Like Fire, Like Stone

      Намджун почти потерял сознание, когда его тело рухнуло на стул около кровати Чонгука. Прошло более тринадцати часов непрерывной работы.       Он перепробовал множество заклинаний, тонны травяных смесей, и после бесчисленных часов колдуну наконец удалось остановить кровотечение. На тело охотника были наложены свежие повязки, покрывающие раны, и хотя время от времени они пропитывались малым количеством крови, внутреннее кровотечение было остановлено, а яд удалён из вен парня.       — Держи.       Намджун поднял голову и увидел, что Сокджин даёт ему кружку горячего чая. Колдун улыбнулся, принимая его дрожащей рукой. Он был измотан, ему нужно было поспать и восстановить свою магическую энергию.       — Спасибо, — пробормотал он, осторожно дуя на поверхность жидкости и делая глоток.       Сокджин сел рядом с Чонгуком, его пальцы убирали волосы с лица парня.       — Как он?       — Думаю, — колдун вздохнул через нос, — худшее уже позади, но я погрузил его в глубокий сон, чтобы он быстрее выздоровел.       — Когда он проснётся?       — Этого я не знаю... Его тело должно само решить. Может через несколько часов... дней, может даже дольше.       Сокджин кивнул, кусая губы, брови нахмурились. Намджун протянул руку, чтобы сжать ладонь охотника в подбадривающем жесте.       — Это не твоя вина, — тихо сказал он.       Сумеречный охотник фыркнул, борясь со слезами.       — На его месте должен быть я.       — Если бы это было так, ты был бы мёртв, — сказал колдун. — Он жив только потому, что держался за Чимина как только мог и достаточно долго, чтобы я успел до него добраться.       Сокджин вздохнул, переводя взгляд, чтобы оценить ухудшенное состояние колдуна. Позади него он мог видеть спящего Чимина на другой кровати в лазарете.       Им повезло, очень повезло.       — А как же Чимин?       — Он должен проснуться довольно скоро, но... мне также пришлось погрузить его в сон, иначе Чонгук мог убить его, — объяснил Намджун. — Он использовал слишком много жизненной энергии Чимина. Однако он будет в порядке, не волнуйся.       Сумеречный охотник кивнул.       — Я принесу тебе еды, а потом ты будешь спать. Я присмотрю за Чонгуком... ты выглядишь ужасно.       Намджун одарил его кривой улыбкой, и в знак благодарности сумеречный охотник наклонился и нежно поцеловал лоб колдуна. Намджун удивлённо пискнул, и Сокджин хмыкнул, направляясь к двери.       — О, пока я не забыл, — обернувшись, Джин достал из кармана небольшую книжку в тёмной обложке. — Это было прикреплено к снаряжению Сонги. Не могу понять ни слова, поэтому я предполагаю, что это демонические руны? Возможно?       Намджун протянул руку, и охотник передал ему книгу. Ему даже не пришлось подробно рассматривать предмет в своих руках. Он знал, что это было.       — Откуда это у неё?       — Полагаю, она нашла это в комнате, где находился Аграмон, — ответил Сокджин. — Но давай поговорим об этом позже. Я скоро вернусь.       — Да, спасибо, Джин.       — Нет, тебе спасибо, — охотник посмотрел на него с благодарностью и любовью.       Сокджин закрыл за собой дверь, и Намджун, вздохнув, откинулся на спинку стула. Кровать рядом с ним выглядела намного удобнее, но если бы он только прилег, то сразу бы отрубился, так и не дождавшись еды. Он начал осматривать комнату, останавливая взгляд на Чимине. Парень глубоко спал и, вероятно, проспит так ещё пару часов. Во время осмотра колдун заметил... знаки. Помимо крови, которая текла из парабатайской руны Чимина — очень болезненно на первый взгляд — у парня не было никаких серьёзных ран, но всё же его тело было пронизано розовыми шрамами, которые вскоре стали бледно-серебряными... и были прекрасной копией тех, что были у Чонгука.       Намджун был благодарен за то, что был один, когда увидел это, потому что он знал, что это значит, как и любой обитатель института мог догадаться. Колдун знал, что это значит, потому что видел такие признаки раньше, сотни лет назад. Он был там, когда любовники были разлучены, и тёмная сторона Закона сумеречного мира стёрла с лица земли всю семью, а другая едва выжила, сбежав и оставив своего единственного ребёнка умирать и ненавидеть их в темнице Аликанте.       Закон суров, но это Закон.       Намджун знал, что сумеречные охотники, так же, как и их небесные предки, не проявляли милосердия к непослушанию. Связь была предназначена только для того, чтобы усилить сумеречных охотников в битве. Когда связанные бойцы пересекали черту, связь менялась, менялась так, что разделяла не только навыки — парабатаи начинали делиться чувствами, мыслями, потребностями. Это значительно путало жизнь вовлеченных сторон. Намджун слышал истории о том, как сумеречные охотники сходили с ума, слишком поглощенные связью, чтобы отличить реальность от заблуждений. Другие говорили, что влюблённые парабатаи будут в некотором роде прокляты.       Никто точно не знал, но результат всегда был один и тот же — смерть и страдания.       Колдун не был уверен, было ли это чувство взаимным, но, учитывая, что Чимин встречается с волком, а Чонгук помолвлен, Намджун никогда бы не догадался об этом. Лучше, если всё будет как прежде, ведь парабатайская связь была опасна даже без чувств. Даже несмотря на то, что только благодаря ей удалось спасти Чонгука от верной смерти, но она в любом случае унесёт обоих парней в темноту.       Намджун должен предупредить Чимина, сказать ему быть осторожным... научить его умерить свои чувства. Он мог помочь, были зелья, чтобы забыться, магия, чтобы сбить с толку сердце. Это было не то, что он хотел сделать, но Намджун на этот раз не мог быть сторонним наблюдателем, он не мог сидеть и смотреть, как всё близится к тому, чтобы его семья была разрушена под весом Закона.       Последней мыслью, которая пришла ему в голову, прежде чем он заснул, была надежда, что ещё не слишком поздно. Он надеялся, что парни не зашли слишком далеко.       Когда Сокджин вернулся в комнату с тарелкой, полной куриного бульона, он обнаружил, что колдун спит в не очень удобной позе на стуле. Книга лежала на полу под пальцами. Сумеречный охотник вздохнул, оставляя суп в стороне, и подошёл к колдуну, собираясь переместить того в надлежащее состояние покоя.       Это было нелегко, Намджун был выше его и намного тяжелее, чем выглядел, но после некоторого пыхтения и ругательства Джину удалось уложить его в кровать. Он снял с него обувь, прежде чем укрыть одеялом. Колдун был всё ещё одет в боевую одежду, пыльный и весь в крови, но они разберутся с этим позже.       Теперь пришло время разобраться с Клэйвом.

***

      Чимин проснулся, голова была наполнена ватой, всё казалось чужим и искажённым.       Он уставился в потолок, пытаясь перезагрузить свой мозг. Через пару минут он узнал характеристики отделки потолка института и расслабился. Тогда он попытался пошевелиться, и всё его тело начало протестовать, мышцы напряглись. Чимин громко застонал, изо всех сил пытаясь принять сидячее положение, как вдруг кто-то оказался рядом с ним, аккуратно толкая его обратно на спину.       — Осторожно, Чиминни, — прозвучал сладкий голос, и ресницы Пака затрепетали, пока он не сфокусировал взгляд на красивом женском лице с тонкими чертами...       — Привет, — сказал он, голос звучал неестественно, и Тэён улыбнулась, её глаза слезились.       — Минни, — всхлипнула она, крепко сжимая его руку. — Привет... Я так рада, что ты наконец проснулся.       Чимин нахмурился. Он хотел что-то сказать, но потом у него заболел живот, и волна тошноты ударила его из ниоткуда. Он снова застонал, горло першило.       — О, точно. Вот, — Тэён помогла ему сесть, прежде чем подставить стакан к губам парня. Он немного выпил, морщась от густого горячего вещества, заполняющего рот. — Знаю, на вкус отвратительно, но это поможет тебе быстро поправиться. Ты не ел днями, и твоё тело истощено от исцеления.       Чимин подсознательно кивнул, теперь с большей прытью выпивая эту смесь, поскольку это помогало восстановить ему его чувства. Именно тогда слово впилось в его разум... Исцеление. Точно, была битва...       Чонгук.       Он уронил бы стакан на кровать, если бы не Тэён. Его глаза отчаянно обыскивали комнату, пока не остановились на фигуре в паре кроватей от его. Он уже собирался встать с кровати, но Тэён остановила его.       — С ним всё в порядке, — успокаивающе сказала она. — Намджуну-оппе пришлось использовать усыпляющее заклинание, чтобы он выздоровел быстрее... мы не знаем, когда он проснётся, — добавила она. Невысказанное если осталось висеть между ними.       — Я не... что случилось? Я ничего не помню после встречи с демоном.       — Да... — Тэён оставила стакан на столике. — Ты потерял сознание... хм... Намджун-оппа сказал, что это потому, что Чонгук высосал из тебя жизнь. Он потерял так много крови, Чиминни, — она провела рукой по своим грязным волосам. — Если бы не ты... Ты спас его жизнь.       — Хён сделал это, — покачал головой Пак.       — Вы оба, — мягко улыбнулась Чон.       — Все остальные в порядке?       — Да, я недавно говорила с Хосоком, может, час назад или около того. Джексон поправляется.       Чимин застыл.       Точно, волк тоже был там. Он полностью забыл об этом.       — Он был... ранен?       — Да... Демон сломал ему рёбра, когда он был в форме волка, поэтому они сразу же начали заживать, но в неправильном положении. Им... Им пришлось снова их сломать. Джексон принимал болеутоляющие пару дней, но Хосок сказал, что всё будет хорошо. Однако тебе придётся подождать, чтобы увидеть его.       Чимин согласно промычал, чувствуя, как его снова клонит в сон. Тэён улыбнулась, наклонившись вперёд, чтобы поцеловать его в щёку.       — Поспи ещё немного. В следующий раз, когда ты проснешься, я принесу тебе нормальную еду.       Чимин зевнул и закрыл глаза. Сон забрал его мгновенно.       Во второй раз, когда Чимин проснулся, комната была скрыта в тени, было очень тихо.       Он неуверенно повернул голову. Лунный свет лился из окна, освещая спящий профиль Чонгука. Чувствуя, будто мышцы сделаны из свинца, Чимин с трудом поднялся с кровати. Первые несколько шагов были нестабильны, и ему пришлось использовать стену в качестве опоры, но медленно ему удалось добраться до кровати своего парабатая.       Чимин даже не подумал о стуле, падая на самый край кровати Чона. Он сидел, тяжело дыша, пока не смог нормализовать своё дыхание, а затем посмотрел на спящего парня.       Чонгук выглядел умиротворенным, все черты лица расслаблены, будто он не был на грани смерти всего несколько дней? недель? тому назад. Если бы не связь, пульсирующая в груди, Чимин был бы взволнован неподвижностью своего парабатая. Он никогда не спал так, Чонгук всегда много ворочался...       Пак протянул руку, убирая волосы с лица Чона.       — Чонгук... — пробормотал он, и его голос был грубым, будто он не использовал его долгое время. — Ты слышишь меня?       Ничего, даже трепета ресниц. Чимин глубоко вздохнул, сердце так болит. В последнее время он был так жесток с ним, встречался и целовался с Джексоном, избегая разговора, который задолжал ему... заставлял его поверить, что не отвечает взаимностью на его чувства.       Что, если он не проснётся?       Нет, он проснётся. Колдун так и сказал.       — Гуки... извини... мне очень жаль... Я должен был выслушать, когда ты сказал, что у тебя плохое предчувствие... Я должен был пойти с тобой, — Чимин прикусил губу и огляделся. Он знал, что они одни, но он просто хотел убедиться. — Я прошу прощения за всё... За то, что причинил тебе боль... за то, что пошёл к Джексону, когда ты хотел поговорить... Я... я так напуган, я так боюсь, что Клэйв сделает тебе больно...       Образ Чонгука, страдающего, будучи лишённого рун, промелькнул в его разуме. Аграмон знал, что это его самый большой страх, и пытался использовать его против него.       — И хотя я думал, что защищаю тебя, я чуть не потерял тебя, — Чимин ласкал его щеку, кончики пальцев танцевали по изгибам губ Чонгука. — Ты почти оставил меня одного, как ты мог... Я никогда не хочу жить в мире без тебя, — одинокая слеза скатилась по щеке Чимина, когда воспоминания о битве вернулись к нему. — Это слишком больно, я не мог дышать... Я думал, что умру вместе с тобой...       Чонгук был неподвижен, но его грудь поднималась и опускалась, и Чимин выдохнул, вздрогнув, наклонившись вперёд и обхватив своего мальчика. На улице было темно, даже луна скрылась и не могла быть свидетелем происходящего, и Чимин расслабился, зарылся лицом в шею парабатая и поцеловал там нежную кожу.       — Пожалуйста, Чонгук... Пожалуйста, очнись, — шептал он, пытаясь сдержать слёзы. — Ты был прав, с самого начала... Я тоже это чувствую, я тоже хочу тебя. Всегда чувствовал...       Чимин приподнялся на локтях и посмотрел прямо в лицо парабатаю. Он был красив под мягким светом уличных фонарей. Чимин легонько поцеловал его в щеку, его тело дрожало от прикосновения. Всё хорошо, никто не увидит... они были в безопасности.       Медленно, Чимин приблизил свои губы к губам Чонгука, колебался лишь секунду, прежде чем поцеловать его. Его собственная кожа, казалось, загудела в ответ, крошечные волны удовольствия простирались от его губ к каждому уголку его тела. Чимин открыл глаза, застыв над губами другого парня, и он был так полон любви... так влюблён.       — Возвращайся ко мне... — сказал Чимин прямо в его губы, слёзы всё же текли по его лицу, капая на ткань футболки Чонгука. — Пожалуйста...       Чимин задвигался, ложась рядом со своим парабатаем, и оставался там пару минут, положив руку ему на грудь, чтобы чувствовать постоянное биение сердца Чона. Пак вздохнул, внезапно измученный, и в этот момент решил отпустить себя до конца.       — Я люблю тебя... — прошептал он, закрывая глаза против своей воли. — Я люблю тебя, Чонгук.       Через несколько часов, прямо на рассвете, Намджун открыл дверь в лазарет и увидел, что Чимин лежал в кровати Чонгука, обнимая последнего. Руки и ноги были переплетены... их губы были опасно близко.       Колдун смотрел на то, как Чонгук за одну ночь повернулся в сторону парабатая... как будто даже во сне знал, что другой был там. И Намджун оставил бы их так, просто оставив наслаждаться теплом друг друга, но у него был секрет, который нужно сохранить. Он должен был защитить Чимина, и поэтому поднял парня, вернув его обратно в свою постель.       Намджун едва успел накрыть Пака одеялом, когда дверь открылась, и вошёл Сокджин.       — Никаких признаков того, что они просыпаются? — спросил он, ставя поднос с едой на тумбочку возле Чимина.       — Думаю, они скоро встанут, — ответил колдун, прочистив горло и взяв сэндвич. — Особенно Чимин.       — Отлично... Клэйв хотел бы поговорить с ним, — сказал Джин, глядя на парня. — Наслаждайся завтраком, Намджун. И дай мне знать, если что-то изменится.       Колдун кивнул, следя за сумеречным охотником, пока он не покинул комнату, и только потом вытер потные ладони о штаны, тело, до этого неосознанно напряжённое, сейчас расслабилось.       Пронесло.