9.2
1 января 2020 г., 09:11
Примечания:
В данной главе Чимин — актив.
У парней оставался ещё один день, прежде чем Сонги вернётся в институт, и Чонгук уже боялся прибытия девушки.
Все охотники собрались в библиотеке, ожидая появления Намджуна с новостями о таинственной книге, которую они нашли во время рейда. Клэйву не понравился тот факт, что они атаковали, не уведомив их, и поэтому Сокджин был на испытательном сроке в качестве главы института.
Чонгук был в ярости, узнав об этом решении, и он немедленно позвонил своей матери, требуя снятия обвинений. В конце концов, это была не вина Сокджина. Никто не мог предсказать, что их будет ждать великий демон.
Однако его мать не согласилась. Она чуть не заплакала от облегчения, когда услышала голос сына, и Чонгук из-за этого почувствовал себя неловко, но она всё равно не сдавалась.
Она утверждала, что Чонгука чуть не убили, что они вошли в здание, кишащее демонами, без какой-либо подмоги, кроме колдуна, и, именно поэтому, Сокджин был привлечён к ответственности за это. Он ведь руководитель института.
Помимо несправедливости возложения всей вины на Джина, теперь им было запрещено браться за какие-либо расследования, если они не предупредили Клэйв заранее.
Причина этого?
Они считали, что Сеульский институт переполнен слишком молодой, безрассудной энергией и нуждается в сильной руке, чтобы направлять их. У Сокджина был месяц, чтобы доказать, что он способен быть главой, иначе кто-то другой придёт и займёт его место.
— Это так несправедливо, хён, — ныл Чонгук, наверно, в сотый раз за день. — Тебе не нужно брать всю вину на себя, Тэ уже взрослая, и мы с Чимином тоже скоро будем.
Джин вздохнул, делая глоток ромашкового чая.
Привычки Намджуна начали передаваться и ему.
— Всё справедливо, Чонгук. Клэйв прав, я не должен был отпускать вас всех. Я должен был сначала самостоятельно осмотреть то место и решить, нужна ли нам помощь.
— Чушь собачья, — фыркнул Чонгук, и Тэён указала на него, будто говоря "согласна".
— Ты был бы мёртв, оппа.
— Я пытался объяснить это Совету, но они не очень хотели слушать "юношу", — показал кавычки в воздухе Чимин, цитируя слова старейшин. — Просто кучка старых разваливающихся людишек — вот, что такое Совет.
— Чимин! — воскликнул Сокджин. — Чоны также являются частью Совета, если ты забыл об этой маленькой детали.
Парабатай извинился перед Чонгуком, но тот лишь отмахнулся от него.
— Он прав, они уже стары.
— Так, хватит, детишки. Совет — это Закон, а Закон — это все мы, сумеречные охотники. Не оскорбляйте свои корни.
Сокджин скрестил руки на груди, не уступая никаким аргументам ребят, и Чимин просто цокнул и откинулся на спинку дивана. Его рука легла очень близко к руке Чонгука, и, быстро проверив, что никто не обращает на это внимания, Пак коснулся пальцами ладони своего парабатая.
Чонгук улыбнулся.
Тэён, которая играла в телефоне, зевнула. Она заметила, что её брат и Чимин, похоже, решили все свои проблемы и разногласия, и она была счастлива. Институт вернулся к тому, как было раньше, тишина, спокойствие, уют... Именно таким должен быть дом. Единственным недостатком всех этих изменений было то, что Чимин и Чонгук снова везде были вместе, и Пак совсем позабыл о Джексоне. Но Тэён решила не вмешиваться в это. Она говорила об этом с Хосоком несколько часов назад, когда они разговаривали по телефону.
Девушка уже выключила игру и собиралась пойти в свою комнату, как двери библиотеки распахнулись, и вошёл Намджун.
— Извините, что заставил вас ждать, — сказал колдун, садясь на диван и кидая маленькую чёрную книгу в центр стола.
— Так что это? — спросил Чонгук.
— Чёрная книга, — ответил Намджун, откидываясь назад.
— Ну, мы заметили, — хмыкнула Тэён, указывая на очевидный факт, что обложка была такого цвета. Намджун закатил глаза.
— Да, колдуны никогда не были очень изобретательны в плане названий.
— Так ты что-нибудь узнал? — вмешался Сокджин. Колдун выглядел немного измученным, словно он мало спал, хотя последние пару дней он прятался в своём доме.
— Ага. Некоторые страницы вырваны. Особое заклинание, если я прав, — Ким сделал паузу. — Думаю, я знаю, почему мы нашли так много тел, лишённых крови.
— Продолжай, — подтолкнул Джин, и все сумеречные охотники наклонились вперёд. Намджун громко вздохнул через нос.
— Я считаю, что колдун, который использовал эту книгу, пытается создать заклинание вызова... причём сильное.
— Для демона? — спросила Тэён, задумчиво жуя нижнюю губу.
— Великого демона, — дополнил Намджун. — Боюсь, сильнее и опаснее Аграмона.
Тишина на мгновение накрыла комнату, и затем Чимин заговорил.
— Как ты думаешь, колдун собрал все нужные ингредиенты?
Намджун обдумал вопрос, потянулся к чашке чая Сокджина и сделал глоток, прежде чем ответить. Старший сумеречный охотник нахмурился, но ничего не сказал.
— Ну... Я точно не знаю, что именно входит в заклинание... но, думаю, ему осталось добыть ещё один вид крови.
— Колдуна? — предложил Чонгук.
— Не обязательно. Может быть, кровь примитивного. Поскольку заклинание отсутствует, я не могу быть полностью уверен, — ответил Намджун.
— Дерьмо, — тихо пробормотал Сокджин.
Они не могли защитить всех примитивных, не говоря уже о том, что прежде чем что-то делать, они теперь должны уведомлять Клэйв.
— Я поговорю с Советом, посмотрим, что они скажут, — сказал Сокджин, вставая. — Как думаешь, мы могли бы отследить заклинателя?
Колдун поморщился, поднимая книгу, и простонал, встав с дивана.
— Я буду стараться изо всех сил.
Сумеречный охотник похлопал его по руке.
— Постарайся сначала отдохнуть. Ты плохо выглядишь.
Намджун устало подмигнул ему, пробираясь к двери и исчезая из поля зрения.
***
Чонгук лежал на спине, задумавшись, пока Чимин и его сестра тренировались на мате, борясь друг с другом. Сонги вернётся уже завтра, а это значит, что он и Чимин будут вынуждены вести себя очень осторожно друг с другом. А это в свою очередь означало, что им придётся сократить количество времени, которое они проводят вместе, чтобы не вызывать подозрений. И это означало, что это была последняя ночь мира, созданного ими. Последняя ночь... сейчас или никогда. Чон выдохнул, вздрагивая, следя за каждым движением своего парабатая. Он не мог не улыбнуться. Чимин был так грациозен в бою, его тело было как волна, когда он переходил от одного движения к другому, — быстрое и плавное. Чонгук прикусил губу, явно уставившись на парня, и он знал, что парабатай заметил это, потому что его ушки покраснели. Затем Чимин повернулся, блокируя Тэён и быстро сверкнув нижней частью живота, с ухмылкой глядя на Чонгука. Чон сжал губы, борясь со стоном, который дошёл до его языка из низа живота... если бы не Тэён, он бы уже набросился на Чимина. — Ладно, сдаюсь, — выдохнула Тэён, падая на пол и вытирая лоб. — Ты выиграл, Чимини. — Ах, нуна, что случилось с теми днями, когда ты всегда надирала мне задницу, — дразнил Пак, хватая бутылку воды и делая глоток, облизывая губы, и Чонгук усмехнулся. Боже правый... где был его застенчивый, милый парабатай и кто этот дразнящий монстр перед ним? Чонгук был почти на грани срыва, собираясь накричать на свою сестру, чтобы она поторапливалась, так как она и Чимин решили сделать ещё одну разминку после их спарринга. Пак беззаботно сгибался и крутился, пока Чонгук нервно вертел стелу в своей руке, выдавая, как он на самом деле нетерпелив. Тэён заметила это и посмотрела на брата с подозрением. — С тобой всё хорошо? — Да, — коротко ответил Чонгук, и Чимин фыркнул. Предатель. — Просто чудесно. — Мм... — промычала Тэён. — Ты в последнее время такой странный... уверен, что больше не ударялся головой? — Абсолютно, — сказал Чон, вставая. — Ладно, я пошёл... Спокойной ночи, ребята, — он многозначительно посмотрел на Чимина, прежде чем покинуть комнату. — Чудик, — пробормотала Тэён, потирая напряжённые икры, и Чимин хихикнул. Чонгука было так легко вывести из себя, что парень чувствовал себя всемогущим. Тэён покачала ногами после того, как закончила упражнения, и уже собиралась таскать маты на свои места, но Чимин отпустил её, сказав, что справится сам. — Ты самый лучший! — прощебетала Тэён, выходя из помещения, пока Чимин принялся за уборку. Некоторое время он ждал, и когда услышал звон лифта, то вышел и направился в свою комнату.***
Чимин пробрался в свою комнату, в животе бурлило ожидание. Его мозг сходил с ума от всех мыслей, и к тому времени, как он открыл дверь, всё тело пульсировало от нужды. Чонгук сидел на его кровати, одетый только в белую футболку и чёрные боксёры, с мокрых волос капала вода, что означало, что парень только что вышел из душа. Чон не поднял взгляд, поглощенный книгой, которую он читал, поэтому у Чимина было время разглядеть его обнажённую кожу. Пак прикусил губу. С каких пор он стал резервуаром едва сдерживающихся гормонов? Сидя на кровати, Чонгук ухмыльнулся, чувствуя слабые потоки возбуждения через узы. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на своего парабатая, и Чимин в ответ покачал бровями, заставляя парня рассмеяться. — Иди в душ, — сказал Чон, выглядя так красиво под светом лампы, читая, что Чимин вздохнул. — Сейчас. Пак кивнул, поспешив к своей личной уборной. Оказавшись внутри, Чимин на мгновение посмотрел на своё взволнованное отражение в зеркале. Это должно было случиться, он знал. Воздух казался напряжённым, и голову парня вскружила смесь страха и волнения. Он быстро принял душ, уделяя особое внимание местам, которые, как он думал, будет использовать больше всего, немного краснея от этой мысли. Несмотря на то, как сильно он хотел, чтобы это произошло, парень почувствовал панику, пузырящуюся в венах, и присел на пол под струёй воды, глубоко дыша. Всё будет хорошо, он прочитал все инструкции бесчисленное количество раз. Он также прекрасно знал, что Чонгук позаботится о нем, он никогда не причинит ему вреда. Расслабься, расслабься, расслабься. Разве это не первый совет, которой дала Тэён в той "инструкции"? Чимин вышел из душа, проводя рукой по волосам и быстро вытирая кожу. Он надел футболку и нижнее бельё, его сердце уже билось чуть быстрее, когда он вернулся в комнату. Чонгук сладко улыбнулся ему, откладывая книгу на столик, и протянул руку. Он выглядел таким спокойным, разве он не должен волноваться, как и Пак? Чимин нервно выдохнул, подошёл к кровати и позволил парабатаю усадить его на свои колени. Они пару минут смотрели друг на друга, руки Чона бегали вверх-вниз по чужой спине, большие пальцы давили на более чувствительные места. Прикосновения парабатая расслабили Пака, и тот наклонился вперёд, соединяя их губы. Они медленно целовались, пальцами оставляя ожоги на коже друг друга, а губами, как бабочками, оставляя мокрые следы на горячей коже. Когда парни практически завалились на постель, Чимин решил спросить то, что было на кончике его языка. — Чонгук... — прошептал он, немного затаив дыхание. Его парабатай прогудел в ответ, больше заинтересованный в посасывании мочки уха Пака, заставляя того поджимать пальцы на ногах. — Нет, подожди... Стоп. — Почему... — спросил Чон, возвращаясь к губам, и Чимин прикрыл глаза после первого покачивания бёдер, что заставило его мозг опустеть. Нет, нет, нет... он сможет. Он больше не собирается оставаться в нижнем белье. — Гуки... — попробовал позвать снова, оттягивая за волосы парня от своей шеи, и Чонгук застонал. — Ты... — Ммм... Чимин видел, как его парабатай плотно закрыл глаза, выглядя так, словно сейчас встанет и уйдёт, но у Пака были планы на ночь, и он не собирается так просто отпустить парня. — Ты хочешь... ты понял... — Чимин сильнее прижал бедра к Чонгуку, и глаза другого парня распахнулись, и сам он замер. Они смотрели друг на друга минуту, размышляя. — Ты уверен? — спросил Чон, одной рукой пробираясь под футболку Чимина. — Да... — ответил Пак хриплым голосом. — Пожалуйста... Чонгук глубоко вздохнул один раз, второй, а затем наклонился вперёд, захватывая губы. Его руки сжали бёдра Пака, затем обхватили его задницу, и Чимин был в огне. Он потянул Чонгука за футболку, разрывая поцелуй, но только для того, чтобы поскорее избавиться от ненужного куска ткани. Кожа к коже, шрамы от рун украшали их спины и торс, как маленькие истории, которые можно было проследить кончиками пальцев. Чонгук оставлял поцелуи на ключицах Чимина, одновременно руками достигая резинки нижнего белья парня, и остановился, давая парабатаю возможность уйти. Пак, чувствуя невысказанный вопрос, сжал губы, собирая всю смелость, которая у него есть, в кулак, вставая перед Чоном, опираясь руками на его плечи. Сердце стучало как бешеное, пока парень чувствовал, как руки парабатая проскользнули под кусок ткани, горячие ладони мяли его ягодицы, а затем... он был голым. Голый, полностью обнажённый. Чимин закрыл глаза, внезапно ошеломленый. Он попытался отойти от кровати — оставить между ними какое-то расстояние — но Чонгук остановил его, обхватив руками. Чон притянул его обратно к себе и уткнулся лицом в шею Чимина. Парень прижался поцелуем к руне парабатая, украшавшей грудь Пака, и медленно перевернул их так, что теперь Чимин лежал на спине на кровати. — Посмотри на меня, Чимин, — прошептал Чонгук возле щеки парабатая, и Пак медленно открыл глаза. Независимо от того, с каким восхищением, казалось, его осматривал Чон, Чимин всё равно не мог выкинуть из головы тот факт, что он совершенно голый. Что, если Чонгуку не нравится то, что он видит? Что, если он был разочарован? Чимин не был девушкой, у него не было груди или тонкой талии. Его кожа не была мягкой и бархатной, а вся в шрамах от тренировок и битв. У него была кожа бойца. Он не мог конкурировать с грациозностью Сонги, с её мягкостью, он не мог... — Чимин... эй... ты прекрасен, — Чонгук прижался к его щеке, одной рукой продолжая снимать с себя последний предмет одежды. — Ты так прекрасен, — Чимин вздрогнул, пытаясь инстинктивно свести колени, но Чон вжался в него всем телом, не позволяя этого сделать, поднимая руку Пака выше, переплетая их пальцы. — Прекрасен... — снова пробормотал он, целуя ладонь Чимина. — Не могу поверить, что ты мой. Чимин захныкал, а затем Чонгук снова поцеловал его, заставляя забыть обо всём. Поцелуй стал безумным, Пак царапал спину парабатая, по всей комнате разлетались стоны, сердца просились на свободу. К тому времени, как Чон уже открыл крышку смазки, Чимин так забылся, что даже не заметил, когда его парабатай тоже остался без одежды. Вот и оно. Не говоря ни слова, Чимин ещё больше раздвинул ноги, руками неосознанно сжимая простыни. Его глаза были устремлены в потолок, страх перед неизвестным постепенно возвращался, но Чонгук нежно коснулся внешней стороны бедра Пака, сдвигая ноги вместе. — Что... — начал Чимин с недоумением, но Чонгук заткнул его чмоком в губы, после откидываясь на локти — его спина упиралась в стену — расставляя ноги. — Что ты делаешь? — прошептал Пак. Чон улыбнулся, хотя Чимин видел, что он неуверен и нервничает. — Я... я хочу быть первым, Чимин. — А? — ответил он, всё ещё в замешательстве. Он был так уверен, что пассивом будет он, в его разуме это было более логично. Он был меньше по росту, комплектации, Чонгук был сильнее его. Он был более эмоциональным, Чонгук же был ходячей скалой. Где был Чимин мягче, Чонгук был грубее... Чон усмехнулся, его пальцы, покрытые смазкой, поглаживали эрекцию, прежде чем двинуться ниже, и глаза Пака расширились. — Н-нет, — заикаясь, сказал он, двигаясь вперёд, протянув руку, чтобы остановить парабатая. — Ты не можешь... я не могу... — Почему бы и нет? — спросил Чонгук таким низким голосом, что Пак почувствовал, как по его позвоночнику пробегается ток. — Я хочу... — Но я... — Что? Чимин попытался найти правильные слова. — Я меньше и... и... — Ты такой же, как я, — твёрдо прервал Чонгук, притягивая Чимина ближе, пока тот не опустился перед ним на колени. — Мы равны, как ты выглядишь или как ты не... — он резко выдохнул, ощущая, как узел тепла пульсирует внизу. — Не... не определяй роль, которую ты должен играть, ладно? Мы просто... попробуем и... найдём то, что нам нравится больше всего, да? — Это может быть больно... — прошептал Чимин, и Чон издал шум, когда одним пальцем вошёл внутрь. Пак покраснел, вся оставшаяся кровь у него отошла вниз и... блять... он был так твёрд, так готов к Чонгуку. — Тебе необязательно делать это... ты никогда не интересовался парнями раньше, я... — Я... интересуюсь... тобой, — пробормотал Чон, немного поскуливая во время пауз между словами, крепко сжав руку Чимина. — Больше, чем интересуюсь... Я... хочу это... ясно? — Что, если я в этом плох? — спросил Чимин, паникуя, но не в силах оторвать взгляд от тела Чонгука с сухостью во рту. — Ты не будешь, — успокоил Чон, голос дрогнул. — Иди сюда. Чимин наклонился ближе, и Чонгук поцеловал его, направляя руку Пака всё ниже и ниже. Чимин быстро понял, чего хотел Чонгук, и покрыл свои пальцы вязкой субстанцией. Процесс был... неловким. Даже хуже, чем читать это, и Чонгук разрывался между возбуждением и смущением, пока парабатай растягивал его. По правде говоря, он не хотел этим заниматься... не хотел быть пассивом, если точнее. Он просто не хотел, чтобы Чимину было больно. Он понимал, что это будет болезненно, даже то, что они делали сейчас, уже казалось таковым, но Чон был полон решимости вынести всё. Чонгук просто хотел, чтобы Чимин чувствовал себя хорошо, чтобы ему не было больно, чтобы ему понравилось. Он хотел подарить ему замечательный первый раз, даже если бы это означало, что он не получит от этого особого удовольствия. Чимин был осторожен, двигался как можно медленнее, ни разу не отвёл взгляда от лица парабатая. Чонгук был покрыт лёгким потом, грудь поднималась и опускалась, пока он тяжёло дышал, в то время как Пак целовал его везде, где только мог, из положения между его ног. Парень знал, что этого недостаточно, Чон нахмурился, и Чимин понял, что это не из-за удовольствия. И поэтому Пак просто позволил природе вести его, глядя на единственное место, которое он не целовал до сих пор, и медленно опустил лицо, сползая всем телом, коротко целуя нежную головку. Реакция была незамедлительной, Чонгук выгнулся, с широко раскрытыми глазами, пытаясь оттолкнуть парабатая от себя, но Чимин одной рукой прижал его обратно к постели, глядя ему в глаза, целуя и облизывая горячую плоть. — Ты... великолепен, — пробормотал он между поцелуями. — Как звезда... только моя, единственная. Чонгуку понравились эти слова, он тяжёло дышал, а Чимин продолжал облизывать и сосать его член, отвлекая парня от происходящего чуть ниже. Это сработало, через несколько минут Чон открыто застонал, одновременно будто задыхаясь, и Чимин почувствовал это глубоко в себе, в своей плоти, в костях... необходимость... потребность. Он хотел его... он хотел всего его. — Готов? — спросил Пак, немного затаив дыхание, и Чонгук кивнул. Чимин надел на себя презерватив (спасибо ангелам, что он практиковал это раньше) и смазал член. Чонгук дрожал, нервничал и волновался, и Пак обвил его за талию, начиная входить. Кто бы ни говорил, что первый раз не больно, он лгал. Это больно. Чимин даже не был полностью внутри, но Чонгук уже видел звёзды, и не потому, что это было приятно. Он видел их, потому что было больно... даже больнее, чем он ожидал. Чон чувствовал, как член опускается от ощущения чего-то чужеродного внутри, он чувствовал, как все тело напрягается, а голова начинает кружиться. Удовольствие было полностью забыто. Это всегда должно было быть таким? Он надеялся, что это не так. Чонгук застонал, лбом упираясь в плечо парабатая, и Чимин тоже почувствовал это, лёгкие приступы боли пронзили узы, он нежно поцеловал Чона в щёку. — Прости... — пробормотал он, когда его парабатай содрогался от болезненных ощущений под ним. — Мне очень жаль... Пак серьезно задумался над способом, как можно было бы облегчить боль, и тут его взгляд упал на стелу на прикроватной тумбочке. — Тссс, — произнёс он, целуя лоб Чона, когда по щеке парня стекла слеза. — У меня есть идея. Я... я заставлю это уйти, я... сделаю это лучше... Я обещаю. Дотянувшись до стелы, стараясь не двигаться сильно телом, Пак приблизил её к коже своего парабатая, поспешно рисуя одну успокаивающую боль руну за другой. Чонгук всхлипнул, и с каждой руной, погружающейся в его кожу, он начал успокаиваться, дыша более размеренно, пока полностью не придя в себя. — С-спасибо... — прошептал Чон, и они некоторое время не двигались, привыкая. Щеки Чонгука всё ещё были мокрыми, слёзы продолжали течь, и Чимин почувствовал, как его грудь сжимается. Пак провёл мягкими пальцами по горячей коже своего парабатая, потом целовал, кусал, лизал, поглаживал... пока Чонгук снова не начал задыхаться от желания. Чимин дрожал, нависая над Чоном, кусая внутреннюю часть щеки каждый раз, когда другой парень прижимался к нему... они мало что сделали, но уже оба были близко, почти разрываясь по швам. — Л-лучше? — спросил Чимин, дыша через нос, и Чон кивнул. А потом... потом он начал двигаться. Чонгук двигался, пробно покачивая бёдрами, и это было похоже на новый мир, оживший в клетках их тел. Он делал это снова... и снова... и снова, и да, Чон понял сейчас, почему Сонги была так одержима этим, почему Тэён почти каждую ночь сбегала к Хосоку... вся его кожа пылала, покрытая табунами мурашек, его лёгкие яростно боролись за воздух... это было удивительно и уникально. — Чи... мин, — простонал Чонгук прерывистым голосом, и Пак, едва услышав этот звук и то, как плотно Чонгук обхватывал его член... Чимин схватил бёдра парабатая, останавливая его, делая глубокий вдох, чтобы удержать парня. — Ч-что... — Подожди... просто подожди, я... я кончу... если ты продолжишь... — заикаясь, немного смущённо объяснил Чимин, и Чонгук расхохотался, крепко обнимая его. — Это... хорошо... — сказал Чон, но Чимин покачал головой. Он хотел, чтобы Чонгук тоже чувствовал себя хорошо... наслаждался этим так же, как и он сам. Через мгновение, когда Пак оттянул конец, как только мог, он приподнял чужие бёдра, и Чонгук снова застонал, намного громче, и уткнулся лицом в изгиб шеи Чимина. Комната будто зарядилась электричеством от движений двух тел, и Паку казалось, что его сейчас разорвёт, разливая любовь и обожание по всей комнате. Чимин осмотрел лицо Чонгука: его покрасневшие щеки, красные и покусанные губы, глаза, покрытые завесой желания; и слёзы чуть не потекли из его глаз. От того, насколько его парабатай был прекрасен, как близко они были и от любви, льющейся из каждой поры его кожи. — Ты... ааа... Г-гук... — голос Пака сломался, пока он вбивался в тело Чонгука, эмоции лились через край. — Я люблю тебя... Я так сильно люблю тебя... Чонгук хотел кричать на весь мир от счастья, всё тело дрожало, пока он, как безумный, бормотал: "Я люблю тебя, я люблю тебя" снова и снова. Удовольствие охватило узы, и Чимин чувствовал всё, будто он был единым целым с телом Чонгука, чувствовал, как он давал и получал. Парень слепо целовал Чонгука, будто завтра никогда не наступит, будто это было единственное, что имело значение в мире. Он всё быстрее и быстрее толкался в Чона — сильные ноги парабатая обвились вокруг его талии, ногти впились в его спину — слишком ошеломляюще. — Я... ааахх... я... А потом Чонгук выгнулся на кровати, простонав имя своего парабатая, кончая, и Чимин яростно поцеловал его, желая поглотить все звуки, издаваемые Чоном, кончая сразу после Чонгука, мир взрывался в лучах звёздного света. Он рухнул на Чонгука, теряя сознание на пару секунд, пока они пытались выровнять дыхание. Пак медленно вытащил ствол, заставляя Чонгука зашипеть, и снял презерватив, вставая, чтобы выбросить его, по возвращении в постель хватая с пола одну из футболок. Чон не двигался совсем, растянувшись на постели, потный, но безумно красивый, кожа светилась в мягком жёлтом свете лампы. — Эй... — тихо произнёс Чонгук, когда почувствовал, как Пак снова ложится рядом с ним. Чимин посмотрел на своего парабатая, загипнотизированный его красотой, и больше не смог держать себя в руках. Он почувствовал, как в горле запершило, когда первые слёзы потекли из глаз. Чонгук нахмурился, смущённый, но всё ещё в оцепенении. — Что случилось? — спросил он, слабо притянув к себе Чимина, и тот подчинился, укладываясь в таких родных объятиях. — Ничего... Я... Просто так, — он замолчал, слишком счастливый, чтобы составить полноценное предложение. Чонгук поцеловал его в макушку. — Я понимаю тебя... — Ты в порядке? — вздохнул Пак. — Ммм... — Я серьёзно. Тебе больно? — А что? — спросил Чонгук с игривой улыбкой на губах. — Хочешь уже второй раунд? Чимин улыбнулся, играя с тканью футболки. — Так это было... Я был хорош? Чонгук посмотрел на него с забавным выражением лица. — Я почти уверен, что мне понравилось, — ответил он, хихикая, проводя запачканными спермой пальцами по груди Пака. Его парабатай сморщил нос, хлопая его по груди. — Дурак... это не то, что я... — Это было прекрасно, — прервал Чонгук, заглядывая ему в глаза. — Ты был прекрасен... Мне понравилось и... Я люблю тебя, — застенчиво закончил он. Чимин улыбнулся, покраснев от его слов. — Можешь сказать это ещё раз? Чон хмыкнул, крепко обхватив парня. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — сказал Чимин, целуя кончик его носа. — Так сильно, — он убрал потные волосы со лба Чона. — Я немного приберусь, хорошо? Чонгук кивнул, ослабляя хватку, и Пак потянулся к футболке, чтобы вытереть сперму с живота своего парабатая, а затем и своего. Они всё ещё были липкими, потными и отчасти это было отвратительно, поэтому Чимин встал на неустойчивых ногах и пошёл в уборную, чтобы вымыть руки, и вернулся с мокрым полотенцем. Чон уже задремал, когда Чимин начал чистить его, ресницы парня дрожали, пока он пытался бороться со сном. Когда Пак закончил, он выключил свет, натянув одеяло на тела и подвинувшись ближе, и Чонгук автоматически обнял его. — Чонгук, — спросил парень тихим голосом, и парабатай промычал что-то нечленораздельное в ответ. — Что... что мы будем делать теперь? — Спать... Чимин рассмеялся, он был уверен, что у него было невероятно глупое выражение лица, и поэтому парень был рад, что свет выключен. — Я имею в виду... с нами, Клэйвом... и прочим. Чонгук вздохнул, приоткрывая один глаз. — Неужели мы должны говорить об этом именно сейчас? — пробормотал он. Чимин поднял бровь в ответ. — Это довольно важно. — Но я хочу спать... разве ты не хочешь? — спросил он, надувшись. — Секс должен вызывать сонливость. — Да, я сонный... но я больше волнуюсь, так что... — Чимин сел на кровать, включая ночник, и Чонгук застонал, закрывая лицо рукой. — Давай поговорим. — Ты так раздражаешь. — Я знаю, но нам нужно поговорить. Чон раздражённо опустил руку и открыл глаза. — Хорошо... — Так? Чонгук обдумал ситуацию. Ясно, что они не могли никому об этом рассказать, даже Тэён. Это было достаточно рискованно, так как они занимались сексом в институте, когда любой мог зайти в комнату и увидеть их голыми в постели. Они были настолько поглощены желанием, что Чонгук даже не подумал запереть дверь. Они должны быть очень осторожны, если хотят выжить. — Ну... единственный способ — скрываться как можно лучше... по крайней мере, пока. Мы должны быть осторожны, чтобы никто не узнал, — начал он. — Клэйв никогда не простит нас, они убьют нас, если это когда-нибудь увидит свет. Чимин кивнул, печаль заменила счастье, наполняющее его сердце. Они никогда не смогут целоваться у всех на виду, никогда не смогут ходить на свидания, делать глупые снимки или даже просто ходить за ручку. Ничто из того, чем можно наслаждаться с любимым человеком, не было им позволено. Только секреты и ложь... как будто их любовь была испорченной, отвратительной вещью... возможно, это было так. — Эй... — позвал Чонгук, чувствуя чужие эмоции через связь. — Не думай об этом... посмотри на меня, — Чимин поднял на него полные слёз глаза, и Чон сел на кровати, поднимая за собой парабатая, обхватывая его лицо руками. — Это не так, ясно? Наша любовь — прекрасная вещь, такая же хорошая и достойная, как любовь, которую мы испытываем к своим близким. Закон не прав, а не мы, — он нежно поцеловал Пака. — Любить тебя — это лучшее, что когда-либо случалось со мной, Чимин, лучше, чем быть сумеречным охотником... когда ты вошёл в мою жизнь... я словно наконец-то начал жить, будто у меня было всё, что мне нужно. Около минуты они молчали. — Я боюсь, — пробормотал Чимин наконец. — Я тоже, — признался Чонгук, выдыхая через нос. — Но я больше боюсь жить без тебя... Я бы никогда не выжил... не один. — Как ты думаешь, мы могли бы быть вместе, не будучи сумерчеными охотниками? — спросил Пак. — Как... как ты думаешь, если один из нас отступит от этой жизни... они позволят нам быть вместе? Чонгук знал, что ответ будет отрицательным, и он также знал, что никто из них не сможет отречься от своей жизни. Сумеречные охотники были их естеством, их личностью. Это был их долг земле, кровь в их жилах. Это всё равно, что лишить себя смысла жизни. Поэтому, вместо того, чтобы лгать, Чон просто упал вместе с любимым обратно на постель. Он не хотел разрушать магию их первого раза грустными разговорами. Он хотел, чтобы они заполнили эту ночь счастьем и ничем иным. — Давай спать, — прошептал Чон, прижимаясь к затылку Чимина. — Давай просто наслаждаться этой ночью, а волноваться будем завтра, договорились? Чимин улыбнулся, когда его сердце забилось в унисон с сердцем Чонгука, только мир и любовь текли сквозь узы. — Договорились. В комнате пахло сексом, цитрусом и специями, их смесь неотразима, и Чимин, погружаясь в сон, подумал, что не хочет, чтобы завтра наступало.***
В своей комнате Тэён сползла вниз по стене, обнимая себя, пытаясь выровнять дыхание, борясь с паникой, распространяющейся, как лёд, по её венам. Резкие порывы воздуха вырывались из её приоткрытых губ, слёзы текли из глаз. Это было невозможно... это было нереально, она, должно быть, ошиблась... она должна была ошибаться. Во имя ангела, пожалуйста, пусть она ошибается. Она продолжала повторять эти слова про себя, как мантру между вздохами, но она знала, что это ложь. Она знала, что голос, который она услышала за дверью в комнату Чимина, полный страсти, желания и любви, принадлежал её брату. Она знала, что ответные стоны принадлежали Чимину. Она знала, что они делают, даже не открывая дверь, чтобы увидеть. Она была так слепа всё это время. Такие очевидные знаки, как связь, проигрывающая кристально чистые чувства на лице Чонгука, в словах Чимина... в воздухе между ними. Она была не права и права одновременно. Она всего лишь отрицала правду, и теперь она была абсолютно, совершенно напугана.
