Аберрация

Здесь не было ничего, кроме старых, потрепанных от времени стульев и нескольких человек, стоявших рядом друг с другом. Диппер чувствовал тепло чужой руки, и это вселяло в него надежду, успокаивало, помогало лучше любых лекарств, которые он получал здесь в неимоверном количестве. Он очень хотел домой. Хотел, но не мог. Единственное, что он мог – ждать. Раз за разом, когда теплые руки вернутся и снова прикоснутся к нему. – Мы скоро к тебе обязательно придем, – пообещала ему Мэйбл и тут же стиснула в крепких объятиях. От осознания, что они скоро уйдут, в груди все стянуло в тугой узел. Неловким движением он обнял ее в ответ и, с трудом сдерживая слезы, уткнулся носом куда-то в район шеи. Они пришли всего на час. На этот чертов час, который так быстро закончился, и теперь ему предстоит вернуться обратно, где множество таких же, как он, маленьких, одиноких, совершенно друг другу чужих. – Не уходи, – выдавил он из себя. Казалось, что слезы уже предательски начинали течь из глаз, и ему стало нестерпимо стыдно. – Пожалуйста. Мэйбл прижалась к нему ближе, будто надеясь, что таким образом их не разлучат, но тут чужая рука сжала ее плечо и потянула на себя. – Нам пора идти. – Еще чуть-чуть, пожалуйста. – Нет, нам нужно идти. Твоему брату нужно есть и идти на процедуры. – Нет! И ему тоже захотелось закричать «Нет!», но не успел. Его самого схватили за воротник и потащили назад, в те помещения, где ярко горели лампы и пахло чем-то кислотным. Он сначала пытался отбиться, ударить тех, кто держал, но с его хилым, маленьким телом это было бесполезно. Поэтому, несмотря на все его попытки отбиться, его затащили обратно в одну из палат, где закрыли на ключ. Вот он снова стоял у окна и видел, как Мэйбл уводят за руку в противоположную от него сторону. Ему хотелось разбить это дурацкое стекло, побежать следом за ней, но единственное, что он мог – это стоять здесь и беспомощно бить кулаком по стене, пока на костяшках не появятся красные отметины. Тут его взгляд упал на жука, который полз по подоконнику. Видимо, он попал сюда случайно, был занесен с ветром или на куртке одного из посетителей, а теперь убегал прочь. Диппер смотрел на него с завистью. Ему тоже больше всего на свете хотелось убежать, только вот он не такой маленький и проворный. Липкое чувство тревоги и отчаянье утягивали его все глубже и глубже. Он продолжал следить за тем, как жук бежит по карнизу, и, когда тот уже достиг своей цели и хотел соскочить на пол, Диппер замахнулся и прихлопнул его ладонью. Раздался хруст, и толстое тельце расплющилось, превратившись с липкую слизь. Скривившись, он вытер руку о футболку и выдохнул. Стало намного легче. Следом сцена переменилась, и он уже стоял на коленях над унитазом, и его выворачивало наизнанку. Как он понял, причина была в неправильно подобранных лекарствах. По словам доктора, к которому он ходил каждую неделю, ему нельзя их было принимать, но другой доктор, злой, которого он навещал через день, узнав, что он снова видел то, чего не должен, заставил их выпить. А потом было очень плохо, и вот он чувствует, как из него выходит его обед, ужин и вода. Очень много воды. – Если ему не станет легче, то нам придется его госпитализировать, – услышал он один из голосов позади себя. – Ничего, станет. Если что, то поставим капельницу, – ответил второй. Рвота с хлюпающим звуком снова вырвалась из его горла. Все вокруг уплывало. Диппер не хотел капельницу. Сейчас ему больше всего на свете хотелось оказаться в мягкой постели и поспать, но позывы продолжали раздирать его тело на части. Это повторялось раз за разом, и уже тогда он понял, что не сбежит, если что-то не предпримет. Он всегда будет закрыт там со своими головными болями, сумбурными видениями, где одиночество станет его единственным спутником. Диппер открыл глаза и уже не потянул руки на себя, как раньше. Теперь он знал, где находился и какие движения ему было позволено делать, а в последнее время их стало даже немного больше. Утром (он полагал, что это было утро) его ждало уже привычное чувство тревоги, которое холодными пальцами стискивало его шею. Полежав несколько минут неподвижно, Диппер пытался осмыслить все, что с ним сейчас происходило. Он до сих пор не понимал, где допустил оплошность, что позволил вернуться к своей изначальной точке – точке несвободы, беспомощности и тоски. Но больше всего его начинало пугать, когда он понимал, что тоска уходила лишь когда Билл находился рядом. Сайфер был ненормальным. Он был куском самодовольного дерьма, но при этом в его компании Диппер начинал ощущать себя более вменяемым. Ему было интересно слушать чужой голос, наблюдать за реакцией другого человека и видеть, как меняется его отношение. Диппер был уверен, что оно поменялось, и его не могло не радовать, как отстраненный, скрытый за непробиваемой холодной маской Билл начинал показывать себя настоящего. И этот некто настоящий, недоступный ранее, очень ему в чем-то нравился. А еще был секс, и он был довольно неплох (насколько вообще он может быть приятен в таких обстоятельствах). Человек может приспособиться к любым обстоятельствам. Нужно только время. – Тебе нравится смотреть, как другие умирают? Сайфер уже пришел к нему с подносом, полным еды, и теперь сидел на краю кровати, протягивая Дипперу тарелку за тарелкой. Здесь было все, что можно было пожелать – яичница, свежеиспеченные вафли с джемом или медом, хлопья, а также чай и кофе. Из всего этого набора Диппер не съедал и половину, но Билл почему-то вместо того, чтобы ограничиться более скромным количеством или просто спросить заранее, что ему больше хочется, продолжал таскать подносы с множеством блюд. Сначала ему хотелось как-то это прокомментировать, остановить его, но потом передумал. Выбор – всегда хорошо. Поэтому он не без удовольствия пробовал всего по чуть-чуть, оставляя недоеденные порции на тарелках. В нормальной жизни он редко мог позволить себе быть настолько привередливым. – Нет, смерть – это грязно и неприятно. Что в этом может быть приятного? – Просто тебе приходится иметь с ней дело. – Издержки, – хмыкнул Билл, беря себе одну из тарелок. Он смотрел на Сайфера выжидающе, следя за его реакцией и эмоциями, будто стараясь понять, насколько искренен тот сейчас с ним. Может, это действительно всего лишь игра? Друг с другом. Когда с едой было покончено, Диппер уже привычно потянулся к нему, вовлекая Билла в поцелуй. Это было подобно уже отработанной, отрепетированной до идеала сценой, где он был покладистым, а еще немного настырным. Сайфер ухмыльнулся и, забравшись пальцами под футболку Диппера, начал поглаживать его по животу, бокам, поднимаясь выше. Казалось, что все пойдет как было раньше или, возможно, ограничится взаимным минетом, но вдруг, когда Диппер уже смог настроиться, а внизу живота все начало сводить от физического возбуждения, Билл отстранился. – Увы, у меня дела, – не без разочарования сказал он. – Но вернусь ближе к вечеру, и сможем продолжить. Будешь меня ждать? И засмеялся. В ответ Диппер слабо улыбнулся. – Только не говори, что думал, будто я куда-то уйду. – Конечно нет. К тому же, завтра нас ждет очередное развлечение. Слова обожгли его холодным ужасом. – Что? – непонимающе переспросил Диппер. Уже завтра? – Второе испытание, мы с тобой это обсуждали. Не говори, Сосна, что забыл. Он плохо помнил этот момент или, может, не хотел помнить, но сейчас его внутренности буквально выворачивались от страха. Диппер не понимал, почему это происходило так скоро, он надеялся, что между «испытаниями» пройдет хотя бы неделя или больше. Нет, нет, еще не могу. – Но я не готов. – А я должен тебя спрашивать? – хмыкнул Билл. – Не переживай, верю, ты справишься. И, прежде чем уйти, поцеловал его в губы, легко, едва касаясь. После того, как тот скрылся за дверью, Диппер продолжал сидеть на кровати растерянным и растрепанным. Он надеялся, что его поведение поможет ему отсрочить начало, и он сможет все получше подготовить, но этого времени у него уже не было. Нужно действовать сейчас. Теперь Билл давал ему чуть большую свободу, и его конечности не были скованы так близко к другу, благодаря чему он мог без проблем двигаться, перемещаться… Или ударять. Воображение ему тут же нарисовало картину, где он сильный, властный, а Сайфер слабый и разбитый. Сладостный триумф чувствовался буквально на языке. У меня же есть план, так чего я медлю? Он приготовил эту книгу заранее – толстый красно-бордовый том, который уместил в себе всю «Ярмарку тщеславия». Диппер выбрал его специально, потому что тот был достаточно тяжелым, чтобы нанести урон, и в то же время негромоздким, чтобы без проблем позволит ему ударить. Покрутив «Ярмарку тщеславия» в руках, он спрятал ее под подушку, надеясь, что в нужный момент сможет до нее дотянуться и что ему хватит сил осуществить задуманное. План был действительно прост, только вот внимание Билла не было усыплено абсолютно, а это может создать некоторые проблемы. Тот не был глуп и, скорее всего, уже готов к тому, что его пленник будет вести себя подобным образом, поэтому единственное, что было на стороне Диппера – сноровка и неожиданность. Нужно рассчитать, выбрать правильный момент, и тогда все получится. Когда все было сделано, Диппер немного успокоился. Времени было еще много, и худшее, что можно сейчас делать – мысленно изводить себя. Прислонившись к стене, он неожиданно даже для себя самого потянулся к ширинке. Возбуждение все еще не прошло, и напряженная плоть неприятно давила, все внутри тянуло, было напряжено. Поэтому, доведя все дела до конца и промотав в голове очередной раз свой план, он позволил себе расслабиться. Наедине с собой это было намного легче. И приятнее. Когда Билл вернулся, Диппер снова начал с вопросом. Помимо получения информации, это еще помогало ему расположить того к себе. Он всегда задавал Сайферу вопросы, и сейчас нельзя было менять свою тактику. Тот должен думать, что все еще интересен. – Ты сам все построил? – Если ты про лабиринт, то да. Мое маленькое хобби. – Ты же закончил архитектурный, – сказал Диппер, вспоминая их разговор в столовой. – Почему тогда «хобби». – Да, я работал в данной сфере, но занимался немного другим. А вот строить, проектировать получалось лишь в свободное время. Диппер с трудом представлял, сколько сил, времени и денег во все было вложено. Но ради чего? Все это казалось ему чересчур пафосным и показушным, но сказать вслух он это так и не решился, так как не знал, какая реакция его может ждать. Я ведь хочу быть хорошим мальчиком. – А я всегда любил математику и в принципе работаю там, где и хотел. – Как хорошо, – улыбнулся Билл, протягиваю ему тарелку с картофелем и жареной свининой, а потом взял точно такую же себе. Совместный ужин в этой маленькой комнате стал за прошедшие четыре дня каким-то ритуалом. Сайфер приносил сюда кучу разных блюд, которые заранее готовил наверху (или, может, заказывал, точно Диппер не знал), они садились друг напротив друга и начинали есть, попутно что-то обсуждая. Порой ему начиналось казаться, что они друзья, и один из них приехал, чтобы позаботиться о другом, внезапно заболевшем. А точнее любовниками. Только вот Диппер сомневался, что здесь можно было использовать слово «любовь». Это был обычный секс, который очень нравился Сайферу и был вполне терпим для него. Да, он испытывал возбуждение и в процессе получал удовольствие. Ему даже нравилось тело Билла – стройное, подтянутое, с бледной кожей и несколькими родимыми пятнами в районе спины. У него они тоже были, на лбу, но еще с ранних лет он их невероятно стеснялся и прятал под длинной челкой. На самом деле, оголиться перед другим было невероятно тяжело, особенно раньше. Уже находясь вместе с Биллом, он смог частично подавить в себе желание спрятаться. Он научился мириться со своим отражением и понимать, что это всего лишь тело и ему нужно уметь с ним жить. Внешность никак не связана с получением удовольствия. Так почему я не могу? Так он говорил себе во время первого сексуального опыта и продолжал говорить до сих пор. – Вкусно? – Вполне. Мясо было действительно мягким, сочным, в меру прожаренным, но сейчас вкус воспринимался не так, как обычно. Сказывалось волнение. Сильное волнение, которое стискивало горло и заставляло сердце быстро стучать. Это был азарт, смешанный с животным страхом. Когда грязные тарелки стояли на подносе, а их чашки с чаем уже опустели, Диппер провел ладонью по простыне и задумчиво сказал куда-то в пустоту: – Жутко представлять, что они все были здесь. – А ты уверен, что они все были здесь? – спросил Билл, убирая поднос подальше от кровати. – Почти. Слишком много зацепок, которые ты самолично оставил. Ты же сам хотел, чтобы я их нашел и узнал. Губы Сайфера дрогнули в хитрой улыбке. – Какой умный мальчик. – Я просто внимательный, – уточнил Диппер. – А когда ты тут заперт двадцать четыре часа в сутки, начинаешь обращать внимание на каждую незначительную мелочь. – Но далеко не все поступают так, оставшись в одиночестве. Некоторые просто истерят, плачут, ты же слишком быстро принял свое положение. Слышать последнее было неприятно, но Диппер никак не отреагировал. Это был просто очередной удар, которым Сайфер хотел сбить его с толку, задеть самолюбие. – Каждый по-разному переживает стресс. Эмоции утомляют, а некоторым, наоборот, от них становиться легче, – объяснил Диппер. Ему хотелось сказать еще кое-что, но Билл не позволил ему это сделать. Приблизившись, он властно притянул того к себе и накрыл чужие губы поцелуем. – Давай лучше займемся кое-чем другим, – прошептал Сайфер ему прямо на ухо, а следом принялся расстегивать чужой ремень на джинсах. Диппер понимал, что слишком поторопится, если сделает это сейчас, но выбора не оставалось. Уже завтра ему придется проходить «испытания», а он пообещал сам себе, что не сунется туда больше. Поэтому, продолжая целоваться, он начал незаметно, будто под предлогом удобства, переместиться на другую часть кровати. Когда это было сделано, он немного отстранился, но только лишь для того, чтобы усесться к Биллу на бедра и крепко обвить руками его шею. Это было действительно страстно, и Сайферу это понравилось. – И все же ты красивый, – сказал Билл, проведя рукой по волосам Диппера, а потом по щеке, шее. Кожа к коже. Тепло, которое приятно пробегало по телу и растапливало самый леденящий холод. Он чувствовал себя цельным. Не одиноким. Ему с трудом хватило сил себя одернуть, чтобы не наделать глупостей. Находясь в том же положении, Диппер начал неспешно касаться того губами по шее, опускаясь все ниже, и, когда он хотел уже начать расстегивать чужой ремень, его рука потянулась за подушку. Именно там лежало заранее приготовленное «оружие», и, досчитав до пяти, он резко выхватил его и ударил. Раздался глухой звук, и голова Сайфера дернулась в сторону, буквально соприкасаясь с находящейся позади стеной. В спешке Диппер снова схватил книгу в надежде, что получится нанести еще несколько ударов, но в следующее мгновение на его шее сомкнулись чужие руки и потянули на себя. – Пусти! – отчаянно прошипел он, пытаясь вырваться. Билл был слаб, из его виска текла кровь, но он был настолько взбешен, что ему было несложно скрутить чужие руки и оставить его в абсолютно неподвижном состоянии. Дернувшись еще несколько раз, Диппер был готов выть от отчаянья. Все провалилось. Все было зря. Какой же я дурак. Какой же я, мать его, дурак. – Ты меня разочаровал. Билл еще сильнее потянул за руку, и плечо Диппер свело невыносимой болью, теперь он был полностью обездвижен. На языке чувствовался привкус крови от прокусанной губы, начинало стучать в висках. Сайфер наклонился к нему ближе, он продолжал давить на спину и, уткнувшись губами в висок, продолжал говорить: – Мне нравится твое тело, – его рука скользила по груди Диппера, касаясь живота, а потом паха. – Очень нравится. Но больше меня все же возбуждает твой страх, и завтра я его увижу во всей красе. Билл засмеялся. Тихо, злобно. – Ты не представляешь, что тебя завтра ждет, Сосенка.