Like Fire, Like Stone

      Чонгук проснулся на следующий день, почувствовав, как лучи зимнего солнца скользят по его лицу.       Он застонал, развернувшись и пряча лицо в подушку. Он почувствовал сладкий запах цитруса и будто какой-то зверёк, находящийся внутри него, довольно замурлыкал. Он вздохнул, в голове возник образ Чимина, прижимающегося к нему, в его объятьях, в его руках, тепло кровати, это медленно возвращало его ко сну, но тут он резко открыл глаза... Чимин в его руках? Яростный румянец окрасил его щёки, он быстро вылез из постели, сердце билось слишком быстро.       Что, чёрт побери, это было? Почему он думал об этом?       Смущённый, он сорвал простыни с матраса, бросив их в корзину, прежде чем надеть спортивную одежду, чтобы отправиться на пробежку, очистить голову от лишних мыслей. Он надел лёгкую куртку, как вдруг он услышал шум из кухни.       Чонгук направился туда, распахнул двери и увидел, как Сокджин и его мать спокойно пьют кофе возле тумбы.       Чон Джихё была очень высокой, с длинными изящными ногами, с золотисто-каштановыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Она улыбнулась ему, раскрыв руки, и Чонгук двинулся в её объятья, всё ещё находясь в оцепенении.       Точно, Тэён ведь говорила, что она приедет.       — Мама, — поприветствовал Чонгук, целуя её в щёку. Она попыталась привести его волосы в порядок, а только потом поцеловала его в обе щеки.       — Ты подрос с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — сказала Джихё с нежной улыбкой. — Где Тэ?       — Спит, наверное, — ответил Чонгук, наливая себе кофе. Как раз в этот момент Тэён открыла двери, зевая, и замерла, заметив мать.       — Привет, мама, — прохрипела она, а потом упала на стул и положила голову на стол.       — Тэ, — возмутила Джихё, поставив перед дочерью кружку кофе. — Манеры.       Тэён сразу же выпрямилась, многократно моргая, чтобы окончательно проснуться.       — Прости, мама.       — Ну, оставлю вас наедине, Джихё, — сказал Сокджин, ставя пустую кружку в раковину. — Я буду в библиотеке, если понадоблюсь.       Чонгук вопросительно посмотрел на Сокджина, но в ответ получил лишь неестественную улыбку, поэтому повернулся к матери.       — Что случилось? — спросил он, плохое предчувствие растекалось по его телу.       Мать медленно поставила чашку на стол, поднимая глаза, чтобы посмотреть на него.       — Почему ты думаешь, что что-то случилось, сын?       — Джин-хён выглядел неловко, а это значит, что ты сказала ему что-то, что ему не особо понравилось, — начал он. — А ещё...       — Он избегал взгляда Чонгука, что говорит о том, что это что-то связано с ним или с нами, — прервала Тэён, сонно зевая.       Джихё вздохнула.       — Похоже, Сокджин хорошо вас обучил, — сделала вывод она и легонько ударила Тэён по широко раскрытому рту. — Не забывай о манерах, пожалуйста.       Тэён опустила голову, замолчав. Чонгук пристально смотрел на мать, побуждая её говорить.       — Так, ладно. На самом деле у меня есть что обсудить с вами, в частности с тобой, Чонгук, но Тэ может остаться. Это связано с вашим отцом и...       — С папой всё в порядке? — перебила Тэ с беспокойством.       — Да, Тэ, он в порядке. Просто у него много работы в Аликанте, поэтому он не смог приехать, но... У нас больше нет времени ждать, — Джихё откашлялась, прежде чем продолжить. — Как вы знаете, приближаются выборы в Клэйве, и отец уже отработал данный ему срок, поэтому ему снова придётся предложить свою кандидатуру, чтобы снова стать представителем Северо-Восточной Азии. Всё было бы хорошо, но...       — Но... — протянула Тэён, пожёвывая нижнюю губу от волнения.       — Нацуку Коно из института Нагоя хочет занять место вашего отца, — объяснила Джихё. — Мы не знаем как, но она уже собрала много голосов, даже голоса бывших сторонников вашего отца, включая жителей Кореи.       — Это и правда странно, — поддержала Тэ. — Я не помню, чтобы она была особо популярной.       Джихё вздохнула.       — Да, мы всё ещё не понимаем, как она это делает, но... Это очень плохо для вашего отца.       — Я не понимаю, как это связано со мной, мама? — спросил Чонгук через мгновение.       — Ну, Ли Минджэ из института Пусана предложил отцу поддержку, тем самым он получит голоса всех сумеречных охотников Пусана, а также Тэгу. То есть практически весь регион Йоннам. Только... — Джихё замялась. — У него есть условие. Он хочет, чтобы наши семьи объединились.       Тэён уставилась на Чонгука, а тот, в свою очередь, на мать. Его мозг слишком медленно работает по утрам, поэтому он не сразу смог вникнуть в смысл этой фразы.       — Ты имеешь в виду... — Тэён в шоке смотрела на мать.       — Да, я имею в виду брачный контракт, — подтвердила Джихё, переводя взгляд на сына. — Брак будет заключён между Чонгуком и его дочерью, Ли Сонги.       — Что?! — вскрикнул Чонгук, подрываясь с места. — Брак?! Ты хочешь, чтобы я женился по расчёту?!       — Сын...       — Ты... Я не могу в это поверить... — Чонгук провёл рукой по волосам. — Ты правда согласилась?...       — Мама... Ты же обещала... — прошептала Тэён, поглядывая на брата.       — Я знаю, что мы с твоим отцом обещали, что ничего подобного никогда не будет, но сейчас нет выхода... Нам нужна их поддержка, вы не...       — За чёртово место в Совете!? Вы променяли мою жизнь на место в Клэйве!? — прорычал взбешённый Чонгук. — Ну уж нет... Забудь об этом, мы сможем найти другой способ...       — Чонгук...       — Я не буду жениться на том, кого вообще не знаю, не люблю и не хочу!       — Чон Чонгук! — гаркнула его мать, хлопая по столу, заставляя и брата, и сестру вздрогнуть. — Сядь и успокойся немедленно! Мы сейчас же всё обсудим как взрослые люди!       Чонгук молча сел на стул. Джихё глубоко вздохнула.       — Я прекрасно помню, что мы с отцом обещали вам не устраивать такие браки ни с кем из вас, даже если это традиция сумеречных охотников. Я также прекрасно понимаю, что это неправильно с нашей стороны навязывать тебе, Чонгук, эту помолвку, но нынешние обстоятельства требуют некоторых жертв. Если Коно займёт место вашего отца в Совете, то всё, над чем мы работали все эти годы, окажется напрасным. Она не особо жалует жителей Нижнего мира, поэтому, если она займёт это место, то наши отношения с ними ухудшатся, — она взяла руку Чонгука в свою, но он вырвал её. Она закусила губу, прежде чем убрать её. — Я знаю, что ты недоволен этим и у тебя есть вопросы, так что можешь задать их.       — Задать их? А смысл? — усмехнулся Чонгук, избегая взгляда своей матери. — Разве это уже не решено?       — Нет, — мягко сказала Джихё. — Ещё ничего не подтверждено. У тебя будет шанс познакомиться с ней, тебе не нужно жениться на ней сразу же. Сонги приедет сюда, в институт, чтобы вы смогли познакомиться поближе и...       — А что если мы не полюбим друг друга, мама? — спросил Чонгук, глядя на свои колени. — Что будет тогда?       — Тогда... — Джихё на секунду поджала губы. — Тогда я не буду заставлять тебя, договорились? Мы с твоим отцом постараемся найти другой способ получить голос Ли. Но сейчас, пожалуйста, не противься, хотя бы попытайся... Нельзя гадать наперёд. Может быть, она станет любовью всей твоей жизни... как я стала для твоего отца.       Воспоминания о смехе Чимина вспыли в голове Чонгука, и он встал, оборачиваясь.       — Верно... Любовь всей моей жизни... — Чонгук покинул комнату.       Комната была погружена в тишину ещё пару секунд, но Тэён посмотрела на мать с осуждением.       — Я не могу поверить, что ты сделала это с ним, мама, — тихо сказала она.       Джихё притянула к себе дочь, целуя её в макушку.       — Я тоже не могу поверить, милая, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.       — Даже ценой счастья твоего сына?       — Иногда мы должны приносить небольшие жертвы для большего блага, Тэён. Жизнь сумеречного охотника наполнена этими жертвами. Никогда не забывай об этом, — пробормотала Джихё в волосы дочери.       — Да, мама, — ответила Тэён. Она поняла, что имела в виду её мать.       — Хорошо, теперь иди. Мне нужно сделать несколько звонков.

***

      Чонгук психовал, рыская по коридорам института в поисках Чимина. Где его парабатай, когда он так нужен?       Последним местом, где сейчас мог находиться Чимин, была музыкальная комната, и Чонгук направился туда, шипя под нос проклятия против Клэйва. Мягкие звуки мелодии просачивались через закрытые двери, и Чон вошёл без колебаний.       Чимин сидел за роялем босой, всё ещё в пижамных штанах и чёрной толстовке, которая скрывала всё его тело. Глаза его были закрыты, пальца порхали над клавишами, пока он тихо напевал мелодию. Чонгук опёрся на стену, наблюдая за каждым движением Чимина.       Мягкая улыбка расцвела на лице Чимина — видимо он почувствовал Чонгука рядом — и Чон почувствовал, как собственные губы растягиваются в улыбке. Давление в груди исчезло.       — Я — свеча в темноте, — нежно напевал Чимин. — Пламя, которое прогонит твой страх...       Он заставил ноту повиснуть в воздухе, пальцы замерли над клавишами. Чонгук оттолкнулся от стены, идя вперёд, садясь рядом с Чимином на кушетку.       — Ангел взывает ко мне, — продолжил петь он, после того, как Чимин замолчал. — Моя кровь — сосуд его воли...       Чимин хмыкнул, пальцы продолжили играть мелодию, пока они с Чонгуком расслабленно наслаждались атмосферой. Сладкий запах, исходящий от Чимина, успокаивал, и Чонгук позволил своему голосу затихнуть, ложась головой на плечо парабатая, продолжая тихо напевать мелодию старой песни сумеречных охотников.       Последнее слово песни слетело с губ Чимина, и он положил руки на колени, давая время своему парабатаю собраться с мыслями.       — Что случилось? — пробомотал Чимин в макушку Чона.       — Моя мама, — ответил Чонгук. — Она вернулась.       Чимин тихо рассмеялся.       — Это плохо?       — Что? Нет... Дело не в маме... Просто, она приехала с новостями, которые... которые... — Чонгук замолчал, и Чимин дал ему время, прежде чем вновь заговорить.       — Ты ведь знаешь, что можешь всё рассказать мне, не так ли?       — Так...       — Ну, иии... — дёрнул плечом Чимин.       — У меня есть невеста, — выпалил Чонгук и прижался к шее своего парабатая сильнее. — Родители заключили брачный контракт с Ли Минджэ в обмен на поддержку во время выборов в Совете...       — О... — сердце Чимина замерло, и он внезапно почувствовал себя очень плохо и неуютно, заставляя Чонгука посмотреть на него.       — Да... Его... Его дочь собирается провести здесь некоторое время. Знаешь, чтобы мы познакомились поближе или что-то в этом роде, — Чонгук опустил взгляд на свои руки, и Чимин проследил за его взглядом. Он сжимал и разжимал кулаки, и у Чимина появилось желание взять его руки в свои, чтобы помочь успокоиться.       Браки по расчёту не были редкостью среди сумеречных охотников, хотя их становилось всё меньше со временем. Сумеречные охотники были сообществом, которое уважало традиции, и поэтому даже первые, самые древние, традиции, к примеру, отправка первенца в Схоломант, всё ещё выполнялись. Не зря, девиз *Ковенанта "Закон суров, но это закон". Никто не ставил этого под сомнение, просто следовал.       Чимин почувствовал, как в горле образовался ком. Он должен чувствовать себя счастливым, верно? В конце концов, чаще всего, такие браки приносили в общество сильных сумеречных охотников, из-за этого большинство людей, казалось, было довольно ими. Кроме того, получается, она станет его сестрой... Он должен быть в восторге. Должен...       Ведь и это учитывала парабайская связь:       Народ твой будет моим народом...       И куда ты пойдёшь, я пойду...       Чимин заставил себя улыбнуться и хлопнул Чонгука по спине.       — Поздравляю, Гуки. Я... Я уверен, она будет прекрасна.       Чонгук посмотрел на него, шокированно заглядывая в глаза Чимина.       — Что?... Ты поздравляешь меня? Но я не этого хотел...       — Твоя мать никогда бы не выбрала для тебя ужасную девчонку, — объяснил Чимин, хотя чувствует, как его начинает тошнить от своих же слов. — Я уверен, что она тебе понравится... Я уверен, что ты будешь счастлив. Всё будет хорошо, она будет любить тебя и... да, я рад за тебя.       Чонгук чувствовал горький привкус на языке. Что-то похожее на вкус предательства, но это было не так. Чего он ожидал? Конечно, Чимин будет поддерживать его и радоваться за него. Они ведь парабатаи, их долг — поддерживать друг друга во всём. Чимин просто выполнял то, в чём поклялся, но Чонгуку всё равно было больно. Его сердце протестовало. Он хотел, чтобы Чимин сказал нет, чтобы он попытался отговорить его, но... это просто не имело смысла.       — Я просто... Ты не понимаешь...       — Ты прав, я не понимаю, так попробуй объяснить мне, — обеспокоенно сказал Чимин.       — В чём дело? Почему ты так против?       Чонгук прикусил внутреннюю часть щеки, отводя взгляд от парабатая.       — Из-за... — он вздохнул. Ему нечего было сказать. Он не мог ничего объяснить. — Ничего... Не важно. Всё будет хорошо. Я просто... удивлён?.. Да. Скорее всего. Я буду в порядке.       — Ты уверен? — спросил Чимин, сжимая руку Чона. Последний закрыл глаза, а затем развернулся к Паку с улыбкой на лице.       — Да... Да, уверен, — ответил Чонгук, в то время как недосказанное Из-за тебя... умирало на его языке.

***

      — Не могу поверить, что ты втянул меня в это, — прошипел Чимин, вылезая из канализации. Грязная вода стекала по его голеням. — Это было чертовски отвратительно.       Чонгук хмыкнул, вытирая икор со лба. Ему удалось убедить Чимина сходить с ним на охоту. Давно были жалобы на демонов-капп (рептилоподобные существа), терроризирующих реку Хан. Им сказали, как пробраться в нужную канализационную систему города, и вот, они уже закончили свою миссию, вытирая икор, оставшийся после боя.       — Да ладно тебе. Было весело, — сказал Чон, улыбаясь напарнику, на что тот закатил глаза.       — То есть, бегать в воде, в которой хер знает что, весело? Странное у тебя понятие о веселье, — проворчал Чимин, медленно вставая.       — Ты просто бесишься из-за того, что эти крошечные каппы смогли добраться до тебя, — поддразнил Чонгук, едва успевая увернуться от удара Пака.       Чонгук был в самом разгаре боя, как почувствовал, что икры жжёт, а спереди послышались проклятия. Он побежал через соединительный туннель, чтобы выйти к другой сети канализации, и увидел, что Чимин еле отбивается от капп, которые яростно пытаются утопить его. Его парабатай не выглядел довольным, когда Чонгук спас его, убив гадких демонов. Чимину иногда так сложно угодить...       Когда они отошли подальше от люка, Чимин плюхнулся на землю, дрожа, пока холодный ветер дул на его мокрую одежду. Чонгук присел на корточки рядом с ним, сморщив нос.       — Ты воняешь, — оповестил он, с удовольствием наблюдая, как Чимин надувает свои пухлые губы.       — Не смешно, — пробормотал Чимин, поднимая ладонь, которая до этого прижималась к правой лодыжке, на которой остался след от укуса каппы. Чимин вздохнул, доставая стеле из-за пояса, чтобы нарисовать руну, когда Чонгук остановил его.       — Позволь мне, — прошептал Чон. Мягкие пальцы обводили края раны, после, касаясь кончиком стелы. Чимин прошипел сквозь зубы. — Извини, — виновато сказал Чонгук.       — Всё нормально... — ответил Чимин. — Только смотри, чтоб тебя не вырвало на меня. Ну, знаешь, из-за запаха.       Чонгук хмыкнул, не отводя взгляда от лодыжки, и Чимин слегка улыбнулся.       — Не волнуйся, бывало, ты пах и хуже, — сказал Чонгук, получив в ответ заслуженное "Пошёл в жопу" от своего парабатая.       Чимин посмотрел на Чонгука, а затем перевёл взгляд на собственную кожу, наблюдая, как Чонгук рисует руну, и иратце светится так ярко, как ведьмин огонь. Серебряный блеск, который он никогда не видел в таких ситуациях.       — Почему она... такая яркая? — спросил Чимин, наклоняясь вперёд, чтобы получше разглядеть. — Я никогда раньше не видел, чтобы такие руны так светились.       — Я не знаю, — ответил Чонгук, нахмурив брови. Его мысли вернулись к тому моменту, когда Чимин получил раны, а точно такие же появились на теле Чонгука, слегка переливаясь белым.       Чонгук сел рядом с Чимином, стаскивая обувь со своей правой ноги, и увидел, как и ожидал, отпечаток зубов на том же месте, что и у Пака. Глаза Чимина расширились в удивлении.       — Разве.... Такое раньше случалось?       — Да... Когда на тебя напал демон Эйдолон, у меня появились такие же шрамы как и у тебя. Сегодня то же самое...       — Но это ведь нормально, да? — нервно спросил Чимин. — Это всё из-за связи?       — Возможно, но... Это ненормально, что у меня есть шрамы, но не было кровотечения.       Чимин нахмурился.       — Можно посмотреть?       Чонгук кивнул, задирая своё снаряжение, чтобы показать торс. Чимин тихо ахнул, протягивая руку, чтобы коснуться пальцами бледно-серебристых линий. Чонгук подавил дрожь, которая угрожала пробежаться по его телу при соприкосновении. Чон резко опустил одежду, чтобы его тело было снова скрыто.       — Что происходит? — спросил Чимин, глядя на него. — Никто не говорил ни о чём подобном, когда мы проходили церемонию.       Чонгук пожал плечами, не придавая всему случившемуся большого значения.       — Понятия не имею... Может, это из-за того, что мы скоро станем совершеннолетними, взрослыми. Наверно связь просто крепнет. Чимин промычал что-то, глубоко задумавшись. Чонгук посмотрел на небо. Уже смеркалось, пора было возвращаться в институт.       — Не важно, — сказал он, вставая и протягивая руку Чимину. — У нас этот дурацкий ужин сегодня, так что я не думаю, что мама особо обрадуется, если обнаружит, что мы пахнем, как твоя задница.       — Ты не знаешь, как пахнет моя задница, — ответил Чимин, толкая его локтем. Чонгук звонко рассмеялся.       — Очень сомневаюсь, что лучше этого, — Пак пихнул его ещё сильнее. У обоих на лицах были глупые улыбки.       — Заткнись, придурок, — проворчал Чимин.       Несмотря на то, что было холодно и от них не цветочками пахло, Чонгуку казалось это приятным. Просто ощущение того, что они рядом, идут расслабленно, довольные тем, что выполнили миссию.       — Ты взволнован? — вдруг спросил Чимин, пиная камни, попадавшиеся на пути.       — Ты о чём? — спросил Чонгук, проверяя дорогу, прежде чем пересечь улицу.       — Я о встрече с Сонги, — пояснил Чимин, следуя за Чоном. — Ты всё-таки женишься на красивой девушке.       Чонгук начал обдумывать вопрос.       — Нуууу... Мне плевать.       — Ты странный. Большинство парней будут рады заполучить себе невесту.       Чонгук ухмыльнулся.       — Сказал парень, который никогда не был близок с девушкой и вообще не знаком ни с одной из них, исключая Тэ, — Чимин нахмурился, а Чонгук сразу почувствовал себя виноватым, хотя и сказал правду. Чимин никогда не был в романтических отношениях — а ему уже семнадцать лет. Каждый раз, когда он и Тэён звали Пака на вечеринки или встречи, тот всегда отказывался, слишком стесняясь общаться с охотниками одного с ним возраста. Именно поэтому его возможность завести отношения равнялась нулю. Чонгук никогда не оказывал на него давления, хотя в глубине души был рад, что Чимин никем не тронут. — Чёрт, Чимин... Прости, я...       — Всё в порядке, ты прав, — сказал Чимин, глядя на небо с задумчивым выражением лица. — Откуда мне знать... Я ведь даже ни разу не целовался.       Он замолчал, а взгляд Чонгука сразу упал на его губы. Было странно и приятно думать, что Чимин никогда не целовал кого-то, и эта двойственность заставляла что-то трепетать внутри. У Чимина такие красивые губы... Они выглядели мягкими и пухлыми... Созданными для поцелуев... Так... Стоп. Чонгук потряс головой, его уши горели от смущения.       — Я просто подумал, что ты будешь взволнован. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как ты последний раз приходил ко мне в комнату, рассказывать о своих "приключениях", — хихикнул Чимин, глядя на Чонгука, и тот одарил его в ответ неловкой улыбкой.       — Ты прав, — сказал Чон, прочищая горло. — Я думаю, я всё-таки немного взволнован.       Они шли до метро в тишине, используя руны невидимости, чтобы примитивные не могли видеть их, хотя, Чонгук был наверняка уверен, что люди могут почувствовать запах, исходящий от них, и это подтвердилось, когда примитивные начали морщить носы.       Чимин рисовал узоры на окне вагона, солнце пробегалось заходящими лучами по его лицу. А Чонгук не переставал думать, что тот, кто получит первый поцелуй Чимина, тот ещё счастливчик.