на второй план, когда подо мной стонал и извивался мой супруг. Нетерпеливым рывком я перевернул его лицом вниз, вздёрнув вверх соблазнительные бёдра. — Так тебе легче будет, — это всё, что я сумел прошептать ему, прежде чем войти в него одним слитным мощным толчком. И всё же я не позволил взять верх своей похоти. Я чутко отслеживал реакцию Ноэля, меняя угол и глубину проникновения, пока не услышал от него жалобный стон и не почувствовал ответное движение. Да, вот так! Медленно, и наплевать на собственное желание! Лишь бы было хорошо ему, моему ласковому мальчику, что впервые постигал науку любви. Я не сделаю больно, я не сделаю плохо. Будет так, как ты захочешь, моё сердце, моя душа, моя жизнь! Только твои желания, только твоё счастье! Я подарю тебе весь мир и положу империю к твоим ногам! Будет нужно — убью, втопчу в грязь любого, кто тебе не по нраву, только, да! Кричи, мой хороший! Ради тебя я уничтожу и воссоздам из пепла этот мир!