Вдохновляющая

      По счастливой случайности у нас с Олесей совпадают выходные дни. Я помнил о разговоре про Эллу Григорьевну. А, когда снова заговорил об этом, мой молодой тренер всем видом показывала, что не в восторге. Уверенно заявила, что у нее всего один свободный день – четверг. И после расстроилась еще больше, когда я похвастался неожиданным совпадением.       Настаиваю на том, чтобы забрать Олесю от ее дома, хоть этот пункт и стоил мне больших усилий. Приезжаю я раньше назначенного времени, но девушка уже стоит под козырьком подъезда, прячась от сильного снегопада и порывистого ветра. Увидев знакомый автомобиль, она оглядывается по сторонам и, будто выдохнув, быстро преодолевает разделяющее нас расстояние. Даже с таким маленьким весом она умудряется провалиться в сугробах до середины голени, но в салон прыгает незамедлительно, не вспоминая о возникшем препятствии.       – Добрый день. Я перепутал время? – на всякий случай уточняю я, посмотрев на наручные часы.       – Здравствуйте. Нет, я просто очень пунктуальна, – чуть помедлив, отвечает девушка. Олеся снимает с головы капюшон, и я, кажется, впервые вижу ее с распущенными волосами. Это меняет ее силуэт, но мне сложно судить о том, как ей идет больше. На ресницах, обрамляющих голубые глаза, блестит подтаявший снег. Однако лицо девушки я вижу лишь мельком. Наскоро пристегнув ремень безопасности, она отворачивается к окну и будто специально на меня не смотрит.       – Вы узнали адрес? – я медленно трогаюсь с места, стараясь не съехать с наезженной во дворе колеи. Стало даже интересно, как из этого нечищеного места девушка выезжает на своей маленькой машинке. Спрашивать я, конечно, об этом не собираюсь.       – Советский проспект четыре.       – Неблизко. Зато будет время пообщаться наедине.       Девушка бросила на меня быстрый взгляд, вновь отворачиваясь к окну. Всем видом показывает, что подобная перспектива не заставляет ее улыбаться. И мне вдруг становится неловко.       – Так вы… хорошо знакомы с Эллой Григорьевной? – делаю я попытку чуть сгладить последнюю свою фразу, но получается плохо.       – Я год была в основном составе юношеской сборной, находившейся под ее тренерством.       Больше она ничего не говорит. Да и я не решаюсь вновь подать голос. Молчим мы всю дорогу, которая оказывается еще дольше, чем я предполагал, из-за большого количества аварий по пути. Погода, бушевавшая уже неделю останавливаться не собирается, усложняя жизнь коммунальным службам. Но резонно заметить, что я так и не увидел ни одной снегоуборочной машины. Олеся явно думает о своем, и мне все меньше хочется отвлекать ее от этих мыслей.       – Ничего из этого не выйдет, – вдруг нарушает она свой обет молчания, как только я паркую свой автомобиль в нужном дворе.       – Из чего?       – Из этой затеи. Она не согласится. Но, даже если случится чудо, и она пойдет нам навстречу, мы не сможем работать вместе.       Фамилия Дольская в конном спорте была очень известна. Когда ты признавался, что она тебя тренирует, у людей вокруг округлялись глаза. И чаще всего звучало «сочувствую». Жесткая женщина, знающая себе цену. Она очень долгое время была лучшим тренером, после завершения спортивной карьеры. И больно уж высокие и стабильные результаты показывали ее ученики. Работала она, в свою очередь, далеко не со всеми. Не тратила время и силы на слабых или средних.       Небезызвестный тренер неожиданно исчезла после какой-то «неприятной» ситуации. Честно говоря, я без понятия, что тогда произошло. Появилась она только через год, но работала исключительно на частников, даже на соревнованиях никого не сопровождала.       – В любом случае, мы уже приехали, – заглушив двигатель, я первый выхожу из машины. Олеся следует моему примеру, но энтузиазма в ней горазд меньше, чем во мне. Мы быстро скрываемся в подъезде стареньком пятиэтажки, плотнее кутаясь в свою верхнюю одежду. Поднимаемся на третий этаж и находим нужные цифры. Давно я не видел деревянных дверей в многоквартирном доме.       – Хотите, я начну? – интересуюсь я, но Олеся лишь отрицательно качает головой и, сжав кулаки, стучит в дверь. Я же только сейчас замечаю, что звонка рядом не наблюдается. Мы стоим в тишине некоторое время, я даже приваливаюсь к стене, думая о том, будет ли хорошей идеей караулить пожилую женщину у ее квартиры, если она, вдруг, куда-то отошла.       Но потом мы оба слышим шаркающие шаги с той стороны. Дверь неспешно открывается в мою сторону, а Олеся, стоящая прямо напротив разжимает губы, чтобы начать разговор. Однако открывший слушать явно не собирается. Замок громко щелкает, как только дверь стремительно закрывается обратно.       Волосы Олеси подпрыгивают от резкого потока воздуха, а сама она вздрагивает от громкого хлопка. Я и сам чуть дергаюсь, когда дверь закрывается. Потом Олеся поворачивается ко мне, и я понимаю, что от подобной встречи она в шоке не меньше меня. И это с учетом того, что она была готова к сложным переговорам и провалу. Я, правда, тоже не предполагал, что до разговора может и не дойти.       – Я так понимаю, это было «нет». Можем возвращаться. Я возьму такси, если вы не против.       – Подождите, – хоть Олеся и начинает двигаться в сторону лестницы, я смещаюсь к двери, не в силах смириться с подобным исходом. Стучусь, прокручивая в голове возможные варианты такой реакции, но никак не могу понять, что может этому поспособствовать. Олеся замирает на месте и, скрещивая руки на груди, выжидающе на меня смотрит, находясь на безопасном расстоянии.       Дверь открывается не сразу, но на этот раз не слышно шагов. Создается впечатление, что меня долго рассматривают в пыльный глазок. А потом я вижу знакомое, хоть и постаревшее лицо. Время вообще беспощадно в отношении людей. Седых волос на голове женщины не видно, как будто она только что вышла из парикмахерской, но морщины стали глубже. И хоть выглядит тренер старше своих лет, в ее глазах узнаваем прежний холодный расчет.       – Здравствуйте Элла Григорьевна, – торопливо произношу я, беспокоясь о том, что женщина может снова закрыть дверь. Но она не двигается, а потом прищур покидает ее лицо, сменяясь удивлением.       – Глебушка! Сколько лет!       Я слегка сконфужен уменьшительно-ласкательным обращением. Неловким движением руки сбиваю с головы капли воды, бывшие когда-то снежинками. Снова чувствую себя угловатым подростком, и от того как будто уменьшаюсь в росте.       – Соболезную. Настя была хорошим человеком, – вдруг добавляет она, подталкивая меня обратно в реальности.       – Спасибо, – сдержанно киваю я.       – Какими судьбами ты в этом богом забытом городе? Еще и меня как-то нашел.       – Вообще-то, мы пришли к вам вдвоем с предложением, – я киваю на Олесю. Она явно удивлена такой теплой встрече, но вовремя делает шаг поближе. Элла Григорьевна, в свою очередь, пошире открывает дверь, а затем долго переводит свой внимательный взгляд с девушки на меня и обратно. Мне сложно даже представить, что она подумала, потому что после долгого молчания тренер вдруг неестественно выпрямляется и произносит:       – Ну, проходите, чайник почти кипит.       Квартира у Эллы Григорьевны, с виду, небольшая. В прихожей я помогаю Олесе снять куртку. Девушка в таком ступоре, что даже автоматически говорит мне «спасибо», а не пытается сделать все самостоятельно. Потом женщина проводит нас в кухню. Здесь старенький, но чистый бежевый гарнитур. Ящики деревянные и местами с трещинами. Окно прикрывает полупрозрачная тюль, а на небольшом столе лежит скатерть. Как будто квартира застряла в девяностых. Дневного света пока хватает, чтобы не включать внушительную безвкусную люстру.       Стол такой узкий, что вчетвером за ним будет тесновато, но именно такое количество стульев к нему прилагается. Олеся пристраивается к стенке, спиной к окну, я же опускаюсь рядом. Элла Григорьевна не обманула – чайник действительно уже кипит.       – Глеб, ты черный чай пьешь? – интересуется женщина, разливая в чашки кипяток.       – Да, спасибо большое.       Тренер возится еще какое-то время за тумбой, а потом ставит передо мной белую чашку с горячей жидкостью и возвращается обратно, чтобы взять остальной используемый сервиз. Я начинаю двигать посуду в сторону Олеси, но женщина меня останавливает:       – Нет, это тебе.       Стыдно признаться, но мурашки табуном бегут по телу от строгости ее голоса. Похоже, Элла Григорьевна даже дома не может отделаться от тренерских замашек. Я как будто снова в манеже и в тысячный раз под ее пристальным надзором кручу дурацкий серпантин. Она, тем временем, ставит на стол еще две чашки – одну перед Олесей, другую для себя. Краем глаза замечаю бледный окрас жидкости в посуде моего молодого берейтора. Догадываюсь, что чай зеленый.       – Спасибо, – как-то само собой получается, что мы с Олесей говорим это синхронно.       Если бы не заметная хромота и трость, на которую женщина опиралась при ходьбе, можно было бы подумать, что она до сих пор действующая спортсменка. Темные, хоть и крашеные, длинные волосы забраны в пучок, осанке ее может позавидовать любой человек. Элла Григорьевна и сейчас, на своей небольшой кухне держалась с гордостью победителя, на шею которого вот-вот наденут медаль. Показательно, без преувеличения. Да она прямо сейчас сидела в старой спортивной форме сборной.       – Как ты все-таки здесь оказался? – вновь спрашивает тренер, осторожно присаживаясь напротив меня.       – Сюда гораздо дешевле импорт материалов, к тому же я давно хотел открыть второй пункт строительства, чуть больше предыдущего. Оставил в Ранесе надежное руководство и решил, что хочу сам все проконтролировать здесь.       – Какой у нас маленький все-таки мир, – качает головой женщина.       – И не говорите. Как вы живете? Чем сейчас занимаетесь?       – Да чем еще может заниматься пенсионер? Читаю книжки, гуляю, если погода позволяет, хожу на рынок, чтобы поторговаться. В целом, отдыхаю.       Мне неловко от того, что в беседу не включены все присутствующие. Олеся упрямо молчит, а Элла Григорьевна, кажется, и вовсе ее игнорирует.       – У нас есть идея, как разнообразить ваши будни, – я замялся. – Простите. Ужасно прозвучало. По поводу предложения…       – Я заинтригована, – только сейчас женщина скосилась на Олесю.       – Получилось так, что Летти очень долго был без работы. У меня не получалось найти человека, готового с ним сотрудничать. Аня – моя дочь – начала тренироваться с Олесей, а потом вышло так, что сама Олеся начала работать с моим конем.       – Да? – она не уточняет, скорее это протяжное слово звучит, как сарказм. И на этот раз женщина полностью переключает свое внимание на бывшую ученицу. Олеся тоже неотрывно смотрит на Эллу Григорьевну, сохраняя полное спокойствие.       – Они выступили на соревнованиях на прошлых выходных и…       – Да ну? Выступили? Ты дуришь меня, Глеб, – мне кажется, что вопросы адресованы далеко не мне, больно уж пристально она смотрит на Олесю. Я замолкаю на некоторое время, не понимая причины такого напряжения, повисшего в кухне. Еще немного и лампочка в люстре загорится.       – В общем…       – Мне нужен тренер, – перебивая меня, резко включается в разговор Олеся. Она почти все время сидела чуть сгорбившись, словно пряталась в моей тени, но сейчас ее голос звучал уверенно, а плечи выпрямились. Лицо Эллы Григорьевны непоколебимо, но в глазах читается смесь непонятных эмоций.       – И почему вы здесь?       – Я не знаю лучшего тренера, чем вы, – тут же отзывается Олеся.       – Я не практикую.       Голос тренера звучит твердо, как будто не терпит возражений. Она даже губы чуть поджимает, приподнимает подбородок, кажется выше, весомее. Девушка же на этот раз молчит, оставляет в покое чашку, о которую усиленно грела замерзшие пальцы и облокачивается на спинку стула, всем своим видом намекая «я же говорила».       – Настя рассказывала, что вам очень нравился Летти. И мне кажется, что никто, кроме вас, не сможет стать лучшим преподавателем для этой пары., – решаюсь я продолжить.       – Вам обоим это не нужно, – качает головой женщина.       – Ну почему же. Мне очень хочется, чтобы конь, которого я притащил из другой страны, стартовал. И делал это крайне удачно.       Мы все молчим какое-то время, и тишину прерывает лишь тиканье настенных часов, которые тоже напоминают нечто раритетное. Через плотно закрытые окна не пробивается ни шум автомобилей, ни порывистый ветер. Буря, правда, чуть стихла – теперь в воздухе неспешно двигаются крупные снежинки, видимость становится гораздо лучше.       – Ты не сможешь, – вдруг подает голос Элла Григорьевна. Я, отвлекшийся на смену погоды за окном, оборачиваюсь и понимаю, что фраза адресована не мне. Олеся не заставляет ждать ответа.       – Смогу.       – Уверенна?       Вновь я наблюдаю за их молчаливой дуэлью взглядами. Они будто на ментальном уровне общаются между собой, затрагивают темы, в которые меня посвящать не собираются. Влезть в этот разговор меня что-то останавливает.       – Я должна.       Они не обмениваются рукопожатиями, но точно заключают контракт друг с другом. Клянутся погасить какие-то старые долги.       – Я проведу пару тренировок, а там уже решим, стоит ли весь этот фарс моего времени. Но это будет после Новогодних праздников.