Аберрация

Сейчас от того места не осталось ничего, кроме искорёженных стен и гор каменного мусора. Новость, которую он узнал спустя пару лет, как выбрался оттуда, все еще приятно согревала. Диппер понял уже давно, что никогда туда больше не вернется, но какой-то животный страх не позволял ему расслабиться, и лишь после статьи, прочитанной на одном новостном сайте, стало понятно, что все кончено. Он полностью освободился. Возможность свободно передвигаться, принимать решения, дышать чистым воздухом долгое время была для него непозволительной роскошью, поэтому в первый год он не мог не наслаждаться всем этим сполна. Пока его ровесники стремились за некими недостижимыми идеалами, он просто жил, дышал, ходил как можно чаще по городским улицам, парку и с удовольствием посещал торговые центры, которые казались ему фантастическими замками. Все было таким живым, настоящим, дарило много эмоций и сил, но потом все снова схлопнулось. Желание уединиться вновь начало пожирать с головой. На смену чувству радости пришла паника, и он закрылся в своей комнате, стараясь не демонстрировать больше свою ненормальность. Ведь если кто-нибудь из взрослых узнал, что он не до конца «в порядке», ему пришлось бы вернуться и продолжить лечение. Пусть не именно туда, где он был, а куда-нибудь еще, где окна также скованы решетками, а территория обвита высоким забором. Дипперу почему-то казалось, что Билл, удерживая его здесь, пытался воссоздать ту удушливую атмосферу лечебницы, в которой он провел несколько лет своего детства. Осознанно или нет, он не знал, но ситуации это не меняло, и после его неудавшегося побега все только ухудшилось. Всю ночь Диппер провел в скрюченном состоянии, пытаясь справиться со своими эмоциями и безысходностью. Страх сменился обидой на самого себя. Он понимал, что не смог, не справился, и теперь ему придется подчиниться, делать то, что от него хотят, а уже потом, возможно, еще и умереть. Бессонная ночь с частыми пробуждениями и кошмарами, будто бы пробирающимися из его снов в реальность, закончилась громким голосом прямо над ухом. – Вставай, – Билл грубо схватил его за ворот рубашки и потянул за себя, заставляя встать Диппера на ноги. Укутывающая комнату темнота разрезалась ярким светом, который тут же резко ужалил по глазам. Зажмурившись, Диппер потряс головой, пытаясь сориентироваться. От резкого пробуждения его начинало тошнить. Билл не стал давать ему возможность прийти в себя, а, еще крепче сжав в области шеи, повел следом за собой к выходу. – Пусти меня! – рявкнул он в ответ, вырываясь. – Я сам. Меньше всего ему хотелось, чтобы его тащили туда за шкирку, как нашкодившего щенка. Поправив на себе съехавшую одежду, Диппер нагнулся, чтобы нормально зашнуровать кроссовки, а потом, выпрямившись, с вызовом посмотрел на Сайфера. Раз уж не было возможности избежать последующих событий, ему хотя бы не хотелось сносить все настолько унизительно и безвольно. – Я могу сам идти. Билл наклонился к нему, чтобы их лица оказались на одном уровне, а потом мягко коснулся тыльной стороной ладони его лица. – После всего произошедшего, – и тут пальцы крепко сжали его подбородок. – Ты и пискнуть без моего ведома не можешь. Ясно? Следующее, что сделал Диппер – плюнул. Это было настолько по-детски глупо и опрометчиво, но от наблюдения за тем, как слюна медленно стекает по чужой щеке, а лицо Билла исказилось от ненависти, он испытал небывалое удовольствие. Это однозначно того стоило. Удар не заставил себя долго ждать. Отчасти он был к нему готов еще до совершения своего поступка. Поэтому он просто приложил край рукава к текущей крови из носа, когда после сидел на полу и глядел на все еще взбешенного Сайфера. Боли почти не было. Она была лишь шумом за сценой, едва заметной, едва ощутимой, в некой извращенности даже приятной. Интересно, смогу ли я когда-нибудь окончательно перестать ее чувствовать. Протерев щеку рукавом рубашки, Билл снова схватил Диппера за воротник и, подняв на ноги, потащил следом за собой из комнаты. После удара он снова был немного дезориентирован, поэтому ноги заплетались, и он часто спотыкался, но отчего-то внутри все равно ощущалось победное торжество. Сначала Диппер ожидал, что тот поведет его уже в знакомый отсек, где он проходил предыдущее испытание, но вместо этого Билл повернул на ближайшем повороте направо и пошел по лестнице вверх, где уже завел в нужную комнату. Она была маленькой, с бетонными стенами и уже привычно не имела окон, а единственное, что здесь было – это тяжелая железная дверь. Диппер не мог больше сопротивляться, поэтому вместо жалких попыток вырваться, он при первой возможности вытер кровоточащий нос рукавом, надеясь, что оно не будет долго продолжаться. Билл смотрел на него раздраженно и будто бы брезгливо. – Тебя ждет полоса препятствий. Почти такая же, как на школьных уроках физкультуры. Помнишь? Помнил он плохо. Все, что было тогда, большую часть времени представлялось серым пятном, которое приклеилось где-то на задворках сознания, и вычленить из него что-то конкретно было довольно трудно. – Бег, прыжки, проверка твоей реакции, того, как ты можешь мыслить, когда время исчисляется минутами. Билл улыбался, произнося эти слова. Он говорил это так просто, легко, будто все было безобидной детской забавой. Диппер понимал, что его, возможно, подобное тоже могло бы повеселить, если бы он находился по другую сторону баррикад. Но он здесь, и сейчас ему придется пойти туда, откуда вряд ли получится выйти живым. Поэтому единственное, что он мог – помешать Сайферу насладиться происходящим в полной мере. Хочешь моего страха? Не дождешься, ублюдок. – Есть какие-нибудь вопросы? Диппер молчал. Все было и так предельно ясно. – Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Прежде чем освободить руки Диппера, Билл сделал шаг вперед, оказываясь совсем рядом, и быстро, едва уловимо прикоснулся своими губами к его. Это было странно, непривычно нежно. Зачем? Возможно, подобный поступок носил некий собственнический характер, чтобы в очередной раз указать, кто здесь главный и кто диктует правила, а, может, и нет. Все было слишком непонятно и сложно. Диппер хотел уже оттолкнуть того от себя, но Сайфер сам отстранился. Все продлилось меньше нескольких секунд. – Удачи, – и хлопнул его по предплечью. Следом заскрипели замки, и руки Диппера получили долгожданную свободу. Потерев натертые запястья, он окинул Сайфера раздраженным взглядом и, не говоря ни слова, пошел прямо ко входу, ведущему к «полосе». Пусть внутри, под слоями внутреннего спокойствия, он все же чувствовал животный страх, он не показывал его, по крайней мере старался. За время своего заключения, Диппер понял одну вещь – нельзя давать понять Биллу, что он испытывает на самом деле, чтобы не позволять собой манипулировать. Он сделал шаг, переступая порог, и железная дверь позади него захлопнулась, оставляя его одного в длинном узком коридоре. Следом загорелось множество лампочек, которые освещали ему дорогу вперед. Медленно, стараясь не спешить, чтобы не наступить на одну из заранее возможных приготовленных ловушек, он двигался по полутемному пространству, пока не уперся в другую дверь. Открыв ее, он вошел в полукруглое помещение, где следом раздался электронный голос, который значительно отличался от предыдущего. Сейчас он был более низкий и больше походил на мужской. – Вы находитесь на старте, и через минуту, после оглашения правил, вы должны пройти к двери под номером 3 и выйти на полосу препятствий. Чтобы пройти дальше, вам нужно будет выполнить испытания, только в таком случае у вас будет возможность добраться до выхода. Если задание не будет выполнено в течение данного вам времени, то откроется другая дверь, которая увеличит время вашего прохождения. Минимальное время прохождение – 8 минут. Максимальное зависит от ваших возможностей. Вам же будет дано 20 минут. По истечению времени в то помещение, где вы находитесь, будет выпущен удушающий газ. На этом прохождение будет законченно. Ты остаешься в своем репертуаре, Сайфер. – Если вам все ясно, то можете проследовать на старт. И он с собачьей покорностью пошел к двери с выцарапанным на ней №3. Диппер слабо представлял, что его ждет дальше и насколько он сможет справиться. В подростковые годы он не отличался особой выносливостью, и поэтому вполне возможно, что здесь ему придется совсем не просто. – Внимание. Перед глазами начинало все плыть от волнения. Сжав кулаки, он постарался расслабиться, не пускать страх, не позволять ему завладеть собой. Ему сразу вспомнились слова, которые он однажды вычитал в одной книге. «Эмоции и чувства – главные враги человека». – Марш! Как в школе. Это было последнее, о чем он подумал, прежде чем дверь открылась, и он метнулся вперед. В следующем помещении горел намного более яркий свет, чем в предыдущем, и единственное, что тут было – большой железный куб и подвесные песочные часы среднего размера. В «кубе» можно было заметить несколько проемов, куда вполне могла пролезть рука. Значит, мне придется что-то оттуда достать. – Начинайте, – и висевшие рядом песочные часы перевернулись, запуская время, которое вряд ли превышало три минуты. Подойдя к конструкции, Диппер внимательно осмотрел каждое из отверстий, уже прекрасно понимая, что нужно сделать, а потом засунул ладонь в одну из них. Пространство там внутри оказалось уделённым, и чтобы достать до дна, ему пришлось погрузить руку почти до локтя, как неожиданно острая, выгрызающая боль пронзила его кожу. Инстинктивно дернувшись, он попытался достать оттуда руку, но, пока это делал, ощутил еще несколько болезненных «уколов». Кожа будто бы цеплялась за что-то. Достав оттуда руку, Диппер с ужасом посмотрел на порванные кровоточащие раны. Из одной из них торчал острый крючок, один из тех, какие как раз и находились внутри проемов. Опустить туда руку было не сложно, а вот назад они ее так просто не пускали. Теперь ясно. Глянув на часы, Диппер понял, что время ускользало. Поэтому стиснув зубы, он продолжил. На дне должно было лежать то, что поможет ему перейти в следующую комнату. Каждый раз после проверки дна он вынимал покрытую глубокими рваными ранами руку. Иногда крючки цеплялись за кожу так сильно, что было невозможно выдернуть, и при попытках в глазах начинало темнеть. Удача улыбнулась в предпоследнем, где был найден долгожданный рычаг, потянув за который, он смог открыть дверь. Она автоматически, с противным железным звуком отъехала в сторону, позволяя ему пройти в следующую комнату. В этот самый момент последняя песчинка упала с верхнего яруса часов, давая понять, что время вышло. Руку неприятно саднило, некоторые поврежденные участки кожи кровоточили сильнее всего. Кривясь, Диппер зажал их рукой и двинулся дальше. Приключение только начиналось. Быстрыми шагами он перешел в другую комнату, после чего железная дверь сразу за ним закрылась. Здесь все напоминало предыдущее помещение, только вот куб теперь был деревянный, с одним отверстием, а свет был приглушен из-за чего нормально было видно только центральную часть. Подойдя ближе, Диппер заметил на кубе небольшую прикрепленную записку, на которой было написано: «Рычаг находится здесь. Просто нажмите на него и дверь откроется». Песочные часы, стоявшие рядом перевернулись, запуская время, которое буквально начало утекать на глазах. Диппер внимательно посмотрел на конструкцию в очередной раз, не спеша просовывать туда руку. Все было странно и не могло быть так легко. Прежде чем делать что-то дальше, он заглянул в темное углубление, но ничего не было видно и лишь где-то глубоко внутри раздавался тихий стрекот. Правая рука все еще кровоточила, и он не стремился ее использовать, особенно после того, что он прошел ранее. Поэтому после глубокого вздоха он просунул в куб здоровую левую руку. Внутри было намного больше места, и, чтобы найти рычаг, приходилось ощупывать все вокруг себя. Неожиданно что-то резко ужалило его за палец, не сильно, поэтому, проигнорировав, он двинул ладонью дальше и на этот раз боль пришлась по ладони. Диппер думал, что это вполне могут быть очередные крючки или нечто похожее, поэтому после очередного ужаливания он потянул руку на себя и, когда он ее достал, увидел, что по его коже ползали огромные термиты, жуки и одна коричнево-желтая сколопендра, которая обвилась вокруг ладони. Его накрыло оглушающей волной паники, и единственное, что он смог, это начать трясти ладонью, пытаясь сбросить насекомых, чтобы оказаться как можно дальше от них. Сбросив их себя, он тут же принялся топтать их ногой, слушая как их тела хрустят под подошвой. Внутри все похолодело, и его буквально затрясло. Он с трудом представлял, что было бы, засунь он туда правую руку, и что они было бы, коснись они его крови. При мысли от этого его замутило. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Он ненавидел насекомых, они ассоциировались у него с тем, что попадало под определение слово «грязь». Их всегда было много, они кусались и забирались даже в самые труднодоступные участки помещений, их нельзя было контролировать. Диппер вспомнил, как один раз в их доме завелись муравьи и он проснулся от того, что кто-то щекотал его лодыжку. Откинув одеяло, он увидел целый отряд этих маленьких насекомых, которые огромным скопищем ползали по его кровати. Закусив губу, Диппер глянул на часы. Время уходило. Его оставалось совсем чуть-чуть. Я ненавижу тебя, ублюдок. Ненавижу. Сейчас он может сдаться или идти дальше. Жить ему хотелось, особенно сейчас, когда понимал, что все может закончиться настолько глупо. Поэтому Диппер без промедления вновь засунул руку, принялся искать рычаг. Он чувствовал, как под его пальцами хрустели тела насекомых, как они ползали по его руке, некоторые из которых бежали выше, выбирались наружу и разбегались по поверхности куба в разные стороны. Диппер всеми силами старался не думать о том, что кишело под его пальцами, и, когда его пальцы наконец нащупали рычаг, он был готов разреветься, как маленький ребенок. Коснувшись его ладонью, он ощутил, что тот был смазан чем-то мерзко-липким, но сейчас, находясь на грани, ему было все равно. Потянув и услышав, как дверь, ведущая из комнаты, открылась, он резко вытащил руку. Диппер принялся смахивать насекомых с ладоней, плеч, содрогаясь от отвращения, после чего он почувствовал, как к горлу подступает желчь. Содрогнувшись всем телом, он нагнулся, и его вывернуло наизнанку всем тем немногим, что было у него в желудке. Нужно идти дальше. Откашливаясь и игнорируя новые позывы, он метнулся дальше, и следующая комната значительно отличалась. Здесь был высокий потолок, который уходил высоко вверх, и прямиком оттуда спускались разной длины веревки с кольцами внизу. Пол же был усеян множеством мелких железяк, гвоздями, шурупами и чем-то похожим на стекло. Попытавшись сдвинуть их ногой, Диппер лишь убедился, что те были прочно закреплены. Пройдя чуть вглубь, он увидел надпись: «Выход наверху». Руки все еще дрожали. Поэтому, когда часы запустились, он схватился за одно из колец и, раскачавшись, попытался ухватиться за другой, но с первой попытки это не вышло. Они были слишком далеко друг от друга, а, чтобы раскачаться, нужны были силы. Предприняв еще одну попытку, Диппер все же смог переместиться на другое кольцо, но провисел на нем недолго, кожа на ладонях вспотела, и он попросту не смог удержаться. Диппер упал вниз и с трудом смог сдержать болезненный крик – стекла и торчащие гвоздики впились в его тело, подобно острым тискам. Быстро поднявшись, он хромая отошел в сторону и снова посмотрел на вверх. Это невозможно. Я не смогу. Болело абсолютно все тело. Казалось, что в каждый сантиметр его кожи был ранен, измучен и кровоточил. Но было время попытаться еще раз. Предварительно Диппер протер руки об штаны, замечая, как между пальцами появились свежие водяные мозоли, а потом вновь подтянулся на одном из колец. Страх того, что он снова упадет вниз на стекла, заставлял его держаться крепче, поэтому, переместившись на второе кольцо, он уже не соскользнул. Внимательно посмотрев вперед, он понял, что до соседнего кольца было не такое большое расстояние, а потом останется еще одно, и вот – его долгожданный выход. Медленно раскачавшись, он всем телом двинулся вперед, пытаясь ухватиться свободной руку. Есть! Осталось совсем чуть-чуть. Диппер уже не чувствовал руку, она будто бы стала не частью его тела, а двигалась самостоятельно. Чтобы не тянуть дальше, он вновь принялся раскачиваться. Сильнее, больше, чтобы точно получилось, но, когда он отпустил, что перелететь к следующему кольцу, отчего-то все вокруг начало падать вниз, а пальцы ухватили лишь воздух. На мгновение все погрузилось во тьму, потом раздался уже знакомый голос: – Ваше время вышло. Он лежал внизу и с трудом верил в то, что все вокруг происходило на самом деле. Диппер чувствовал, как сильно от удара болела голова и как в тело впивались острые, как бритва, стекла. Ему нужно было встать, двигаться дальше, но сил не было совсем. Сон был бы идеальным побегом от всего, а потом бы наступило забвение. Полное и бесконечное. – У вас есть два варианта, – услышал он звонкий голос из подвешенного к потолку динамика. – У вас осталось меньше пяти минут на прохождение. Находясь на нижнем ярусе, вы можете видеть две двери под номер №1 и №2. Дверь под №1 приведет вас к еще двум испытаниям, которые вы вряд ли успеете пройти, если только не сильно попытаетесь. Дверь под №2 приведет вас к одному, но более сложному испытанию, пройдя которое, вы сразу же попадете на финиш. Решать вам, но поторопитесь. Время у вас ограниченно. Выбор был очевиден. Возможно, находясь в другом состоянии, он бы не рискнул идти во вторую дверь, но сейчас он был настолько обессилен, что понимал, вряд ли у него получится быстро пройти два испытания за раз. Поэтому, с большим трудом встав на ноги, Диппер пошел направо, где дверь уже автоматически открылась и пропустила его в следующее помещение. Он мысленно надеялся, что здесь не понадобится его физической силы, иначе на всей истории можно ставить жирную точку. К счастью, никаких подвесных колец тут не было, зато в центре стоял круглый стол, на котором в ряд было выставлено несколько стаканчиков, наполненных некой жидкостью. Рядом с ними лежала записка. Взяв ее в руки, Диппер прочитал коряво написанное: «Выпей два из нас PS: в двух из нас соленая вода, в двух обычная, в двух яд, который полностью парализует тебя и спустя три минуты убьет, а в еще двух тот, который не убьет, но заставит чувствовать себя очень плохо». Снова глянув на стаканчики, Диппер не смог сдержать нервной улыбки. Это было забавно и чересчур попсово даже для него. Хочешь посмотреть, насколько я удачлив? И где проверка, а, Билл? Времени совсем не было, поэтому глянув на стаканчики, Диппер попытался интуитивно выбрать тот, который казался более привлекательным. По большому счету ему было все равно. Это не проверка знаний, силы или реакции. Это просто удача, пан или пропал. Взяв тот, что стоял правее всех, Диппер поднес его к губам и залпом выпил. На вкус это была самая обычная вода. Выждав несколько секунд, он подождал реакции, но она так и не последовала. Значит, повезло. Следующий выбранный им стаканчик стоял по центру, и, взяв его дрожащими пальцами, Диппер в панике посмотрел на часы, понимая, что осталось меньше минуты, и выпил. Это была голимая соль, которая резко сжала горло и с трудом протолкнулась ниже. Глоток дался ему невероятно тяжело, но зато следом он услышал открывающуюся дверь. Неужели получилось? Ему повезло, он выиграл, он обыграл Сайфера в его же игре. Из последних сил Диппер вышел из комнаты, оказываясь в том круглом зале, откуда все и начиналось. Не имея больше сил, он, ослабший, опустился на пол и прислонился к стоящей позади него стене. На мгновение ему показалось, что он провалился сон, из которого его выдернул знакомый голос: – И почему так прямолинейно? Билл был совсем рядом. Возможно, он уже склонился над ним и сейчас говорил это прямо в лицо, касаясь своими губами его. – Там были и другие пути, если бы ты немного подумал, а не рвался вперед, – Диппер почувствовал, как его руки коснулись чужие пальцы. Чересчур холодные. – Теперь тебя придется латать. Буквально живого места нет. И его внезапно подняли с земли, унося куда-то. – Пусти, – Диппер сжал пальцами чужой воротник, пачкая его кровью. Будь его воля, он бы поднялся и убежал, так быстро, как он бежал там, в лабиринте. Теперь он точно был уверен, что ему хватило бы скорости. – Пусти меня… – Еще чуть-чуть. Несколько шагов. Настолько долгих, что между ними могла бы уместиться целая вечность. Но вот его наконец-то положили на что-то твердое и позволили отстраниться. Диппер отчаянно хватался за личное пространство, которого ему не хватало, будто воздуха. Открыв глаза, он понял, что лежит в светлой комнате, вымощенной мелкой белой плиткой, на черной кушетке. Это напоминало медпункт, как тогда в школе и в месте, где он провел несколько лет в попытках излечиться. Могу ли я назвать это место тюрьмой? Билл стоял рядом, в руках у него было дезинфицирующее средство и медицинская игла, которая так резко отражала свет белых ламп. – Нужно зашить, а то кровь не останавливается. Просто не трогай меня. Это единственное, чего я хочу. Билл двинулся к нему и, подойдя ближе, склонился, разрывая на нем испачканную кровью футболку, чтобы добраться до наиболее глубоких порезов. Смоченная спиртовым раствором ватка коснулась их, заставляя все тело по инерции содрогнуться. Дипперу было не сложно терпеть боль. За свою жизнь он вытерпел столько всего, что это был всего лишь слабый шум. Ему было все равно. Единственное, что его раздражало – присутствие другого рядом. Присутствие Билла рядом, его взгляд, прикосновения, улыбка, все это было ему ненавистно и отвратительно. Особенно после всего, что произошло. Ему просто хотелось остаться одному. – Я тебя ненавижу, – прошипел он, сжимая кулаки. – Слышишь, ненавижу. Следом он услышал тихий смех Билла. – Правда? А мне кажется, ты скорее хочешь меня ненавидеть, Сосенка. Иголка проткнула кожу и следом зацепила другой край. Сайфер не воспользовался никакими болеутоляющими, поэтому каждое движение, каждый шов он чувствовал, словно по нему водили раскаленным железом. Из глаз полились слезы, будто таким образом его организм пытался справиться с эмоциями. Закусив язык, Диппер закрыл глаза и принялся считать. От одного до ста. Быстро. Туда и обратно. Но голос он все еще слышал. Он звучал рядом, обволакивал его, не позволял укрыться. – Ты должен быть мне благодарен, – жгучая боль продолжала утягивать его обратно в реальность. – Ведь я мог сделать с тобой и другие вещи. Например, лишить тебя руки или, может, сразу двух, а потом засунуть тебя в условия, где тебе бы пришлось долго искать выход, имея только то, что я позволил тебе иметь. Тогда бы твои страдания и твой страх достигли бы нереальных масштабов. Слушай, Сосна, ты же знаешь, о чем я говорю? Это удовольствие, такое липкое, неподвластное. Ничто с ним не сравнится. Совершенно ничего. Шов за швом. Шов за швом. Ватка с дезинфицирующим раствором. И снова шов за швом. Ты сдохнешь. Долго и мучительно. Это я точно обещаю.