Holding On To Smoke

Рик посмотрел на меня и от чего-то захлопал в ладоши. Ни секунды не думая, он поднялся на ноги и протянул мне руку, закатав рукава выше локтя. Мой взгляд, как и в первый раз, скользнул по бледной коже, покрытой розоватыми рубцами, а скользнув выше, вновь наткнулся на синяки около сгиба руки. — Поднимайся и не застывай, блин, у тебя такие же, — кинул он, пытаясь вытянуть меня, но существенная разница в весе как всегда не позволяла ему сделать это. — Я не нарк, — ответил я, отряхивая уже слишком грязные джинсы, будто бы пара движений сотрёт с них многодневную пыль. Рикки вернул рукава на прежнее место и уставился на меня: — Правда что! А я в жизни не пытался наглотаться таблеток, передознуться, перерезать себе руки к чертям, конечно же, даже не пробовал сделать один чёртов шаг в пропасть, а эту хрень употребляю исключительно для веселья. Ну, а ты, конечно же, серьёзный и устоявшийся человек со стабильным моральным состоянием, который, да нахрен это всё, не застывает посреди дороги и не забывает родной язык, как только видит перед собой незнакомого человека. И мы оба, честное слово, не держимся за остатки рассудка с исполинским трудом, едва держась за дым адекватности, чтобы не загреметь в психушку до конца жизни, нажираясь чёртовых стабилизаторов до состояния овоща. Нет, всё не так! Когда ты уже, наконец, примешь действительность? Представляешь, мы — конченые люди, нам ничего не светит в жизни, та-дам. Так что мы теряем, чтобы забыть о существовании правил? Правильно, терять нечего. И знаешь что? Единственное, что мне сейчас нужно — это чёртова тачка, чтобы уколесить отсюда навсегда. Тачка, а не здоровый мозг, потому что второе — скучно и бесполезно. Удаляясь от меня всё дальше, парень перешёл на быстрый шаг, делая поступь всё шире. Раздумывать долго не пришлось, и, сам того не заметив, я направился за ним, игнорируя головокружение. Поравнявшись с Риком, я принял решение хоть немного пойти молча (подсознательно я надеялся на то, что его диссоциативная амнезия именно сейчас сработает, но а) понятия не имел, что это такое и б) отвратительная мысль, на самом деле). Ещё больше мне было непонятно, куда именно мы идём, но позже, не отдавая в этом отчёт, я забылся, начиная, не отводя глаз, смотреть на небо, которое, почему-то, казалось мне таким красивым. Вообще, потому что ближе к вечеру его затянуло тучами, отчего прежде слишком яркое солнце потускнело, а голубой небосвод теперь покрылся курчавыми облаками, в которых мне виделась некая лёгкость, ведь моя голова была настолько тяжёлой, а в горле пересохло, что мне до ужаса хотелось выпить любого, даже самого жгучего и горького алкоголя. Если быть честным — я бы сейчас утопился в бутылке и продал за неё родную мать. В конце концов, идти в тишине мне надоело, а отсутствие какого-либо контроля в ситуации раздражало ещё больше, поэтому когда я заметил, что мы упорно нарезаем круги по одному и тому же месту, моему терпению пришел конец: — Куда мы идем вообще? Рикки скривился, сворачивая на повороте, на коем мы были уже раза три, в лучшем случае: — Ждём. — Чего? — всё недоумевал я, переводя всё внимание куда-то себе под ноги. — Когда стемнеет, потому что угон среди белого дня — это прямой путь в тюрягу с Библейской скоростью. Мой мозг в упор отказывался воспринимать все эти слова от него, но не успел я и рта открыть, как меня мгновенно перебили: — Ты водить умеешь, да? — Я кивнул. — Тогда слушай и не задавай лишних вопросов: делай страшное лицо и садись за руль, мы её выкурим и уедем в закат, только нажимай на газ, как только она выскочит из машины. Думаю, её мужик вернется минут через 15. И как только я побегу, то ты за мной, уловил? — Сам не знаю зачем, но я согласился, хоть и в голове гулял ветер. Рикки оглядывался по сторонам воровато, украдкой, а я, проделав то же самое, только сейчас осознал, что мы бродим кругами около парковки, по центру которой стоит небольшая белая машина. Не успел я окунуться в самокопания того, что от слова «совсем» ничего не понимаю ни в автопроме, ни в марках, как повернулся в сторону, где рядом со мной пару секунд назад стоял Ричард, и, не обнаружив никого, тут же кинул взгляд вперёд, мгновением позже устремляясь за ним и попутно ругая себя за задержку. Как и было сказано, я, с рывка открывая дверь, тут же приземлился на водительское сидение, но не успел я и руки на руль положить, как тут же услышал слишком громкий и до боли высокий визг справа от себя. — Не ори ты так истошно! — это был уже крик Рика, закрывающего с хлопка дверь машины. Я ошарашено повернул голову вправо и увидел перед собой молодую девушку, которая на вид была не взрослее старшей школы. Внешне приятная, она всё же не стала ждать и тут же ударила меня сумкой, которую держала в руках. — Пошли вон из моей машины! — завопила она так громко, что мне хотелось бы закрыть уши, но, выставив руки вперёд, я пытался лишь сделать так, чтобы она не расцарапала мне лицо. — Дотронешься, и я подожгу тебе патлы и перережу шею в процессе, — услышал я за своей спиной. Обернувшись, я увидел, как Рик подставляет горящую зажигалку прямо к волосам девушки, из другой руки сверкая серебристым карманным ножом. Не успела она пискнуть, как он подставил нож к сонной артерии: — Я не шучу, смывайся отсюда, иначе отправишься спать вечным сном прямо в этой машине. Рик подставлял лезвие всё ближе к шеи девушки, а я видел, как блондинка прижимается всё ближе к двери, пытаясь удалиться от ножа, а в глазах её немая паника. — Хочешь, дверь открою? — язвил голубоглазый, дёргая ручку двери. — Катись нахер! — Только щёлкнул замок, как пассажирка выпала на парковку, а дверь секундно была захлопнута. — А теперь дави по газам! — крикнул Рикки. Ни секунды не обдумывая, я нажал на педаль, выжимая максимум лошадей из движка. Поднимая глаза к лобовому стеклу, я лишь сейчас заметил, что парковка оборудована шлагбаумом и, только попытавшись затормозить, я услышал команду за спиной: — На таран его, сноси к херам! — Послушавшись и вдавив ногу в педаль газа ещё сильнее, я машинально зажмурился. Капот автомобиля резво врезался в стрелу ограждения, разнося его на крупные части, а мы двинулись дальше. — Катись к херам на выезд из этого бомжатника! — Улыбаясь и хлопая в ладоши, Рик переместился на переднее пассажирское сидение, указывая куда-то вдаль. — Не имеет значение, как именно, нужно просто укатить отсюда. В моей голове не было абсолютно ничего, не работал ни внутренний голос, ни сознание, поэтому я лишь бездумно ехал вперёд, сам не зная, куда, лишь иногда наблюдая за тем, что делает Рикки. А он, тем временем, успел обшарить все бардачки, выбрасывая из окна сначала документы, затем телефон, а после, найдя кошелек, вынул приличную стопку купюр, так же отправив портмоне в окно. Справедливости ради, стоит признать, что я абсолютно не понимал, где я нахожусь, что происходит. Казалось, что все это лишь сон, что всё это не реально и творится не со мной. Услышав уведомление с телефона, метнул вновь взгляд в сторону голубоглазого и, осознав, что он фотографирует нас, тут же спросил «зачем?». — Я хочу закончить чёртов блог настолько красиво, насколько всегда и хотел. Понимаешь, будучи всегда уверенным, что история моей жизни окончится на том моменте, как наркота, наконец, убьёт меня, или же жизнь перестанет играть злую шутку, от чего удастся хоть одна попытка суицида, я и думать не мог, что в этой ублюдской жизни может быть конец дурной главы, а затем новое начало. Да чёрт бы все это побрал, мы начинаем жить, а не существовать как все бракованные, по мнению общества, уроды! — с этими словами, он нажал «отправить» на экране, а потом ткнул мне в лицо своим профилем. — «horrox» конец, а мы начинаем с новой страницы. — Доставая из кармана последнюю сигарету, он закурил, продолжая смотреть на дорогу. Мы медленно покидали наше захолустье, и с каждой секундой становилось всё спокойнее. Я верил, что теперь всё осталось позади: и терапия, и постоянный контроль, и четыре таблетки разных цветов и размеров, и отвратительное отношение чёртового общества; будто бы отпуская всё это, я всё ещё, возможно, слишком быстро продолжал движение вперёд до тех пор, пока мы не заехали на мост, пересекающий реку, которая находилась чуть за городом, вода, которой казалась мне такой серой и блеклой сейчас. — Останови! Останови! — вдруг вскрикнул Рикки, и не успел я даже толково топнуть по тормозам, как он уже вышел на проезжую часть. Секундно покидая оставленную на обочине машину, я оглянулся вокруг: сияющее звёздное небо, такое тёмное и будто бы успокаивающее, бесконечная безлюдная дорога, мирно бегущая речушка, которая хоть и до ужаса засорена человеком, но, тем не менее, всё ещё остаётся частичкой природы, частичкой чего-то прекрасного. Я бросил взгляд на Рикки: он, вцепившись обеими руками в шаткое ограждение моста, как заворожённый смотрел вниз, не отводя взгляд. Я безмолвно подошёл к нему, пытаясь понять, на чём это голубоглазый так застыл, но ответа так и не нашел. Наконец заметив моё существование, Рик метнул взгляд на меня, будто бы осматривая: — Доставай телефон. Я смутился, но всё-таки выудил гаджет из кармана, на что Рикки так же достал свой. — Ну, прощаемся с прошлой жизнью! Так они нас не найдут. — Он произнёс эти слова с непередаваемой тоской, а уголок рта нервно поплыл вверх. — Все они — полное дерьмо и не заслуживают даже дышать. — Парень указал в сторону города, который как бы в доказательство мерцал последними отвратительными огнями, резавшими глаз, в упор резонировавшими с такой прекрасной ночной природой. А я, тем временем, уже почти и не слушал его, в последний раз разблокировав телефон. На экране блокировки горело: «Пропущенные вызовы — 2770 SMS — 820» — Да не смотри ты туда, давай скинем их вместе! — дёргая меня за руку, почти шептал Рик. Как-то растерянно, почти сама по себе, моя голова закивала, мозг же будто бы не отдавал отчёта в этом. И я бросил взгляд на телефон, краем глаза замечая, что дисплей вновь загорается, и на нём высвечивается «Входящий вызов: Мама». И как-то мне одномоментно стало больно за то, что я качусь непонятно куда, в то время как она ждёт хоть весточки. И сейчас, может быть, сидя дома, она не может думать ни о чём, кроме меня. Почувствовав, как гаджет покидает мою руку, я тут же встрепенулся, машинально смотря в реку. Мой взгляд отчётливо поймал момент, что телефон летит в водную пучину, а на нём так и продолжает гореть «Мама».