8.2
25 декабря 2019 г., 17:22
Детские салфетки были худшей вещью, когда-либо созданной примитивными.
Серьёзно, почему они так поступают со своими детьми? Они оставляли ощущение противной липкости.
Чонгук вытащил последние салфетки из упаковки, сердито вытирая пот, и Тэён закатила глаза. Её брат всегда был королевой драмы. Он использовал все 250 салфеток за один день и до сих пор дуется, как пятилетний ребёнок, сидя на стуле на кухне, пока сестра разогревает остатки пищи на ужин. Была уже ночь, и Намджун позвонил, объявив, что он не вернётся, поэтому Чонгук застрял в ожидании, чтобы Сокджин или Чимин помогли ему принять душ.
— Ненавижу это, — пробормотал Чонгук и серьёзно, если Тэён ещё раз закатит глаза, они застрянут в задней части её черепа. Она так много раз делала это за весь день.
— А я тебя ненавижу, — ответила она нахально. — Ты так раздражаешь. На самом деле, Чимин просто святой, раз согласился делить связь с тобой.
Чонгук показал ей язык, зарываясь пальцами в волосы. Это было так отвратительно... он весь чесался.
— Вот, — Тэён поставила перед ним миску кимчи, опускаясь за другую сторону стола. — Ешь медленно, я не хочу, чтобы тебя снова вырвало.
Чонгук поморщился. Он попробовал пообедать в какой-то момент днём, и всё было отлично. Он очень наслаждался едой, пока его тело вдруг не решило, что неа, еда слишком хороша для тебя, а затем его вырвало на пол в лазарете и его сестра имела удовольствие мыть всё это.
Он извинился бесчисленное количество раз, но Тэён только отмахнулась, говоря, что это не было большим делом, даже не дрогнув, начиная вымывать пол. Чонгук смотрел на неё с виной, размышляя, какой прекрасной матерью станет его сестра в один день, и эта мысль согрела его сердце, пока он не вспомнил, чтобы это произошло, она должна будет заключить брак с кем-то по правилам сумеречного мира. Зная сестру, она сделает что угодно, но не будет следовать тому, что ей не по нраву.
Ведь на самом деле, есть вещи, которые ваши братья и сёстры делают, которые вы предпочитаете игнорировать ради вашего здравомыслия.
Так что да, теперь Чонгук должен был также добавить к своему общему состоянию отвращения тот факт, что его вырвало, и всё это деликатно пахло детской присыпкой. Он ненавидел болеть, даже больше того, когда Чимина не было рядом, но Пак в такие моменты всегда был рядом с ним, помогая ему. Но ему стоит привыкнуть к тому, что Чимина теперь нету рядом, ведь у его парабатая теперь был собственный любовник, о котором он заботится. Чонгук вздохнул, и Тэён сочувствующе посмотрела на него.
— Предложение принять ванну вместе всё ещё в силе.
— Нет, Тэ, — фыркнул Чонгук, засовывая ей в рот кусок перца.
Они молча ели, пока желудок Чонгука не решил, что половины его порции ему достаточно. Тэён убрала тарелки, возвращаясь с двумя чашками зелёного чая, и он принял свою чашку с улыбкой.
— Ты должен позвонить маме, — предложила его сестра, сдувая пар над чашкой. — Дай ей знать, что с тобой всё хорошо сейчас.
— Я удивился, что она не приехала, — сказал Чонгук, делая небольшой глоток.
— Хуже всего, её больше волнует, что вряд ли отец победит на этот раз, — Чонгук удивлённо поднял брови, и Тэён продолжила. — Похоже, Коно набрала более 60% голосов и... Я не понимаю, в Нагое в настоящее время так много проблем с жителями нижнего мира, это как гражданская война... Как люди могут голосовать за неё?
— Понятия не имею, — ответил Чон. — Похоже на магию.
— Именно, — фыркнула Тэён.
В тот момент двери кухни открылись, и зашёл Сокджин, выглядя очень уставшим. Его взгляд скользнул по помещению, и он даже не обратил внимания на тот факт, что Чонгук сидел за столом. Он сделал пару шагов, замирая и возвращая взгляд на Чона.
— Чонгуки! — завизжал Джин, сияя при виде младшего, и Чон цокнул, услышав прозвище — его называли так, когда он был маленьким — но всё равно улыбнулся.
— Привет, хён.
Сокджин сделал пару шагов, собираясь обнять его, но Чонгук отпрянул, указывая на свои волосы.
— Оставим обнимашки на потом, хён, я... немного грязный.
Старший согласился потискать Чонгука за щёки, когда в комнату вошёл Чимин. Чонгук поднял глаза и увидел его, сердце больно билось в груди. Чимин был таким красивым и мягким, с его тёмными волосами и круглыми щеками в его толстовке большого размера. Чувствовалось, что они не виделись долгое время, и Чонгук ощущал тоску по родному маленькому Чимину.
Его парабатай застыл на пороге, облегчение быстро пронеслось сквозь узы, и Тэён раскрыла руки, шуточно говоря "Та-да!", что вернуло Чимина на землю.
— Гуки...
Он быстро направился к Чону, протянув руки, собираясь заключить парабатая в объятия, но Сокджин, не обращая внимания на весь драматический момент, встал между ними, останавливая Пака, говоря что-то про грязь и душ, и Чонгуку пришлось прикусить язык, чтобы не начать проклинать всех на свете вслух. Он хотел — ему нужно — это объятье. Он изголодался по прикосновениям, независимо от того, сколько раз Тэён обняла его уже.
Чимин сделал шаг назад, немного смущённый, и Чонгук внутренне вздохнул, продолжая изображать беспечность, несмотря на бурю чувств, сражавшихся в его сердце.
— Как дела у Джексона? — спросила Тэён, чтобы привлечь внимание Чимина.
— Он восстанавливается, но его мучают боли и множество кровоподтеков, — ответил он, садясь возле Тэ, его руки зудели, желая хотя бы подержать Чонгука за руки. Он хотел убедиться, что он в порядке, своими руками. Он хотел почувствовать его. — Конечно, он не восстанавливается так быстро, как в форме волка, но... всё довольно неплохо. Может быть, ещё неделька, и он полностью поправится... Ну, по крайней мере, он так сказал.
— Ему повезло, что никакие органы не были проколоты, — согласился Сокджин. — Минву сказал мне, что они в значительной степени полагаются на свои собственные возможности исцеления. Волки не являются поклонниками целителей.
Чонгук закатил глаза. И они ещё говорили, что сумеречные охотники слишком консервативны.
— Ну, я уверена, внимание Чимина заставило его чувствовать себя намного лучше, — подмигнула Тэён, и Чимин неловко улыбнулся, поглядывая на своего парабатая, который устремил взгляд в стол, попивая чай. — И, говоря об этом... Гуки тоже нужна помощь.
Сокджин подавился стаканом воды, которую он пил, и Тэён хихикнула, указывая на него. Чонгук опустил голову на стол от стыда. Это звучало слишком двусмысленно.
— Воу, оппа, ну ты и извращенец! — сказала она начиная смеяться, и Сокджин с укором посмотрел на неё.
— Я должен послать тебя жить с *Железными сёстрами! Посмотрим, как они отреагируют на твоё неуважение!
— Я очень почтительная! — нахмурилась Тэён.
— Может ты объяснишь? — спросил Чимин, прервав Джина и ожидаемую трехчасовую лекцию о том, что Тэён была наименее почтительной из всех троих его учеников.
— Гуки нужен душ, — в её тоне было столько радости, что Чонгук почувствовал, что его лицо стало в десять раз горячее. — Но он не может пойти туда один, потому что... ну, он неустойчив в движениях, шатается...
— Я не шатаюсь, — пробормотал Чонгук, всё ещё прижимаясь лицом к столу.
— Я могу помочь с этим, — сказал Сокджин, и Чонгук застонал. Он так не хотел этого делать. Парень хотел принять обычный душ. Один. Не торопясь, и, может быть, подрочить разок-другой... Он слишком давно этого не делал.
— Хён, всё нормально, я сам способен...
— Ага, ещё чего, — перебила брата Тэён. — Я не хочу чтобы ты проломил себе череп или что-то ещё.
Сокджин кивнул с решительным выражением лица, расправив плечи.
— Тэ права. Да ладно, Чонгуки, мы оба взрослые мужчины. Сомневаюсь, что ты сможешь меня чем-то удивить, мы оба практически в одинаковой форме, но, возможно, единственное, чем мы различаемся — размеры наших атрибутов, но это не должно быть странным или...
— Хён, — проскулил Чонгук, обхватив голову руками, будто пытаясь спрятаться от всего мира. — Ты делаешь это ещё более неловким, пожалуйста, замолчи. Мне не нужна помощь, только табуретка и...
— Я сделаю это.
Чонгук не был уверен, замерло время или нет, но ему казалось, что его голова настолько сильно пульсирует, что вены сейчас выскочат даже на лбу. Потому что только что его парабатай согласился помочь Чонгуку принять душ, и Чон не был уверен, что он должен делать: благодарить ангелов или бежать в горы, чтобы избежать надвигающейся катастрофы.
— Эм, — это было всё, что он смог произнести, когда поднял голову, сразу встретившись взглядом с Чимином, который уже смотрел на него.
— Прекрасно! — прощебетал Сокджин, невероятно обрадованный тем, что избавился от задачи мылить спину юнца. — Тебе нужна помощь, чтобы добраться до твоей комнаты?
— Нет, — ответил Чонгук.
— Но Тэён сказала, что ты шатаешься... — с непониманием посмотрел на него Джин.
— Я имею в виду, — Чонгук почесал затылок, — да, мне нужна помощь, чтобы вернуться в комнату, но мне не нужна помощь... принимать душ. Я подожду, когда мне станет лучше.
— Гуки, — проныла Тэён, полностью разочарованная поведением своего брата. У него такой сложный характер. — Ты же сам жаловался, что...
— Я в порядке, — перебил он, положив ладони на стол, чтобы оттолкнуть от него своё тело. Сокджин бросился к нему, чтобы поддержать его. — Просто немного придётся подождать.
— Но ты сказал, что хочешь...
— Я сказал, что могу подождать! — Чонгук неосознанно повысил голос. Почему его сестра не могла оставить его в покое? Он не мог снова оказаться так близко к Чимину. Он не сдержится. Он и так много натворил... Чимин только что вернулся от своего парня, и у Чонгука просто не было сил делать вид, что его это не волнует.
Тэён сердито посмотрела на него.
— Как хочешь, — бросила она, проносясь мимо остальных присутствующих.
Чонгук вздохнул, тяжело опираясь на Сокджина, но так ни разу и не встретившись глазами со своим парабатаем. К тому времени, как они добрались до комнаты Чона и, в частности, до его кровати, живот парня скрутило. Все эмоции и еда приравнялись к очень плохому сочетанию с его неустойчивым желудком.
— Хён... — прошептал он. — Я... меня сейчас вырвет.
Сокджин едва успел поставить возле парня мусорное ведро, когда организм Чонгука вышвырнул весь ужин обратно.
***
Намджун сидел на своём любимом мягком кресле у камина дома, указательный палец лениво бегал по строчкам из книги, что висела у него перед лицом. Тёмная обложка злобно поблёскивала в свете свечей, и дрожь пробежала под кожей колдуна. Эта книга была очень известна среди колдунов, хотя мало кто видел её лично. Она содержала самые тёмные, самые опасные заклинания, некоторые из которых могут уничтожить весь мир. Если не больше. Глубоко вздохнув, он перевернул ещё один лист. Страницы, казалось, шептали ему тёмные секреты, когда он просматривал их, и всё было нормально, пока он не достиг середины, где некоторые листы были вырваны. — Недостающее заклинание... — пробормотал Намджун, изучая оставшиеся обрывки. Был только один человек, достаточно взрослый, чтобы знать, какое это было заклинание, и поэтому он поспешно пересёк комнату, создал портал на ближайшей стене и прошёл через него. С другой стороны его встретили жужжание пчёл, солнечные прерии, простирающиеся луга, на одном из которых стоял он. Намджун вдохнул приятный свежий воздух, наслаждаясь солнечным светом, который ласкал его кожу. Волосы колдуна стали светло-зелёными, в гармонии с природой. Дом перед ним был маленький и простой. Деревянное сооружение не предвещало огромную силу колдуна, жившего в этом месте. — Ким Намджун, — раздался голос сзади, и колдун улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки. — Чем обязана твоему визиту? Колдун улыбнулся и повернулся лицом к маленькой хрупкой фигуре, Ким Тэён. — Нуна, — сказал он, шагал вперёд, чтобы обнять её. Она немедленно обвила свои хрупкие руки вокруг талии мужчины. — Мы так давно не виделись. — Слишком давно, — ответила миниатюрная колдунья, весь её гламур исчез, и перед Кимом предстал ребёнок с синеватой кожей, сияющей на солнце, и зелёными волосами, как лес вокруг. — Ты не посещал меня веками, Намджун, ты ужасный друг. — Я был занят, — сказал он застенчиво, виновато улыбаясь. — Работа с сумеречными охотниками — утомительное дело. — Не оправдывайся, — фыркнула она, щёлкая пальцами, и между ними появился столик с чайным сервизом и стульями рядом. — Ты всё ещё любишь ромашку? — Конечно! — улыбнулся Намджун. Некоторое время они просто сидели, болтая о том, что было и что будет, просто наверстывая упущенное за столь долгий срок, пока чай не закончился и их желудки не были полны. — Итак, — Тэён откинулась на стуле. — Что привело тебя сюда? Я знаю, что ты пришёл не просто посмотреть на моё милое личико. Намджун улыбнулся, вынул книгу из кармана и толкнул её через стол к ней. Тэён задумчиво посмотрела на книгу, прежде чем поднять взгляд на Намджуна. — Эта книга особая и уникальная. Тебе повезло, что она попала в твои руки, — отметила она, ни разу не прикасаясь к поверхности, и колдун должен был согласиться. Такая сила была соблазнительна, и было бы хреново, если бы она попала не в те руки. — Заклинание отсутствует, — сказал Намджун, открывая книгу и показывая колдунье рваные края страниц в середине. — Я надеялся, что ты узнаешь, какое. Тэён долго изучала книгу, используя магию, чтобы переворачивать страницы, пока, наконец, снова не посмотрела на Намджуна. — Я знаю, что это за заклинание, — она вновь откинулась на спинку стула, и Намджун мог видеть вековые знания, содержащиеся в её глазах. Тэён была даже старше его, и она видела почти всё в этой вселенной, может даже увидит в следующей. Однако иногда знания были ничем иным, как обузой. Колдун тоже это иногда чувствовал. Усталость и одиночество бессмертия. — Не могла бы ты сказать мне? — спросил Намджун, на что колдунья кивнула. — Могу, дитя моё, но для этого нам стоит войти внутрь, — глаза Тэён обвели лес кругом. — Лес всегда всё слышит, никогда не забывай об этом, молодой колдун. Намджун почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, и с натянутой улыбкой последовал за колдуньей в дом.***
Через два дня и ещё две упаковки детских салфеток Чонгук был на грани того, чтобы попросить свою сестру просто принять с ним ёбаный душ. К чёрту конфиденциальность, он просто не хотел больше пахнуть как трупак. Сокджин закатил глаза, когда вошёл в комнату Чонгука с подносом еды: куриная лапша и чашка зелёного чая. Чонгук посмотрел на то, что должно было быть его обедом, и сделал грустное лицо. Жизнь была действительно жестока. Парень уже начинал терять вес, так как тошнота накатывала на него с головой, даже после пары кусочков пищи. — Не смотри так разочарованно, — проворчал Сокджин, ставя поднос на колени парня. — Я потратил много времени на то, чтобы приготовить это для тебя. — Спасибо, хён, — словно робот проговорил Чонгук. Сокджин обречённо выдохнул, хватая мешок с мусором, полный использованных салфеток, на выходе. Он остановился, поджав губы, а затем обернулся. — Всё, хватит, — сказал он так внезапно, что Чонгук подпрыгнул на кровати. Он удивлённо поднял глаза и обнаружил, что Джин поставил одну руку на своё бедро, а другую вытянул, держа в руке мешок с мусором. — Это глупо. — Что? — спросил Чонгук в замешательстве. — Это, — ответил Сокджин, тряся пакетом в качестве демонстрации. — Это нелепо. Сегодня ты пойдёшь в душ. — Я ещё недостаточно силён, чтобы... — нахмурился Чон. — Я помогу тебе, — прервал Сокджин. — Хватит мучить себя. Ты уже отлежался в постели достаточно. Время вернуться на правильный путь. — Хён, нет... это смущает, ясно? Я не хочу... — Тогда позволь Чимину помочь тебе, — возразил Сокджин, поднимая руку, чтобы остановить Чонгука, когда тот собрался протестовать. — Прекрати эту ерунду. Он твой парабатай, твой брат... и кроме того, ты воняешь. Поверь мне, когда я говорю, что детская присыпка не очень лестна для тебя, стоит прислушаться. Чонгук закрыл рот, и Сокджин кивнул, прежде чем выйти из комнаты парня. И вот теперь Чонгук неловко сидел на своей кровати, в то время как Чимин занялся тем, что готовил всё для принятия душа. Душ... вода... мокрая... мокрый Чимин... Серьёзно, Чонгук умрёт сегодня. Почему жизнь была так жестока с ним? Он не был плохим сумеречным охотником. Он убил всех демонов, которые попадались ему на пути, и всё же ангелы были к нему неблагосклонны. Чонгук в последнее время так старался быть хорошим. Он контролировал свои чувства, чтобы не обременять Чимина; он хорошо развивал отношения с Сонги. Он держался на расстоянии, и единственное, что получил взамен, — травма, а теперь пытку от того, что Чимин был так близко, но в то же время далеко. — Чонгук... эй, — Чимин слегка коснулся его плеча, и парень поднял глаза, озадаченно смотря на парабатая. Ошеломленный, он обнаружил, что симпатичное лицо его парабатая смотрит на него с беспокойством. Он что-то сказал ему? — А? — С тобой всё в порядке? — спросил Чимин, слегка нахмурив брови, и Чонгук хотел застонать от разочарования. Почему он не мог выбрать другого парабатая? Почему его младшая личность не могла быть поумнее, чтобы заметить, что существует очень высокая вероятность того, что он влюбится в Чимина? Уже тогда Чонгук был очарован тем, насколько Пак хорош. Боже правый, он был таким идиотом. — Мне показалось, что ты сейчас задумался или типа того. Чонгук издал беззаботный звук, и у него перехватило дыхание, когда Чимин слегка улыбнулся. Ему не нужно было воспринимать это больше, чем оно было, верно? Это был просто его парабатай, помогающий ему. Он сделал бы то же самое для Чимина, не думая об этом дважды. Он мог сделать это. Давай, Чон Чонгук, перестать думать своим членом... или сердцем... или обоими. — Я в порядке. Чонгук встал, и Чимин протянул руку, чтобы помочь ему, но он покачал головой. Возможно, если он покажет ему, что он в порядке, Чимин оставит его в покое, и тогда он сможет принять душ один. К тому времени, как он добрался до своей ванной, он вспотел, пока Чимин шёл сзади, держа руки приподнятыми, готовый при случае необходимости поймать Чона. Чонгук упал на унитаз и захрипел, прижимая руку к рёбрам, чтобы успокоить острую боль, пульсирующую у него в боку. После того, как его дыхание успокоилось, парень втряхнулся, колеблясь лишь секунду, прежде чем схватить подол своей футболки, чтобы начать снимать её с туловища. Чимин прочистил горло и ненадолго отвёл взгляд. Какое бы внутреннее сражение он ни вёл с собой, в итоге он проиграл, потому что подошёл ближе, хватая футболку парабатая, чтобы помочь снять ту, и Чонгук был благодарен, потому что мышцы его живота уже кричали от усилия поднять руки. — Ты можешь привстать? — спросил Чимин, отбрасывая футболку в сторону. — Чтобы я мог снять твои штаны? — Я попробую, — ответил Чонгук с пылающими щеками, взявшись за вешалку для полотенец, чтобы немного подняться. Чимин поджал губы, но ничего не сказал на то, что вешалка может оторваться к чёртовой матери с мускулатурой-то Гука, и Чон был благодарен, ибо он бы не справился с сердитым Чимином впридачу. Чонгук отвернул голову, пока его парабатай снимал с него штаны. Когда Пак отошёл, чтобы подобрать футболку и вместе со штанами скинуть всё в корзину для грязной одежды, Чонгук зацепил большим пальцем резинку нижнего белья, собираясь снять его, но быстро отбросил эту идею. Он никак не мог пойти в душ полностью обнажённым... с Чимином. Затем он двинулся к кабинке, чтобы войти, и Чимин цокнул позади него, хватая Чона за плечо. — Можешь подождать немного? Мне всё ещё нужно снять одежду. Чонгук прикусил щеку, глубоко дыша через нос. — Ты не должен это делать, Чимин. — Так, вот только не начинай и не усложняй всё... — Я могу принять душ сам, ты не... — Перестань вести себя как ребёнок, ладно? — возмутился Чимин, и Чонгук наконец посмотрел на него. Его руки были скрещены на груди, на красивом лице красовалось недовольство, и Чонгук мучительно осознавал факт, что Пак всё ещё был одет, пока он стоял перед ним в одном нижнем белье. — Я помогаю тебе, потому что ты сделал бы то же самое для меня, так что... Чимин не закончил свои слова и просто снял с себя футболку одним плавным движением и вскоре стянул с себя штаны. Они смотрели друг на друга, пока что-то странное не завибрировало сквозь связь, и Чонгук решил, что лучше покончить с этим как можно быстрее, поэтому он вошёл в душ, стараясь не подскользнуться. У него всё получится. — На тебе всё ещё надето нижнее бельё, — хмыкнул Чимин, и Чонгук уставился в стену, снова молясь ангелам. Пожалуйста, не поддавайся ему, не позволяй ему заставить тебя раздеться... пожалуйста. — Мне так комфортнее, — прохрипел он, включая воду. Чонгук почувствовал, как Чимин встал позади него, закрыв занавеску. Он был слишком близко, тепло Чимина хорошо ощущалось, хотя они не соприкасались. Затем Пак потянулся через Чонгука, чтобы проверить температуру воды, и одна его рука легла на бедро Чона. А потом он мягко подтолкнул парня вперёд, и Чонгук плотно закрыл глаза, ощущая, как тёплая вода стекает по его мышцам. Я не возбуждён... я не воз... о, нет. Нет, нет, нет. Так, думать об отвратительных вещах... демоны... ноги Сокджина... стряпня Тэён... Чимин взял шампунь, выливая немного на свою ладонь, всё время мучительно кусая губы. Чонгук смотрел в сторону, избегая взгляда парабатая, но зато Чимину было прекрасно видно мускулистые мышцы спины, перекатывающиеся под медовой кожей, а также мокрое нижнее бельё, которое облегало задницу парня. Кожа Пака колотилась от нужды, и если бы он не контролировал себя, его парабатай тоже почувствовал бы это через связь, и весь этот глупый фасад, который они так усердно возводили, разрушился бы. — Ты, эм... ты должен немного наклониться... ты... ах... слишком высокий, я не могу достать, — сказал Чимин, проклиная себя под нос за слова, которые покинули его рот. Чонгук вздохнул, не говоря ни слова, и повернулся с низко опущенной головой. Чимин придвинулся ближе, протягивая руку, чтобы намылить волосы Чона. Пак был очень осторожен с этим, кончики его пальцев ласкали кожу головы, и это делало с Чонгуком что-то странное. Чон чувствовал, как мурашки бегут по коже рук и ног, и внезапно его мозг закричал, что этого слишком. Слишком много Чимина, слишком мало места и определено ему не хватало воздуха, потому что он дышал слишком часто. Чонгук совершил попытку выйти из душа — бля, он обойдётся сраными детскими салфетками — но его ноги думали иначе. Ноги можно было сравнить со струнами, которые неожиданно обрезали, и парень начал падать, как вдруг Чимин подхватил его, прижимая к себе. В следующий момент Чон почувствовал спиной холод, когда его прижали к стене, и начал задыхаться, потому что... Чимин целовал его. Чимин целовал его. Горячо, мокро, отчаянно. Чонгук скатился по стене, ноги были как желе, электричество пробежало по его венам. Чимин спустился вслед за ним, своими бёдрами сжимая чужие. Чимин ненадолго отстранился, облизывая губы, пока Чонгук раскрыл рот, судорожно дыша, и Пак вновь набросился на него, сталкиваясь языками. Чон был в шоке, его мозг изо всех сил пытался понять, что происходит, и по мере углубления поцелуя он наконец смог среагировать. Он провёл руками по бёдрам парабатая, в конце положив ладони на упругие ягодицы и, сжимая их, подтолкнул парня ближе к себе, в поисках большего контакта. Закон, Клэйв и их обязанности были удачно забыты. Это неконтролируемое чувство, которое они так долго отрицали, захватило их умы, тела и всё вокруг них. Чонгук чувствовал растущую эрекцию Чимина, упирающуюся в его торс, и он был уверен, что парабатай понимает, что в его задницу не коленка упирается, и это было прекрасно. Так чертовски жарко и идеально — мягкость кожи на его бёдрах, влажность рта — что Чон бессознательно начал мять бёдра парабатая, и Чимин застонал в поцелуй. Он стонал, низко и сломлено, почти на грани отчаянного хныканья, и Чонгук был близко... так смешно близко, что он не мог поверить, что его парабатай так быстро доводит его до исступления. Правильно ли всё это? Чимин прервал поцелуй, откинувшись назад, пытаясь отдышаться, и тихо засмеялся, заставляя Чона сделать то же самое. Вот они, растянувшиеся на полу душа, пока с волос Чонгука капает шампунь, вновь целуются. Они так долго ходили вокруг да около, скрывая и отрицая то, что чувствовали узами. От этого не убежать. Они были влюблены, поглощены этим. Навечно, как звёзды. — Позволь мне закончить с этим, — пробормотал Чимин, улыбка сияла на его лице, и он протянул руку. Он втирал шампунь в волосы парабатая, смывал пену, пока Чонгук сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как его сердце почти разрывается от счастья. Остаток времени был наполнен хором смеха, вздохов и поцелуев, где бы они не были. Это не имело большого значения. Чонгук хотел поцеловать каждый дюйм кожи Чимина и был уверен, что другой парень желает того же. Они даже не удосужились найти пижаму, достаточно просто сухого нижнего белья, самое главное для них просто быть рядом... прямо сейчас. Чонгук не знал, к чему всё это ведёт. Он не знал, проснутся они завтра и решат, что это ошибка и нужно забыть всё. Он не знал, но когда он упал на кровать, а Чимин поместился в его объятиях, то решил, что ему плевать. В любом случае он выберет Чимина. Что бы он ни дал ему, он возьмёт это. На этот раз они целовались медленнее, по-настоящему изучая друг друга, оттягивая и покусывая губы. Руки исследуют, спины выгнуты. Чонгук понятия не имел, что ему делать, но всё, что раньше он делал с девушками, работало и на парне. Чимин же никогда не делал ничего подобного. Но когда они ухмыльнулись, глядя друг на друга, вновь срываясь на быстрый ритм, кусая губы чуть ли не до крови, пока Чимин впился ногтями в широкие плечи, а Чонгук властно сжал хрупкую талию, они поняли, что это не имеет значение. Их тела знали, их сердца знали... Кому нужен мозг, когда есть чувства? Они собрались вместе в созвездии, поглощая стоны друг друга, вздохи, крепко держась. Не желая отпускать. — Чимин... — Я знаю... Пак нежно поцеловал его. Им было много о чём поговорить, много чего сказать... но как они не пытались бы передать всё словами... связь говорила достаточно. Чимин двинулся поближе, прижимаясь к родному телу, по которому он так скучал. Чонгук поцеловал его в лоб. — Доброй ночи, — прошептал он. Чимин хихикнул, целуя в уголок губ, прикрывая глаза. Гвоздика, цитрус и корица окружали их, словно кокон, защищающий их от всего мира.
