9.1
28 декабря 2019 г., 19:32
Чимин проснулся на рассвете.
Это было прекрасно.
Он немного повернул голову и улыбнулся, увидев лицо Чонгука, наполовину уткнувшегося в подушку. Пак знал, что он должен встать и пойти в свою комнату, прежде чем кто-то придёт, но он просто хотел ещё немного, ещё секунду побыть здесь. Он поднял руку и провёл кончиками пальцев по острой скуле своего парабатая, и Чонгук зашевелился, открыв один глаз.
— Доброе утро, — пробормотал Чимин, медленно моргая.
Чон уставился на него, немного запутавшись, — сон это или реальность — и наклонился, целуя Чимина в губы. Его парабатай сморщил нос, мягко отталкивая его и хихикая, пробормотав что-то об утреннем дыхании, но Чонгук раздвинул его губы, и Чимину не осталось ничего, кроме как позволить ему поцеловать себя, гладя руками спину. Чон перевернул их, так что его парабатай теперь был наверху, руки обвили его хрупкую идеальную талию — было ли что-то неидеальное в Чимине? — и лениво целовал его, пока солнечный свет начинал просачиваться через окно.
Он мог привыкнуть к этому. Он хотел, чтобы они могли.
— Доброе, — ответил Чонгук всё ещё грубым голосом, и Чимин думал, что это должно быть странно, целовать своего парабатая. Если Закон был прав, если Совет имел полное право практически в буквальном смысле разорвать их на части... не должно ли это быть неправильно?
Чонгук смотрел на него, не до конца проснувшись, и Чимин почувствовал, как румянец медленно согревает его щёки.
— Ты настоящий? — спросил Чон, полностью избавившись от остатков сна, прислушиваясь к дыханию Пака. — У меня такое ощущение, будто я всё ещё сплю...
Ага... привет, красные уши. Чимин уткнулся в изгиб шеи Чонгука, тепло и ровное дыхание его парабатая медленно усыпляли его, но затем Пак бросил взгляд на утренний свет снаружи, и всё волшебство разрушилось.
— Думаю, мне пора, — сказал Чимин, вырываясь из объятий Чонгука, но тот был упрям и лишь крепче сжал его, на что Пак хихикнул и хлопнул его по груди. — Я серьёзно. Джин-хён может прийти в любую минуту.
— И что? Мы не первый раз спим вместе, — рассуждал Чонгук, всё равно отпуская парня. Чимин встал, одетый лишь в нижнее бельё, и Чон покраснел, отводя взгляд. Почему ему было так неловко? Они вчера целовались и лапали друг друга как ни в чём ни бывало, а сейчас?
К его счастью — или несчастью, зависит от того, как он хотел это видеть — Чимин надел одну из его футболок, достаточно длинную, чтобы даже наполовину прикрыть ягодицы. Чонгук, лежа в постели, положил руки за голову и улыбнулся, наблюдая за парабатаем. Ему всегда нравилось, когда Чимин одалживал его одежду, но сегодня утром это имело другой смысл. Чонгук чувствовал, как тепло скапливается в узел внизу живота, когда он представил, что Чимин одет в его рубашку... только его рубашку.
Чимин в это время засовывал ноги в шорты, и Чонгук рассматривал возможность сходить в душ ещё разочек, как дверь распахнулась, и весь воздух вышел из лёгких. Чимин быстрее напялил на себя шорты и невинно прислонился к комоду, когда вошёл Сокджин.
— О, здорово, что ты не спишь, я хотел... Чимин? — Сокджин нахмурился, и Чонгук напрягся. — Что ты здесь делаешь?
Чимин невинно улыбнулся, как будто ничего не случилось.
— Я просто проверял Чонгука, конечно же.
— Рано утром? — спросил Джин, выглядя совершенно растерянным. Краем глаза Чонгук увидел, как Чимин поднял что-то с поверхности комода.
— Да, он позвонил мне, — ответил он, поднимая телефон, и Чонгук поборол в себе желание поаплодировать ему. Чимин всегда был находчив. — Сказал, что хочет отлить.
Окей, может и нет.
Чонгук впился возмущённым взглядом в Пака, но Сокджин кивнул в понимании, поэтому ему осталось только исподлобья смотреть на парабатая, сидя в постели.
— Ну, я собирался отвести тебя вниз на завтрак, но поскольку Чимин здесь...
Сокджин пожал плечами, не заканчивая предложение, и отступил в коридор, закрывая за собой дверь.
— Отлить значит, да? — прошипел Чонгук, откидывая одеяло в сторону и вставая. Сегодня он чувствовал себя намного сильнее, поэтому отказался от руки, которую предлагал хихикующий Чимин, чтобы помочь, и направился в уборную. — Я могу сам позаботиться об этом, спасибо!
— Да ладно, — смеялся Чимин. — Это было первое, что пришло мне в голову, и хён поверил мне.
Чонгук только зарычал в ответ, но больше не мог сдерживать улыбку. Счастье Чимина было заразительным. Выплеснув немного воды на лицо, Чон надел шорты и чистую футболку, босиком направившись к двери.
Однако прежде чем он дошёл туда, Чимин схватил его за руку, оттягивая назад, сплетая пальцы.
— Мне жаль, что это заняло у меня так много времени, Гук, — сказал он, положив другую руку на грудь Чона. — Мне жаль, что я был таким упрямым.
Чонгук обхватил его щеку свободной рукой, наклонившись, чтобы подарить ему короткий, сладкий поцелуй в губы.
— Не извиняйся. Я бы ждал тебя до конца времён, — пробормотал он, и это звучало чертовски глупо, но это было правдой. — Я всегда буду ждать тебя.
Чонгук открыл дверь, отпуская руку Чимина и проводя между ними некоторое расстояние. Потому что за закрытыми дверями они теперь могут быть любовниками, но для мира они не более, чем парабатаи.
***
Утро было солнечным, первые цветы распускались в преддверии быстро приближающейся весны. Чимин бежал в направлении пиццерии. Парень свернул за угол и увидел толпу впереди. Волки усердно загружали сумки в пикап, и среди них он смог разглядеть Джексона, тяжело опирающегося на Хосока. Волк сразу же заметил его и улыбнулся, махнув рукой в знак приветствия. — Что происходит? — спросил Чимин, как только подошёл к ним, сразу же вставая рядом с Джексоном, чтобы тот мог опереться на него. Волк поцеловал его в щёку, прижимаясь к его волосам, и чувство вины залило каждый дюйм тела Пака, словно он погрузился в холодную ванну стыда. — Привет, как дела? Я в порядке, спасибо, любимый, как ты? — дразнил Джексон, и Чимин покраснел. — Прости, — сказал он. — Как ваши дела? Хосок-хён? — Всё хорошо, мамочка, — ответил Хосок, устало улыбаясь. — Я оставлю вас наедине, ребята. Мне нужно взять свою сумку. Он медленно отступил, и Джексон проводил другого волка глазами, прежде чем снова посмотреть на сумеречного охотника. — У меня тоже всё хорошо, ангелочек, с каждой минутой всё лучше. — Это хорошо... — улыбнулся Чимин. — Но в любом случае, что вы делаете? — Мы отправляемся в путешествие, — ответил Джексон, и Пак нахмурился. — Мы — это значит и ты? — волк кивнул, и хмурый взгляд Чимина усилился. — Ты ещё даже не поправился, разве это не рискованно? Охотник почувствовал, как волк пожал плечами, как только мог. — Стая в Нагое нуждается в нас. Информация вызвала интерес у Чимина. Нагоя был городом, где в институте главой была Коно. — Зачем? — спросил он. — Угроза, — ответил Хосок, снова приближаясь к ним, с его плеча свисал рюкзак. — По словам Юри, лидера стаи, вампиры собираются атаковать их. — Это невозможно, — возразил Чимин. — Это вызовет гражданскую войну... Сумеречные охотники никогда не... Он замолчал, а Хосок кивнул, подтверждая, что парень верно думает. Даже посторонним людям было хорошо известно, что Коно не была справедливым лидером, и Чимин был уверен, что если в Нагое начнётся хаос, она будет первой, кто укажет на то, что жители нижнего мира — ни что иное, как дикари. Охотники не будут вмешиваться, они позволят им сражаться до самой смерти. — Лидер стаи связался с нашим альфой две ночи назад, похоже, ситуация критическая, — сказал Джексон. — И поэтому мы едем в Нагою на пару дней. Посмотрим, сможем ли мы помочь решить проблему, не пролив кровь. — Но ты не можешь, как же твоё здоровье... — заныл Чимин, и Джексон нежно улыбнулся, целуя его в щёку. — Ты такой милый, ангелочек, — прохрипел он. — Не волнуйся слишком сильно, я скоро вернусь в твои руки в целости и сохранности. Сердце Чимина сжалось от этого. На самом деле он должен был поговорить с Джексоном, порвать с ним, но теперь, когда он смотрел на волка и его золотые глаза, он не мог этого сделать. Джексон смотрел на него так влюблённо, его глаза сияли от счастья, и решимость Пака подвела его, и парень просто неловко улыбнулся. — Конечно вернёшься, — сказал Чимин. Минву щёлкнул пальцами, давая понять, что они должны садиться по машинам, и Хосок подхватил Джексона с другой стороны, чтобы они втроём могли дойти до транспорта. — Я позвоню тебе, — пробормотал Джексон, собираясь поцеловать Пака в губы, но Чимин увернулся, просто обнимая его. Волк на мгновение сдвинул брови, но промолчал, лишь прижимаясь щекой к макушке сумеречного охотника, а затем сел в машину. — Я присмотрю за ним, — успокоил Хосок, хлопая Пака по спине, садясь вслед за младшим. Джексон помахал ему в последний раз, и с этим машины уехали, оставляя Чимина в одиночестве перед штаб-квартирой. — Мне жаль, Джексон, — прошептал он. Смесь вины и облегчения затопила его, прежде чем он развернулся и направился обратно в институт.***
Следующие дни прошли для Чонгука, словно в раю. Поскольку он медленно восстанавливал свою энергию, то проводил много времени, либо возвращаясь к тренировкам, либо ничего не делая, пока Чимин читал ему книги или играл любую песню, которую Чон пожелает, на фортепиано. Хотя, не всё было прекрасно до конца. Каждый раз, когда звонил телефон Чимина, Чонгук замечал, как уголки губ его парабатая опускаются, пока он говорит с Джексоном, симулируя, что всё в порядке, что ничего не изменилось. — Я должен сказать ему, — прошептал Чимин, после окончания одного из таких разговоров по телефону. — Он этого не заслуживает. — Да, это нелегко... Но что ты ему скажешь? — Чтобы он дал мне время? Я не знаю... Я не могу сказать ему правду. И Чонгук должен был согласиться. Он должен будет порвать с Сонги, и в действительности его это пугало. Чимин сказал, что ему следует подождать, по крайней мере, до тех пор, пока проблема Совета не будет решена, чтобы его отец не пострадал, сказал, что он не возражает, но Чонгук отказался. Это было несправедливо и неправильно, и, кроме того, его мать сказала, что он не должен на ней жениться, если не полюбит её, так? Он просто скажет ей, что не заинтересован в ней... или типа того. Тем не менее, Чонгук не лгал, когда говорил, что это были лучшие дни в его жизни. Когда Чимин признал, что у него есть ответные чувства, у Чона что-то поднялось в груди, он почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Его сердце билось сильнее каждый раз, когда ему и Чимину удавалось скрыться от чужих глаз, чтобы спешно поцеловаться в тёмных углах института. Поцелуи эти обычно были короткими, дыхание замирало, и их потрясывало от избытка адреналина при возможности быть пойманными, и Чонгук дорожил каждым таким моментом. Хотя его любимое время было, когда солнце садилось. Когда Тэён исчезала на своих ночных гулянках, и Сокджин закрывался в своей комнате, чтобы почитать в тишине и спокойствии. Тогда это были их моменты. Тогда они закрывали за собой дверь комнаты Чимина (они решили, что так безопаснее, поскольку Чонгук, как правило, просыпается рано, чтобы отправиться на пробежку, и никто не удивится тому, если его комната будет пуста), а затем медленно целовались, растягивая удовольствие и делая так, как им нравится. Чимин всегда издавал этот специфический звук — тихое хныканье — каждый раз, когда их губы встречались впервые ночью, и Чонгук был уверен, что не было ничего, что могло бы так быстро его возбудить. Это было... по-другому, быть с парнем. Чонгук только мог сказать, что вещи, которые работают на нем, также влияют на Чимина. Природа также помогала, инстинкт направлял их через сомнения, хотя иногда смущение брало верх. Чимин сильно прикусил губы, пытаясь промолчать, пока Чонгук целовал его в шею, пробираясь рукой под футболку. Он оставил горячий след пальцами внизу живота парабатая, проводя по резинке спортивных штанов. Чонгук больше не стеснялся прикасаться к нему — конечно же, только с одеждой, иногда поглаживая кожу живота. В первый раз он был так смущён, что слишком сильно надавил, и Чимин вскрикнул, дёргая ногами, со всей силой ударяя коленками по заживающим рёбрам Чона. К настоящему времени, несмотря на то, что прошло несколько дней, они вели себя немного увереннее друг с другом, и Чонгук был доволен этим. Сегодня вечером всё было чуть-чуть по-другому, у них не хватало времени, ибо Сонги скоро вернётся обратно, что означало, что у них будет меньше времени друг для друга. Так что сейчас всё выглядело немного отчаянным. Они целовались, Чимин хныкал в поцелуй, пока Чонгук ощущал, как рука парабатая опускается всё ниже и ниже. Чон ожидал обычных поглаживаний, но, похоже, у Чимина была другая идея, потому что его пальцы внезапно скользнули под резинку нижнего белья, а затем тёплая ладонь накрыла чужой член. Чонгук пискнул, дёргаясь назад, и Чимин немедленно убрал руку, как будто обжигаясь. — Прости, прости... прости, — прошептал он, кусая губу, широко раскрыв глаза, и Чонгук ругал себя, потому что серьёзно, возьми себя в руки. Чимин просто дотронулся до твоего члена, прикосновение было нормальным и ожидаемым, и правда, если они когда-нибудь решат зайти дальше, произойдёт кое-что серьёзнее, чем простое прикосновение. — Всё в порядке, — сказал Чон, притягивая Чимина ближе к себе. У него буквально ломка, он не хочет останавливаться. — Я просто... не ожидал. — Если тебе не нравится... — Нравится, — успокоил Чонгук, выпрямляясь, снимая с себя футболку и штаны. Более серьёзные прикосновения требовали более незащищённой кожи. Чимин в течение двух секунд смотрел на его явно заметную эрекцию, прежде чем избавиться от собственных штанов. Поцелуи возобновились с большей интенсивностью, руки бродили по обнажённой коже, а вздохи ускользали из приоткрытых губ. В акте храбрости — именно так это видел Чонгук — он схватился за край футболки Чимина, снял её и отбросил в сторону, оставляя поцелуи на груди своего парабатая. Он позволил своей руке опускаться ниже, мозг и тело напряглись, и Чон хотел подарить Чимину лучшую дрочку в его жизни (или первую, как он надеялся), когда Чимин разорвал поцелуй, заставив Чона скулить. — Что? — спросил Чонгук с раздражением. Он уже хотел кончить, да поскорее. Чимин усмехнулся. — Подожди... У меня есть идея. Пак прикусил нижнюю губу, поспешно вставая и подходя к комоду, открывая один из ящиков и начиная рыться в пакете, который Тэён дала ему несколько недель назад. Когда он нашёл то, что хотел, то вернулся к кровати, пряча предмет за спиной. Чонгук вопросительно поднял бровь. — И что там? Чимин покраснел, нервно выдохнув, и положил между ними бутылочку смазки. Чонгук смотрел на неё, нахмурив брови. Он не знал, что это, поэтому взял в руки, чтобы прочитать этикетку, в то в время как Чимин следил за каждым его движением. Чон широко раскрыл глаза, которые превратились в блюдца, и наконец понял, что у него в руках. — Где ты взял это? — взволнованно спросил он. — Тэ-нуна дала мне это... среди прочего, — ответил Чимин, глядя в потолок, его уши пылали красным. — Есть что-то ещё? Чимин кивнул, снова встал с кровати, чтобы забрать презервативы и милое описание того, как проходит секс между парнями, данное сестрой Чонгука. Он отдал всё своему парабатаю, а затем встал на колени на кровать, откидываясь на спинку и кладя подушку на колени, борясь с хихиканьем, которое хотело вырваться, когда лицо Чонгука стало пунцовым... Тэён описала всё очень, очень наглядно. — Я... Кхм, ладно... — голос Чона сломался, и Чимин, не выдержав, рассмеялся, падая вперёд и зарываясь лицом в подушку. У него была точно такая же реакция, когда он впервые прочитал "инструкцию". Чонгук прочистил горло. — Тэ дала тебе это? — Да, — кивнул Чимин, — она оставила это у меня в комнате после того, как увидела, как я целова... — парень резко замолчал. — Она пыталась помочь. Чонгук фыркнул, перечитывая несколько пунктов, и ему пришлось бороться с желанием уткнуться лицом в постель и запищать, как маленькая девчонка, от смущения. Не то чтобы он не знал, как это всё происходит. Он не был глупым. Просто читать об этом и воображать, что они делают это... это была совсем другая история. — Ты пробовал... — начал Чон. — Ну, знаешь... Парень закусил внутреннюю часть щеки, сделав пальцами одной руки кольцо, а одним другой руки тыкая в это кольцо несколько раз, имитируя проникновение. Чимин издал возмущённый вздох и бросил в Чона подушку, и Чонгук засмеялся, отбрасывая инструкцию на пол и притягивая Чимина к себе, чтобы поцеловать. Честно говоря, всё это звучало довольно страшно, но он был счастлив, что собирался попробовать это с Чимином... он бы не хотел отдавать свой первый раз кому-либо ещё. — Так... — протянул он между томными поцелуями. — Ты пробовал? Чимин робко кивнул. — Однажды. — И? — мысль о том, что Чимин делал это сам с собой разжигала пламя в Чоне, и он начал вертеться, пока их бёдра не выровнялись. — Это было... странно, — ответил Чимин, закрывая глаза, когда Чонгук засунул руку ему в боксёры, поглаживая ложбинку между ягодиц, добираясь до сжатого колечка и немного надавливая. Пак тихо застонал. — Мои пальцы... они... короткие... ааа... Чонгук прикусил нежную кожу на чужой шее, одной рукой потянувшись к бутылочке смазки. Он не был готов прямо сейчас засунуть пальцы в зад своему парабатаю, но он не мог оставить его в таком состоянии. Он перевернулся, положив Чимина на бок, и открыл крышку бутылки, выдавливая жидкость себе на руку. Он потянулся к руке Пака, также смазывая его ладонь и пальцы. Чонгук поцеловал парня, направляя его руку к своим боксерам. — Мы разберёмся с этим... — сказал Чон, обхватывая скользкой рукой эрекцию Чимина. На секунду голос в его голове закричал, что он держит чужой член, но он игнорировал это как мог. Но это был Чимин, он любил всё в нем. — Вместе... Они одновременно застонали, когда начали синхронно дрочить друг другу, и с каждым движением руки Чимина Чонгук воспевал похвалу тому, кто изобрёл смазку. Это было лучшее, что он когда-либо чувствовал. Маленькие потоки мурашек танцевали по всей его коже, и, когда Чон сделал последнее движение запястьем, Чимин кончил в его руку, заставляя Чонгука тоже излиться вместе с ним. Через час или около того, когда Чимин уже глубоко спал, Чонгук встал и проскользнул в ванную, держа бутылку смазки в руке.
