Like Fire, Like Stone

      Когда Чимин открыл глаза, то был в постели один. Он надулся, обиженный тем, что Чонгук не разбудил его, прежде чем уйти. На прикроватной тумбочке стоял кувшин с водой и стакан, который Чимин взял с благодарностью. В горле першило, губы сухие. Он подумывал о том, чтобы вернуться ко сну, он всё ещё чувствовал себя уставшим из-за большой потери крови, но его живот сильно заурчал.       Он пошёл в ванную. Прикосновение голых стоп к холодной плитке быстро пробудило его.       Чимин остановился, смотря на своё отражение в зеркале. Его кожа выглядела немного бледной на свету. Перед тем, как начать принимать душ, он начал снимать повязки и заметил тонкие бледные линии на своём торсе. Раны зажили за эту ночь, но шрамы останутся в качестве напоминания. Не то чтобы его сильно беспокоило это. Жизнь сумеречного охотника была синонимом к слову шрамы. Каждая руна оставляла след, следы от ранений: из-за этого их кожа была покрыта бледными шрамами. Чимину это нравилось, хотя это также служило напоминанием об их долге в качестве охотников.       Его пальцы водили по шрамам, продолжая подниматься до тех пор, пока не остановились на руне парабатая, прямо под левой ключицей. Она гордо красовалась на его коже, заставляя Пака улыбаться. В отличие от рун, которые они наносили для сражений, руна парабатая была постоянной и никогда не исчезала.       Единственным способом избавиться от этой руны — это разорвать союз со своим парабатаем либо смертью, либо отказом от жизни в качестве сумеречного охотника. Войдя в душ, Чимин позволил горячей воде расслабить мышцы, пока сам он погрузился с головой в воспоминания о церемонии парабатаев. Им было четырнадцать, когда Чонгук попросил его стать его парабатаем, его партнёром в бою. Парабатаи в многом были похожи на то, что примитивные называют родственными душами, соулмейтами, но не в романтическом смысле. Они являлись нефелимами, у которых была глубокая связь, основанная на любви, доверии и жертвенности. Они дополняли друг друга как в битве, так и в жизни, поэтому разлучать парабатаев было противозаконно.       В тот день Чимин отчаянно искал Гука, после того, как они получили новости. Поскольку Чимин был сиротой, Клэйв (правительство сумеречных охотников) решил отправить Чимина в *Схоломант, где его бы обучили в качестве *центуриона, "детектива" Клэйва. Тэён начала плакать, говоря, что они не могут забрать Чимина, что он их брат, а Чонгук просто выбежал из библиотеки, исчезая из поля зрения.       Чимин искал его повсюду. Он обежал все места, которые пришли ему на ум. Он уже собирался отправиться в свою комнату, принимая поражение, как вспомнил о люке, ведущему на колокольню. Пак побежал наверх, быстро достигая люка, и, толкнув его, он наконец обнаружил Чонгука. Он сидел в одном из окон, его ноги болтались снаружи.       — Гук, — тихо сказал Чимин, подходя ближе и хватая парня за руку. — Залезь обратно, это небезопасно.       Чон в последний раз взмахнул ногами и залез обратно, садясь на пыльный пол. Чимин сел рядом и вздохнул с облегчением.       — Ты действительно уедешь? — спросил Гук дрожащим голосом, и сердце Чимина сжалось.       — Я не уверен, что у меня есть выбор, — тихо ответил он.       Чонгук вдруг посмотрел на него с огнём в глазах. Настолько пристальный взгляд заставил Чимина смутиться.       — Будь моим парабатаем, — выпалил Чонгук. Чимин удивленно ахнул, потому что это было не просто неожиданно, а нелегко. Они будут связаны на всю жизнь, если он примет предложение. — Они не смогут тебя забрать, если мы будем связаны друг с другом. Это противозаконно!       — Чонгук...       Он начал обдумывать предложение. Не то чтобы в мире был кто-то ещё кроме Чонгука, кого он любил настолько сильно после смерти родителей. В мире не было больше никого, кому бы он мог доверить свою жизнь, никого, кто смог бы защитить его лучше.       — Пожалуйста, Чимин, будь моим напарником, — прошептал Чонгук. Океан боли и страданий был в его глазах. — Прошу... Останься...       — Хорошо... Я согласен... Я останусь.

***

      Церемония состоялась в Идрисе, родной стране сумеречных охотников, на глазах Совета (подразделение Клэйва). Чимин жутко нервничал, вступая в кольцо огня. Чонгук уже ждал его там. Они держали друг друга за запястья, пока произносили клятву парабатаев:

"Не принуждай меня оставить тебя, Или не последовать за тобой И куда ты пойдешь, я пойду, И где ты будешь жить, там и я буду жить. Народ твой будет моим народом, и твой Бог мой Бог. Где ты умрешь, я умру, и там меня похоронят. Ангел, сделай это для меня, и еще больше, И ничего, кроме смерти, не разлучит тебя и меня."

      Каждое произнесённое слово только усиливало беспокойство Чимина, и он сам не знал, почему. Он ведь получит то, что хотел сейчас больше всего. Он не уедет. Чимин не мог представить свою жизнь вдали от Чонгука или Тэён. Они были его семьёй. Он любил Чонгука, как брата, как и должен был парабатай. Он отдал бы свою жизнь за него. Тогда, если всё было так ясно и очевидно, почему он чувствовал, будто совершает ошибку?       Свидетели попросили его, чтобы он нарисовал Чонгуку руну парабатая. Чонгук повернулся, предлагая свою спину, так как он хотел, чтобы руна была размещена между лопатками, ближе к сердцу. Рука Чимина дрожала, однако он прекрасно справился. Руна пылала, прежде чем отпечататься на бледной коже.       Затем настала очередь Чимина. Он решил, чтобы руна располагалась прямо под левой ключицей. Чонгук подошёл ближе, удерживая Чимина, пока он наносил руну. Тёплое дыхание щекотало кожу на щеке. Чимин закрыл глаза, сосредоточившись на жжении стелы.       Огонь вспыхнул вокруг них, и Пак вздохнул, чувствуя, как жизненная сила Чона наполняет его, а их сердца бьются в унисон.       Чимин улыбнулся воспоминаниям, смывая пену с тела. Сначала было странно привыкать к такому уровню связи. Но с годами практики они стали непревзойдёнными, идеально синхронизированными, какими и должны быть связанные воины. Они могли делиться силами и навыками друг с другом, что было очень полезно в бою.       Надев одежду Чонгука, Чимин вышел из комнаты, направляясь на кухню, надеясь найти что-нибудь поесть. Как только он зашёл на кухню, он увидел Тэён с деревянной ложкой у плиты. Её волосы были собраны в неаккуратный пучок.       — Чиминни! — прощебетала она счастливо, улыбаясь ему. — Ты вовремя, я готовлю тебе кашу. Ты голоден?       Чимин мысленно поморщился. Он правда любил Тэён и ценил её заботу, но... Её кулинарные навыки были, мягко говоря, не очень. И, судя по запаху, исходящему из кастрюли, и рыбе, лежащей рядом... Он не был уверен, что хочет пробовать сие творение.       — Нуна... — начал он, Тэён подняла ложку в безмолвной угрозе. — Тэ... Какую кашу ты готовишь?       — Я следую рецепту, что дала мне на днях нимфа на рынке, — ответила она, попутно бросая всю рыбу целиком в кастрюлю. — Она сказала, что это вкусно.       — Я не сомневаюсь... — сказал Чимин, морщась. Он сидел за столом, уже оплакивая свой завтрак, как дверь на кухню с треском открылась. Чимин оглянулся и увидел Чонгука с мокрыми волосами на лбу, прилипшей к груди футболке, что показывало, что Чон тренировался.       — Что это за запах? — спросил он, сморщив нос, падая на стул рядом с Чимином. От Чонгука пахло потом и специями... Успокаивающе. Чимин и сам не заметил, как неосознанно пытался приблизиться к Чону.       — Вернулся? — игриво спросила Тэён, на что Чонгук показал ей язык, заставляя Чимина рассмеяться. — Я готовлю кашу для Чиминни. Ему надо хорошо кушать, — а потом добавила. — Хочешь немного?       Чонгук заметно побледнел, но не успел дать ответ, так как на кухню зашёл Сокджин. Он выглядел идеально с уложенными волосами и в отглаженном костюме, несмотря на раннее утро.       Он нахмурился, пристально глядя на Тэён у плиты, прежде чем сесть за стол.       — Как ты себя чувствуешь, Чимин?       — Уже всё хорошо, хён.       Сокджин кивнул.       — Отлично. Отдохни ещё пару дней, ты потерял много крови.       — У меня ведь есть руны от потери крови, я могу...       — Не упрямься, — прервал его Чонгук. — Ты всё ещё выглядишь довольно бледным.       Чимин надулся, но промолчал. Спорить с Чонгуком бесполезно, особенно, если на его стороне Джин.       — В любом случае... — продолжил Сокджин. — Что касается того, что вы рассказали мне прошлой ночью...       Тэён заинтересованно подняла голову, подошла к ним и встала рядом с Чонгуком, чтобы лучше слышать.       — Ты нашёл что-нибудь? — спросил Чонгук, проводя рукой по потным волосам. Тэён сморщила нос, делая шаг назад, бормоча что-то про гигиену.       Сокджин поджал губы, прежде чем вздохнуть.       — Не совсем. Только то, что я говорил вам прошлой ночью. У равенеров нет возможности появиться без призыва, и единственные, кто способен их призвать — маги.       — Я более чем уверен, что мальчишка был демоном, — сказал Чимин, осторожно дотрагиваясь до своих ещё побаливающих рёбер и чувствуя пристальный взгляд Чонгука, сосредоточеннный на этом жесте. Он немедленно убрал руки, кладя их под бёдра.       — Что, если Эйдолон заключил сделку с магом, чтобы получить помощь? — предположила Тэён. — Может быть, когда он заметил, что вы, ребята, следите за ним, он связался со своим дружком, чтобы тот смог послать ему подмогу? — добавила она, жестикулируя деревянной ложкой, всё ещё находящейся в её руке, и разбрызгивая кашу по всему столу, заставляя Джина поспешно отодвинуться на стуле подальше.       — А что если то... А может то... — пробубнил Чонгук, протягивая руку, чтобы отобрать у сестры ложку. — Чушь какая-то. С чего вдруг магу помогать мелкому демону?       — Если только Эйдолон был вынужден добыть для него что-то... — пробормотал Чимин, поглядывая на Сокджина. Тот склонил голову, обдумывая предположение Чимина, прежде чем встать.       — Нам нужно больше информации, — заключил он. — Я мог бы навестить Намджуна и узнать, что ему известно.       — Думаешь, что он что-то знает? — спросила Тэён, нюхая воздух, затем возвращая своё внимание обратно Сокджину.       — Учитывая, что он верховный маг Сеула, он мог бы почувствовать, есть ли какая-то необычная активность в городе.       — Чем так воняет? — внезапно спросил Чонгук, прикрывая нос.       — А? — произнёс Чимин, принюхиваясь, оглядываясь по сторонам, наконец натыкаясь взглядом на кастрюлю, всё ещё стоящую на плите. — Эммм... Тэ... Мне кажется, у тебя каша сгорела...       — Что?.. — переспросила она, оборачиваясь. — Чёрт!       Джин встал со стула так быстро, что тот упал, и сразу же направился к выходу, очевидно, не желая разбираться с катастрофой. Как только Тэён подняла крышку кастрюли, Чонгук пожалел, что не поступил как Джин. Каша явно сгорела, а запах — сочетание сгоревшей рыбы и овса — за считанные секунды наполнил кухню. Тэён немедленно закрыла кастрюлю, глаза у неё слезились из-за дыма, а Чимин взорвался смехом, заставляя двух других также рассмеяться.       — Лаааадноо.... — виновато протянула Тэён, ставя кастрюлю в раковину. — Думаю, нам придётся сходить в кафе.       — Слава Богу, — пробормотал Чонгук на выходе, заставляя Чимина улыбнуться.

***

      Спустя два молочных коктейля и порций пышных банановых блинчиков, Чонгук наконец почувствовал себя лучше и благословил тех, кто готовит такую вкуснятину.       Они находились в Пите, простеньком кафе, которое было их любимым местом, где можно было получить как информацию, так и отличную еду. Тэён радостно жевала свой омлет, глядя на дверь каждый раз, когда звенел колокольчик, в то время как Чимин пытался покончить со своим собственным заказом из банановых блинов. Это было забавно, Чонгук и Чимин постоянно заказывали одну и ту же еду. Тэён обычно подкалывала на этот счёт, когда они были маленькими, но, после стольких лет, она уже и не обращает внимания. Чонгук обычно возмущался, но втайне радовался этому... Было приятно знать, что у них такая общая черта.       — Ты разговаривал с мамой и папой в последнее время? — неожиданно спросила Тэён, отпивая свой молочный коктейль.       — Нет, — ответил Чонгук, воруя куски блинов с тарелки Чимина.       — Хватит есть мою еду, — проскулил Чимин, пытаясь накрыть свою тарелку собственным телом. Это было бесполезно, так как Чонгук был выше и шире, поэтому он с лёгкостью оттолкнул Чимина, начиная снова есть с его тарелки.       — Хмм... — Тэён сделала ещё один глоток коктейля, прежде чем поставить бокал на стол. — Они приедут завтра... Точнее, только мама.       Чонгук поперхнулся и начал кашлять, Чимин начал стучать по спине напарника.       — ЧТО?!       — Даа... Мама сказала это мне в прошлый раз, когда мы с ней разговаривали по телефону, — Тэён протянула ему салфетки, и он выхватил их, начиная вытирать губы.       — И ты говоришь мне об этом только сейчас?!       — Именно поэтому я и говорил тебе звонить им чаще, — сказал Чимин, потягивая кофе.       Чонгук нахмурился.       — Эй, ты на чьей стороне?!       — Швейцарии.       — А? — Чонгук и Тэён непонимающе смотрели на него, заставляя Чимина захихикать.       — Ребята, вы должны уделять больше времени политике, — сказал он возмущённо. Тэён закатила глаза, пробормотав "Ботаник" под нос.       — Да ну тебя, — буркнул Чонгук, отворачиваясь к Тэён. — Итак, родители. Почему папа не приедет? У него дела в *Аликанте?       — Не знаю. Мама про это ничего не говорила, только то, что хочет сказать что-то важное, а ещё тебе бы не помешало принять душ.       Чимин искренне рассмеялся, хлопая по столу. Чонгук собирался зыркнуть на него, как на самого настоящего предателя, но Чимин выглядел так мило. Его глаза выглядели как полумесяцы. Чонгуку пришлось бороться с улыбкой, появляющейся на его серьёзном лице.       Поэтому, вместо этого, он зыркнул на сестру.       — Я провонял твоей рыбой.       — Это была каша, — прокомментировала Тэён, рассеяно оглядывая кафе, снова заставляя Чимина хихикнуть.       — Придурок, — фыркнул Чонгук, пихая Чимина, но посмеиваясь.       Но если честно, ему было не до смеха. Их мать не делала что-либо без определённой цели, поэтому неприятные ощущения скручивали живот. Не то чтобы их родители были плохими. Вовсе нет. Они были... как любые родители любого сумеречного охотника. Любящие, но очень строгие. А ещё они в основном отсутствовали в жизни детей.       Отец Чонгука был членом Совета, и, поэтому ему приходилось проводить большую часть своего времени в Идрисе, что требовало его детей оставаться под присмотром Сокджина большую часть года. Джин был их наставником... или кем-то вроде того, учитывая, что он был слишком молод, чтобы считаться таковым. Тем не менее, он — глава института. Ну, плюс, он мучается с обучением этой троицы. Всю дорогу до института Чонгук ломал голову, пытаясь найти причину, почему его мать приедет в середине февраля в Сеул, так ничего толкового и не придумав. Раздражённый, он автоматически посмотрел на Чимина, как делал большую часть времени. Он шёл впереди вместе с Тэён, их руки касались, поэтому, казалось, будто у них был какой-то секретный способ общения, требующий, чтобы они были близко друг к другу.       У Чонгука тоже было такое ощущение, когда Чимин был ранен, но скорее всего ему показалось... Чонгук поморщился, отводя взгляд, живот скрутило. Чимин засмеялся, ветер понёс этот мелодичный звук, а Чонгук прикусил щёку. К горлу подступил ком, а внутренний голос повторял: "Он должен смеяться рядом с тобой", — в глубине его сознания.       Он встряхнул головой, подбегая и опуская руки на плечи Чимина и Тэён, становясь между ними и отстраняя их друг от друга. Живот успокоился, ком в горле пропал, и он вздохнул с облегчением.       — Итак, — весело сказал он, — что насчёт тренировки?

***

      Прошёл всего час, Чонгук лежал на полу тренировочной комнаты, скучая. Тэён бросила их через тридцать минут, утверждая, что она бросила в цель десять ножей подряд, поэтому она заслуживает отдыха.       Чонгук чего только не делал. Он бросал ножи, практиковался с мечами на манекене, бегал кругами по тренировочной комнате, пока у него не закружилась голова, и после этого его энтузиазм пошёл ко дну. Чимин, являясь перфекционистом, всё ещё бросал ножи. Он хотел сделать всё идеально, десять из десяти, как Тэён, и поэтому он был уже на пятой попытке за сегодня. Не то, чтобы он был плох в этом (но всё же ему лучше даётся лук), но Чимин хотел сделать всё в совершенстве. И совершенство — это попадание всех ножей в одно и то же место.       Чонгук положил голову на сложенные руки и начал наблюдать за Паком, пока тот тренируется. Он никогда не понимал, почему Чимину нравилось носить слишком большую для него одежду, мешковатые штаны и толстовки, которые скрывали его прекрасное гибкое тело. Единственным исключением была экипировка, которую они надевали на миссии, сделанная из очень плотного чёрного материала, который облегал их тела.       Сегодняшний день не был исключением, на Чимине была грязно-белая футболка — настолько большая, что рукава почти доходили до локтей, — и серые спортивные штаны. Тем не менее, со своей позиции Чонгук мог восхищаться элегантностью движений Чимина, точным движением его запястья, бросая нож точно туда, куда он хотел. Его парабатай, возможно, не выглядел так, но он был выдающимся сумеречным охотником, смертельно опасным на поле боя. Чонгук теперь открыто пялился, не упуская из внимания то, как Чимин глубоко вздохнул — ноги слегка сместились — нож — резкий бросок —поражение цели.       Чимин завопил, быстро оборачиваясь, чтобы посмотреть на Гука, ослепительно улыбаясь...       Сердце Чонгука замерло.       — Ты видел это? — взволнованно спросил он. — Десять подряд, как Тэ!       — Слишком долго, — протянул Чон, вставая и демонстративно потягиваясь, заставляя Чимина надуться.       — Ты иногда такой мудак, — вздохнул он. Чонгук снял толстовку, вновь потягиваясь.       — Готов один на один?       Чимин поморщился, но кивнул, снимая обувь и следуя за Чонгуком к мату в центре комнаты. Они смотрели друг на друга, тела напряжены, руки выставлены по бокам, парни двигались медленными кругами. Чимин начал жевать нижнюю губу, жест, который он делал, когда нервничал, и глаза Чонгука неосознанно переместились на губы напарника, сосредотачиваясь на этом действии. Чон запнулся в ногах, и Пак, пользуясь возможностью, атаковал, направляя удар прямо в челюсть Чонгука. Последний увернулся как раз вовремя, заставляя Чимина рассмеяться.       — Что-то не так, Гуки? Тебя что-то отвлекает?       Чонгук игриво обнажил зубы, быстро продвигаясь вперёд, собираясь нанести удар, чтобы стереть ухмылку с лица Чимина. Они блокировали удар за ударом, дыхание ускорялось, конкуренция возрастала. Слишком большая футболка, в которую был одет Чимин, имела очень широкий вырез, в данный момент обнажая ключицу Пака, блестящую от пота.       Внезапная волна жара прошла через нижнюю часть живота Чонгука, отвлекая его, и Чимин, заметив заминку противника, сильно ударил его в бок. Чонгук хмыкнул, отшатываясь назад.       — Я думаю... Я смогу победить... — хихикнул Чимин между тяжёлыми вздохами.       — Мы ещё не закончили... Пак, — так же задыхаясь, сказал Чонгук. Он начал подпрыгивать на месте и двигать шеей, которая издавала хруст.       Чимин сделал подзывающий жест, с уверенной ухмылкой на губах, и Чонгук начал осторожно подходить. Мгновение, и они начали вновь наносить быстрые удары друг другу, двигаясь, будто в танце. Они так хорошо знали друг друга, тренировались вместе столько лет, что предугадывали движения друг друга задолго до их выполнения. Но Чонгук хотел одержать победу, и уверенная ухмылка Пака действовала ему на нервы. Неожиданно Чонгук двинулся вперёд, нанося удар по лицу Чимина, но тот отскочил в сторону и быстро оказался за спиной Чона, нанося ему удар по спине.       Чонгук зарычал, резко обернулся и схватил Чимина за талию, бросая его на пол. Они вышли за пределы мата, Чимин с помощью колен оттолкнул Чонгука от себя в сторону. Они оставались на корточках, оценивая друг друга, как вдруг Чон снова напал. Он был полон решимости победить... Ему нужна была эта победа.       Чонгук был настолько сконцентрирован на Чимине, что смог уловить малейшее движение мышц, предугадывая следующий выпад. Поэтому он бросился вперёд, вновь обхватив руками талию Пака. Чимин пытался выбраться из захвата, ёрзая, заставляя футболку задираться вверх по торсу, и вдруг руки Чонгука коснулись кожи... мягкой, тёплой, потной кожи, которая заставляла поджилки трястись. Чимин пнул его третий раз, и это было последней каплей.       Чимин был великолепным бойцом, способным использовать своё стройное тело и скорость в свою пользу. Но Чонгук был сильнее, шире, так ещё и зол, поэтому, оставив позади стыд и правила тренировочного боя, он использовал всё своё тело, прижимая Пака к мату. Чимин пискнул.       — Сдавайся, — сказал Чонгук.       — Ни за что, — проворчал Чимин. Его ноги пинали голени Чонгука, а руки давили на плечи. Их положение делало их бёдра идеально выровненными, и движения Чимина делали с Чоном странные вещи, которые заставляли тепло медленно скапливаться ниже пупка.       Чимин горячо дышал ему в шею, пока они боролись, и Чонгук отчаянно нуждался в том, чтобы прекратить это. Поэтому он схватил одну из рук брюнета в свою, рыская в поисках другой, и, когда ухватился за другую, он жёстким ударом прижал их чуть выше головы Чимина.       Чимин застонал под ним, закрыл глаза. Его щёки покраснели, и сердце Чонгука замерло.       — Ты тяжёлый... — сказал он, открывая один глаз, улыбаясь ему, и Чонгук поспешно отодвинулся, вытирая пот со лба.       — Извини, я... — Чонгук замолчал, отводя взгляд. Почему он так себя чувствует? Не то чтобы он никогда не видел Чимина без верхней части одежды. Не то чтобы он не касался его кожи раньше. Но всё равно по какой-то причине комната казалась ему слишком маленькой, а Чимин непозволительно близко, заставляя его хотеть быстрее покинуть помещение.       — С тобой всё в порядке? — спросил Чимин, садясь, его футболка заскользила вниз, скрывая обнажённую кожу. Он изучал лицо Чонгука и, если бы он делал это подольше, то возможно смог бы заставить своего парабатая объяснить, что случилось, поэтому нужно было действовать быстро.       — С чего бы это нет? — ответил вопросом на вопрос Чонгук, вставая и направляясь к двери, не видя недоумение на лице Чимина.       — Не знаю... — пробормотал Чимин, пристально глядя на удаляющуюся фигуру своего парабатая.

***

      Чонгук позволил холодной воде стекаться по его спине. Мурашки поползли по его коже, он чувствовал, как его голова очищается от запутанных мыслей. Он окончательно успокоился.       В перерывах между дрожью он пришел к выводу, что он был просто на грани из-за недавней травмы Чимина; ни больше, ни меньше. Это было нормально, он просто беспокоился о своём парабатае, так и должно быть, ему не нужно искать в этом какой-то другой смысл. Не было необходимости объяснять жар, который угрожал поглотить его при любом контакте с кожей Чимина.       Чонгук вышел из душа и быстро вытерся. В сегодняшнюю ночь они не патрулировали, поэтому он надел одежду для сна и пошёл на кухню. Когда он зашёл, Чимин стоял у тумбы, нарезая овощи, в то время как Тэён шептала ему что-то на ухо... Вероятно, пересказывала ему очередную историю, услышанную на ночном рынке. Он остановился в проёме, глядя на то, как Чимину удавалось одновременно говорить с его сестрой и готовить ужин для них. Чимин тихо смеялся над тем, что говорила Тэён, а когда поднял глаза, то увидел Чонгука, смотрящего на него с каменным лицом. Пак напрягся.       — Я скоро приготовлю ужин, — сказал Чимин, осторожно улыбаясь ему. Чонгук продолжал смотреть на него пустым взглядом, прежде чем улыбнуться в ответ, и Чимин расслабился. Он развернулся к плите, продолжая готовить. Когда процесс готовки подошёл к концу, они расставили посуду.       Тэён села рядом с Чонгуком, в то время как Чимин сел напротив него. Они уже наслаждались трапезой, как Сокджин вошёл на кухню, ослабляя галстук на ходу. Он принюхался, прежде чем сесть на свободное место.       — Чимин? — спросил Сокджин, и Чимин кивнул, протягивая ему миску риса. — Слава Богу...       — Оппа! Что это значит? — нахмурилась Тэён, глядя на Джина, палочки замерли у её рта. Сокджин посмотрел на неё немного взволнованно.       — Ээээ... Ничего, просто, я очень голоден, Тэ... Я люблю твою еду, очень, да...       Чонгук фыркнул, собираясь обвинить хёна во лжи, как Чимин засунул кусочек говядины ему в рот. Чонгук впился в него взглядом, собираясь возмутиться, но на его лице вдруг отразилось удовольствие от вкуса во рту. Чимин был великолепен в готовке.       — Конечно же любишь, — сказала Тэён, довольно улыбаясь и радостно жуя овощи.       — Итак, хён, как дела с Ким Намджуном? — спросил Чимин, передавая ему пулькоги из говядины.       Сокджин положил себе щедрую порцию, прежде чем передать миску Чонгуку, который уже несколько секунд держал протянутую руку.       — Всё прошло довольно плохо.       — Как так? — спросил Чонгук, и Чимин направил на него взгляд и увидел, как он облизывает уголок губ, вызывая румянец на щеках Пака. Поэтому Чимин быстро устремил взгляд на Сокджина.       — Ну... Найти верховного мага Сеула легче сказать, чем сделать, — объяснил Джин. — Я искал его повсюду, однако никто не видел его в течение нескольких недель.       — А что насчёт его дома? — спросил Чимин, пожёвывая палочки для еды. Чонгук прочистил горло, и Чимин быстро убрал их изо рта.       Сокджин жевал говядину с закрытыми глазами, сглатывая, и только потом посмотрел на ребят.       — Его нет дома. Некоторые вампиры искали его, даже не спрашивай меня, Тэ, я без понятия зачем, поэтому рассказали, что Намджун сейчас на Багамах. На чьей-то свадьбе, вроде... — Сокджин сделал пренебрежительный жест, прежде чем продолжить. — Итак, мы снова в самом начале.       — То есть ни с чем, — прокомментировала Тэён, опираясь на локти и задумчиво дуя губы.       — Почему сразу ни с чем, — Чонгук оттолкнул свою тарелку и откинулся на спинку стула. — Мы знаем, где предпочитают охотиться демоны Эйдолоны.       Лицо Тэён стало радостным как у ребёнка, который едет в Диснейленд.       — Ты гений!       Чимин посмотрел на них в замешательстве.       — Они охотятся на людей, они могут быть буквально где угодно.       — Они, как правило, предпочитают молодых людей, — отметил Сокджин, медленно улыбка появилась на его лице. — То есть...       — Мы сможем найти Эйдолона там, где их больше всего, — ухмыльнулся Чонгук. — Это не гарантировано, но оно того стоит.       — Вы предлагаете патрулировать школы, колледжи и всё такое? — спросил Чимин, нахмурившись, заставляя Чонгука рассмеяться.       — Конечно нет, Чиминни, — пояснила Тэён, подойдя к нему и закинув руку на его плечи. — Мы должны пойти в клуб.       — Клуб?...       — Именно, — подтвердила она, постукивая себя пальцем по подбородку. — Хотя клубов слишком много, нам нужно сузить круг поисков.       — Оставь это мне, — Джин встал и схватил свой пиджак. — Я поспрашиваю на рынке. И буду продолжать пытаться связаться с Намджуном.       — Звучит неплохо, — сказал Чонгук. — Ладно, я пошёл спать.       Он подал знак Чимину, чтобы тот следовал за ним. Тэён нахмурилась.       — Подождите, а кто будет мыть посуду?       — Не моя очередь! — радостно оповестил Чонгук. — А Чимин готовил, так что... Развлекайся.       Тэён бросила в него палочку, но он, посмеиваясь, отбежал к двери. Чимин заколебался у выхода, но Чонгук схватил его за руку, потянув за собой.       — Скотина, — пробормотала Тэён, оборачиваясь к раковине и тяжело вздыхая. Это будет долгая ночь.

***

      Маг искал нужное заклинание, комната освещалась только свечами.       Демоны сумели принести ему *Чёрный Том Мёртвых, и теперь он мог продолжить свою миссию. Его взгляд блуждал по страницам, пока он не наткнулся на то, что ему нужно.       Маг задрал рукав, прижимая пальцы к отметке на запястье. Рядом с ним появился демон Эйдолон и протянул ему добытые ингредиенты для заклинания.       — Ты знаешь, что делать дальше, — сказал маг.       — Нельзя заставлять хозяина ждать.