Holding On To Smoke

Только дверь захлопнулась, как весь свежий воздух буквально вырубили. Мне сразу ударил в нос очень неприятный запах. Сказать честно — тут жутко воняло, причём я даже не сразу определил, чем именно, но первое, что различил — табак. Здесь ужасно пахло сигаретами, от чего я в одну секунду начал закашливаться, а потом тут же уткнулся носом в рукав собственной куртки, которая пахла ещё не столь отвратительно, но едва ли это помогало. Второе, что я почувствовал — больничный запах: запах открытых лекарств; таблеток, когда держишь их в руке перед тем, как принять; запах открытой упаковки бинта или пластыря. А третий элемент я уловил лишь тогда, когда сделал ещё один шаг вперёд, в глубь квартиры: под моими ногами что-то загремело, и я тут же отскочил в сторону. Я нащупал рукой выключатель, и комнату озарил свет. Ну, как сказать «озарил»: сначала лампочка, висевшая на голых проводах прямо под потолком, предательски засверкала несколько раз, а потом таки загорелась. Бросив взгляд в сторону, где только что издавался звук, я заметил, что это была бутылка, пустая тара чего-то, но не успел я и взглянуть на этикетку, как за моей спиной захрипел хозяин квартиры: — Выключи! Рубани его. — Закрывая глаза одной рукой, Рикки дергано жестикулировал мне, неловко утыкаясь в косяк собственной входной двери, пытаясь спрятаться от света. Я на рефлексах (и по просьбе тоже) дёрнул выключатель вниз, и хлипкая конструкция начала рушиться под моей рукой, а когда до меня дошло, что я беспощадно оторвал выключатель, мне пришлось тут же припечатать его обратно. Какой же я неудачник. Квартира снова погрузилась в почти полную темноту. На ощупь проходя к месту, где только что был Рикки, я вслепую задал вопрос: — Черта какого происходит тут? — Мной одолевала злость, но сейчас это не сработало мне на руку: я продолжал говорить бессвязными предложениями, волнуясь за голубоглазого. В ответ тишина. Протянув руку туда, где до этого стоял Рик, я бестолку уткнулся в деревянный косяк, но делая шаг вперёд, я почувствовал, как моего колена коснулся кусок того самого пледа. — Ты тут что-ли? — Опуская руку ниже, я нащупал всё то же одеяло, а потом за моей спиной раздался хриплый крик, и что-то разбилось об стену. — Как ты там оказался?! — вскрикнул я, вжимаясь в дверь. Мне нужно немедленно отсюда уходить, ни секунды не думать. Предполагая, что впереди будут осколки чего-либо, я предприимчиво включил фонарик на телефоне, чтобы хоть немного понимать окружающую обстановку. А в темноте жилье выглядело лучше… Как только я смог навести свет на всё, что хотел бы рассмотреть, мне пришлось осознать, что прийти сюда было абсолютно глупой идеей. На что бы я не взглянул — везде грязь, пыль лежала слоем, покрывая каждый угол квартиры, кругом пепел, как будто владелец намеренно тушил сигареты обо всё, что попадалось под руку. Мне казалось, будто все вещи, до чего бы я не дотронулся, были покрыты чем-то мокрым, чем-то сродни слизи, будто бы даже на стенах не было ни одного чистого места. Кстати о стенах, мне страшно представить, что именно происходило с этими обоями: ощущение такое, будто об них точили когти десятки животных; на стыках они давно осырели, отваливаясь от стен кусками, по нижнему плинтусу красовался плотный слой грязи. Проходя в комнату, я неловко дёрнул руку вперед (а вместе с тем, готов поклясться: она дёрнулась сама), наводя яркий свет фонарика на Рикки. А тот лежал на грязном диване, притянув худые ноги к себе, с головой закутываясь в кофту, которая явно была слишком большой для него. И, как по часам, на весь дом раздавались мерные глухие стуки, один за одним. Медленно подходя ближе, додумывая себе, что я могу просто напросто спугнуть хозяина (мне до сих пор было плохо понятно, как он из угла коридора переместился в комнату так быстро; либо я просто потерял счёт времени…), я только сейчас рассмотрел картину подробнее: продолжая лежать на одном боку, руками прижимая к себе ноги, парень медленно бился головой об стену, да с такой силой, что за него было страшно. Тут же выставляя руку в попытках уберечь его от очередного удара, я закричал: — Ты совсем крышей поехал?! Ты себе весь мозг стрясешь, алло! Неожиданно для меня, парень тут же сел вертикально, отодвигаясь от меня как можно дальше: — Ты кто? — как-то слишком громко для себя хрипел он. — Рик, приём, ты мне сам написал! — всё продолжал я. Мне была абсолютно непонятна происходящая картина. — Я?! Тебе?! Ты кто вообще? — Сначала я подумал, что он шутит, но потом обратил внимание на его глаза: нет, не врёт. Закатив глаза, я разблокировал телефон, показывая переписку: — Треклятый наркоман, вспомнишь так? Не выдавая никакой реакции на прочитанное, Рикки отклонился назад, вцепляясь ногтями в осунувшееся лицо, держа пальцы настолько близко к глазам, что мог бы без проблем выдавить их себе. — Эй, парень, хватит! — Хлопая его по рукам, я продолжал внимательно смотреть ему в глаза. — Не хватит, они горят! Винни, понимаешь, у меня глаза горят! Видишь, они просто пылают! — пальцами расширяя глаза, вылупившись на меня, лепетал Рикки. На этих словах мне действительно стало страшно. Делая несколько шагов назад, спиной двигаясь к двери, я начал соглашаться с парнем: — Вижу, да. Ну, ско пройдёт ро, споко будь но. — Я в панике, никак иначе. Неестественно вытягиваясь сначала в полный рост, тот выгнул спину и снова издал крик: — Не уходи! Пожалуйста, прошу, не уходи! — проходясь ногтями по собственному лицу, он снова притянул к себе колени и измученно застонал. Нет, я не сердобольный, это не звучит заманчиво, я сваливаю. Зажмурив глаза, чтобы не видеть всего происходящего, я продолжал идти к выходу. — Я тебя умоляю! Пожалуйста, просто останься, помоги мне, помоги не сорваться, помоги! — Я уже и вовсе стоял в коридоре, а крик Рикки вновь и вновь заставлял меня остановиться. Человек. Не друг, не родственник, даже не хороший знакомый. Просто человек. А знаете кто ещё? Человек, просящий помощи. Человек, изгибающийся от боли. Человек, в голове которого каждый день происходит война. — Пожалуйста, — стоя вплотную к двери, услышал я с трудом различимые слова. Опустив взгляд на пол, я мотнул головой. «Ты сейчас делаешь огромную ошибку, Вин, чертовски огромную ошибку» — ругал сам себя. Быть честным, я даже не заметил, как Рик уже оказался в коридоре: снова свернувшись калачиком, парень наблюдал за мной, закусывая собственные бледные и обветренные губы, оставляя на них новые следы крови, глотая эти струйки и раскусывая еще. Но ничего не говорил. Молча смотрел на меня, пытаясь поймать мой взгляд, заставить задержаться ещё на секунду. Как только я вновь привёл свое сознание в оптимальное состояние, то посмотрел на парня, тут же вздрогнув: его левая рука произвольно лежала на полу, где он сидел, и пугающе дёргалась. В этом не было никакой последовательности, и не то чтобы часть тела выглядела так, будто подчинялась хозяину. Более того, отклонив голову на грязную и слизкую стену, Рик зажмурил глаза, ногтями второй руки цепляясь в кожу лба. «Нет, ты должен остаться» — сказав себе эти слова, я сделал первый шаг навстречу парню. Долго не раздумывая, я прижал хаотично движущуюся руку к полу, от чего та всё же не перестала дергаться. — Ты можешь, блин, остановить хотя бы это? — спросил я, пытаясь не смотреть тому в глаза. — Я что, похож на мазохиста, которому нравится, когда выворачивает кости?! — крикнул в ответ Рикки, зажимая губу ещё сильнее, так, что на месте укуса вновь пошла кровь. От чего-то ни думая не секунды, я отдёрнул вверх рукав его кофты, придвигая тонкую слабую руку прямо к лицу голубоглазого: — Да, похож! На секунду мы пересеклись взглядами, а я снова понял, насколько же эта была плохая затея. Прямо сейчас напротив меня сидел взрослый парень, который был явно старше меня даже на вид, с красными полосами от ногтей по всему лицу, затуманенным взглядом до того бесцветных, слово стеклянных, глаз, и действительно ужасающими руками, на которые я предпочитал просто не смотреть лишний раз, пытался игнорировать и огромные ожоги, и свежие коросты, и глубокие, с трудом затянувшиеся шрамы на тонкой бледной руке, где было невозможно разглядеть вены. Глаза парня снова забегали туда-сюда, прерывая наш контакт. Трясущейся рукой он залез в карман, доставая телефон, а потом снова стал смотреть мне в глаза: — Слушай сюда, слушай сюда, пока это говорю я, а не героин: что бы ни случилось — не смей отдавать мне телефон. Забери себе, спрячь и забудь о его существовании. Понимаешь? Просто ври мне, ври в лицо, что не знаешь, где он, ври, что я тебе ничего не отдавал, ври, что я всё равно ничего не достану и не дозвонюсь. — Из ладони в ладонь парень передал мне телефон, а потом продолжил: — Не выпускай меня из квартиры. Никуда. Сделай так, чтобы — как бы сильно я тебя не умолял, — я не вышел отсюда. — Я кивнул и убрал его телефон в задний карман своих джинсов, а потом снова обратил внимание на парня. — Просто дай мне шанс пережить эту ночь. Будь моим единственным чёртовым шансом! «Ты будешь счастлив забыть этот день» — твердил я себе. Повторял раз за разом, наблюдая за мучениями Рика. Час, два, три, четыре — казалось мне. Минута, две, три, четыре — тянулось время на самом деле. Выдёргивая из себя клоками волосы, раз за разом ударяясь головой обо что-что, панически сжимая на себе любую вещь, парень не находил себе места: лёжа, согнувшись почти пополам или сидя на полу — что бы он не делал, части его тела хаотично дёргались, словно выламываясь. А я сидел напротив, наблюдая, как его худое тело схватывает судорога. И уже даже не отворачивался, не обращал внимания. Я был здесь, и вместе с тем моё сознание было не со мной, будто бы абстрагировавшись от происходящего. Чувство безысходности, чувство, что ты никак не можешь помочь, никак не можешь понять, связывало меня по рукам и ногам, затуманивая разум. Крик. Снова крик. Крик отчаяния, крик боли, но он терпел, ни разу не подошёл ко мне. Зажимая кусок кофты между зубов, как жгут, сдерживая себя настолько, насколько бы мог. Молчаливые удары кулаков по стене от злости, от обиды на самого себя. Я продолжал смотреть в точку, находясь далеко не тут, как вдруг меня резко дёрнули за плечо. Распахнув глаза шире в попытках бороться с усталостью, я увидел, что передо мной сидит Рикки, который теперь выглядел ещё ужаснее: всё его лицо было красным, с тонкими подтёками крови, а губы превратились в синее месево из отслоившихся кусков кожи и голого мяса, от черных волос был оторван приличный клок, который все ещё крепился к остальным грязным взъерошенным волосам. Он сидел напротив меня, подрагивая ртом, упираясь руками мне в колени, но был настолько лёгким, что я бы и не почувствовал его, если бы не обратил внимание: — Дай мне мой сраный телефон прямо сейчас, — прорычал он, в упор смотря на меня. — Нет, — мотнул головой я. Нужно оставаться спокойным, нужно переждать. Рикки чуть отполз назад, так же, как и я, садясь на пол в коридоре — теперь мы были напротив друг друга, лишь чуть касаясь ногами: — Я сделаю всего один звонок, пожалуйста, Вин, умоляю, один. — Я видел, как он почти плачет, снова зажимая между зубов рукав кофты. Я снова отрицательно замотал головой. В секунду преодолевая расстояние между нами, парень толкнул меня в плечо, что я чуть пошатнулся: — Мальчик, я сказал, что ты торчишь мне телефон! Дай мне мою чёртову вещь! — закричал он настолько громко, что меня отшатнуло. Резко вскочив на ноги, я встал над беспомощным Риком, зная, что он не сможет подняться без помощи. Вновь приближаясь ко мне, тот начал лепетать: — Пожалуйста, прошу тебя, мне станет лучше. Я обещаю, станет легче, если ты дашь набрать только один номер и сказать пару слов. Понимаешь? Мои треклятые страдания просто пройдут, я буду как обычно, я клянусь. Хочешь, мы можем сходить потом куда-нибудь, хочешь? Правда, давай. Только дай позвонить, лишь раз, последний раз. И, сам не знаю зачем, я опустил взгляд на Рикки. Он плакал. Его глаза были наполнены неподдельными слезами, он выглядел измученным, еле живым. Стоя передо мной на коленях, хватался мне за ноги, а я просто не мог перешагнуть, отказать. Ему должно стать лучше, правда должно. — Я тебя прошу, помоги мне, дай телефон, дай набрать, это последний раз. Я завяжу, обещаю, завяжу, но не сейчас, мне очень дерьмово, — всё шептал он сквозь слёзы. И, горел бы я в Аду, рука сама потянулась к заднему карману джинсов, а после я достал этот чертов телефон, отдавая его владельцу. А тот вцепился в него, как в последнюю надежду. Оголяя руки, позабыв все свои принципы и страхи, Рикки начал быстро перебирать по клавиатуре, находя нужный контакт, готовясь получить то, что ему нужно. Мой мозг будто вновь отключился. Сползая обратно на пол, я упёрся головой в стену, абсолютно не вникая в суть дерганного, быстрого разговора хозяина квартиры. Но как только телефон был откинут им в другой конец коридора, раздавшись соответственным треском, Рик сел рядом со мной: — Спасибо, — быстро кинул он. А я кивнул. За что «спасибо»? За путёвку к смерти? За то, что я помог достать этот чёртов героин? За то, что не выполнил обещание? Я ненавижу себя. Не заметив, как шло время, более менее приходя в себя, я машинально уставился вниз и только сейчас заметил, что Рикки лёг ко мне на колени. Устраивая голову на моих ногах, он вновь поджал ноги к груди, жутко подергиваясь, а длинные грязные волосы с лихвой накрывали его лицо. «Я только что похоронил тебя, только что подарил билет в один конец, к смерти» — крутил в голове я, услышав, как раздался громкий звонок в дверь.