Like Fire, Like Stone

      Тэён ходила взад-вперёд перед дверями института, её медовые светлые волосы развевались на ветру. Глаза у неё были красные, губы покусанные из-за беспокойства.       Прошла почти неделя с тех пор, как её брат чуть не погиб из-за демона, и он всё ещё был без сознания. Он был с ними, но не совсем, просто ждал, пока его тело как-то отреагирует, и это её разрушало.       Каждый вздох её брата, так и не проснувшегося, был ударом по её сердцу.       Она знала, что Хосок ей не поможет. Она знала, что Джексон тоже исцеляется, что это больно и мучительно, но ей нужен волк. Ей нужно было его тепло и голос... или, может быть, ей просто нужен кто-то, кто скажет ей, что всё будет хорошо.       — Тэ, — раздался голос из тени, и девушка обернулась, слёзы уже текли без её ведома.       — Хосок... — прошептала она, пробегая небольшое расстояние, падая в его тёплые объятия.       Волк держал её, пока она плакала, успокаивающе поглаживая охотницу по спине. Он немного отстранился от неё и начал оставлять крошечные поцелуи везде, где только мог достать. Некоторое время они стояли там, и Хосок позволил ей снова заплакать.       — Хосок... — начала она, рвано выдыхая, борясь с эмоциями. — Что, если...       — Он очнётся, — успокаивающе сказал волк, потянув девушку к ступеням, ведущим в институт, чтобы они могли сесть.       — Я знаю, знаю... просто, — Тэён прикусила нижнюю губу, и Хосок сжал её руку. — Я не могу выкинуть образ его кровавого и умирающего из своей головы.       Она закрыла рот рукой, глаза были плотно закрыты, а по её лицу катились новые слёзы. Волк просто обнимал её, не было слов, которые могли бы стереть ужасные образы из её головы, как бы сильно он этого не хотел. Им обоим было больно, видеть, как их младшие получают травмы, но Хосок был благодарен, что пострадала не Тэён, и эта мысль пугала его.       Почему мир так жесток?       — Чонгук — воин, — сказал Хосок. — Ему просто нужно время, чтобы исцелиться, прежде чем снова вернуться к нам.       — Намджун-оппа сказал то же самое, но... — Тэён остановилась, сглотнув. — Иногда я чувствую, что он просто не хочет просыпаться... как будто он не хочет возвращаться к этой жизни.       — С чего бы это? — нахмурился Хосок.       Девушка пожала плечами. Она не могла объяснить это... это было просто чувство сестры.       — Может быть, потому что всё было не так, как он хотел... может быть, потому что... у него нет того, что он хочет, и возвращение к жизни больше не звучит привлекательно...       Тэён замолчала, её мысли вернулись в клуб, к тому, как глаза Чонгука не отрывались от его парабатая, как её брат был взбешён, когда Чимин ушёл с Джексоном. Она знала, что это невозможно, но иногда она не могла не задаться вопросом, изменилась ли связь для её брата...       Эта мысль наполнила её страхом перед последствиями, тем, что Клэйв узнает, что её брат полюбил запретное. В одной вещи она была абсолютно уверена: Чонгук не любит Сонги, и Тэён прекрасно знала, что никогда не полюбит.       — У него есть причины жить, — сказал Хосок. — У него есть свой долг и Сонги. У него есть ты, Сокджин и ваши родители. Но самое главное — у него есть Чимин, — волк замолчал на секунду, взвешивая свои слова, прежде чем добавить. — Я, возможно, не знаю Чонгука так хорошо, как тебя, но я уверен, что он не оставит своего парабатая одного сейчас. Даже не сейчас... Он никогда его не оставит.       Тэён кивнула, по крайней мере, это было правдой. Её брат никогда не оставит Чимина одного в этом мире.       — Спасибо, — сказала она, целуя его в щёку. — Люблю тебя.       Волк улыбнулся, его сердце замерло.       — И я тебя люблю.

***

      Чонгук открыл глаза и рот, куда лезли чьи-то волосы, также чувствуя влажность на плече.       Он чувствовал себя некомфортно, спина да и всё тело в целом ужасно болело, и некто зашевелился на его груди. Затем Тэён подняла голову и посмотрела на него мутными глазами, причмокивая губами. Ей потребовалась минута, чтобы полностью проснуться и понять, что происходит.       — Гуки! — взвизгнула она, когда её мозг, наконец, пришёл в норму, обняв его за плечи. Чонгуку казалось, что он сейчас умрёт.       — Не... Тэ... — задохнулся он, убирая её волосы от своего лица. — Мне больно.       — Ещё чуть-чуть, — сказала она, счастливо вздыхая, а потом снова посмотрела на его лицо. — С возвращением!       Чонгук попытался улыбнуться, но застонал от боли. Он действительно чувствовал себя ужасно, его тело кричало при каждом движении. С помощью сестры он сел на кровать, капли пота катились по его вискам.       — Ты должен поменьше напрягаться, ладно? — сказала Тэён, передавая ему чашку. — Вот, выпей это. Ты можешь попробовать съесть полноценную еду позже.       Чонгук взял чашку, немного понюхав и идентифицировав как одну из выдумок Сокджина. Он зажал нос двумя пальцами, а затем выпил всё сразу. Тепло распространилось по животу, и он вздохнул с облегчением. Его резко начало клонить в сон.       — Как долго я был в отключке?       — Почти неделю, — ответила Тэён, убирая чашку и проводя рукой по волосам младшего брата. Она скривилась, и Чонгук поднял руку, чтобы коснуться своих волос. Под кончиками пальцев ощущалась жирность, и он заставил себя встать с постели, чтобы принять душ... или хотя бы сходить в уборную. Тэён, похоже, была против. Она толкнула его обратно на постель.       — Ну и куда ты собрался?       — В уборную?       — Ты не можешь. Подожди, когда Намджун-оппа придёт и поможет тебе, — сказала она. Чонгук начал протестовать, но она подняла руку, чтобы заткнуть его. — Вдруг ты упадёшь?       — Тэ... я уверен, что смогу сходить в туалет самостоятельно.       — А я уверена, что тебе стоит подождать.       — Я намочу постель, если не пойду, — сказал он, и его сестра с отвращением поморщилась.       — Хорошо, иди сюда.       Она обняла его за талию, помогая ему встать, парень снова застонал от боли. Постепенно они добрались до уборной, и, оказавшись там, Тэён настояла на том, что поможет ему сесть.       Тебе придётся пописать сидя, как женщины, иначе я не уйду отсюда!       Это было неловко, и Чонгук чувствовал себя беспомощным, но, по крайней мере, он не был в отключке, и его тело выглядело достаточно исцелённым. Ему просто нужно теперь побольше двигаться, и он придёт в норму.       Обратный путь к кровати прошёл более легко, хотя Чонгук всё ещё немного качался на ногах. Тэён уронила его на кровать бесцеремонно, падая прямо рядом с ним.       — Боже правый, что ты ешь, — жаловалась она, массируя руки. — Ты такой тяжёлый.       Чонгук усмехнулся, повернув голову, чтобы посмотреть на сестру, с благодарностью сжимая её руку.       — Где все остальные? — и под всеми, на самом деле, он подразумевал Чимина, но его сестре не обязательно это знать.       — Намджун-оппа буквально недавно вернулся к себе домой, он сказал, что там есть нужные ему книги, — начала Тэён, сжимая руку парня в ответ. — Сонги вернулась в Пусан, уехала на пару дней, так сказать, отвлечься. Она вернётся либо завтра, либо послезавтра. А Джин-оппа ушёл к волкам и забрал с собой Чимина, чтобы он навестил Джексона.       Сердце Чонгука совершило небольшое сальто в этой части информации.       — С ним всё в порядке?       — Джексон держится молодцом. Он очнулся...       — Нет, — прервал Чонгук. — Чимин. Он в порядке?       Тэён усмехнулась про себя, удивляясь, что подумала, что её брат будет волноваться о волке.       — Да, — ответила она, а затем мягче добавила. — Да, он в порядке, Гуки. Он... немного пострадал от твоих ран и всего в целом, но сейчас с ним всё хорошо. Джин-оппа взял его с собой больше в качестве меры предосторожности, а также чтобы обговорить с Ли Минву о том, что произошло.       — Ясно, — сказал он, закрывая глаза. Он принюхался и сморщил нос. Он вонял. — Думаю, мне всё же нужен душ.       Тэён вскочила, подошла к одной из тумб и бросила ему упаковку детских салфеток. Чонгук взял их и нахмурился, совершенно растерянный.       — Что это?       — Твой душ, — прощебетала она. Чонгук уставился на неё, чувствуя что-то между испугом и удивлением от глупости ситуации. Душ был буквально в нескольких шагах.       — Ты ведь шутишь, да?       Тэён покачала головой.       — Тебе нельзя идти в душ одному, чтобы не травмировать себя. Намджун-оппа сказал, что потратил на тебя слишком много магии, чтобы ты снова облажался.       — Итак, ты хочешь, чтобы я... чтобы я вытер себя этим? — это было оскорбительно. Это были детские салфетки, мать вашу.       — Ну, пока все не вернутся и не смогут тебе помочь — да, — уверенно сказала девушка. — Нет, если ты конечно хочешь, мы можем принять ванну вместе...       Чонгук с возмущённым видом кинул в неё подушку, и Тэён улыбнулась.       — Что? Я и раньше видела твой член...       — Заткнись, Тэ.       — Когда ты был маленькой сердитой булочкой, я обычно помогала маме мыть тебя и...       — Теперь я взрослый, Тэ, — нахмурился Чонгук. Его сестра иногда была такой странной.       — Я также знакома со взрослыми членами. Большое спасибо за волнение.       Чонгук откинулся на кровать, закрыв лицо руками, и Тэён радостно засмеялась, заставляя младшего Чона тоже рассмеяться. Худшее прошло, и всё снова было хорошо.       — Ну и ладно, и так справлюсь, — сказал он, взяв пару салфеток и принявшись чистить кожу.

***

      Сокджин припарковал машину перед штаб-квартирой оборотней и повернулся к Чимину.       — Ты себя хорошо чувствуешь? Готов идти?       Чимин кивнул, расстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Ему всё ещё было плохо, главным образом из-за внезапных взлётов и падений, которые были у него из-за Чонгука, продолжавшего жить на его выносливости. Тем не менее, сегодня ему стало значительно лучше, он почти не ощущал никаких припадков, из-за которых не мог двигаться и составлял слова в течение пары минут.       Не обращая внимания на уверенный тон Чимина, Сокджин обошёл машину и осторожно положил руку на спину Пака, тем самым поддерживая его. У двери их встретил Джихун — тот самый молодой волк, пришедший за их помощью в институт, — и паренёк провёл их до своеобразной версии лазарета.       Здесь сильно пахло антисептиком, и, войдя, Чимин увидел Джексона, лежащего на кровати с закрытыми глазами, и Хосока, неловко устроившегося на маленьком диване и также крепко спящего.       Джихун подвинул стул ближе к кровати, и шум заставил Джексона открыть глаза. Волк посмотрела на Чимина, уголки губ мягко приподнялись, и Чимин ответил взаимностью, подходя ближе и садясь на предложенный стул.       — Побудь здесь, Чимин, — сказал Сокджин, кивая волку в знак приветствия. — Я приду за тобой, когда закончу с Минву.       — Хорошо, хён, — ответил Чимин, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего парня. — Как дела? — спросил он, взяв одну руку волка в обе своих.       — Лучше не бывало, — промычал волк в одобрении.       Чимин слабо улыбнулся. Джексон выглядел ужасно, полностью разбитым. Его туловище было обмотано толстыми повязками, синяки покрывали его кожу, и также у него были мешки под глазами. Будто он не спал целую вечность.       — У тебя очень низкие стандарты с точки зрения качества жизни, — сказал Чимин, всё ещё польщённый тем, как волк смотрит на него. Словно он был луной, звёздами или чем-то ещё, что заставляло волков двигаться.       — Мне правда лучше, когда я вижу тебя, — оправдался Джексон, поглаживая ладошку охотника большим пальцем. — Как твои дела?       — Очевидно, намного лучше чем у тебя.       — А как Чонгук?       Чимин попытался удержать улыбку на месте, но уголки губ на мгновение опустились вниз, и волк заметил это.       — Он... он всё ещё в отключке. Как сказал Намджун, он спит, чтобы восстановиться и прийти в себя.       Джексон повернул руку, чтобы они могли переплести пальцы.       — Он скоро проснётся, вот увидишь.       — Я знаю.       Волк одарил его кривой улыбкой.       — Тогда почему ты такой мрачный, а?       Что-то сжалось в Чимине от того, насколько обеспокоенным казался Джексон, и настоящий ответ умер на кончике его языка. Он чувствовал себя виноватым, он не заслуживал всей доброты, что волк дарил ему, всего утешения и ласки.       Не после того, что он сделал пару ночей назад.       — Я не мрачный, всё нормально, — и хотя волк ему не поверил, он проигнорировал это. Чимин оглядел комнату и уставился на сонного Хосока. — Хён выглядит таким измученным...       Джексон вытянул шею, чтобы посмотреть на старшего, и кивнул.       — Он здесь с самого начала. Я говорил ему пойти спать в квартире, но этот старикашка слишком упрямый.       Джексон пытался заставить себя звучать так, будто он раздражён, но Чимин смог уловить нотки привязанности и благодарности в его словах. Это согревало сердце. У Джексона были настоящие друзья, семья — Хосок и вся стая в целом. Это давало охотнику душевное спокойствие.       Затем их прервал Джихун, который пришёл с подносом еды, и Чимин начал быстро помогать Джексону сесть. Он стонал от боли в течение всего процесса, и сумеречный охотник тайно поблагодарил небеса за то, что волки быстро исцеляются. Боль не останется надолго.       Хосок зашевелился от шума, но только повернулся на другую сторону с громким храпом. Чимин хихикнул, садясь позади волка, чтобы тот мог опереться о его грудь. Джексон вздохнул, глядя на Джихуна.       — Ах, как это мило. Как мне не станет лучше от такой заботы?       — Ты такой сентиментальный, хён, — закатил глаза Джихун, — это даже не смешно.       — И я тебя люблю, братишка, — ответил Джексон, поднося тарелку супа ближе, чтобы было удобнее питаться. Джихун хмыкнул и покинул комнату.       — Тебе помочь? — спросил Чимин, и Джексон покачал головой.       — Нет, всё нормально. Худшее уже позади... спасибо, Чимин.       Чимин удивлённо нахмурился, его губы изогнулись в улыбке.       — За что?       — За то, что приехал сюда, чтобы увидеть меня... даже несмотря на то, что Чонгук тоже нуждается в тебе... это много значит. Спасибо.       Виноват, виноват, я так чертовски виноват.       — Я бы в любом случае пришёл... вы помогли нам. Ты помог мне... Я должен поблагодарить тебя.       — Мне достаточно того, что ты здесь. Это всё, что мне нужно.       Джексон взял за руку Пака и нежно её поцеловал, после чего приступил к еде. И Чимин просто сидел там — подбородок подпирал волчье плечо — пока его разум был далеко, сосредоточен на одном парне с тёмными волосами и ключом к его сердцу.