Аберрация

Он продолжил приходить, и все повторялось раз за разом. В какой-то момент Диппер свыкся с этим дискомфортом, давящим унижением, которое утягивало его в пучины немого отчаяния. Он научился отключаться, не думать, даже когда это проходило наиболее тяжело. Еще в детстве он уяснил, что человек привыкает ко всему, нужно лишь подождать, привыкнуть, но при этом не переставать держаться за возможность все изменить. Так он и делал, заставлял свое тело раз за разом становиться не его, чужим, такой некой оболочкой, из которой он может без проблем убежать. Хуже всего было то, что Билл перестал давать ему таблетки. Головная боль была личным триггером, которая заставляла его вспоминать все то, от чего он пытался укрыться. Она возвращала к реальности, не позволяла вздохнуть, расслабиться, он буквально становился ее рабом, смиренным псом, который был готов на все, лишь бы она перестала его истязать. В какие-то моменты, когда он был почти на грани, он был готов был даже умолять, и все ради одной единственной заветной пилюли. Но ее не было, и он продолжал терпеть, терпеть до тех пор, пока его губ наконец не касались чужие пальцы, держащие две таблетки. В такой момент он глотал их без воды, жадно разгрызал зубами и воспринимал горечь, как единственное, желанное спасение. – Еще немного. В комнате было жарко, спертый воздух отдавал чем-то мерзко-сладковатым. Рука Билла скользила по его члену, периодически убыстряя темп, а потом останавливаясь у головки, надавливая там. Диппер дышал учащенно, пот выступил у него на лбу, и он чувствовал, как все тело у него буквально горело. Не хватало воздуха, в голове грохотали молотки, а он тянулся к этой руке, которая заставляла его постыдно выгибаться и стонать. – Посмотри, ты сам тянешься ко мне, не смей отрицать, – довольно сказал Билл, доводя последними движениями Диппера до исступления. После этих слов на него обрушился прошибающий оргазм, который заставил его впиться пальцами в чужие руки, а потом бессильно опасть в объятиях. Он лежал смирно, стараясь отдышаться, успокоить, казалось, выскакивающее из груди сердце. – Это было хорошо, – и Сайфер уткнулся губами в висок Диппера. Ему не хотелось понимать, зачем это все, но если бы он это сказал, то соврал самому себе. Билл тянулся к нему, как к единственному лучу света, к тому, у кого можно было найти понимание, и это пугало. Диппер все еще считал, что у него вполне получается справляться самому, что ему не нужна помощь и поддержка, особенно от него. Глядя в чужие, горящие от страстного безумия глаза, он видел только то, что хотел бы уничтожить в самом себе. Я не псих, не безумец. Не смей искать во мне то, чего нет. Как только стало легче, он отстранился от Сайфера, и сразу же натянул на себя одежду. Нагота всегда давила на него, заставляла чувствовать себя слабым, беспомощным, поэтому, скрывшись за тканью футболки и джинсов, он разом расслабился. Билл тем временем продолжал заинтересованно впиваться в него взглядом. Может, тебе пора уйти? Билл будто услышал его мысли, ухмыльнулся и протянул руку, мягко трогая за волнистые волосы. – Мы же неплохо провели время? – Ты хочешь так думать. – Скорее, ты отрицаешь то, что тебе приятно. – Я тебе не друг, не любовник, если хочешь найти кого-то, то подай объявление в интернете. Там много кто захочет попрактиковать подобное. Пощечина, следом за которой пришли звон в ухе и короткое оглушение. Приложив пальцы к носу, Диппер увидел кровь, и почему-то его губы расплылись в улыбке. Хотелось громко-громко смеяться. Билл тоже улыбнулся, пододвинувшись ближе, он ласково убрал выбившуюся прядь за ухо и провел ладонью по его щеке. Такие холодные. – Скоро тебя ждет последнее испытание, и оно будет усложнено. Диппер вопросительно посмотрел на него, но сейчас ни о чем не волновался. Почему-то ему казалось, что, обыграв Сайфера в прошлом, у него он обязательно сможет сделать это еще раз. – А все потому, что кто-то плохо себя вел, ошибался, сильно ошибался, – продолжил Сайфер. – За все нужно платить. – Я не ошибался. – А как же твоя глупая попытка сбежать? Очень безрассудно и некрасиво. Диппер раздражённо сжал кулаки, комкая в руках край футболки, но промолчал. – А теперь ложись, – Билл мягко поцеловал его в висок, а потом, поднявшись, начал пристегивать его руки к изголовью кровати. – Тебе нужно хорошо поспасть. – Без этого никак не обойтись? – спросил Диппер, дергая за цепь. – После твоих выкрутасов – нет. Сначала ему казалось, что заснуть сейчас будет чем-то фантастическим, но стоило Биллу выйти из комнаты, как усталость разом обрушилась на его плечи. Уже находясь на задворках реальности, Диппер чувствовал, как начинала болеть голова (Билл опять не дал ему таблеток), поэтому сон был идеальной возможностью сбежать от очередного приступа. Сны были болезненные, сюрреалистичные. Он то и дело переплывал от одной сцены к другой, наблюдая за знакомыми лицами, которые расплывались, а потом вновь приобретали ясную четкость. Ему хотелось им что-то сказать, объяснить, но все вертелось вокруг, унося его куда-то далеко от всего, поэтому единственное, что он мог – наблюдать. Наблюдать за всем, что сделал, чувствовать контраст между свободой и тем заточением, в которое угодил сейчас. Он проснулся от резкого толчка в области затылка. Открыв глаза, Диппер ощутил, что его голову будто сжали железные раскаленные тиски, которые безостановочно давили, чуть ли не ломая кости, и с каждой секундой становилось все хуже. Он попытался набрать в легкие больше воздуха, чтобы успокоиться, отвлечься, но ничего не получалось. Числа в голове путались, смешивались и превращались в некое неразборчивое бормотание в голове. Мне нужны таблетки. Таблетки. По щеке потекли слезы, и ему внезапно стало безумно стыдно, что он лежит сейчас на кровати, в скрюченном состоянии и откровенно плачет. Жалость к самому себе обрушилась с небывалой мощью. Внезапно отчего-то он начал думать, что ему никогда отсюда не выбраться. Билл часто повторял ему о неком счастье, которое они достигнут, только находясь вместе. Слово «вместе» было самым важным, и теперь оно застряло в голове, впечаталось в сознание. Какое еще счастье, что ты несешь. Он тебя никогда не отпустит. Ему стало смешно. Так смешно, что скулы свело, и он засмеялся громко, истерично, чувствуя, как по лицу стекает соленая влага. Внезапно, пробираясь через туманную пелену, он представил, как душит чужую шею, крепко-крепко, до хруста, пока тот не начал ослабевать. Диппер видел, как синеет лицо Сайфера, как жизнь покидает его тело, и от этого ему стало хорошо. Очень хорошо. Он открыл глаза и сразу понял, что что-то поменялось. Боль ушла на второй план. Она будто бы стала с трудом различимым шумом на фоне чувств, которые переполняли его. Диппер ощущал, как мелко дрожат его руки, как легко стало на душе, как все стало предельно ясно и ярко. Он продолжал лежать на серой простыне, вдыхая спертый воздух, но все будто действительно поменялось. Это было похоже на состояние сильной влюбленности. Самовнушение? Глупая Иллюзия? Плевать. Мне хорошо, мне очень хорошо. А потом наступил новый день, который всегда начинался для него с привычного скрипа открывающей двери. – Доброе утро, – бодро ответил Диппер. Сердце внутри стучало учащенно. Билл удивленно посмотрел на него, но в ответ кивнул. – И тебе утра, готов? – Еще бы. Диппер вновь видел, как сжимает его шею в своих руках и то, как тот пытается безуспешно освободиться. Волна тепла сразу заструилась по его конечностям. Билл тем временем освободил его от цепи и повел в ванную, где позволил принять душ, привести себя в порядок. Прохладная вода помогла ему наконец проснуться, а принесенная чистая одежда – почувствовать себя свежее. А еще он продолжал держаться за свой сон, вспоминая его раз за разом, дыша этим чувством триумфа. Хорошо. Как же хорошо. – Пойдем, – сказал ему Билл, когда Диппер вышел из ванной комнаты. – Мы уже опаздываем. – И куда? Тот ничего не ответил и лишь лукаво улыбнулся. Диппер следом же представил, как стирает улыбку с его лица. Раз за разом, раз за разом. – Только без глупостей. Крепко удерживая за плечо, Билл повел его по уже привычному коридору, туда, где проходило первое испытание. Только вот в той комнате теперь все изменилось. Помещение будто уменьшилось в размерах, стало более темным, суженным. Он понимал, что мог перепутать и это могло быть совершенно другим местом, которое просто было похоже. За последнее время произошло столько всего, что вполне могло перемешаться в голове. Да и есть ли смысл, где я? – Зачем ты меня сюда привел? – прошипел Диппер, пытаясь вырваться, но пальцы Билла крепко сжимали его за плечо. Ему не нравилось, что тот вновь его куда-то тащил. – Чтобы ты поздоровался. Внезапно включился свет, и все помещение разом выплыло из темноты, демонстрируя свои облезлые белые стены. В центре одиноко стоял большой жидкокристаллический телевизор, а рядом на табуретке покоился пульт. – Включи. Диппер подошел и осторожно взял в его руки, не решаясь нажать на кнопку. Он подсознательно чувствовал, что сейчас должно что-то произойти. – Живей. С тобой ничего не случится. И он нажал на красную кнопку. На экране телевизора загуляли яркие полосы. Постепенно они выстроились в единую картину, которая представляла из себя комнату, заполненную странными предметами. Было сложно различить и понять, что они такое. – Я решил заранее показать, что тебя ожидает в этот раз. На девятом канале увидишь то, ради чего тебе предстоит поторопиться. Щелк. Щелк. Щелк. – Я не понимаю. – Продолжай. Картинки сменялись друг друга. Диппер видел комнаты со странными приборами, которые напоминали аттракционы из специализированных парков, и он не хотел даже представлять, как они могут работать. Но вот восьмой канал сменился девятым, и он увидел помещение, где не было ничего, кроме клетки. Она была узкой, вытянутой, напоминала птичью, а в ней в неудобной позе стояла девушка с длинными каштановыми волосами, челка падала на глаза, худые руки, бледная кожа и такой свитер… Он узнал его. Такой яркий, оранжевый, почти апельсиновый. Диппер хотел приблизиться, но тут экран телевизора погас, а Билл притянул его к себе. Страшная мысль привела к болезненному осознанию. – Мэйбл… Нет, это не она… – Почему не она? Она, только приглядись внимательнее, – улыбался тот. – Как ты смеешь впутывать в это других?! Ты сказал, что тебе нужен я, так и разбирайся со мной без вмешательства других, – он с трудом узнавал свой голос. Даже при желании сейчас ему вряд ли удалось бы сохранять хладнокровие. – Считай это наказанием за побег, который ты попытался совершить. Никакой проступок в нашем мире не проходит бесследно. Да и к тому же, иногда нужен толчок извне, так вот пусть им будет у тебя она. – Нет, – прошептал он. – Пожалуйста, нет…. – Ты спасешь ее, если соберешься и перестанешь размазывать сопли. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Чужие руки легли ему на плечи, и Билл прижался к нему со спины, притягивая к себе, утыкаясь носом куда-то в район шеи. Диппер чувствовал горячее дыхание на коже. – Мне нравятся наши игры. Очень нравятся, Сосенка. Так забавно наблюдать за тобой, таким испуганным, загнанным в угол, смотрящим на все с другой стороны. Каково это, быть на противоположной стороне? Иногда думаю, было бы интересно побывать на твоей стороне. Не хочешь после сменить роли? Диппер плохо понимал, что тот говорил. Голос звучал будто через толщу воды, был таким же глухим, неразборчивым. Внезапно он услышал щелчок открывающей крышки, и его губ коснулись чужие пальцы, сжимающие таблетку. – Выпей, ты же этого хочешь. Все его детство – это одиночество, изолированность в далеком месте, где не было никого и ничего. Это началось после смерти родителей. Порой Диппер думал, а будь они здесь, смогли бы они его защитить? Мэйбл вот не смогла, и он злился на нее в глубине души, но в тот же момент понимал, что у него не было никого ближе. Но что вообще такое близость, любовь, могу ли я любить? Перед глазами всплыл Винсент, такой невинный, одинокий, который постарался подарить ему любовь. И чем все закончилось. Или ты этого хотел? Диппер не понимал своих чувств, боялся до конца понять себя самого, но сейчас он знал точно – он не может ее бросить. Она осталась единственным человеком, ради которого он готов уничтожить всего себя. Он высунул язык и слизал таблетки, разжевывая, жадно проглатывая. – Я хочу, чтобы ты показал всего себя, раскрылся, дал мне все то, что так хочется. Диппер чувствовал эрекцию Билла, и он бы не удивился, если бы тот задумал его сейчас раздеть. Но нет, он продолжал стоять, не двигаясь, словно наслаждаясь моментом. Наслаждаясь его страхом. У меня будет только один шанс.