Счастливым хочет быть каждый

Георг Дансар нервно мерил шагами комнату. То, что неприятности будут, он понял ещё в тот момент, когда император предложил ему в супруги Таира. Официально — никто не мог заставить его заключить брак, вот только выбор был из «плохо» и «очень плохо». Откажи Георг императору, и тут же бы попал в немилость. А немилость императора — это почти разрешение соседям рвать герцогство на части. Никто тогда Георгу на помощь не придёт, и его жалобы будут пропускать мимо ушей. И вот — два года брака. Два года холодной войны. Таир был приторно вежлив со своим старшим мужем, скалясь при этом ехидной улыбкой. Будь младший супруг комплекцией поменьше, Георг давно бы уже вбил в него послушание, но первая и единственная попытка силой вразумить младшего закончилась для Георга тем, что Таир поднял его одной рукой и прижал спиной к стене, да так и остался стоять, слушая ругань, потому что дотянуться и ударить Георг не мог. — Угомонился, господин Георг? — ухмыльнулся Таир, когда у герцога Дансара закончился запал. — Или ещё подержать? — Отпусти, — рыкнул Георг. — Как скажешь, мой драгоценный супруг. — За что ты мне такой достался, — зло выплюнул Дансар. — А ты не понял ещё? Я — твоё наказание, господин Георг. Не надо было тебе так поступать с братом. Алье ведь не какой-то там замухрышка с окраин, его при дворе хорошо знали. А ты его рабом отдал и не кому-то там, а старому Шерда — известному пьянице и садисту. Ну а то, что тот умер… Заметь, император даже не поинтересовался, почему это так вовремя произошло. — Причём тут Алье? Я был в своём праве! — Был. Но если у тебя есть право — это не значит, что им пользоваться нужно бездумно. Опустив этим контрактом брата, ты ведь наступил на мозоль не только лорду Самани, но и всем потенциальным женихам Алье Дансара. У него было много поклонников, и многие хотели видеть Алье в своём доме. Если бы выбор сделал он сам — другие бы отступились, а ты фактически настроил против себя весь высший свет. После такого ни одна нормальная семья не отдала бы тебе сына, задумавшись над тем, каким старшим мужем ты будешь, раз с собственным братом так поступил. Вот и пожинай плоды в моём лице. Плоды собственной ревности и зависти Георг начал пожинать уже на следующем балу. Бывший любовник на предложение прогуляться шарахнулся от него, как от чумного, влетев спиной в старого графа Било, которого и утащил танцевать, буквально выцарапав того из рук хмыкнувшего супруга. Старшее поколение только презрительно кривило губы, зато ровесники не стеснялись шептаться за спиной, обсуждая его личную жизнь. Георгу ничего не оставалось, как молчать и скрипеть зубами. Масло в огонь подливал ещё и Таир, беззастенчиво флиртуя со всеми подряд: старшими, младшими и даже замужними. Сделать с ним Георг ничего не мог: физически Таир был сильнее, а магические заклятия на него не действовали. И пожаловаться было невозможно. Если только станет известно, что он не справляется с младшим супругом, то Георг станет всеобщим посмешищем. В личной жизни всё было ещё хуже. Каждый раз, когда Георгу приходило в голову явиться в спальню мужа, Таир сначала делал вид, что его всё устраивает, а в самый ответственный момент, подминал Георга под себя, скручивая, как младенца, и пользуя в своё удовольствие. И тут Георгу оставалось лишь огрызаться. Сам же явился в постель, никто силком не волок. В последнее время Георг вообще старался пересекаться с мужем лишь за столом, но Таира это только веселило. Лишившись после замужества официальной возможности заводить любовников, Георг вынужден был переключиться на молодых слуг, потому что даже беспринципные повесы теперь избегали его, как огня. И это больно било по самомнению. А с учётом того, что Таир не остался в долгу и взял за привычку наведываться в казармы — вдвойне. И выгнать мужа за измену Георг не мог. Это было бы равносильно оплеухе императору. Упершись руками в подоконник, Георг сверлил взглядом сад, утопающий в вечерних сумерках. Почему так? Почему всего через три года после смерти родителей он потерял всё? Уважение, семью, даже возможность планировать собственную жизнь? Ответ он видел только один — Алье. Младший брат всегда раздражал его своим существованием. Тем, что ему всё давалось легко и просто. Тем, что всегда «на носочках» выходил там, где Георг «расшибал лоб». Возможно, Георг бы примирился с действительностью, если бы Алье психовал и требовал разделить имущество на «ветви». Но нет, даже тот факт, что он никогда не будет наследником, а только младшим, не мешал брату радоваться жизни. Когда Георг получил титул, то решил: вот, наконец он получит то, что хочет. Он заставит брата прогибаться под ним, просить, умолять. А он, Георг, немного поиграв на нервах и чувствах, великодушно отпустит его, заставляя Алье быть благодарным. И снова всё провалилось к демонам инферно! Алье предпочёл независимо вскинуть голову и отправиться в пасть к мантикоре, которая под его руками неожиданно превратилась в мягкого котёнка. Зато на голову Георга после этого свалились тысячи бед. От невесёлых дум Георга отвлёк звук уверенных шагов за спиной. — Разве я позволял тебе заходить в мои комнаты, Таир? — резко развернулся он. — Я пришел предупредить, — равнодушно ответил супруг. — Только что я получил приказ императора явиться в Далиаван. — Ты? — недовольно дёрнул щекой Георг. — Почему приказ передали тебе, а не мне?! — Может потому, что мой братец доигрался? Тебе никогда не приходило в голову, почему император так долго не искал мне мужа и спускал с рук все выходки? — ехидно спросил Таир и вдруг поменял тон на серьёзный. — А знаешь, вы с Саулом похожи. Оба старшие и обоим зависть к чужим успехам не даёт жить нормально. Из кожи вон лезете, кому-то что-то доказать. Причём там, где доказывать ничего не надо. Дядюшка мне тогда правильно сказал: такой старший супруг, как ты — горе в семье. Потому что вместо заботы и защиты, твой младший получит унижение и боль. И поэтому я согласился на брак. Перевоспитывать таких надо. Я ушёл, а ты подумай, Георг. Чует моя селезёнка, что мы с тобой поменяем место жительства. Да, кстати, если провинция Дансар останется словом императора без герцога, то на неё будет иметь право твой брат. Потому что титул герцога Дансар выше, чем графа Шерда! Таир расхохотался и вышел. А Георг вдруг зарычал и с силой ударил по стене, разбивая в кровь костяшки пальцев.

***

Ноэль Салем Утром я проснулся от нежной ласки, что дарили губы мужа, осторожно скользя по члену. Это было ни на что не похоже и заставляло сладко выгибаться навстречу. Несколько суетливых толчков, и я кончил, брызнув семенем на лицо супруга. Дарман только рассмеялся и, смахнув капли, прилёг рядом. — С добрым утром, мой хороший, — поцеловал он меня. — Дарман… — уткнулся я ему в шею, пытаясь справиться со стеснением. — Ты же тоже хочешь? Я повернулся к нему спиной, приглашающе выставляя зад. Но он лишь навалился сверху и прикусил загривок. — Нет, милый, ты ещё пару дней только на ласки способен будешь, да и полечить тебя не мешало бы. Не нужно издеваться над своим телом, ты и так вчера переборщил. Руки бы оторвать тому слуге, кто тебе помогал. — Мне никто не помогал. Я сам, — тихо признался я. Дарман замер, а затем шутливо шлёпнул ладонью по ягодицам. — А за такое — тебя выпороть надо. Такие игрушки не ставят девственникам, а это ведь был первый для тебя раз. — Не знал… — Нестрашно, научу. Но сейчас побереги себя. Лучше я сам тебе покажу всё, чем потом ты страдать будешь. Завтрак мы с тобой всё равно проспали, так что пошли в купальню, займёмся твоим здоровьем, а наши слуги пока в комнате накроют. После завтрака Дарман заставил меня показать всё, что вчера мне купил слуга, хмыкнул и большую половину убрал «на потом», заявив, что мне ещё рано таким пользоваться. Может, лет через десять, когда простой секс нам наскучит. А всё, что осталось — одобрил, особенно мази. — Не нужно так краснеть, милый. Я в этом плане гораздо больше тебя знаю. Хотя никогда не думал, что буду объяснять подобное. Обычно мальчики такому сами учатся: пробуют дома, а закрепляют на практике. — Даже тут неумеха, — поджал я губы. — Дарман, зачем император поступил с тобой так? — Я совсем недавно тебе говорил, что уже в том возрасте и положении, когда могу делать что хочу, а не что надо. А я хочу просыпаться с тобой, хочу поднять голову от книги и увидеть тебя, а не пустой диван в гостиной. Хочу слышать твой смех и твоё уютное сопение, когда ты пытаешься читать книгу через моё плечо. А ты? Почему ты согласился остаться, когда император предложил тебе вернуться домой? — Испугался, — тихо ответил я, — что тебя никогда больше не будет в моей жизни. А вместе с тобой из неё уйдут уверенность, тепло и ласка. Я эгоист, да? Дарман вдруг рассмеялся и прижал меня к себе. — Нет, это я эгоист, потому что не отпущу тебя от себя. — А я никуда и не хочу. Дарман? — спросил я через несколько минут уютного молчания. — А что с похитителями? Их нашли? Если надо — я могу показать ту лавку, где потерял сознание. — Не надо. Самани и его гильдия сами всё сделают. Тем более что главного в этом преступлении мы нашли. — Кто? — Наместник. Он сейчас под арестом, и его дальнейшую судьбу будут решать император и матриархи. А вот торговцев я затребовал себе. Если хочешь — можешь разобраться с ними лично. Только надо нового наместника дождаться. Таир сегодня прибыть должен. Думаю, за ужином мы его увидим. Тем более что ты с ним знаком. — Я? Когда? — Помнишь того здоровяка, что при нашей первой встрече выломал мне дверь в дворцовых покоях, спасая тебя из похотливых рук старого некроманта? — Ты не старый! — возмутился я. — И не похотливый! — А вот с последним замечанием я бы поспорил! — рассмеялся Дарман. Новый наместник провинции Далиаван только кивнул на требование Дармана выдать ему «торговца» целиком: вместе с кораблём, грузом и командой. Как оказалось — баркас так до сих пор и стоял на косе, охраняемый кракеном, целый и невредимый. Разграбить имущество некроманта желающих просто не нашлось. — Поехали, Ноэль, взглянем на твоё приданое. — Моё? — удивился я. — Ну да. Ты корабль нашел, твой голем его захватил, а значит, и добыча твоя. Мы с Дарманом рванули вперёд, а сотня дворцовой охраны сопровождала команду, сидящую на телегах. На мой недоумённый вопрос Дарман лишь пожал плечами и сказал, что кто-то же должен разгружать трюмы. Воины этого делать не будут, а зачем нанимать портовых грузчиков, когда есть бесплатная рабочая сила. Как только все собрались на месте, Дарман обошёл корабль кругом, хмыкнул и вдруг ударил по корпусу открытой ладонью. Я аж рот от удивления открыл, когда нос корабля осыпался на песок прогнившей трухой, открыв доступ в трюмы прямо с земли. Команда таскала, а бледный до синевы капитан трясущимися губами рассказывал, что в тех или иных тюках. Его можно понять — даже меня впечатлила сила Дармана. А когда разгрузили всё — Дарман рассыпал в прах весь остальной корабельный корпус. — Приметный, — пожал он плечами. — Такой корабль не продать, а здесь он мешать будет. Вид из окна наместника портит. Ну, а теперь с вами… — Дарман обвёл взглядом перепуганную команду. — Живые слуги мне не нужны… После этих слов большая часть с воем и мольбами свалилась на землю, но нашлись несколько идиотов, которые решили, что могут прикрыться мной. Я даже глазом моргнуть не успел, как две химеры разорвали нападавших на куски. А затем кракен подтянул к себе останки и встроил их в себя. — Вот и жертвы искать не надо — сами напросились. Теперь водный страж, впитавший в себя их души, станет разумным, и личина моего голема ему больше не нужна. Тело кракена пошло волнами и вытолкнуло из себя моего прошлого голема, что до этой минуты был его головой. А затем, повинуясь жесту Дармана, скрылось в морской глубине. — А теперь с вами… — продолжил Дарман. — Жить, значит, хотите? Жаль, что у нас рабство вне закона, а то бы я продал вас куда-нибудь. Но человека продать нельзя, а вот душу — можно. Даю вам выбор: умираете сразу и быстро или подписываете столетний контракт на душу и можете быть свободны. Ах да, забыл сказать, у вас будут сутки, чтобы покинуть пределы империи. Как вы это сделаете — меня не касается. Но завтра с заходом солнца любого, кто будет на территории империи, контракт убьёт, и я получу свою душу. Когда Дарман собрал со всех контракты и велел убираться, я облегчённо вздохнул. Хоть я и пострадал от этих людей, но сама мысль о том, чтобы просто убить пятьдесят человек, вызывала во мне неприятие. Тем временем возничие с «моим приданым» отъехали достаточно далеко. За имущество мы не беспокоились — сотня воинов обеспечит сохранность. — Ну вот и всё, мы закончили свои дела в Далиаване, — обнял меня Дарман. — И завтра, если хочешь, можем убраться отсюда. А хотя стой, ещё одно дело у меня осталось. Но до вечера я решу. Ноэль, хочешь посмотреть на долину Шерда? Там нет моря, нет кораблей, зато есть горы и золотой ройс? — Я всё хочу, но только с тобой, — потянулся я и коснулся губ супруга. — И тебя. Я не хрустальный, не разобьешь. — Нет, сегодня я тебя другому поучу. Тебе тоже понравится. Во дворец наместника мы вернулись как раз к ужину. А когда после поднялись в апартаменты, то меня ждал сюрприз. Посреди комнаты под охраной голема застыл тот самый парень в необычной одежде, который и опоил меня литту у себя в лавке. — А вот и последний должник, — хмыкнул Дарман. — Он твой, Ноэль. Сам решай, что ты с ним сделаешь.