Последствия тренировок

Чимин всегда был немного закомплексованным и закрытым. В жизни как-то всё происходило слишком резко для домашнего Пака, которому были нужны только сериалы, теплое одеялко и ведерко мороженого или кусочек тортика. Да вот только взрослая жизнь наступила на пятки, вскоре и вовсе засосав в себя. И сейчас Чимин любит до самой ночи сидеть с ноутом на коленях и смотреть очередную серию любимого онгоинга, который выходит только два раза в неделю. Даже утренняя пара по математике не мешает ему это делать, хотя для экономиста это один из самых важных предметов для изучения. Но вот… из-за сладкого на ночь и такого любимого мятного мороженого сейчас Чим не в самой лучшей форме. Бока немного обвисают, щёчки мешают что-то быстро делать, так как постоянно двигаются как желейки, а жирные ляжки уже надоели потеть в жаркую погоду. Для омеги ведь внешность должна стоять на первом месте, ведь кто посмотрит на пару, которая не ухаживает за собой? Какие-то непонятные принципы, которые навевает телевизор и общественное мнение еще с детства, Чимин лелеет в душе как сокровенное, даже не подозревая этого. Вот друг его, Тэхён, вообще, как вторая сторона медали. Этот безбашенный, почти что инопланетный человек никогда не думает о последствиях. Живет одним днем, не откладывая сегодня ради завтра. «Ну, а что? Вот, когда завтра будет сегодня, тогда и поговорим» — любимая фраза, которой Ким отвечает на все вопросы о его странном стиле бытия. Этот парень что хочет — то и делает со своей жизнью. Захотел покрасить волосы в зеленый? Да пожалуйста. Пирсинг на языке? Пф-ф. Женская блузка в универ? Господи, что еще прекраснее. Этот парень никогда не парится о том, как выглядит. Удобно ему — вот и хорошо, а на чужие стандарты плевал он с высоты Бурдж-Халифа. И каждый раз, смотря на прямоугольную улыбку, Пак благодарит Всевышнего за такого прекрасного соседа в их общей съемной квартире. Тэхёну вот и милые щечки Пака нравятся и он будто не видит лишних килограммов жира на боках и почти что целлюлита на ляжках. Неужто такой слепой? Чимин каждый раз при разговоре и упертом доказывании мнения Кима вспыхивает как спичка и не разговаривает с разноцветноволосым (каждый раз по-разному) минимум дня три. А знаете? Аромат Тэхёна ведь полностью описывает своего владельца. Аромат чёрного шоколада с нотками лесного ореха. Никогда не узнаешь насколько этот шоколад вкусный, пока не попробуешь. Вот чёрный шоколад горький и почти невкусный, но всего лишь немного орехов и вкус играет новыми фибрами, открываясь и затягивая в пленительное наслаждение. А если переборщишь, так и зубы могут начать болеть из-за твердости орехов и невыносимой сладости шоколада. В общем, он невероятный. И запах, и Тэхён. Жаль вот только, что Чимин не такой, как его друг. Всегда в тени, почти что серая мышь. Отличник ещё, кажется, с рождения и послушный сыночек для родителей. Пай-мальчик, словом. И Паку нравится такая жизнь, только если бы не первая любовь, которая оказалась ещё и безответной. Именно из-за неё (как думает Тэхён) Пак начал искать в себе недостатки, хотя его тело идеально для здорового омеги. И, всё же не выдержав ежедневного нытья, Ким однажды озвучил вообще странную мысль: «А может, пойдем в зал?» Пак тогда громко засмеялся аж до слез, пока Тэ сидел с серьёзным и немного обиженным лицом. Чимин тогда высказал, что они как бы бедные студенты и как бы должны экономить на всем и тем более не распускать такие нужные деньги в спортивных залах. — За деньги можешь не переживать, я нашел бесплатный зал, к тому же там опытные тренеры и хорошее оборудование. Будем ходить два раза в неделю, подстраиваясь под пары. Так что не парься и собирайся. Пойдем туда в пятницу, — говорит Ким и, закинув в рот один из чипсов, улыбается, как довольный кот. — Ты издеваешься? Как я пойду туда такой жирный? Там ведь все будут чуть ли не Аполлонской внешности и тут я такой «Здрасьте!» со своим жирком, да? — Пак сжимает в руках подушку, слегка усмехаясь и смотря на невозмутимого Кима. — Ну… Если хочешь, я буду отвлекать все внимание тех подтянутых стервочек и красивых парней, чтобы ты спокойно тренировался. А за тренера можешь быть спокойным, потому что чего только он не видел. — А как ты будешь отвлекать внимание? — спрашивает омега с еле тлеющей надеждой. — Увидишь, — смеется Ким. — Я что-то да и придумаю. И под «Я что-то да придумаю» Пак никак не ожидал, что в их первый день тренировок, Тэхён припрется в костюме Харли Квин. Костюме девочки, Карл. Пак благодарил всех богов, когда этот полоумный вовсе не говорил с ним во время тренировки и ошивался возле одного темноволосого тренера-альфы. Ким вообще делал вид, что Чимин — это камешек какой-то, даже ни разу не подойдя. И омега был благодарен ему за это, потому что внимание всех и вправду было приковано к коротеньким шортикам Тэхёна и его разноцветным волосам. Тот тренер, к которому пристал Ким, похоже, слюнями подавился, случайно окинув взглядом чужие стройные и длинные ноги. Ну, честно говоря… внимание почти всех было приковано к персоне его лучшего друга кроме одного парня. Мин Юнги. Так гласила красивая надпись на маленьком бейджике, прикрепленном на футболку с левой стороны. Безупречно красивый альфа с мятным запахом, смотрящий только на Чимина. И взгляд его был настолько нечитаемым, что Паку становилось не по себе. Этот парень был назначен тренером Чимина и поэтому контролировал каждое движение, каждый взмах руки или напряжение мышц. Особенно ягодичных. Омеге как-то неловко становилось, ибо на дне чужих зрачков искрились непонятные желания, а мятный запах окутывал настолько, что, придя после тренировки домой, Пак еще долго нежился в приятной прохладе постели, вдыхая на полную грудь, не желая идти в душ, чтобы еще немного побыть в окружении своего любимого мороженого. На их следующую тренировку Тэ надел костюм красной шапочки, который, Пак был уверен, нашел в секс-шопе, потому что красная юбка была слишком короткой. На прямую фразу, что он идиот, Ким ответил: «Ну, этот тренер Чон Чонгук слишком сексуальный, чтобы прятать от него мои прекрасные ножки». В этом и был весь Тэхён. В их вторую встречу с Мин Юнги, последний опоздал. Опоздал на 40 минут… Зато застал очень красивую картину. Пак садился на шпагат, вспоминая былое время, проведенное в балетной школе. При их встрече, вскоре перестав смущаться факта того, что кто-то нагло рассматривал его, пока он делал шпагат, Чимин меньше стеснялся чужих прикосновений и даже осмелился разглядеть тело альфы. Парень был не очень высокий, но подтянутый. Свободная чёрная футболка не давала увидеть, но Пак уверен, что за ней прячутся контуры пресса. Не слишком перекачанного, как у этих «халков» мирового масштаба, на котором можно одежду стирать, а в меру, такой, на который приятно смотреть и неосознанно хочется провести кончиками пальцев по рельефу мышц. Господи, Чимин, о чем ты думаешь? Пак тогда сильно покраснел, вызывая недоумение на лице тренера и некую растерянность от невинности паренька. Неловкость между ними сглаживали крики Ким Тэхёна, этого самого прекрасного человека на Земле, который бегал в костюме красной шапочки за черноволосым тренером, требуя объяснить то или иное движение, каждый раз нагибаясь как можно ниже. И Пак готов поклясться, что издалека видел, как нервно дёргается адамово яблоко альфы во время очередного глотка. В третий раз Ким Тэхён надел костюм кошки. Кожаный костюм кошки, блять! Он настолько удачно выделял все изгибы чужого тела, что сложно было не засмотреться. Чимин только открыл рот, который Ким, по доброте душевной, вежливо прикрыл, стреляя подведенными глазками и растягивая немного подкрашенные тинтом губки в ухмылке. В этот раз даже Мин Юнги обратил внимание на Тэхёна, скрещивая руки на груди и бормоча что-то типа: «Здесь вам публичный дом, что ли?». А Чонгук вообще спотыкнулся о штангу и громко упал, не забыв при этом удивленно открыть рот. А что дальше было-то… Этот темноволосый тренер (со слабенькой психикой, похоже) спрятался в раздевалке, чуть ли не пища, когда тушка по имени КимТэ начала надвигаться на него. На все уговоры и угрозы Юнги он отказался выходить, крича, что он вообще утюг дома забыл выключить, а еще что у подруги внучки сестры двоюродной бабушки жены дяди по отцовской линии умерла золотая рыбка, и он пообещал проводить её в последний путь. Юнги тогда взбесился и, еще раз стукнув дверь, чудом ее не выламывая, удалился, принимаясь помогать Чимину разогреваться. Тэхён же в тот день сидел мрачнее тучи и почти что шипел на предложения о помощи от других тренеров. В эту тренировку Чимину удалось вывести всегда молчаливого Мина на разговор. Он узнал, что тот на пять лет старше, живет неподалеку в двухкомнатной квартире, которую делит с ленивым и очень злобным котом (Чимин удержался, чтобы не сравнить вслух животное с его хозяином); а еще Юнги пожаловался, что не чувствует запаха шатена, хотя чувствует омежью сущность, на что Пак ответил, что принимает блокаторы для безопасной жизни, из-за чего собеседник немного надулся. Чтобы не начинать чувствовать неловкость между ними, Пак рассказывает о своей прошлой жизни в школе, об институте, о принципах и стиле жизни, а на вопрос «Почему ты здесь, если тело в отличной форме?» упоминает свои большие щечки и жирные бока на пару с ляжками, получая закатывание глаз в ответ. — Слушай, Пак Чимин, — Юнги подходит ближе и почти прижимает бедного омегу к лестнице, на которой тот минутой ранее поднимал ноги, качая пресс. — Если ты хочешь подтянуть бока или натренировать бёдра, я пойму, — альфа приближается, принося с собой аромат мяты, который нагло и без разрешения попадает в легкие шатена, заставляя затаить дыхание. — Но если ты будешь изнурять себя диетами, чтобы убрать щёки, — смотрит своими темно-шоколадными глазами в самую душу, заставляя внутренности похолодеть, — я буду тебе сниться в самых страшных снах, ты меня понял?  — Д-да, — заикается Чим, наконец-то вдыхая необходимый для жизни воздух. — Хорошо тогда, — Мин слегка приподнимает уголки губ и тычет пальцами в мягкие щёки. — Давно хотел это сделать, — слегка морщит нос, напоминая довольного кота. На пятую тренировку Тэхён идет один, и Пак не раз жалеет об этом, потому что Ким вырядился в костюм Стервеллы де Виль из «101 далматинец», даже покрасил половину головы в чёрный, а вторую — в снежно-белый, надел безумно красивый черный костюм, напоминающий легкое женское платье и где-то достал шубу, в которой, Чимин уверен, ему будет жарко. Он хотел бы пойти с ним в зал, чтобы еще раз увидеть Юнги, понаблюдать за реакцией Чонгука и не пропускать ни одного шага на пути к идеальному телу, да вот внезапно наступившая течка всё портит. Из-за постоянных блокаторов цикл сбился, а еще она обещает быть слишком трудной, из-за длительного воздействия на организм таблеток и полного отсутствия альфы. Да, Пак Чимин в свои 22 еще был девственником, несмотря на то, что некоторые из одноклассников уже второго рожают. — Господи, Чимин… — Тэхён сел на краешек кровати, наблюдая за скрученным в позу эмбриона Чимином. — Ты выглядишь так, будто умереть собираешься… Может, тебе таблеток каких-то купить? Да ты банально умрешь от перевозбуждения, — голосом с хорошо читаемым беспокойством спрашивает омега, видя мокрые насквозь штаны и постельное белье. — Нет, если пить таблетки, пошатнется здоровье, — мычит Пак в подушку, меняя позицию и выпячивая зад. — Эту течку нужно провести только разве с дилдо в заднице, — пытается пошутить Пак, но лишь возбужденно стонет, чувствуя, как нежная кожа головки раздражается о пижамные штаны. — А ты иди. Я заранее благословляю вас с Чонгуком. Счастья, много детишек и регулярного секса, — хрипит Чим, отрывая лицо от подушки. — Ты видел, что в прошлый раз творилось? — возмущается Тэ, приподняв брови и немного больше открыв глаза, становясь похожим на ребенка. — Взял и закрылся от меня в раздевалке, хотя я распланировал уже всю нашу будущую жизнь и составил расписание потрахушек. Во вторник, например, был бы умопомрачительный минет, а по пятницам — день секса в публичных местах или что-то ещё интереснее, — закатывает глаза. — Он приторможенный какой-то. — Нет, Тэ, это ты слишком горячий, — смеется Пак, поглаживая себе внутреннюю часть бедра, ожидая, что станет лучше. — Ну, я это и отрицать не буду, — расплывается в довольной улыбке Ким и поднимается с кровати. — Даю сто процентов, что он в прошлый раз дрочил в раздевалке на мой светлый образ, — вскидывая подбородок, фыркает Тэ. — Во-первых, сто один процент из ста, а во-вторых, не такой уж и светлый, — ероша собственные волосы на затылке, уточняет шатен и добавляет: — А теперь уходи и закрой за собой дверь. Дай мне наконец-то насладиться одиночеством во время течки. — Дрочить будешь? — Ким Тэхён! Убирайте свою прелестную задницу отсюда и дайте мне спокойно подрочить! — вспыхивает Пак и бросает в согнувшегося от смеха омегу подушку. — Да иду, иду, — вытирая невидимые слезы, старший уходит. — Приятного времяпрепровождения! — выкрикивает напоследок, глуша измученный стон Чимина хлопком двери.

***

Пиздец… Слово, описывающее всё состояние Чимина сейчас. Из зада льется, член ноет, есть невероятных размеров желание потрахаться, а ещё… хочется сладкого. Идиотизм! — Ну почему омеги должны терпеть такое?! — хнычет Чимин, прикрывая глаза и дыша через рот, чувствуя, как легкие сжимаются из-за воспоминаний любимого запаха. Мятного мороженого. Запаха Мин Юнги. — Ну бля-ять! — тянет и встаёт с кровати, вспоминая об одном очень интересном подарке Тэхёна. Этот хоть и придурок, и подарки у него такие же, но вот… пригодилось же. Красивый пакетик пурпурного цвета находится быстрее, чем парень ожидал, а анальная пробка со сверкающим кристаллом достается ещё быстрее. Пижамные штаны отправляются в путешествие нахуй, пока Чимин залезает на кровать. Садится на колени, закусывая губу в предвкушении и заводит руку назад. Дырочка пульсирует и это ощущается ещё более заметно, когда холод пускает мурашки по вмиг напрягшейся спине. Первый стон слетает с уже покрасневших от покусываний губ, когда металлическое тело полностью входит в колечко мышц. Чимин убирает руку и ложится на живот, прогибаясь в спине, стараясь как можно острее ощутить игрушку. Он уже снова тянулся к холодному кристаллу, как стук по входной двери заставил широко открыть глаза и дёрнуться из-за неожиданности. — Чего этот омега так быстро вернулся? — пыхтит под нос Пак, надевая штаны (не удосужившись вытянуть пробку) и идя к двери. — Чёрт, он даже не дал мне времени насладиться одиночеством, — тихо возмущается и открывает дверь. — Эй! Ты что, не мог достать свои ключи?! — орёт на весь подъезд русоволосый, в голове тихо благодаря, ибо если бы Ким открыл дверь своими ключами, то застал бы не совсем цензурную картинку на кровати у Чимина. — Ну, привет… — шепелявит альфа и беззубо ухмыляется. — Т-ты что здесь делаешь? — Чимин начинает пятиться назад, ибо расширенные зрачки напротив явно не обещают безопасности. — Тэхён мне рассказал, — Мин закрывает дверь на ключ, не отрывая жадного взгляда от омеги, покусывающего свои до одури пухлые губы. — Ч-что это? — шепчет Пак и кивает на пакетик в чужой руке, зная, что уже зашел в спальню. — Этот балбес чисто случайно сказал, что у тебя болит живот, так что я тебе купил лекарств, — кладёт пакетик на тумбочку в коридоре. — А затем и твой адрес сообщил. Друг у тебя продажный, оказывается, — блондин ухмыляется, немного толкаясь языком в щеку, чем заставляет Чимина громко сглотнуть. — Ну… Как ты видишь, — глаза Пака расширяются, ибо голени упираются в матрац, что пресекает возможность убежать, — у меня течка… Так что, будь добр, покинь мою квартиру, — тяжело вздыхает. — Малыш, — альфа валит чужое тело на кровать и придавливает своим, ведь Пак пытается уползти, — не забывай, что я альфа, а ты — течный омега… И ты сводишь меня с ума одним лишь только касанием, ясно тебе? Думаешь, я упущу такой лакомый кусочек? — светлая челка падает на глаза, но Мину все равно, ибо перед ним лежит Чимин, у которого смазка льется еще больше в присутствии альфы, а еще недвусмысленный бугорок, выпирающий между ног. Пак следит за взглядом старшего и громко глотает, начиная ёрзать из-за зуда сзади. Блондин хмыкает. — Настолько хочешь меня? — наклоняется к чужой шее, ведя дорожку губами к линии подбородка и прикусывает. — Малыш… — добавляет после и Паку метко сносит голову. — Да! Хочу! Хочу до дрожи в коленях, — выкрикивает омега, запуская горячие ладони под свою футболку и проводит пальцами по соскам, издавая совсем не невинные звуки, одновременно потираясь о бедро Мина. — Но-но-но, — цокает языком старший, хватая чужие запястья и держа одной рукой над русой головой. — Позволь мне, — ухмыляется и ведёт шершавым языком по груди, обводя кончиком ореол и кусая горошину. — Ты слишком пьянящий, — шепчет, засасывая кожу на ключицах. Омега насыщенно пахнет виноградом, который пьянит голову Мина в разы лучше элитного алкоголя, которого, поверьте, он попробовал немало. — Я так больше не могу, — закусывает губу Чим и начинает вертеться, пытаясь скинуть с себя чужое тело. — Я уже хочу что-то в себе, а ты только издеваешься, заставляя изнывать всё больше. Садист! — О-о да, малыш, ещё какой, — снова ухмылка. — Я не могу, — откидывает голову Пак, переставая дёргаться, полностью отдавая себя на окончательное растерзание. — Так лучше, — смешок. — Хороший мальчик, — длинные пальцы хватают за талию, ведя по плоскому животику выше, поднимая футболку, вскоре совсем её отправляя на землю. — Развернись, — шепчет на ухо, закусывая в конце мочку с серёжкой. — И покажи всю прелесть твоей растяжки, — ухмыляется, падла. Чимин поднимается, когда альфа слезает с него, и садится на край кровати у подушек. Омега закусывает губу, скидывая свободные пижамные штаны и собирает большим пальцем смазку на головке. — Тц! Нельзя, — качает головой Мин. Младший кидает взгляд на изящную руку, что массирует член сквозь треники. Похоже, альфа прибежал с тренировки, даже не успев переодеться. — Да… — опускает глаза, виновато поджимая губы, — Господин, — добавляет в конце и слышит тихий стон блондина, краем глаза замечая, как тот сжимает плоть. Омега разворачивается к старшему спиной и разводит бёдра, садясь на поперечный шпагат. С рубиновых губ слетает томный вздох, ибо альфа быстро оказывается сзади и нажимает на пробку, заставляя войти глубже. — А мой малыш совсем не прост, — хмыкает парень, пока Чим запоминает только «мой» из всего предложения. Слово приятно вибрирует на корках памяти, вынуждая глупо улыбнуться. Счастье не длится долго, ибо смачный шлепок прилетает одной из половинок и Чимин утыкается лбом в холодную простынь, дыша через рот. Запах мяты пробирается в самые темные уголки сознания, прогоняя все ненужные в это время мысли. — Подержи их, — низко рычит альфа, оглаживая ладонями ягодицы. Пока Чимин заводит руки назад и выполняет приказ, Юнги успевает полностью раздеться, облегчённо выдыхая, избавившись от нижнего белья. Возвращается к младшему, горячо выдыхая на промежность. Тонкие пальцы тянутся к кристаллу анальной пробки, вытягивая его из входа, хаотично сжимающегося, вскоре заменяя её собой. Альфа проникает сразу на три пальца, зная, что Чимин достаточно подготовлен, чтобы принять их. — Какой же ты горячий внутри, — не удерживается от комментария старший и кусает напряженную спину, оставляя много маленьких меток. Он даже не представляет, как это влияет на младшего. Тот изгибается, предоставляя пальцам другой угол и мелодично стонет, когда те находят простату. Член продолжает тереться о простынь, оставляя тоненькие ниточки смазки, пока Мин играется пальцами, то входя глубоко, то быстро двигая, заставляя закатывать глаза. — Да ты вставишь мне уже?! — в нетерпении кричит Чимин, отпуская ягодицы и зарываясь пятернями в волосы на затылке, немного массируя. — Мне, вообще-то, очень неудобно сидеть на шпагате так долго! — возмущается омега, но зажмуривается и прикусывает губу, когда получает ещё один шлепок по ягодице. Мин бережно оглаживает красное место, снова ударяя и с садистским наслаждением смотря на дрожь Пака. — Мой малыш такой непослушный, — шепчет блондин, вгоняя пальцы по самые костяшки под тихий вскрик. — Не нужно перечить Господину, иначе твой зад пострадает, — ох, а тренер Мин оказывается ещё тот извращенец. Чимину нравится. — Надеюсь, Господин поможет своей детке кончить, — включая самый что ни есть обольстительный голос, интересуется Пак и ухмыляется, ощущая остановку действий. Юнги с пошлым хлюпом вытаскивает пальцы, разворачивая Чимина и смотря прямо в глаза. Вот так, наблюдая за чужими расширенными зрачками, в которых плещется похоть и дикое желание, Чимин начинает бояться. Зарывается пальцами в чужие волосы и притягивает к себе, нежно касаясь чужих губ своими и хмыкая, когда холодные пальцы собирают пахнущую виноградом смазку с бёдер и обмазывают ею член. Старший приставляет налившуюся кровью головку ко входу, одновременно вторгаясь в чужой рот и захватывая в плен юркий язычок, вынудивший его поспешить, не до конца насладившись прелюдией. Блондин опускается к шее, кусая нежную кожу и упиваясь тихими всхлипами с манящих губ. — Ты ещё тот идиот, если провоцируешь меня, — шепчет в ключицы альфа. — Тебе ведь будет хуже, — довольно хмыкает, впиваясь клыками в кожу и в то же время плавно толкаясь на всю длину, заставляя буквально кричать. В уголках глаз Пака уже собираются слёзы, ведь он и не рассчитывал, что у Мина настолько большой, но не умоляет остановиться, лишь тихо мычит и протяжно стонет при попадании на простату, сжимая светлые волосы на затылке и в который раз откидывая голову, предоставляя доступ к шее. Юнги покрывает мокрыми поцелуями всю кожу, больно засасывая её на кадыке. Горячее дыхание на мокрые следы пускает множество мурашек по телу, отдавая мелкими разрядами внизу живота, заставляя член дёргаться. Тоненькая ниточка смазки спадает на плоский живот, но никого это не заботит, так же, как и вкусно пахнущая смазка на бёдрах обоих и белого цвета простыне. Слишком хорошо и умопомрачительно, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Мин выходит из Пака, получая недовольный и удивленный взгляд в ответ. Он ухмыляется и поднимает чужие ноги, затем заставляя коленные чашечки сомкнуться. Бережно придерживает обе щиколотки одной рукой и кладёт себе на плечо, входя под новым углом. Младший вскрикивает, ибо при каждом толчке стимулируется простата, благодаря чему остатки крыши едут со скоростью света, а оргазм накрывает волнами, образуя настоящее торнадо из эмоций внутри. Альфа чувствует пульсацию мышц и тянется к аккуратному члену, пытаясь двигать рукой на нем одновременно со своими фрикциями. Выходит так себе, но Чимин закатывает глаза и выгибается, поднимая руки к верху и хватаясь за простынь, сжимая её до побеления костяшек. Кончает обильно, загрязняя свой живот и, в основном, чужую руку. Блондин ещё несколько раз проводит по плоти, собирая всю сперму, и глухо рычит, потому что стенки сжимаются и становится слишком узко. — Оближи, — с большими усилиями выговаривает слово и, немного наклонившись, проводит подушечками по пухлым губам, ожидая действий. Чимин быстро понимает, что именно от него хотят и обхватывает ртом два пальца, бесстыже смотря прямо в глаза и усердно сося. Проводит кончиком языка по подушечкам, даря наслаждение благодаря сомкнутым и до безумия мягким губам. Он выпускает их с пошлым хлюпом и закрывает глаза, лаская чужой слух высокими стонами. Юнги смотрит и не может насмотреться на такого Чимина. Румянец залил так полюбившиеся альфе щеки, глаза закрыты, а губы наоборот — приоткрыты, благодаря чему парень дышит через рот. Одна рука сплетается с миновской, а вторая — блуждает по телу хозяина, задевая соски и пересчитывая рёбра. Ох, так он ещё и нарочно сжимается вокруг члена, делая нежные стенки ещё более узкими. Старший с низким стоном кончает, даря Чимину отличную возможность запомнить этот шепелявый голос не только со стороны разговоров. Валится на тело снизу, приводя дыхание в норму, слыша быстрое сердцебиение омеги, чудом переплетавшееся с собственным. Блондин покидает тело и снимает презерватив, завязывая у основания и куда-то выбрасывая. Его не особо это заботит. Ближе подбирается к Чимину и обнимает со спины, потираясь о промежность под скулёж омеги. — У меня больше нет презервативов, — стонет Пак, чувствуя, как кровь вновь приливает к члену. — Так что перестань, пожалуйста, — умоляет шатен, положив свои ладони поверх рук альфы. — Малыш, думаешь, идя к тебе и находясь в аптеке, я не купил презервативов? — усмехается Мин. — Я рассчитывал тебя закадрить в любом случае. — Пф, — фыркает младший. — Неужели ты считаешь меня настолько легкодоступным? — Нет, — отрицает Юнги и снова нависает над омегой. — Я считаю тебя своим, — утверждает он, целуя Чимина в метку, оставленную в начале. — Ну если так, то я согласен на всю ночь с тобой, — смеётся Пак, приобнимая за шею. — Эй! Только на ночь, что ли? Не на всю жизнь?! — взгляд старшего становится потерянным, от чего омега мило хихикает. — И на всю жизнь тоже, — чмокает того в нос, затем нежно касаясь губ. — Куда же я тебя такого большого отпущу? — громко смеётся омега. — То есть ты любишь не меня, а мой член? — серьезно спрашивает парень, испепеляя взглядом. — Да не то я имел в виду, — закатывает глаза Пак, а затем тихо добавляет: — Я ещё в первый день, как тебя увидел, понял, что ты будешь моим. Каждый раз, приходя в зал, я давал обещание, что буду совершенствоваться, чтобы ты меня заметил, — отводит взгляд и мило краснеет. — Ты же мой сладкий, — улыбается Мин, но Чимин из-за смущения закусывает губу. — И ты нарываешься на второй заход, — хмыкает альфа и впивается в губы до беспамятства необычайного Чимина, что оставляет на языке вкус винограда, безусловно пьянящего лучше любого высококачественного вина.