Holding On To Smoke

«Ты меня вообще не видел, не знаешь и… Просто давай до конца моей жизни делать вид, что мы не знакомы и не горим желанием» — словно эхом отдалось ещё раз, а позже и удаляющиеся от меня шаги. Слабые, медленные, словно путающиеся, запинающиеся о воздух, который будто был тяжелее, но удаляющиеся от меня. В груди неприятно кольнуло, и я снова вцепился в лямку рюкзака, захватывая её всё крепче, перекручивая из стороны в сторону. «Да пошёл ты!» — отчётливо, с желчью произнес я в своей голове, так и не решившись сказать вслух. Я не решился произнести и слова, а лишь как вкопанный стоял посреди кафе, продолжая наблюдать за тем, как Рик сначала, прикладывая максимальные усилия, открывает дверь, а позже удаляется от кофейни настолько далеко, что и вовсе пропадает из виду. Снова собрав остатки сознания, будто пытаясь взбодриться самостоятельно, я начал делать неровные шаги к выходу. Как в тумане я расслышал слова на прощание от девушки за кассой, но, проходя мимо, отдёрнул сам себя: «Не переоценивай себя, Вин, ты никто и звать тебя никак, даже не сможешь ответить простому персоналу любезностью». Я молча плелся по улице, а из мыслей всё не выходил новый знакомый. Он стоял передо мной словно картинкой, от которой я никак не мог избавиться, перекрыть чем-то, забыть и выкинуть из головы. Я будто бы продолжал рассматривать его раз за разом, проходясь по одному и тому же: слишком худой, как будто сейчас сломается, и на столько же слаб, изрезанные руки, ярко выпирающие кости и длинные пальцы, почти не сгибающиеся, лишь с большим трудом, длинные чёрные волосы, которые мне так хотелось расправить, дотронуться хоть на секунду, почувствовать их текстуру, и глаза… Я мысленно возвращался к его глазам раз за разом и, будь моя воля, прямо сейчас сказал бы, насколько красив их цвет, насколько уникален. Разве что взгляд был потухшим, еле живым. Рикки почти не моргал и редко переводил взгляд на что-либо, его глаза всегда смотрели вниз, чуть призакрываясь. Цвет. Чёртов цвет его глаз. Я подбирал в голове тысячи сравнений, но ни одно не подходило идеально. Но больше всего они напомнили мне лёд. Да, именно так, его глаза словно ледяные — холодные и завораживающие. И от чего-то мне казалось, как будто я уже видел и эти руки, и глаза, и скулы. Будто бы все это было не ново, но раз за разом удивляло, поражало, вместе с тем вызывало интерес к его персоне… Нет, стоп, это всё треклятые навязчивые мысли! По пути домой, я одновременно гнал от себя мысли о парне и вместе с тем пытался вспомнить, от чего же он кажется мне таким знакомым, но в голову, как на зло, не шло абсолютно ничего. Минуя кухню, с надеждой о том, что дом пуст, я прошмыгнул в свою комнату, как обычно снова залезая в телефон. Ну нет уж! Если я что-то вдолбил себе в голову, то расшибу, но выполню! Пару раз не попав по клавишам, я тут же зашел на «Tumblr», начиная перерывать всё, что попадалось мне в последнее время. Это выглядело как поиск иголки в стоге сена, будто среди огромного количества профилей мне нужно найти какой-то один, вспомнить хоть один пост, зацепиться за любую фотографию, приметить знакомые черты. Время неумолимо бежало, а я всё искал, пролистывая ленту всё ниже и ниже, останавливаясь на каждом посте. Бледная худая рука, снятая от запястья до сгиба локтя, белеющие и совсем свежие шрамы, коросты крови. А ну-ка стоп! Не раздумывая ни секунды, я тут же перешёл на профиль автора и бросил взгляд на имя «horrorx». А позже тут же начал читать описание: «На кой-чёрт ты зашёл на этот профиль? Чтобы снова кинуть мне жалобу на непотребный контент? Нет, солнышко, просто смотри, читай и никогда не повторяй с собой». Тут же отмотав к постам, я начал читать их один за одним, пытаясь найти хоть одну заецпку, доказывающую, что это действительно Рик, убедиться в этом. И я нашёл. Пару раз потирая глаза от увиденного, я вновь устремил взгляд на фотографию: фон был еле различим и представлял из себя некое тёмное помещение с облупившейся краской, а вот передний план был куда интереснее. Морщась в камеру и зажав между зубами некое подобие ремня, парень снимал скорее не своё лицо, а руку, которая сильно была перетянута жгутом чуть выше сгиба, ладонь собрана в кулак, а в сгибе руки торчал тонкий шприц, игла которого уходила глубоко под кожу. В ту же секунду я перевёл взгляд на описание к фотографии, начиная читать: «Вы просили — я делаю. Героин — тяжёлый наркотик, свойства которого значительно переоценены. Считается, что и зависимость приходит максимально быстро, и дорогой он до одури, и люди на игле не живут дольше двух лет. Бред, бред и ещё раз бред. Разберём по преимуществам: а) Доступность. Серьёзно, покажите мне барыгу, у которого бы не завалялось пары грамм по адекватной цене; б) Вариации принятия. Хочешь максимально быстро ощутить эффект — инъекция. Не готов к такому и можешь подождать — курительная смесь. Для эстетов — 1.5 литра воды на несколько грамм содержимого; в) Зависимость появляется далеко не с первого принятия. Полная чушь, что подсядешь с первой инъекции, никогда такого не было, да и со второго не будет, эффект, скорее, глубоко накопительный. Минусы: — при инъекционном методе байка про то, что ты — диабетик, для ментов не работает, для наркологов тем более; — сложно избавляться от зависимости. Например, я просто жду, когда у меня начнётся вторая стадия ломки, хотя хочется умереть прямо сейчас; — для бывших друзей и знакомых ты имеешь клеймо на всю оставшуюся жизнь.» Продолжая читать посты всё дальше, я медленно погружался в шок раз за разом: посты, напоминающие рецензии ни личном опыте о разных видах наркотиков, появлялись всё чаще, а описывалось всё в красках, в подробностях. Иногда появлялись фотографии, от которых хотелось просто отвернуться и забыть как страшный сон: тут и руки, превратившиеся в кровавое месево, и свежие ожоги, и огромное количество совсем еще свежих синяков (не говоря уже о кадрах до невозможного худых ключиц), и коллекции окровавленных лезвий, и только что использованных шприцов. В моей голове, как на повторе, почти кричал один лишь вопрос «Ведь ты лечишься, откуда эти посты?!». Вместе с тем, мне сильно хотелось подойти к Рику лично и спросить, зачем он это делает. Увиденное повергло меня в шок, и я решил узнать всё завтра. Утром, собираясь на терапию, я был в поразительно положительном расположении духа. Оттого был, возможно, даже рад шансу получить помощь, а может быть на секунду я подумал о ремиссии, о том, что мне когда-нибудь повезёт, и я научусь жить со своим диагнозом. Жить, а не существовать. «Жить, а не существовать» — эти слова повторялись раз за разом, когда я вышел из дома, когда шёл по широкой улице, пытаясь прогнать вчерашние воспоминания, и даже когда открывал эту тяжёлую железную дверь в клинику. Но как только я переступил порог больницы, мои хорошие мысли вдруг резко сменились: мрачные и злые снова заняли место всего позитивного настроения, приследовавшего меня с утра. Приближаясь к кабинету терапии, я разблокировал телефон, чтобы взглянуть на время, тем самым добив свой настрой тем, что я ещё и опаздывал. Сколько себя помню, за отсутствие пунктуальности я всегда влипал по полной, поэтому и сейчас, на секунду зажмурившись, я был готов получить выговор. Но как только я открыл дверь и метнул взгляд на стулья, я увидел, что я кабинете почти никого нет. Кроме Миссис Петерсон, которая, казалось, в жизни своей не опаздывала и, я готов поклясться, отталкиваясь от ее внешнего вида, она в жизни не делала ничего, что было бы прописано в справочнике как хоть один, даже самый безобидный, симптом какого-либо заболевания. А напротив женщины сидел никто иной, как Рик. Парень выглядел ещё хуже, чем вчера: синяки под глазами того и гляди стали бы чернеть, а щёки окончательно впали, оголяя теперь уже раскрасневшееся лицо. И только потом я заметил, что врач держит его за руку (конечно, через рукав), нашептывая какие-то слова, а тот лишь молча кивает. Я демонстративно откашлянулся, привлекая внимание к себе: — Не мешаю? Миссис Петерсон тут же развернулась ко мне: — Винчензо, добро пожаловать! Да, проходи на свое место, мы ждём девочек. — Она улыбалась и говорила так счастливо, что меня это начало раздражать. — Пожалуйста, можно просто Винни или Вин, как угодно, но не это дерьмо. — О Господи! Это я со злости так расту? Или с таблеток? Нормальное предложение построил, да я прямо-таки жгу. Та учтиво кивнула, снова натягивая улыбку, а потом попросила меня всё-таки присесть. Занимая свое место, я снова начал тихо наблюдать за парнем напротив. Тот же неловко что-то печатал на телефоне, а я не могу воспринимать это действие нормально, ведь я, чёрт возьми, знаю, что он пишет! Меня снова накрыла волна агрессии, хотелось вскочить прямо сейчас и закричать «Ты вообще понимаешь, что ты пишешь?!». А вместе с тем, я до сих пор не мог напрямую ответить самому себе, почему мне так не всё равно. Неужели этот парень не очередной нарколыга, который, по закону жанра, должен умереть со дня на день, на похороны которого не явится ни один родственник, а тело его будет вечно гнить в могиле? Неужели всё не так просто? Почему-то для меня это было дико, звучало дико, пусть я и понимал, что это единственный расклад для таких людей. И так прошло всё занятие. Отвечая общими фразами на вопросы врача, я лишь продолжал продумывать то, что скажу Рикки, как задам ему этот вопрос, и покрутил пару возможных его ответов, в которые входило всё от молчания, до отправки меня к чёрту. А он же, тем временем, вёл себя ещё страннее, чем вчера: медленно раскачивался на стуле, либо полностью облакачиваясь на спинку, либо сгибаясь пополам, вцепившись в живот, начиная дышать поверхностно и быстро. Он ловил воздух ртом жадно и всё время хрипел, будто пытаясь проглотить комок в горле, резко тянул себя за волосы, закрывал лицо руками и кусал ладони. В общем, на пару секунд я действительно начал бояться за него. — На сегодня всё, приятных вам выходных! — не успела Миссис Петерсон договорить эти слова, как Рик тут же встал со стула и вылетел из кабинета. Недолго думая, я направился за ним и почти сбил с ног врача, но я должен задать ему эти вопросы! Прошмыгнув на улицу, с трудом придерживая дверь после только что ушедшего посетителя, парень тут же присел на ступеньки, снова сжимаясь пополам. — В норме ты? — со страху, я снова перепутал слова в вопросе, но сейчас это было не так важно. Утыкаясь лицом в собственные колени, Рик, не поднимая головы, махнул мне рукой. — Тебя проводить до дома может? — предложил я. — Я в норме, — прорычал тот, пытаясь встать. Ноги его тут же подкосились, и, сильно ударившись спиной о ступени, тот упал на асфальт. — Кажется, нет. — Я протянул ему руку и потянул его на себя. Рука Рика снова хрустнула, и тот почти закричал на меня: — Да что ты за хер такой?! Ты мне руку вырвешь когда-нибудь! — Впервые услышав, чтобы Рикки говорил настолько громко, буквально кричал, я от удивления отшатнулся назад, застыв, как вкопанный, а тот же, тем временем, воспользовался ситуацией и пошёл вперёд. Нет, блин! Я не просто так за ним попёрся! Открыв в закладках телефона тот самый профиль «horrorx», я приготовился показывать ему один из постов, где отчётливо было лицо, на случай, если начнет опираться, и закричал вслед: — «Horrorx» — ты?! Парень на несколько секунд остановился, разворачиваясь ко мне, а потом пожал плечами. — Нет, — коротко ответил он, продолжая свой путь. Поравнявшись с Риком, я почти ткнул ему в лицо телефоном с фотографией: — Это что тогда? — Совпадение, —бросил тот, даже не посмотрев. — Значит совпадение! — язвительно начал я, собираясь начинать плеяду нравоучений в перемешку со злостью. — Господи, да что же ты докопался до меня?! Да, мой! Хорошо? Понял? М-о-й! А ещё я отвратительно себя чувствую поэтому просто развернись и… — Голубоглазый со злостью выплёвывал каждое слово, пока наконец его глаза окончательно не потускнели, и жизнь в них будто бы пропала. Снова начиная дышать поверхностно, нащупывая землю рукой, парень сел прямо на асфальт, наклонясь к ногам. — Жив ты? — Я снова распаниковался, наклоняясь к нему. — Ни черта, — еле слышно прошептал Рикки, замотав головой. Сначала пытаясь, как обычно, протянуть ему руку для того, чтобы он смог подняться, хотя бы держась за меня, я понял, что это ни к чему не приведёт, и реакции от Рика никакой, поэтому мне пришлось поставить его на ноги лишь обхватив двумя руками за талию. Еле держась на ногах, Рикки шатался и всё время пытался вцепиться хоть во что-то. Взгляд его был словно пуст, а на все мои попытки расшевелить его, он абсолютно не реагировал. Я пощёлкал пальцами ещё пару раз около его лица, и в его глазах появилась толика жизни. — Доведи меня до дома, — с трудом пробубнил тот, впецившись в мою руку, как в последнюю надежду. Я ненавидел каждое мгновение этого пути, который в сущности можно было пройти минут за пять. Нам приходилось останавливаться каждые десять секунд, чтобы я мог проверить, жив ли мой попутчик вообще, а он реагировал лишь кивками и слабым хрипом. Ноги Рика были полностью ватными, что он с трудом ими перебирал, полностью опираясь на меня. Выуживая ключи из кармана, Рикки передал мне их из рук в руки, так что, до кучи, придерживая самого парня, мне пришлось ещё и дверь открывать. Мельком осмотрев тёмную прихожую, я почти протолкнул его туда. — Ключи верни, — прохрипел тот, придерживаясь за стену прихожей, а я, не долго думая, кинул их на пол. — Спасибо и пошел к чёрту, — прорычал он, захлопывая дверь перед моим лицом. — Тебе, погоди, не нужна помощь? — тут же крикнул я уже в закрытую дверь. Прислушиваясь, я подставил одно ухо прямо к двери, а потом расслышал оттуда слабое: — Сдохнуть дай, пожалуйста. «Да пошёл ты, нарколыга, на все четыре стороны» — подумал я про себя